Моё Солнышко

— Убил? — это прозвучало столь нелепо, что я невольно улыбнулась — Как убил? — Ну как, как обычно убивают: зарезал, задушил, утопил, отравил, закопал заживо — я не знаю, тела так и не нашли. Хотя, я уверена, Питер сам знает, как они умерли, не так ли? — Сара посмотрела на Питера, словно хищник на жертву — столь же кровожадным взглядом. Я взглянула на него с улыбкой, ожидая подтверждения того, что всё это шутка. Тот держался стойко, сл своей вечной уверенной ухмылкой, но я не могла не заметить, как крепко он упёрся руками в край стола — это придавало ему некий оттенок испуга. Не было похоже, что это шутка… во всяком случае, не до конца… — Что ты молчишь, братец — давай, расскажи своей любимой правду, пускай она узнает твою истинную природу! — сказала Сара, указав на меня рукой. — Расскажи, что ты сделал с теми пятью людьми, если, конечно, они были твоими единственными жертвами! Как умерли Мартин, Стен, Роберт? Как ты отравил средством для чистки труб Курта? Как умерла Августа, которая бегала за тобой хвостиком, как преданная собачонка? Расскажи нам, расскажи ей! В деталях! — Что за хуйню ты несёшь? — спросил Питер спокойным голосом, при этом насмешка в нём прозвучала довольно наигранно, — Санни, посоветуй своему другу, — Питер бросил на ТК один из тех вежливых казалось бы взглядов, от которых у меня всегда мурашки бежали по коже, — чтобы подкопил чаевых на хорошего вышибалу — как раз для таких помешанных. А пока что его функции с радостью выполню я, — Питер двинулся на Сару с весьма явными намерениями. — В этом заведении я за главного, Питер, и я никому здесь не позволю препятствовать обличению преступника, — заявил ТК, — тем более — при всём народе, — Народ, тем временем, сидел, разинув рты и явно с нетерпением ждал продолжения. Бред какой-то. Мой парень — убийца? Я находилась постоянно возле убийцы, встречалась с убийцей, любила убийцу… Целовалась с убийцей… И все ждут, что я поверю в эту чушь? — Сара, — начала я, — я не знаю, чего ты добиваешься, но шутка явно затянулась. — Такие обвинения хороши если их подкрепить пруфами, — сказал Питер. — Пруфы? О, будь они у меня, я бы тебя упекла уже очень давно. Просто хочу дать эту информацию на раздумье твоей девушке и всем присутствующим. Пускай, вспомнив всё твоё поведение, твоя любимая Санни захочет сложить два и два и сама сделает выводы. Выгонять меня не надо — я сама удалюсь с большими надеждами, — сказав это, Сара развернулась и ушла. В кафе повисла гробовая тишина. И всё присутствующие как один, устремили взгляд на меня, Питера и ТК в ожидании того, кто же её нарушит. Это сделал Питер. — Мда, вот они, родственники, — сказал он, обращаясь, как мне показалось, больше ко всем присутствующим чем ко мне, — Стоит раз порвать в детстве их комиксы, они изо всех сил будут стараться испортить тебе жизнь. Санни… — он взглянул мне в глаза, — Ты большой молодец. Не поверила в этот бред, что тебе сказала та… Стерва… — Последнее слово Питер выплюнул. — Разумеется нет, — ответила я, напрягая все силы самовнушения, пытаясь убедить себя в том, что поток мыслей в моей голове вовсе не убеждает меня в обратном. Он и не убежал, в общем, но… блин, сестра Питера не слабо меня смутила. — Пойдём отсюда, дорогая, — сказал Питер. — Рабочий день ещё не окончен, — ответил ТК. — Для нас окончен, — проскрипел Питер, беря меня под руку, — Пошли. — Хочешь увести её, чтоб она как можно быстрее забыла всё услышанное? — спросил ТК, — Но этого не будет — я прав, Санни? Ей хватит ума рассмотреть твою истинную сущность. — Это ты привёл её, червяк? — голос Питера свидетельствовал о крайней степени его заведённости. — А в чём дело, Питер? — как ни в чём не бывало спросил ТК, — Если ты не виновен, то отчего тебе быть недовольным? — ТК подошёл к Питеру поближе и, как я потом узнала, прошептал: — Разве что оттого, что скоро я окажусь прямо над твоей девушкой в горизонтальном положении? Удар заставил ТК отлететь через весь зал прямо к стойке с посудой, разбив её начисто. Долю секунды спустя Питер с рёвом набросился на лежащего в груде обломков ТК и продолжил наносить удары ему в голову. Несколько человек попытались оттащить Питера — тот растолкал и их. Остановиться его заставил лишь мой испуганный крик, пробившийся через толпу: — Питер, нет, прошу, стой! Питер перестал бить ТК и обернулся. Затем встал и, не найдя сопротивление в лице отшатнувшихся посетителей, медленно вышел. Я помогла ТК встать и отвела его в подсобку. Прочистила перекисью ушибы. Вроде ничего серьёзного, но на одном глазу был фиолетовый и казалось что один зуб был расколот. — Мне… мне очень жаль, ТК, — я как можно осторожнее подбирала слова, — Обычно Питер так себя не ведёт, но… видимо, он был выбит из колеи произошедшим… Ты же не веришь его сестре? Он ведь не мог… — А это не доказательство? — ТК указал на ушибы. — ТК, вообще-то ты первый набросился на него с обвинениями, — я стала строгой, — И я не могу посчитать его реакцию нелогичной. Извини, но, хоть Питер тебе и не нравится, тебе придётся смириться с фактом, что ты будешь видеть его со мной очень и очень часто. А точнее говоря — всегда! — сказав это, я встала и вышла.

***

Питер ожидаемо пришёл домой. Там он смотрел телевизор, отчаянно стараясь убедить себя в том что не случилось ничего особенного. Убедить меня ему удавалось ещё хуже. Я села рядом, стала гладить его по плечу. Вопреки обыденному он не отреагировал. Я поняла, что заходить следует прямо. — Питер, — сказала я, — я надеялась, ты знаешь, что общепринятые правила приличия не позволяют драться в общественных местах… Не говоря уже о том, что они в принципе не разрешают драться. — Ты не слышала, что он сказал, — ответил Питер, пересказав мне слова ТК. Я не сразу поверила. Сколько бы намёков не было раньше, у меня в голове не укладывалось, что ТК может воспринимать меня не как друга. Я несколько раз переспросила, сказал ли он это слово в слово. Питер божился как мог. Не оставалось ничего иного, кроме как поверить — что иначе вызвало бы такую бурную реакцию. — Я убью его, — пообещал Питер. — Ты ему и так зуб выбил, остынь. — Я серьёзно. Я убью его натурально. — Питер, ты же не серьёзно. — Более чем. — Питер! — я возмутилась. — Ты же не всерьёз, верно? — Более чем. — Не заставляй меня думать, что твоя сестра говорила правду. Я сказала это в шутку, но Питеру, судя по всему, так не показалось. Его взгляд это подтвердил. Я ничего не успела сказать, прежде чем он зарычал: — Я не собираюсь прощать такое! — Питер, перестань — я на него совсем не злюсь… — Зато я — очень даже! — Но Питер, это всего лишь слова… — Важно, какие слова! — Даже если это и правда, то в жизни я бы никогда с ним не сошлась. — Он посмел положить на тебя глаз! Мне и этого хватает! — Питер вскочил, — Я никогда не прощал, если кто-то мне вредил, если заходил на мою территорию, не собираюсь делать этого и сейчас! — На твою территорию? — тут уже я не сдержалась, — То есть, я для тебя — твоя собственность, так? То есть, ты купил меня, словно поле, или, ещё лучше, как безделушку или игрушку?! Питер взглянул на меня с сильным удивлением — не мудрено, ведь я раньше никогда не повышала так голос в его присутствии да и, пожалуй, во всей моей жизни. Впоследствии, вспоминая это, я сама себе удивлялась. Но у меня были более чем веские причины так себя вести. Потому что, сказав такое, Питер повёл себя именно так, как я и боялась — я боялась, что и он тоже отнесётся ко мне как к вещи и его слова именно это и подтверждали. — Да нет, что ты, я… я не про то… — Как раз весьма и очень про то, судя по всему, — я не собиралась останавливаться, — Не смей относиться ко мне как к какой-то шкуре, тебе ясно? Я не собираюсь терпеть такое, тем более от того, о ком я была совсем противоположного мнения! Но, судя по всему, напрасно! — Чего? — Питер вскочил с места, — Чего? После всего, что я для тебя сделал у тебя хватает наглости говорить, что я тебя не уважаю? Да как ты… Да как… Он подошёл ко мне вплотную. В его глазах словно загорелся огонь — огонь, которого я прежде никогда не видела. И в этом огне я чётко видела своё отражение — его взгляд словно прожигал меня насквозь. Мне стало очень не по себе. Я ни капли не сомневалась, что он сейчас меня ударит. Он уже сжал кулаки и я зажмурилась… Питер не стал этого делать. Он внезапно сделал шаг назад, сел на диван и, обхватив руками живот, отвернулся. Я, не дожидаясь того, что случится потом, схватила пальто и выбежала. До самого дома я не могла унять поток мысли. То, как он вёл себя сейчас… То, с какой лёгкостью он говорил об убийстве… Это сильно потрясло меня. Я уже не хотела возвращаться к этой теме, теперь уже ничего не отрицала, просто не хотела думать об этом. Вскоре всё моё внимание переключилось на то, что совсем недавно любимый мною человек был в полушаге от того, чтобы причинить мне боль… Но он не сделал этого.

Он был морально готов

Но ведь не сделал.

Но он желал этого. Желал как ничего другого

Он отошёл сам. Я его не отталкивала.

Он мог догадаться, что ты всем расскажешь. И тогда у него возникнут проблемы.

Если он на минуту и задумался о таком, то наверняка отступил потому что испугался потерять меня.

Испугался, что потом ты не поплывёшь к нему рыбкой как обычно. Что потом ему придётся применять силу и кто-то наверняка заметит

Он просто разозлился, что я накричала на него. Что я сказала, что он меня не ценит.

Разозлился, поняв, что ты не такая покладистая, как он думал. Что у тебя есть характер

Он просто… Ему сейчас наверняка самому стыдно. Я даже уверена, что для него это было в новинку…

Нетушки. Ты видела его глаза? В них весьма явно горел огонь того, кто привык так поступать всегда.

На что ты намекаешь?

Раскрой глаза, дурочка, он — убийца!

Господи, ну почему снова эти идиотские мысли? Почему?

***

Люси прознала о том, что случилось в кафе — там как раз сегодня обедала её подруга. Она не верила, что сестра Питера говорила правду, я же не стала рассказывать ей о том, что произошло между нами. Так и уснула в неприятных раздумьях. По идее, следовало предупредить ТК о словах Питера, но это означало бы признать прямым текстом, что Питер потенциальный, если не фактический убийца. Но и просто так забыть то обещание я не могла. В итоге пришла к внутреннему компромиссу, решив позвонить ТК в пять утра, якобы чтоб попросить его утешить меня после очередного кошмара (он действительно так делал), а на самом деле — чтоб узнать, всё ли с ним в порядке. Эти мысли о ТК привели меня к другим, о нём же, которые я хотела обойти стороной ещё сильнее, чем мысли о Питере. Это касалось фактического признания ТК… Правда, не мне, а Питеру, но всё же… Хочешь не хочешь, а моя голова постоянно прокручивала доказательства за и против того, что ТК испытывает ко мне чувства совсем не дружеские. Да, он всегда заботился обо мне как друг, но… по правде, некоторые вещи стал бы делать не каждый друг. Скажем, то, что я могла позвонить ему в любое время дня и ночи и всегда услышать от него слова утешения. Или что он всегда сам вызывался помочь мне по дому. Или когда он три часа выстоял в очереди за платьем, которое я очень хотела. При чём я никогда не просила его об этом — он всегда предлагал помощь сам. И когда я, бывало, упрекала его в чрезмерной заботе, он отвечал, что для него главное, чтоб хорошо было мне… Да, звучит и правда не особо по-дружески. Если я ему и правда нравилась, то теперь я чувствую себя ещё хуже. Ведь это значит, что я, общаясь с ним, давала ему повод надеяться на большее и заставляла мучиться, когда этого не происходило. Но если бы я поняла его чувства и перестала общаться с ним… Стало бы ему лучше? Скорее всего он бы страдал по другой причине. Господи, так не хочется думать об этом… Чтобы отвлечься, я сосредоточилась на страхе за ТК и позвонила ему. Он взял трубку, чем вызвал несказанное моё облегчение. Мы поговорили, он как всегда утешил меня, при этом никто из нас не вспомнил о сегодняшнем. Так я и легла спать, более-менее успокоившись… А наутро я решила пойти к Питеру. Я была обязана. Обязана посмотреть ему в глаза и спросить его обо всём, потребовав правдивого ответа на каждый вопрос. Я не была уверена ни в чём, не пыталась строить планов на будущее, я просто хотела совершить конкретное, целенаправленное действие. С этими мыслями я открыла дверь его дома и переступила порог…