Случай в Казани.

после того дня джейк стал ещё более тактильным. для сонхуна это не стало особой проблемой, они и раньше часто обнимались, касались друг друга, к чему со временем пак был вынужден привыкнуть. он действительно признался бы тогда, и, кажется, старший догадывается об этом, поэтому все чаще и чаще его физический контакт выходит за рамки «дружеского», хотя ответ на чувства ещё не получен. слова: «ты мне нравишься» или «я тебя люблю», звучащие вне дружеского контекста, слишком смущают пака, потому он и не решается предпринимать какие-либо действия. он дал себе обещание, что признается, но…позже. «как только, так сразу!», — так думает сонхун. джейк это понимает и ждёт, когда сонхун сможет это сделать, не важно сколько это займёт и сколько придётся держать себя в руках, но порой они так и тянутся потрогать не там, где разрешается. ограничиваясь долгими объятиями и ненавязчими прикосновениями, старший не испытывает дискомфорта, он же не извращенец какой, чтобы думать только о себе и плотском удовлетворении. он будет любить пака, даже, если тот в итоге запретит подходить к нему ближе, чем на 2 метра. он влюблен в его душу, в его поступки, в мягкий характер и искреннюю доброту, даже, если это будет не для него, даже, если он оттолкнет. эти «если» не мешают чувствовать.

***

зима — пора чистоты, высоких сугробов и замёрзших носов, подкралась незаметно. почти месяц сонхун думает над ответом, а что джеюн? очень терпеливо ждёт, неопытный пак явно запутался, в своих чувствах и в словах, которые крутятся в его голове, никак не формируя предложения. ох, а если говорить о сонхуне, то каждая его повседневность начинается отныне одинаково и с одной мыслью: «а сегодня будет подходящий момент?», — этот момент пак все никак не мог поймать; в его представлениях во время такого важного признания, как бы глупо не звучало, должна быть романтичная атмосфера. университет — людный и шумный, лишь отвлекает, да и все здесь сейчас держатся в напряжении: конец семестра. ни с того, ни с сего наедине — будто неправильно. это должно быть что-то особенное. если бы сонхуна попросили объяснить в чем конкретно заключается загвоздка, он бы не ответил. «как люди делают ответные признания?» сону рядом облегчает страдания в виде сложных дум, хоть и несильно помогает. тогда паку пришлось объясниться другу, почему за ним гнались и, почему он такой странный в последнее время. как высоко сону прыгал от радости, лишь узнав, что сонхун влюблен, ведь эти чувства — любовь, влюблённость и симпатию, он возвышал и идеализировал. пел песни о том, что это чудесно и сам был готов бежать к джейку признаваться за непутевого друга; но в итоге попал под горячую руку смущенного парня и теперь сопровождает его каждый раз, когда старший зовёт пака гулять. и тут-то уже любовь не казалась ему такой прекрасной, ведь ловить на себе испепиляющие взгляды влюблённого человека не так и приятно. а сонхун, будто специально, хватался за сону при любой удобной возможности, из-за чего последний каждый раз вздрагивал и нервно оборачивался на джейка, чтобы проверить не убьёт ли он его прямо сейчас. и вот, сону уже умоляет пака признаться и готов бежать делать это за него, не потому что любовь заставляет людей искриться и ощущать её от других невероятно, а потому что ещё один раз сону появится вместе с сонхуном, и джеюн свернёт ему шею. пак ненавидит чувство смущения, так оно ему приелось, что сил его терпеть просто не осталось. старший, как преданный поклонник откровенных речей и свободных действий, любит это сонхуновское чувство больше всех, но чтобы не расстраивать младшего контролирует себя, как может. это одна из причин, по которой прогулки втроём джейка не устраивают. жизнь без очаровательных красных щек и колких слов в ответ до ужаса мучительна. да и настроение в последнее время у младшего не самое лучшее, хоть и наступила зима, которую он так любит, она не пробудила в нем никакого восторга, отчего любой джеюнов прокол расстраивает его сильнее, чем обычно. а при появления в поле зрения ники с коньками в огромной сумке и прочим-прочим для игры в хоккей (пожалуй, первая и единственная вещь, полюбившаяся подростку), впадает, по ощущениям, в глубочайшую депрессию. тяжело не видеть ники и коньки, потому что район не большой, а парень может гонять шайбу даже по сухому асфальту, чем вызывал у сону, присутствующего с его знакомыми, неподдельный шок и восхищение. такой пак заставлял тревожиться и беспокоиться, а желание сделать его вновь счастливым и увидеть обворожительную улыбку становилось до нельзя огромным и навязчивым. благо, подходящий момент вернуть прежнего пака близился с феноменальной скоростью.

***

домашнее задание неприменно должно быть выполнено, даже, если оно по ненавистному тебе предмету. когда рядом с тобой человек в нем разбирающийся, станешь ли ты упускать такую славную возможность смягчить свои страдания? и, вот, в очередную пятницу, в которую джейк планировал наверстать упущенное время наедине с сонхуном, был вынужден помогать ему с физикой, редким предметом в его расписании, но имеющим строгого преподавателя. сону забирал пака в будни, а по выходным тот с головой нырял в учебу. — я все понимаю, сонхун, не всем даётся эта прелестная наука, но имея под рукой все нужные формулы, даже десятилетка справится, — действительно, джеюн вдолбил младшему в голову необходимое, выписал значения и формулы, но тот либо чрезвычайно устал, либо на физику тратить нервы в его случае просто бесполезно. — я, безусловно, ценю твои потуги объяснить мне что-то…но это пиздец какой-то, я просто в отчаянии, — сонхун склонил голову над тетрадкой и будь он 7-классником точно бы расплакался, как и делал в те чудесные времена. — может ты просто устал? продолжишь завтра, ничего в этом нет страшного, — джейк успокаивающе погладил пака по спине. — может и правда устал…нет! нельзя откладывать на потом то, что можешь сделать сегодня! давай последний раз, пожалуйста, — сонхун резко выпрямился, напугав этим старшего. и вправду, сонхун в последнее время быстрее устает, ходит никакущий и хуже спит, нужно быть идиотом, чтобы не заметить такие изменения. первая неделя декабря сказалась на нем через чур уж плохо. с чем бы это могло быть связано? джеюн задумался. бабушка пака обожает своего внука, что весьма естественно, и джеюн в курсе этого не по наслышке. однажды первой зимой, которую джейк проводил без дедушки, он сидел на морозе у их подъезда, ведь холод на улице не мог сравниться с тем, что ходил в его опустевшей квартире, поэтому перспектива простыть сейчас на этой заснеженной лавке казалась джеюну куда лучшим исходом, чем находиться там. пушистый снег, стелющийся по дорогам, создавал иллюзию той самой правильной зимы, когда он хлопьями падает с неба, создавая невероятной живописности картины. но под ним прятался ненавистный всеми гололёд. в тот темный вечер бабушка сонхуна возвращалась домой (откуда точно джеюн не знает) и, заметив джейка, хотела поздороваться, но неожиданно поскользнулась. он вскочил и побежал на помощь бедной старушке и отчего-то она…улыбалась? — как глупо свалилась, — бабушка звонко хохотнула, цепляясь за джеюнову руку, — когда так падаю всегда внука своего вспоминаю! — почему же? — как часто он слышал о нем. из-за частоты рассказов джейк мог спокойно составить его портрет у себя в голове, имея хоть и скудные сведения о его внешности. но он был точно немного бледен и невероятно красив (хотя для любой бабушки ее внук самый распрекрасный принц на свете). — такая погода, дорогой, ему по душе, — женщина отряхнула от снега сумку, все же немного кряхтя; с возрастом такие падение, ясное дело, даются тяжелее, — любит зиму! холод, снег, лёд: все то, что вселяет в большинство людей некую тоску. знаешь, когда весна ассоциируется с быстротечностью времени, переменами и началом чего-то нового — зима, будто останавливает жизнь. он ощущает это наоборот. джейк внимательно слушал ее. от дедушки он узнал, что женщина очень редко теперь видит своего любимого внука из-за здоровья, потому при любой удобной возможности упоминает его. очень скучает. джеюн понимает. он довел ее до подъезда, чтобы та больше не ушиблась, а она все рассказывала о своих воспоминаниях, в которых сонхун в выходные, какой мороз бы не стоял, бежал на улицу, его коньки никогда не пылились в шкафу, использованные единожды, а сам он, будто расцветал, когда занятые родители проводили с ним вечера на катке и возвращался абсолютно счастливым. этой зимой родителей рядом нет. на улицу сонхун выходит нехотя, но джеюн всегда уговаривает его отдохнуть от своей комнаты и подышать свежим воздухом. — не хочешь развеяться? напряжение снять? — джеюн закрыл учебник перед младшим, всматриваясь в его лицо. — ну…а что ты предлагаешь? — сонхун отложил всю канцелярию в сторону, обращая внимание на джейка. — сходить куда-нибудь. на каток, может быть. каток — чудесное место, по мнению младшего. любил он его не просто так. оказываясь там всегда с родителями, ему нравилось, как они наконец-то оживали, их больше не интересовала его учеба, и для них существовал только этот момент, в который они существовали только друг для друга. поэтому, чтобы чаще видеть родительские улыбки и звонкий смех, пак в конце каждой недели в Москве умолял их съездить туда. почему именно зимой? в другие времена года эффект был противоположный, родители были раздражительны и эту затею они звали «тратой времени». из-за чего такие перепады настроения у них случались, сонхун не знал, лишь предполагал, но желал отдохнуть от их надзирательства, хотя бы немного, хотя бы раз в неделю; когда они погружены в себя, и он их мало заботит. но сейчас нет в этом надобности. нет родителей рядом — нет проблем; но оказаться на катке все ещё хотелось. превратилась ли эта традиция в привычку? безусловно. будет ли она также значима для него сейчас, пак не думал и решил забыть о ней на некоторое время. в связи с этим появилась необъяснимая тоска. — а почему именно туда? — сонхун удивился такому выбору места. — не знаю, — прекрасно знает. проанализировав то воспоминание с бабушкой сонхуна и его унылые взгляды, направленные в сторону коньков ники, джейк сделал для себя простое умозаключение. пак хоть и вырос, но в сердце он все такой же ребенок, который сам того не осознавая, живёт в некоторых мгновениях своего прошлого. то же катание на коньках ассоциируется со спокойствием и свободой, отдыхом от рутины и от родителей; упуская его, сонхун теряется в работе, тяжелее переносит нагрузку из-за отсутствия своего внутреннего понятия об этом отдыхе, а именно сейчас — это коньки — неотъемлемое заключение каждой зимней недели. когда днём вы не делаете что-то вам душевно необходимое, что вы чувствуете? например, если не прочли пару страниц книги или не сделали уборку. день утекает безвозвратно, пройдя впустую и это хорошо ощутимо, не правда ли? сонхун чувствовует то же самое. — и неприменно вместе? — джеюн на этот вопрос встал со стула и в бессилии упал на кровать, если это намек взять с собой сону, он вскроется. — да, вдвоем. — а почему вдвоем? — сонхун, ты глупый? — старший закатил глаза. он посмотрел на пака и, не дождавшись ответа, продолжил, — хочу провести завтрашний день только с тобой. сонхун завис на мгновение, пытаясь понять, что такого может быть необычного в завтрашнем дне. легли они рано, руководствуясь тем, что обязательно нужно выспаться и быть бодрыми. организм сонхуна из-за многих факторов отказался выполнять приказы своего хозяина; засыпал пак мучительно долго, страдальчески вздыхая каждые пару минут. делить одну кровать с твоим любовным интересом, которому ты все еще не признался оказывается невероятно трудно.

***

наступил очередной день, когда джейк проснулся один. под утро от младшего буквально и следа не остаётся: учебники, тетрадки, сменные вещи — всего этого, будто и не было. даже второй стул, который джеюн приносит ему из кухни, он убирает обратно. по некой договоренности, поехать они должны были вечером. весь день сонхун был как на иголках, не мог усидеть, не мог дождаться. бабушка на такое приподнятое его настроение плюнула короткое: «влюбился», но так тихо, чтобы, не дай бог, пак не услышал. рассеянность сонхуна тоже не осталась ею незамеченной: долго тот стоял у раковины, намыливая и так уже чистую тарелку, взгляд направляя на стену, где будто разворачивались какие-то действия, воспроизводимые его собственным сознанием; иначе почему так старая плитка его заинтересовала, женщина не знала. пак, впервые оказавшись в такой мечтательности, вмиг сделался счастливым, и даже специально сидел без движения в своей комнате, чтобы полностью сосредоточившись, улыбнуться таким своим мыслям. одежда перестала сильно волновать, неважно было, что он наденет, важно было лишь то, с кем и куда он едет. к вечеру сонхун погрузился в ещё больший беспорядок; это нетерпение, не свойственное ему, приятным осадком ожидания ложилось у него на душе. есть несколько типов ожидания: первый, когда с замиранием сердца, в страхе, ждёшь чего-то. второй, когда ожидание раздражает и физически тебя насилует, вызывая лишь нескончаемый поток агрессии. и третий, который сейчас испытывает сонхун, толком не способный объяснить его суть. пока заведённый сонхун шнырял из одного угла квартиры в другой, не зная, как занять себя, в соседней старший только-только продрал свои глаза, с полной готовностью вылезти из теплой кровати (ну, почти). когда пак спускался по лестнице в назначенное время, осталось только больное предвкушение, заставляющее по-глупому улыбаться и закусывать губы от эмоций, переполнявших и бьющих через край. в примерно таком же состоянии, джейк стоял на улице, его дожидаясь. — ты так воодушевлен этой поездкой? — сонхун, не ожидавший увидеть старшего так скоро, из подъезда вылетел максимально счастливый, пойманный споличным в своей окрыленности. — только, если слегка, — пак немного зарделся, поправляя волосы, что он часто делал в подобные моменты. такси подъехало быстро, да и путь не занял много времени. своих коньков у этих двоих, конечно же, не было, поэтому пришлось встать в очередь за ними напрокат. джеюн особо не горел желанием кататься…по правде говоря, он и не умел; на лёд последний раз становился в далёком детстве, да и предпочитал больше по земле ножками бегать. — какой размер тебе брать? — сонхун взял свою выбранную пару, оплачивая. — …может ты один покатаешься? — пак обернулся, сильно нахмурившись; джеюн в безысходности выпучил глаза. после них людей больше не было и никто не подходил, поэтому сонхун позволил себе задержаться, — это ещё почему? — ну, как бы сказать…я не умею кататься. но! могу в сторонке постоять на тебя посмотреть, как тебе идея, — джейк протараторил это, будто замедлись он хоть на секунду, сонхун перестанет его слушать. — так не пойдет, — пак взглянул джеюну на ботинки, — дайте…43? женщина передала младшему коньки, а тот в свою очередь пихнул их джейку в руки: «невероятно. угадал», — старшему ничего больше не оставалось, и он пошел вслед за паком. шнуровать коньки джейк тоже не умел, поэтому поглядывал на ловкие движения сонхуна, рядом с ним сидящего. в то время как пак уже стоял на коньках, джеюн смог надеть всего один, запутываясь в своих же пальцах и белых шнурках на обуви. — зачем ты меня позвал-то, если даже кататься не умеешь? — младший сел напротив джеюна, с носка затягивая тому шнурки на коньках. — просто…думал тебе это интересно, поэтому позвал, — почесывая затылок от своей безпомощьности, сказал он. сонхун никогда не говорил о своей чрезвычайной любви к катанию, и это совпадение хоть и казалось весьма подозрительным, но оставалось достаточно приятным. — готово. за ручку подержать? — пак улыбнулся на весьма яростную попытку старшего найти равновесие на тонких лезвиях. — не надо, покажи лучше че делать, — джейк отвернулся, краснея и понимая, что это занятие максимально не его. сонхун вышел на лёд. помимо него на катке было ещё много людей, что свойственно таким мероприятим, но он по-своему выделялся: на фоне других, пак выглядел более…грациозно, может быть. его макушку легко увидеть. он не терялся в толпе, держался прямо и ни разу в его движениях не было и намека на падение. проехать вокруг катка не составило для него большого труда, по времени и минуты не прошло, но по ощущениям джейк отметил целую вечность; он внимательно следил за младшим и так был заворожен им, что невольно растягивал эту минуту в бесконечность. спокойный и плавный, он будто плыл, а выражение его лица ни на секунду не изменилось. о чем мог сонхун думать, так погрузившись в себя, джейк и не догадывался. «по-другому, не так как с родителями, — все о чем он думал, — нет былой тревоги». этой минуты старшему хватило, чтобы влюбиться в этого человека во второй раз. — целый день бы любовался тобой, — джейк влебленно подпёр щеку рукой, подойдя ближе к бортику. — твоя очередь, — получив щелбан, джеюн на дрожащих ногах сам ступил на лёд. встал-то он встал, но двигаться не особо хотел. джейк не дурак какой, чтобы не понять, что малейшее упущение и он позорно свалится. когда он наблюдал за благородно предоставленной ему инструкцией к катанию в виде невероятного младшего, джеюн запомнил все: как красиво у сонхуна развевались волосы, его уверенные движения и завораживающую скорость, но точно не то, как нужно ставить ноги. не менее важно учесть, что вокруг него ещё куча людей быстро мимо проносящихся, как бы намекая на возможность быть сбитым. пак предусмотрительно держался близко и при неудачных джеюновых попытках скользить по льду, как белый лебедь по воде, предотвращал страшные падения, после которых старший беспокойно ощупывал свои карманы. спустя 40 минут мучений джейк, собой очень гордый, мог обходиться без помощи младшего и, впервые расслабившись, разговаривал с сонхуном как обычно: обо всем и ни о чем. учеба в универе сонхуну, конечно, очень понравилась, но исключить проблемы с некоторыми преподами у него не вышло, и он со всей жестокостью высказывался о них, получая утвердительные кивки от старшего. телефон завибрировал в кармане и пак остановился посмотреть какое уведомление ему пришло. он отправил джейка одного проехать хоть кружочек, поглядывая на его успехи. разыскивать телефон оказалось той ещё проблемой. сонхун запутался в своей бесформенной толстовке, не понимая почему карманы его джинс такие бездонные. наконец младший держал телефон в руке; но разблокировать его не успел: голос оповестил, что каток закрывается. пак немного расстроился, ведь не успел научить джейка тормозить. кстати, об этом. джеюн тоже услышал оповещение и ускорился приближаясь к младшему, совершенно позабыв, о слове тормоз, тормозить, замедляться, снижать скорость и прочее-прочее; в итоге по их общей неосторожности и глупой забывчивости, старший влетел в сонхуна, падая вместе с ним на лёд потихоньку пустеющего катка. и, может быть, эта ситуация была бы вполне романтичной, если бы эти двое не стукнулись головами в агонии распластавшись по холодной поверхности. что-то, звякнув, прокатилось рядом с сонхуном. — это твое? — потирая место на стыке височной и теменной долей, куда джейк врезался своим лбом, сонхун держал в руке изящное колечко. — вообще, это должно быть твое, — жмурясь от удара, сказал старший, — ты думал, если не скажешь мне про свой день рождения, я не узнаю? помнил бы пак о нем сам, непременно бы сообщил, — так мы здесь поэтому.? — по ряду причин, но в основном да, — бабушка сонхуна достаточно говорлива, чтобы джеюн знал о дне рождения пака ещё задолго до их встречи. кольца сонхун до безумия любил, и даже сейчас парочка красовалась на его тонких пальцах. многофункциональный предмет: от нервов поможет и ваши руки украсит; подарок паку понравился. — мне нравится, — пак надел новоприобретенную вещицу. — скромный подарок на твое совершеннолетие или тот, кто его подарил? — очередной подкол со стороны старшего, не требующий никакого ответа или же реакции, но сонхун решил предотвратить череду подобных вопросов, отозвавшись на него в первый раз. — вы оба, — пак подскочил со льда, направляясь к выходу с катка. кажется, для признания наступило то самое нужное время и было найдено то самое место. сознание старшего желало услышать эти слова ещё миллион раз, чтобы убедиться, что он не ослышался, и, поскользнувшись, джеюн устремился за младшим, в надежде, что тот по первой же его просьбе будет повторять их каждые 15 минут для него. наивный. несмотря на его назойливость, младший не проронил и слова. свой день рождения, о котором сонхун и сам не помнил, прошел как нельзя хорошо, смело получив звание «лучший».

***

— джеюн, отцепись уже! — весь путь до дома пак провел в невероятной нежности старшего. их руки, по ощущениям, не расцепились ни разу, а возле подъезда сонхун уже не мог отделаться от крепких объятий. — ну повтори! — джейк капризничал, словно маленький ребенок, не получивший того, чего он хочет. — не буду! одного раза достаточно! — силясь освободиться из чужих рук, младший поднялся по лестнице, врезаясь в железную дверь. — эй, это не физика, с этим ты вполне можешь справиться, — прежнюю шутливость джеюн решает оставить на потом, считая, что серьезный тон повлияет на пака куда больше. исключая любой выход из этой ситуации, старший опирается ладонями по обе стороны от плеч младшего, пытливым взглядом подмечая изменения на его лице: нахмуренные брови вмиг подскочили вверх, а сам пак уже не выглядел сердитым, больше напуганным, словно тот оказался в ловушке (разве что своего смущения). — знаешь, колебания твоих голосовых связок, пара движений языком и губами создут несколько слов, которые я так хочу услышать ещё раз, — большим пальцем поглаживая сонхуновскую скулу, джейк продолжил, — звучит несложно, правда? звучит исполнимо, но вот так у прижатого к стенке сонхуна, воздух из лёгких, будто испарился, и эти самые слова застряли где-то в области гортани, не продвигаясь дальше. пак нервно забегал глазками, и джейк решил больше не мучать младшего; но прерваться его заставил отнюдь не внутренний голос, а чей-то другой, более высокий — женский. — сонхун! — сердце у пака ушло в пятки, — это что такое?! может, если бы сонхун разблокировал телефон, посмотрев на пришедшее ему уведомление ещё на катке, ему и джеюну не пришлось бы замереть в страхе сейчас. парни отскочили друг от друга на метр, встав по стойке смирно, и рассматривали еле освещённую улицу. возле непонятно откуда взявшейся машины стояла мама сонхуна с чемоданом у своих ног, а позади разгневанный отец. приехали они, видимо, для того, чтобы поздравить своего единственного сына с праздником. «шикарный подарок на день рождения», — отметил про себя пак. минуты сонхуну хватило, чтобы умереть и родиться заново.