Случай в Казани.

родители сонхуна затащили того в подъезд, словно нашкодившего, джейка оставляя снаружи. отец пака одарил его взглядом полным непонятного презрения, подталкивая сына в спину, чтобы тот шагал быстрее. старший подумал, что напишет сонхуну позже, а пока лучше останется на улице, ведь, если он зайдет следом, от него, наверняка, ничего не останется. ситуация, мягко говоря, неожиданная, зато пак понял к чему были все эти звонки от любимых родителей, ни с того, ни сего интересующихся его настроением, эмоциональным состоянием и тому подобным. они просто хотели приехать, так сказать, навестить, похоже, думая, что сонхуну без них тяжело; но какого было бы их разочарование и досада узнав они об обратном. сонхун боялся даже оглянуться на громко топующего отца; мать шла рядом глубоко погруженная в свои мысли. бабушка встретила всех троих с широкой улыбкой, отвесив слабый подзатыльник внуку за такое важное непрочитанное сообщение. родители подарили сонхуну какие-то абсолютно ненужные ему дорогие часы, считая их вполне сносным подарком; за ужином, в основном, сидели молча, изредка перекидываясь с бабушкой, ничего не подозревающей, несколькими фразами. уже после мама первая решила начать разговор. — как учеба? ты так редко нам звонил по собственному желанию, — какого вопроса ещё следовало от нее ожидать? пак даже не удивлен. — вполне себе хорошо, — сонхун сидел на кровати и смотрел на маму, которая перекладывала разные бумажки на его столе. — хорошо? отчего же не отлично? — женщина строго взглянула на сына, — кто-то мешает? — совсем нет, — сонхун отвёл взгляд, от нервов сминая край своей толстовки. почему он так беспокоится? все до нельзя просто. в случае, если сонхуну что-то мешает учиться — это тут же отбирается. будь то телефон или книги, самое банальное. ужасные скандалы тоже его не устраивают, поэтому прогнуться под родителей куда проще, чем спорить с ними; тем более получить очередную порцию крика лучше, чем получить нечто…весомее. пока из родительского дома ему некуда деться, он живёт по их правилам. ко всему прочему, не хотелось расстраивать бабушку; она все ещё думает, что они та самая сплочённая семья, в которой царит покой, и каждый друг друга понимает, никто никого не бьёт и не ругает, как это было лет 7 назад. здесь проявление силы, как родители отзываются — во благо. — кто тот мальчик? — она села на стул, на этот раз листая странички книги, которую сонхун недавно начал читать. — это мой…друг, — пара секунд раздумий. язык не поворачивается больше его так называть. — замечательно, — мама захлопнула книгу и резко встала, — отец сегодня вряд ли к тебе зайдет, он, похоже, не на шутку рассердился. она хотела было выйти из комнаты, но остановилась; ее голос стал мягче и даже какая-то нотка вины слышалась в нем. — с днем рождения, — строгость ее неотъемлемая часть, но в душе она остаётся самым добрым человеком, которого сонхун когда-либо знал. отец сделал ее такой: холодной и принципиальной, и пак просто не в силах злиться. у сонхуна от сердца отлегло, и он с тоской посмотрел на удаляющийся силуэт матери; пак безумно скучает по тем временам, когда она была с ним нежна и заботлива. он уткнулся носом в подушку, представляя какая жизнь ему предстоит, пока родители находятся рядом. телефон снова завибрировал, пак взглянул на экран уведомлений, и, к его радости, джейк писал узнать все ли у него хорошо. сонхун невольно заулыбался. завтра выходной, а значит он попытается улизнуть из-под родительского крыла и проведет как можно больше времени подальше от них, вместе со старшим.

***

спал сонхун просто отвратительно, будто с приездом родителей аура в бабушкиной квартире потемнела, чернилами обволакла его, заливая беспокойством и не давая сомкнуть глаз. пак отлично их знает, поэтому до вечера они, скорее всего, загрузят его какой-то ерундой. поделившись своим предположением с джейком, он пообещал вырваться к вечеру. старший очень беспокоился, отец сонхуна мужчина устрашающий, сразу видно, что персона серьезная, но совершенно не внушающая доверия. мама показалась ему миловидной женщиной, исключая взгляд…такой он потускневший и пустой что ли. только отец поднялся с кровати и вся домашняя работа тут же упала сонхуну на плечи. он и так помогал бабушке по дому, по своей инициативе, а сейчас его, словно заставляли, нагнетая, отчего все желание вмиг пропадало. но и на этом не закончилось — родители всеми руками вновь схватились за его учебу. расспрашивали какие преподаватели, как успехи и в итое посадили готовиться к зачётной неделе. пак слегка отвык от этого и чуть было не огрызнулся, но взглянув на отца, как-то перехотелось. каждый час, а может даже половину, один из родителей заходил в сонхуновскую комнату, чтобы проверить, чем тот занят; конечно, без стука. у бабушки личное пространство появилось, и сонхун его невероятно полюбил, но его тут же резко и без разрешения забрали. «и шагу спокойно делать не дают, куда не выйдешь, сразу спросят зачем», — ругаться пак, увы, мог только у себя в голове. сонхун на секунду расслабился, погружаясь в свои мысли. вся эта молчаливая обстановка в квартире сильно тяготила; до приезда родителей, бабушка часто напевала что-то, хохотала и ее мягкий смех успокаивал младшего. становилось так уютно, а он, кажется, был невероятно счастлив. два голоса ласкали его уши изо дня в день: бабушки и джейка. но голоса мамы и отца вселяли только тревогу. как в старые добрые времена, когда уловив неприятный бас отца перед глазами весь день проносился, вспоминались все ошибки и промахи, за которые ему могли предъявить, ведь звучал его голос лишь в эти моменты. и вот снова просьба от него, заставляющая закрыть уши от дискомфорта. из того, что сонхун смог терпеливо слушать и не пытаться абстрагироваться, его, по всей видимости, отправили в магазин за алкашкой. просто немыслимо и невообразимо. сонхуну исполнилось 18 только вчера. — и побыстрее, — мужчина покраснел от накатывающего на него раздражения. почему он вообще так часто злится на сына — непонятно; но у сонхуна иногда складывалось впечатление, что он его ненавидит. хотя будь это так, чувство вполне взаимное. пак решил, что сходит до ларька с хлебом, куда он ходил летом, вспомнив, как продавщица рекламировала ему магазин с алкоголем позади. эта часть района уже отлично узнаваема, путь проблем не доставил. уже там он встретил чонвона и джея, которых часто можно было здесь увидеть. развязалась милая повседневная беседа. — мы гуляли с ним сегодня весь день, — забывая ненужные подробности о приветствии, пак начал прислушиваться к собеседникам только сейчас, — как в воду опущенный был, — сказал джей, с большим интересом рассматривая какую-то бутылку, но сразу получил по руке от чонвона, стоящего рядом. — неужели, почему? — сонхун тоже принялся разглядывать стеллажи, он ведь сюда, по сути, не просто так пришел. — даже не знаю… — джейк все время проверял телефон, может, от тебя сообщение ждал? — чонвон перебил старшего, начиная говорить о своих наблюдениях, — расслабился, кажется, только к вечеру, когда мы и разошлись. и, вообще, — чонвон запустил руку в карман своей куртки, — зайди к нему, занеси, заодно спросишь, — он по-кошачьи улыбнулся, протягивая сонхуну пачку сигарет. — видимо, обронил. его любимые. обязательно зайди, — джей посмотрел на пачку. пак провожал друзей, всучивших ему ни с того, ни с сего сигареты, взглядом. они так ничего и не взяли, для чего сюда вообще заходили, сонхун не понял. пак старательно пытался найти алкоголь по душе своему отцу. на кассе паспорт не спрашивали и он спокойно все оплатил. бутылки неприятно звякали всю дорогу и пак несколько раз был взбешён этим звуком настолько, что ещё чуть-чуть и он бы выбросил пакет, домой вернувшись с пустыми руками. снег мягко ложился на землю, а оставшийся вечер обещал быть чудесным.

***

время 8, сонхун зашёл в квартиру с четким намерением передать отцу пакет и пойти гулять. на его голос в квартире никто и не шелохнулся; бабушка, вероятнее всего, поднялась посидеть к соседкам-подружкам, а родители куда делись пак не понял. или же это внезапное исчезновение — намек преподнести купленный алкоголь прямо в отцовские ручки. сонхун разулся, снял жаркую куртку и направился в родительскую комнату. мама, видимо, сидела на кухне, а вот отец находился за рабочим столом, что-то нервно печатая на своем ноутбуке. — почему так долго? — мужчина развернулся на кресле лицом к сыну. — ну, не близко, как получилось, — пак поставил пакет у стола, — я хочу сходить проветриться, — «разве что до соседней квартиры», — продолжил в голове сонхун. — хорошо, — отец посмотрел на часы у себя на руке, — в 9, чтобы дома был. — как в 9? всего час остался, — сонхун хоть и стал совершеннолетним только вчера, но к чему ему эти детские ограничения? зачем он вообще нужен дома так рано. — что-то не устраивает? можешь вообще никуда не идти, — отец со скучающим видом оглядывал раздосадованного сына. — мне не 5 лет, — пак не унимался. — взрослым себя почувствовал? — он промедлил, но снова заговорил, — сдачу давай и иди, насколько я отпустил. время-то не стоит на месте. — может почувствовал, — сонхун бесился с каждой секундой все больше; строить людей его отец любил и умел. умел надавить и умел держать в своих руках, столько, сколько ему нужно. — деньги давай, и не мозоль мне глаза, — отец с какой-то наигранной усталостью их протер, будто от этого сонхун бы просто испарился. — если я твои глаза так мозолю, к чему это время вообще, — пак засунул руку в карман, отыскивая бумажки, которые требовал от него отец; будь его воля, он бы швырнул их ему в лицо. недовольный таким к себе отношением сонхун наконец достал сдачу, кладя ее на стол. из-за резких движений из и так переполненного до предела кармана что-то выпало. сонхун в страхе замер. нетрудно догадаться, что сейчас лежало на полу. — значит, вот как ты себя взрослым чувствуешь, — отец встал и поднял пачку сигарет. тон его голоса со скучающего сменился на грубый и строгий, — только уехал из-под моего контроля и вот чем занялся?! — вредные привычки, похоже, в этом доме были позволены лишь отцу сонхуна, что, в принципе, никакого значения не имело. — это…не мои, — безусловно, правда, хотя кого это сейчас интересует. младший немного напуган. мужчина открыл пачку, — половины уже нет, давно приобрел, да? — отец был выше пака почти на целую голову и приближение его фигуры к нему, не предвещало ничего хорошего, — ты может пьешь ещё? колешься? позорище! разгневать отца никогда не было делом трудным, но сейчас он просто в бешенстве. злило его так сильно то, что сонхун его не слушается или само наличие сигарет, как вещи вызывающей привыкание, младший подумать не успел. на крик из кухни прибежала мама, как раз в тот момент, когда отец замахнулся на сонхуна и дал ему звонкую пощечину. — ты чё делаешь?! с ума сошел! — женщина оттолкнула мужа и встала между ним и сыном. — погляди кого вырастила! — мужчина пихнул пачку жене. она осмотрела предмет и обратилась к сонхуну, — …твои? — мама не выглядела разочарованной, сонхун никогда бы не купил их самостоятельно и точно бы не курил, она полностью ему доверяла. но он ничего не ответил. что бы он ни сказал, отец ему не поверит. — а чьи по-твоему? — отец снова повысил голос. — да не стал бы он, как не поймёшь! — женщина закричала, защищая любимого сына, в такие мгновения ее глаза наконец оживали. — неужели? тогда пусть сам скажет чьи они! — упомяни сонхун сейчас джейка и все пропало; отец сделает все, чтобы он больше никогда с ним не общался. джеюн первый и единственный с кем родители видели своего «нелюдимого» сына, превратившегося в такого явно не по своей воле. и даже, если он ответит: «друга» и назовет любое имя, они подумают исключительно о джейке, которого видели вчера. надо ли это сонхуну? точно нет. он ничего не ответил. — слышала что-нибудь? — мужчина посмотрел на огорченную жену, — пошел вон! гуляй хоть до самого утра, все равно раньше домой не пущу. сходи проветрись по-взрослому, может, и пачку докуришь! отец вырвал сигареты из рук женщины и кинул их сыну. он сильно толкнул сонхуна, отчего тот влетел в дверной косяк. когда входная дверь захлопнулась за спиной пака, он не мог поверить, что сначала его хотели выпустить из квартиры всего на час, а сейчас дали волю бродить до утра, хоть и ценой нескольких ударов; не в первый, не в последний раз, как говорится. «невероятно», — подумал он и, выждав пару минут, пока все шорохи и голоса у него дома стихнут, постучал в соседнюю дверь.

***

старший открыл ему, на вид, очень сонный, но увидев его моментально взбодрился. — оу, заходи, я тебя сегодня и не ждал, — джеюн хоть и удивился, но был очень рад. — да так получилось вот…– сонхун быстро скинул куртку и повесил ее на крючок в прихожей. ботинки, по обыкновению, поставил в угол. пак хотел пойти за джейком в его комнату, но вспомнил о сигаретах, которые отец так благородно вернул ему с целью «докурить». — держи, чонвон попросил передать, — наконец, злосчастные сигареты оказались в руках хозяина. — о, спасибо. как там с родителями? — вообще…можно сказать, я поэтому и пришел, — сонхун расправил одеяло на чужой кровати и сел. джейк точно спал до его прихода. — это из-за случая вчера? прости мне не стоило делать так на улице… — старший поник. — нет, не из-за вчерашнего, не беспокойся. хоть и к сегодняшнему ты немного причастен, — джеюн, казалось, расстроился ещё больше, — эй! все хорошо, правда. — тогда, что произошло? сонхун во всех красках описал события, которые творились у него в квартире и, что таким злым своего отца он ещё никогда не видел. умолчал лишь о рукоприкладстве, чтобы старший не волновался, а так, скандал передал с необходимыми цитатами. — вот уебок. — не горячись, по сути, я за дело получил, — за дело, если бы с сонхуном провели максимум воспитательную беседу, — но так как ты такой паровоз, они не поверили, что сигареты не мои. почему так много выкурил сегодня? — нервничал. немного, — вообще нервозность образовалась на почве вчерашнего дня, но об этом джеюн не скажет. — ну да, совсем немного, — сонхун все думал как подойти к основной теме его прихода, — …мы, конечно, поссорились с ними, со всем бывает…но не без последствий. — о чем ты? — в общем…он сказал, чтобы до утра я не появлялся, — пак как-то виновато отвёл взгляд, думая, что старшему он помешает, — могу я остаться у тебя? знаю без предупреждения и все такое, но мне больше некуда… — дебил, конечно, можно, — джейк его перебил и подошёл к шкафу. поиск одежды в этой черной дыре занятие долгое и муторное. возможно, стало бы проще, если бы джеюн там хоть немного прибрал, но уборка — дело для слабаков. без слез не взглянешь; залезь джейк туда чуть дальше и точно пропадёт, поэтому сонхун подошёл к нему, чтобы помочь. — у тебя тут бездонная яма что ли, — пак заглянул в шкаф. — да не то что бы, просто здесь столько ненужного хлама, который я разбирать не горю желанием, — джейк достал какие-то спортивки и протянул их младшему, — на, вроде чистые. перекинув вещь через руку, сонхун продолжил наблюдение; помимо одежды чего там только не было: обувь? пожалуйста. учебники? не вопрос. что-то напоминающее настолки тоже присутствовало. свалка какая-то, ей богу. — возьми, больше ничего не нашел, — старший дал паку черную кофту, по виду, достаточно свободную. — а вон там футболка лежит, — кофта конечно, хорошо, но футболка, ясное дело, лучше: удобнее и жарко не будет. — я носил ее неделю…нет, ну, если ты настаиваешь. — все, понял. молчу. до полуночи сонхун был полностью расслаблен; рядом с джейком быстро забывалась и ссора с родителями, и вообще все на свете. но вскоре его телефон завибрировал. написал отец, спрашивал, где он, почему все ещё не дома (сам выгнал, а теперь интересуется, неисправимый идиот), писал, что вспылил и извинялся. вот всегда так, сначала делает, потом думает. младший решил никуда не идти и остаться, хватит с него такого отношения, пусть он проанализирует свои действия наконец и поймет, что это все сонхун терпеть больше не намерен; пак решил, хоть раз в жизни не слушать его и не бояться; решил подумать об этом завтра, а сейчас насладиться приятным времяпровождением с любимым человеком. «я ведь могу его так называть?» — сонхун сидел на стиральной машинке в ванной комнате, время совсем уже позднее. «а может это шутка вообще была, — как-то поздно спохватился пак, — да нет, он бы давно сказал, будь это так», — младший успокаивал себя, как мог. «то есть мы…теперь встречаемся?» — сонхун тяжело вздохнул; как ему понять, если они после вчерашнего и словом не обмолвились на этот счёт? пак включил воду и долго ещё стоял, размышляя. в зеркало он мельком заметил, как на плече, которым он влетел в дверной косяк, появился пока что небольшой синяк: «мда, спасибо, папаша», — сонхун дотронулся до него и отметил для себя так более не делать, потому что болело достаточно сильно. кофта отлично его скроет, поэтому особо переживать пак не стал. джейк, ждавший сонхуна, с минуты на минуту грозился заснуть; оно и понятно: весь день провёл на улице, утомился. пак тихо прошел в комнату, вешая полотенце на стул. он похлопал старшего по плечу и устроился рядом. — твоя очередь, — сказал сонхун. джеюн разлепил веки, щурясь от света лампы на столе, — не пойду, — он обнял младшего опрокидывая того на кровать. — че за детские капризы, — поздно было уже сопротивляться, потому что попавшись в объятия джейка, освободиться можно только в том случае, если он сам захочет вас отпустить, — ребра мне сломаешь… — мы целый день не виделись, — старший нахмурился, — дай пару минут. сонхун соврет, если скажет, что ему не нравятся эти непонятные всплески нежности и любви. в такие моменты всегда наступала гробовая тишина, и каждый думал о своем. джейк уткнулся носом сонхуну в шею и выдыхал горячий воздух на пока ещё влажную кожу, отчего у пака по спине пробежались мурашки. сердце младшего билось спокойно; нечто подобное редко заставляло его теперь смущаться и пропускать удары, затаив дыхание — привык. чаще он становился трепетным и взволнованным уже после, вспоминая чужие касания и то, как они ощущались, проецируя их раз за разом, воображая кое-что большее. старший отстранился также резко, как и прильнул, оставляя сонхуна неудовлетворенным такой короткой близостью. в какой момент он стал от этого зависим — не припомнить. — и…все? — сонхун как-то разочарованно выдохнул и приподнялся на локтях. — ну, да, я же сказал пару минут, — будто ни о чем не догадываясь и ничего не понимая, джеюн хотел встать с кровати. –погоди! — пак решил, что сейчас самое время озвучить так терзающий его вопрос, — а мы… — …мы? — младший прервался, а джеюн внимательно наблюдал за краснеющими щеками, румянец которых был виден даже в полутьме. — ну, мы… — не отрывая взгляд, джейк ждал дальнейших разъяснений, что смущало пака ещё больше, — получается…встречаемся.? — а что конкретно ты подразумеваешь под этим понятием? — сон, как рукой сняло, и раззодоренный старший цеплялся за нити сонхуновской неловкости, умело управляя ими, будто кукловод своей любимой куклой. пак вспыхнул ярче любого существующего в мире источника света; солнце, как главный конкурент, меркло на его фоне. неужели он должен вслух сказать чего ожидает и чего желает? обыкновенное издевательство над его, хоть и весьма сильной, но, порой, очень смущенной натурой. как бы лучше это озвучить? напрямую или обходя детали, заменяя их роскошными метафорами? — что…я могу подразумевать, ни разу не состоя в отношениях за всю свою жизнь? — зачем обороняться, когда можно перейти в атаку. — тут ты прав. тогда я тебе помогу с этим. джейк сел напротив сонхуна. — тебе достаточно того, что я делаю сейчас? — не думаю, — чего бы сонхуну могло не хватать? каждый день он проводит большое количество времени с джейком, они много гуляют и разговаривают, обнимаются и прочее-прочее. тактильность в их дружбе была неотъемлемой частью, но…хватит ли паку такой тактильности в их отношениях? — в плане? — ну…если это отношения…то они подразумевают какие-то новые прикосновения, я думаю, — сонхун неловко почесал за ухом. — какие? — джеюн заинтересовано приподнял брови. нетрудно догадаться, но дразнить младшего — цель, стоящая превыше всего. — знаешь, я сдаюсь, — пак отвернулся и лег на кровать, бросая любые попытки что-либо объяснить, такие разговоры для него слишком. «поплыву по течению, ничего со мной не станется», — подумал он, отпуская ситуацию в свободный полет импровизации с его стороны. — ну, погоди, — джейк лег подле сонхуна, вполне уже расслабленного, из-за отказа размышлять вслух, — как я тогда пойму, что мне делать, если ты не скажешь? — ты ведь и сам знаешь, — младший обладает полной в этом уверенностью, поэтому отворачивается от джеюна, чтобы под давлением его пытливого взгляда, не выдать то, что он так хочет услышать. — может быть, — старший навис над паком, наклоняясь к его уху, — но вдруг это окажется не то, чего ты ждёшь? младший дернулся, прикрывая стремительно краснеющее ухо. голос джейка всегда звучал ниже обычного, когда он говорил что-то вплотную, приблизившись; паку это очень нравилось. сонхун, в удивлении задел своим носом его щеку, отчего старший и сам слегка смутился. — ты сегодня необычайно резкий… — джеюн улыбнулся, убирая с лица пака упавшие на него пряди волос. младший опёрся об изголовье кровати, оказываясь с джеюном наравне, и будто впервые изучая черты его лица, задерживался сначала на аккуратных бровях, а далее, не осмелившись долго смотреть в глаза, на губах, что старший не оставил незамеченным. — ты, как обычно, доставуч, — не в силах более оторвать взгляд от старшего, контроль над ситуацией выпал из рук сонхуна прямиком с высокого обрыва, и он даже не помахал тому ручкой на прощание, потому как был слишком занят, чтобы заметить такое упущение. ровно так же он был сосредоточен на возвращении этого самого контроля, отчего упустил уже иное: джейк, никогда не обладавший должной сдержанностью и терпением, непозволительно близко находился к его губам. джеюн ждал, но, видимо, не встретив никакого сопротивления, приник к губам младшего. по-настоящему ни разу не целовавшись, сонхун пребывает в абсолютном ступоре. он вспоминает пьяную выходку джейка месяц назад, но не может найти ни одного сходства с ней. сейчас он настойчивее и увереннее в своих движениях, не осторожен и напорист, что сильно контрастирует по сравнению с тем разом. пак кладет одну руку джеюну на плечо, пытаясь отыскать хоть какую-то опору, а другой сжимает простынь около себя. руки старшего скользнули под кофту, оглаживая острые ребра. невесомыми касаниями он вёл по плоскому животу младшего, запоминая каждый сантиметр подушечками пальцев, не зная, когда ещё может выпасть такая возможность их близости. сонхун зажмурился, пытаясь не издавать и звука; грудь его то высоко поднималась, то, казалось, он удерживает дыхание. старший отстранился и в приливе нежности стал осыпать лицо сонхуна поцелуями: лоб, щеки, виски, не было ни одного участка, где бы младший не чувствовал обжигающего тепла. отвлечённый пак не заметил, как все ещё находящиеся под его одеждой руки спускаются ниже — к резинке штанов; но ощутив мягкие ладони чуть ниже живота, вздрогнул. — п-подожди, — прошептал сонхун и схватился дрожащими пальцами за запястья старшего, останавливая настойчивые ласки. — пожалуйста, скажи, если тебе это не нравится, — в глазах у него, будто помутнело, и все на чем он смог сфокусироваться — губы пака, по которым он быстро провел языком, и его кадык, дернувшийся, когда тот сглотнул накопившуюся слюну. — …не скажу. после сонхун сам потянулся к джейку, желая проявить инициативу, но старший за бедра спустил его ниже, чтобы пак полностью мог лечь головой на подушку. кофта задралась, оголяя совсем небольшой участок живота младшего, но тот почему-то машинально закрыл джеюну глаза рукой, сам не понимая для чего. — ой, прости, — пак извинился за необдуманное действие, но ладонь убирать не стал. — не за что…– джейк взял сонхуна за запястье, пытаясь убрать руку и вернуть себе способность видеть. попытка не увенчалась успехом и ладонь спустилась ко рту. «ещё лучше», — подумал старший и склонил голову немного вбок, рассматривая сонхуна. пак почти не смущён, но зачем-то все ещё держит руку у рта джейка, и просто наблюдает. до такой степени ему понравилось, когда старший начал выцеловывать его ладонь, что позабыл следить за собой и выражением своего лица. он приоткрывает губы и с какой-то жадностью смотрит напротив; как джейк медленно закатывает рукав его кофты и целует уже предплечье; в какой-то момент сонхуну становится щекотно, и он пытается отнять руку, но старший притягивает за нее ближе, сжимая своей свободной поясницу младшего, отчего последний ахает; можно было бы сказать, от неожиданности, исключая то, что это действие оказалось ему очень приятным. тут пак заливается краской и крепко-крепко обнимает джейка, предотвращая дальнейшее развитие чего-либо, прижимается горячей щекой и прячется в изгибе шеи. — мне сделать так ещё раз? — умоляю, замолчи. джеюн понимает, что его больше не отпустят, поэтому ложится рядом. они так и засыпают в обнимку, а телефон пака продолжает разрываться от количества уведомлений на него приходящих чуть ли не до самого утра.