Моё Солнышко

С чего надо начать поиск информации о прошлом человека? Этот вопрос задало себе одновременно три человека. Три человека с одинаковой целью, только касательно различных мишеней. Три героя этого повествования. И ответ каждый подобрал самостоятельно. ТК начал с того, что намёками расспросил Санни о её парне дабы узнать общие данные — полное имя, дом, семья — чтоб потом начать рыть дальше. Санни рассказала всё, что знала, а именно — имя и фамилию, место работы (не конкретное место — саму фирму) и… и всё. Это расстроило ТК, у Санни же вызвало справедливое осознание того, что она знает о своём новоиспечённом парне слишком мало. Это не соответствие её представления о взаимном доверии между партнёрами, коими они с Питером были без всякого сомнения заставили её сделать шажок на территорию расспросов, правда первое время это ограничилось лишь моральным приготовлением к данному действию — слишком решительному для человека с внутренней структурой подобной той, коей располагала Санни. ТК тем временем пошёл к своему другу, который умел, зная лишь имя и фамилию человека, найти способ из вороха всех тёмных ведомостей о нём, именно те, что оказывали на его жизненные ошибки — чего уж это стоило ещё и с местом работы? Вио (так его звали) был убеждён, что за душой каждого присутствуют не шибко привлекательные по форме и окрасу пятна прошлых лет. «Человек рождён во грехе и мерзости» любил повторять Вио, цитируя свой любимый роман, «И путь его — от пелёнки зловонной — до смердящего савана». ТК не мог не разделить эту позицию, тем более когда речь шла о Питере. Санни же решила начать расспрос издалека, выбрав для этого время и обстановку, располагающие к непринуждённой лёгкости в общении. А именно — совместные посиделки в кафе после рабочего дня. Уже были съедены закусочки в форме сердечек, уже выпито капучино и двойной эспрессо с коньяком, уже пожаты руки под столиком, уже прохихиканы все милые смешки — и вот, когда счёт был оплачен и оставалось только дождаться сдачи, Санни решила, что время пришло. Оглядев комнату, она бросила взгляд на семейную пару с двумя детьми в углу и, так непринуждённо, как только можно, улыбнувшись, сказала:

***

— Эх, как же приятно наблюдать за семьёй… Идиллия взаимной любви и радости… — Угу, — ответил Питер, не отрываясь от телефона. Я настойчиво продолжила: — Гм… Иногда я представляю, как буду матерью, стану растить наших с тобой детей… Питер поднял голову. Взгляд его выражал некоторую озабоченность. — Разве не здорово, когда у тебя любящие родители? Наши дети были бы счастливы… — Ты… ты что — была у врача? — Питер был уже чуть ли не в панике. — В смысле? — не поняла я. — Скажи прямо — на каком ты месяце? — ЧТО? — сперва я ошалела, затем начала хохотать, — Нет, ох, нет, что ты… ха ха ха, я не… охох… я не беременна. — О, — Питер испытал явное облегчение. Я решила, что, блуждая вокруг да около, я добьюсь только больших недоразумений, поэтому решила спросить прямо. — Слушай… я начала говорить о семье, потому что надеялась что ты захочешь рассказать мне о своих родных. — А, это… Да там… и рассказывать-то нечего… Куда дальше пойдём? Переводит тему. Нет, так не пойдёт. Собрав в кулак все те внутренние силы, что у меня ещё были, я сказала: — Нет, Питер, так нечестно. Мы с тобой встречаемся уже… некоторое время и я до сих пор ничего не знаю о твоём прошлом, о твоей семье… Почему ты не хочешь рассказать мне о своём прошлом? Ты так его стыдишься? Питер посмотрел на меня с некоторым удивлением. Я и сама осеклась, удивившись собственной смелости. Ответ, к счастью, не заставил себя долго ждать, хоть и не был таким, на который я рассчитывала: — Они… ну… понимаешь, Санни, с родными у меня связаны не лучшие воспоминания… Скажем так, они не были расположены к тому, чтоб быть со мной… любезными. — Я отлично тебя понимаю — начала было я, но вовремя спохватилась. Питер это заметил. — Понимаешь? У тебя тоже были проблемы с родными? — Я… мммм… не стоит об этом, — и как я могла быть такой дурой? Но слово, увы, не соловей — или кто там? — Это проблемы из разряда «папа мне велосипед не покупал», или же «папа меня кочергой лупил»? — Питер, прошу… — Санни, я давно подозревал, что что-то… не так. — Подозревал? — я что, говорила во сне, когда мы спали рядом? — Я понимал, что у твоих… заморочек корень в далёком прошлом — очевидно, в раннем детстве. — Питер, я… я не могу говорить об этом… Прошу, если любишь меня, то пойми. — С радостью. Если и ты поймёшь меня. Он прав. Что мне оставалось кроме как широко улыбаться и предложить сделать кружок в гужевой повозке? Да, судя по всему, я в ближайшее время вряд ли узнаю что-то существенное о его прошлом. Если сама не постараюсь…

***

… если сам не постараюсь. Давно подозревал, что у неё какие-то неполадки в семье. Вспомнить хотя бы её реакцию, когда я в тот раз завёл разговор о её прошлом — как она взъелась. Что там папаша с ней делал, интересно — как правило, у девочек проблемы именно с ними. Не доверяет мне, плутовка. Хотя я ей тоже, есть парочку секретиков. Но, с другой стороны, у меня причины не столь серьёзные, чтоб из-за них так возбухать. И что, вообще, мешало мне наврать про себя всякого? Дебил! Залупился, блядь — не хочу об этом говорить, не хочу… Только интерес разжёг. Ну да ладно — выкручусь. Придумаю хуйню — такую чтоб повелась. Не так и уж сложно должно быть. А вот про неё хотелось бы узнать побольше. Весьма. Кто там знает, что у неё было… Она, правда, была девственницей когда мы впервые переспали, но может батя её в другом месте имел. Или заставлял сосать — всякое бывает. Или наркоту продавать. Или принимать. В общем, придётся покопаться в чужом бельишке — и не так, как я привык. Встаём, идём к выходу. Говорит на отвлечённые темы, широко улыбаясь. Я, так же лыбясь, киваю. Вот пример человеческого лицемерия — оба думаем об одном и том же и при том оба делаем вид, что это не так. Всегда меня это раздражало в людях. Хоть бы уже отношения налагали негласную обязанность честности… Вот и утречко. Откуда же лучше начать свои поиски? С этой её подруги… как её… Люси, само собой. Но напрямую не спросишь — как бы выкрутиться? В итоге сказал, что хочу сделать Санни подарок в честь двухнеделия наших отношений и организовать семейную встречу — меня, Санни — и её родных. — Может, ты знаешь их адрес? Хочется обзвонить заранее, всё спланировать, знаешь… — Да я не знаю, если честно. Удивлённо приподнимаю бровь. — Разве Санни не рассказывала про свою семью? — Да нет… Мы с ней познакомились, когда она заселилась ко мне и она не особо распространялась насчёт прошлого. Мне кажется, у неё там не всё было окей. — Хм, мне тоже так кажется… Спасибо. Ничего не сказала. Вряд ли врёт — я легко могу распознать враньё. И наказать… Но не здесь. Итак, кто дальше? Этот доходяга ТК? Ни за что. Во-первых, не смогу говорить с ним, не сломав ему руку в трёх местах, во-вторых — вряд ли он знает больше. Не порыться ли в её вещах — может, там дневничок? Идея оказалась стоящей. Пришлось пропустить работу, но оно того стоило. Эх, Санни, милая, наивная Санни — никогда, слышишь, НИКОГДА не прячь дневник под матрасом — именно там его и ищет посягатель на твои личные тайны. Разумеется, я тебе этого не скажу. Так, посмотрим… Хм, судя по всему, тут одни записи снов. Учитывая как неспокойно она спит, захотелось посмотреть, что ей обычно снится. Раз уже нашёл, почему бы не почитать? Господи, ну и сознание у неё! Запечатанная комната, которую заливают кровью? Пауки, которые лезут изо всех щелей? ТК, который… Эм… О… Надо будет с этим ублюдком как-нибудь поговорить пожёстче, судя по всему… Подземелья, кандалы, плети… И во всех случаях фигурирует некто… Он… Имя перечекрнуто.могу разобрать только «О»… Может «Отец»? Вот и оно! Хм, что это выпало? «Доктор Санфлауер — визит перенесён на среду, 19:00». Доктор? Что за доктор? Хорошо бы его увидеть… В среду звоню Санни, предлагаю вместе пойти в кафе, потом ко мне. Она отказалась — говорит, ей надо с подругой уроки поделать и вставать рано. Ну да, ну да. А голосок при этом дёргается. Как всегда когда врёт. Ох, Санни, я бы обучил тебя как врать правильно, если бы это не было мне так сильно на руку. Ровно в 19:30 вышла из дому. Проследить за ней не составило особого труда. Приехала в больницу. Пришлось подождать, затем вошёл внутрь, бросил взгляд на список врачей. Санфрауер… Санфлауер… «Когнитивно-поведенческая психотерапия». Мозгоправ? У Санни? Нихрена себе! Да у нас, по ходу, и проблемы общие! Ну, Санни, ну ты даёшь! И не сказала! Я, правда, тоже, но… Мда, не ожидал… С окончанием рабочего дня врачи стали уходить. Я спросил на входе, кто из них Санфлауер, мне указали. Как тень проследовал за ней. К дому пришёл быстро — жила в отеле неподалёку. А вот с пробраться внутрь оказалась проблема — доктор расположилась на пятом этаже. Воспользовался шахтой для выброса мусора — не впервой. Нужный номер с четвёртой попытки нашёл. Вопрос — как действовать? Угрожать — не вариант — она тогда с Санни работать не станет. Так что же? Пошарить в записках? Можно. Если найду всё, что нужно. Где хозяйка комнаты, кстати? А, шум воды — в душе. Отлично — ручки тянутся мои к сумочке… Тек-с, тек-с, тек-с… Журнальчик… Мх-м… Санни, Санни… Ебать — какая у неё фамилия, вообще? Не спросил. А полное имя? Блядь! Ладно, ищу нечто похожее… Так… Нет… «Саннибель Брайтон»… Хм, может это Санни? Так… «Панические атаки, паранойя, кошмары на фоне психологической травмы детства». Звучит похоже. Хм… Что это? Бля, шаги! Дверь в ванную открылась и на пороге появилась докторша Санфлауер в полотенце…

***

— Да-с, — подытожил Вио, откинувшись назад, — было совсем не просто, должен признать. Но нарылось, откопалось. Как я и говорил — человек рождён во грехе… — И в мерзости, да, да, помню. Дай почитать, — я взял из рук Вио листы и жадно впился в написанные от руки строчки. — Любопытно… Но погоди — тут не упоминается его имя. Ни в случае с этими чуваками, ни… Как они вообще связаны? — Учились в одной школе. Я нашёл, что в той же школе произошло исчезновение сразу трёх десять лет назад. — Но как это связано с Питером? Где доказательства что он в этом замешан? — Чувак, я не коп, знаешь ли! Ты просил инфу — я нашёл. В чём проблема? — Да ладно, ладно, — возможно, Санни и поверит… С другой стороны, я и правда не знаю, виновен ли Питер в исчезновении тех парней. Узнать ли, были ли они хоть как-то связаны… — А при чём тут пропажа девчонки в вообще другом городе? — Питер там жил. Пропала баба в его районе. Кстати, тоже с ним училась. — Да нет, это детский сад… Гм… «Отравление ученика»… Та же школа? — Да. У парня нашли в напитке средство для чистки труб. — Хм… Неприятно, — для одной школы многовато смертей. Но всё же — прямых указаний на Питера нет. — Тебе этого недостаточно, судя по тени скепсиса на твоём рыльце. — Если я с этим пойду в полицию, меня выставят. Нужно кое-что посерьёзнее. — Мне нет особого дела до того, что тебе сделал этот хрен, но могу дать один совет — если хочешь установить связь между ним и этими происшествиями, расспроси кого-нибудь из его школы. — Да ладно, я… Погоди, а идея хорошая. Знать бы, где их найти… — Ну, один выпускник этой школы стал более-менее известным в этом округе футболистом. Его матч в эту субботу в Окленде — съезди туда, если хочешь и пройди в раздевалку. Что-то мне подсказывает, что, если они с этим Питером были знакомы, он тебе с радостью всё выложит. — Надеюсь. Спасибо за услугу, братан. — Да не вопрос. Только одна просьба — одолжишь тачку на вечер? Я тут одну тёлку в местном универе заприметил — думаю произвести впечатление. — Да, да, не вопрос… Стыдоба. Пришлось оставлять кафе на помощника, сославшись на болезнь. Никогда так раньше не делал — самому неприятно. Ещё и футбол не люблю. Куча мужиков гоняют мячик — я этого не понимаю. Как говорила моя прабабушка: «Здоровенные лбы — а если им дать лопаты да выпустить в поле!». Тот игрок — Стюарт — нападающий. Неплохо, должен признать, справляется. Даже стало менее скучно смотреть, как увидал его в действии. Правда, пришлось постараться, чтоб продраться к нему сквозь толпу ястребов-фанатов первым. Стоило крикнуть: «У меня вопрос про Питера Данбара!», как он мигом вышел со мной на улицу и через минуту мы уже стояли в более-менее укромном уголке. — Ты откуда знаешь этого маньяка? — был первый вопрос. Начало хорошее. Ещё лучше то, что я не забыл включить диктофон… — В данный момент это не так важно. Я слыхал, в вашей школе была серия исчезновений учеников… Как считаешь, он мог быть в этом замешан? — Он-то? Да он это и сделал, зуб даю! Один из них — Мартин — был моим корешом по школьной команде. Он и двое других доставали этого утырка. — Доставали? — Он готом ебучим был. — Готом? — всё интереснее и интереснее. — Агась. Да кто не любит готов постебать? Короче, любили они его, что называется, подёргать. Ну вот он их по одному и… убрал. — Ясно… А… Вы уверены что это он? — Ещё бы! Ты бы видел как он скалился всякий раз как объявляли о пропаже одного из них. И вообще он был довольно… дикий. — Дикий? — Агрессивный то есть. При чём довольно… неожиданно агрессивный. Он когда готом был, то большую часть времени оставался спокойным… во всяком случае пытался — как-никак, образ обязывал. Поэтому когда бесился, эти приступы выглядели так… неожиданно. Это и пугало сильнее всего. — А он нападал на кого-то в открытую? — Хех, ну если нападением считать прокусанную руку, или выбитый зуб, то да. Не знаю, как его не вышвырнули — наверное, знали, что его и так отовсюду вернут. Факт в том, что своим готским спокойствием он всем пыли в глаза напустил. Вот мой друган и поплатился… — Окей… Что ж, сведения весьма ценные, спасибо. — Скажи честно — ты же роешь на него, потому что пытаешься подвести его под монастырь? Если так, то помоги тебе Господь в твоей цели. Этот человек не должен жить среди нормальных людей. — Не волнуйся. Я об этом позабочусь… Позаботиться я мог бы, но, хоть всё, что я услышал и было весьма познавательно, вряд ли и этого хватит для Санни. Надо бы ещё про ту пропавшую девчонку разузнать как-то… Займусь ею — как-никак, если наберу слишком много доказательств, отрицать очевидное будет сложно. Жаль только Санни — для неё это станет ударом. Но ей же лучше — во-первых, избавится от того, кто может причинить ей вред, а во-вторых — когда будет переживать, я буду тут как тут, чтоб подставить плечо и поднять её на поверхность…

***

— Мадам, Вы, главное, успокойтесь… Если бы мои слова были услышаны! Господи, ну как же я ненавижу истеричек! Да, у меня не было оправдания на случай если бы меня запалили, но блин — даже будь оно у меня, оно бы не было услышано в потоке этого вопля. Не говоря уж о полетевших в мою сторону острых предметах. — Да погодите… — Насильник! Убийца! Вор! Спасайте! — вот и всё что было слышно. Блядь, что делать? Не в окно же прыгать — высоко. Короче я схватил лежавший рядом пакет, напялил на голову, в попыхах сделал дырку для глаза и пулей вылетел в коридор. А эта баба побежала за мной. — Просыпайтесь все! — кричала она, — Тут убийца! Разумеется двери начали синхронно открываться и народ, уже в большинстве отправившийся ко сну, повалил в коридор. Сука! Кое-кто попробовал меня схватить — дал одному, другому! Остальные с воплями навалились на меня гурьбой, включая коридорных. А психолог первая кинулась на меня — при этом с неё слетело полотенце, но её это не колыхало, в отличие от её грудей. Если спросить моё мужское мнение, терапевта можно найти вполне привлекательной — идиот, нашел время думать!.. Мысль о Санни обожгла меня стыдом, но отвернуться я не мог — врач повалила меня на пол. — Поймала! — кричала она, — Меня изнасиловать хотел, гад! Я попытался отбиться, ненароком завязав борьбу, в ходе которой усилиями других жильцов оказался повергнут на пол. Врачиха же в пылу куча-малы, упала на меня — я бы даже сказал, что села. На неё ещё сверху кто-то упал, пакет сорвали с лица, а я даже выбраться не мог, как и дышать — дыхательные пути перекрыла тушка одной женщины. Блядь, я в ситуации, о которой, по сути, мечтает любой мужик, но я всё равно ей не рад. Только бы Санни не узнала! Подошедший вовремя хозяин отеля объявил о вызове полиции. Я сделал последний рывок — и вырвался-таки из-под душившего меня тела, правда всё равно оказался втянут в общую драку. Пришлось сильно помахать кулаками — выбить пару зубов тому, этому… Каким-то образом, потеряв в драке штаны, я вырвался и вылетел в окно. Уже в полёте я понял, что произошло и громко заорал. Я лечу с забыл какого этажа в лапы неминуемой смерти. Ну почему именно так я должен погибнуть, почему? Ответа я не получил… потому что не погиб — упав на балкон второго этажа и сильно ударившись. — Блядь! Не помня себя от злости и боли, я залетел в номер и столкнулся с его владельцем — им оказалась девушка, уже отправившаяся ко сну и вот теперь проснувшаяся. Я не видел её в темноте, но отчётливо слышал голос. Я ожидал новых криков, но она заговорила с радушием: — Ночной гость? Давно вы, мальчики, ко мне не захаживали… Свет зажёгся и… Бля, хорошо, что позади меня был стул и я не грохнулся прямо на пол, когда увидал то, что пялилось на меня. Говорят, что в каждом человеке есть что-то красивое, но знаете что? Природа некоторых людей любит обделять, как и хозяйку этому комнаты. Бляяяяя… — Я… я это… Кхм… Я тут лез… к любимой и… перепутал окно… Так что… — я медленно двинулся в сторону балкона. — Нетушки, дорогой, стой-ка на месте, — женщина скинула полотенце — хвала небесам, на ней была ночнушка, — Это тебе придётся объяснять администрации отеля, если… — Прошу, не надо. Я заплачу. — Если ты меня не переубедишь. Одним движением она развязала шнуровку. Я только и смог что повторить: — Я… я заплачу. У меня с собой кошелёк, — я полез было в карман, но вспомнил, что я без штанов. Это объяснило мне, почему она так пялилась на мою нижнюю часть. — Я так не думаю, дорогой. Я приму плату иначе, — она стала раздеваться. Зря я решил не брать с собой хлороформ… Ладно, придётся выкрутиться как то самому. Женщина меж тем, повернулась спиной и спросила: — Не поможешь снять? — я, дрожа, подошёл. Секунды хватило чтоб затянуть воротник вокруг её горла и, дёрнув, перекрыть дыхание. Удар в нужное место — и она обмякла в моих руках. Я с облегчением положил её на постель, точно зная, что она очевидно ещё долго не проснётся. Как же мне сбежать? Внизу сейчас явно ищут моё тело. Какая же часть отеля ведёт на улицу так, чтобы я мог сбежать? … Какая же? Мусоропровод! Если я попал сюда этим способом, что мешает мне выйти точно так же через него? Я аккуратно приоткрыл дверь и выглянул в коридор. Там никого. Я судорожно принялся искать крышку мусоропровода. Наконец-то нашёл. Так, сюда я с трудом, но, возможно, протиснусь — вот и первая радость быть дрищом. Ну же! Ну давай — протискивайся! Чуть-чуть… Ну… Ну… Да! Ползи вниз, ползи. Блядь, нечем дышать! О Господи, пусть это закончится! Как угодно, но хватит так меня сжимать, прошу! Почему спускаться тяжёлее, чем подниматься? Стоп, мне кажется или- Наконец-то желоб расширился! Уже в полёте мелькнула мысль о том, что если груду мусора уже вывезли, то я приземлюсь на… Бамс! Хвала небесам — не вывезли! Я упал прямо на огромную кучу мусора. Уф, ну и запашок… Вот выбираюсь и бегу по лабиринтам котельной к выходу. Не заперли! Господи, спасибо тебе! Спасибо! Пусть теперь кто-нибудь скажет мне, что тебя нет — его вторая щека узнает крепость моей веры!

***

Доехал-таки. И вот тут этот мерзавец жил? Ну и дырища! Ясно почему он переехал, жаль в наш город. Знать бы, где его дом и есть ли тут его родные… Но их я точно не найду… В отличие от могилы этой девки, что исчезла тут. Могила сымпровизированная — тело так и не нашли. Если повезёт, смогу поговорить с кем-то кто её знал. Стану тут и посмотрим — может, кто-нибудь подойдёт… Возможно… Могилу давно не убирали. Родители, небось, до сих пор надеяться, что с дочерью всё в порядке. Стою, жду. Кто там? А, просто дворник. Подошёл. Тоже стал. — В кои-то веки кто-то к ней пришёл, — прозвучал его шамкающий голос, — Вы кто ей будете — уж не родственник ли? — Да… нет, скорее… друг семьи. А Вы её знали? — Мельком видел. Часто бегала сюда к могиле своей бабушки, а теперь вот имена их рядом. Правда, сама она непонятно где покоится… — А Вы верите, что она… мертва? — А как иначе? — Ну она могла… сбежать. — С чего бы? Родители её любили, в отличие от остальных. — У неё были проблемы с другими людьми? — Кликали жуткой и ненормальной. Конечно были причины, были у девчушки свои замашки. Если хотите знать моё мнение, то с собой она как пить дать покончила. — Отчего бы? — Да пацан ей один нравился. Само собой тем же не отвечал. Она за ним поэтому по пятам ходила. Все это знали и все с этого посмеивались. Жестокие люди… Не, как пить дать — её симпатия безответная довела. — Хм… Интересно… То есть, печально, конечно… А тот парень — он как отреагировал? — Не знаю. Никак, наверное. Какое ему дело? — Да. Действительно… Ну, спасибо, что поболтали. Информация важная, но Питер в ней никак не упоминается. Если бы был кто-то, кто указал бы, что этот пацан был и правда Питер… Интересно, а семья его ещё здесь? Вот их бы расспросить. Но с чем я к ним заявлюсь? Драсьте, я тут рою под Вашего сына, не дадите ли мне немного инфы? Если представиться кем-то… Скажем… БАМС! — О Господи, простите меня, мисс, прошу! Я просто задумался и… не заметил Вас. — Да ничего — я сама виновата, стоило Вас раньше окликнуть. Девушка лет двадцати. Короткие волосы, заправленные розовым обручем, несмотря на который одна прядь волос все равно лезла на глаза, черные шорты и кофта, майка со смутно знакомым узором –сердце разделенное на чёрную и белую половинки, кажется, я где то видел этот узор, только где? Розовые глаза смотрели с интересом. Красивая, но не в моем вкусе… Ещё что-то было в ней смутно знакомым… хотя я точно вижу её впервые! Что она тут делает? Она, впрочем, молчать не стала: — Вы извините — я увидела, что Вы посещали могилу несчастной Августы Марш. Вы знали её? — Эм… Я друг её семьи. — Вот как? А как Вас зовут? — Ну… Терренс. — солгал я. — Терренс… Не припомню, чтобы она упоминала о Вас. — Извините… — Сара. — представилась девушка. — Сара… Вы знали Августу? — Было дело. Когда кто-то сохнет по твоему брату, волей-неволей испытываешь желание узнать его поближе. Если бы я пил что-либо, то непременно бы выплюнул всё содержимое рта в одночасье в лицо этой девушки, но, благо, напитков у меня в руке не было. — Ваш… Ваш брат? — Вас это удивило? Уверена, Вы знаете его, иначе почему так перепугались? — Нет, меня просто… удивило, что… ну… — Только сейчас я понял, что мне показалось в ней знакомым. Не только узор на футболке, но и взгляд — пристальный выпытувающий. Даже темные, тонкие кружки под глазами — как у её братца. Неужели она сестра Пи- — Питер Данбер. Его ведь так зовут, верно? — эта фраза разрушила все мои сомнения, а внутри сжался комок нервов. — Ну… — Вижу, что да. И раз так, то, надо полагать, здесь Вы не ради Августы? А из-за него. — О… — Потому что подозоеваете что Питер её убил. — Кхм… — Раз так, то нам будет что обсудить. Прогуляемся?

***

Питер в последнее время стал слишком странным. Он и раньше был немного чудным, однако сейчас это превысило его уровень чудности. Мало того, что припёрся пару дней назад в мусоре и без штанов и не хотел говорить, что с ним произошло, так ещё и постоянно на меня таращится, словно бы следил за каждым моим движением и каждым шагом. И это даже не опека и не подозрительность, скорее — нездоровый интерес. Относится ко мне как к больной. В смысле… для него и раньше были очевидны мои проблемы, но теперь он замечает их как-то… предельно откровенно. При том, что мне уже довольно давно не становилось плохо. И я не подаю поводов для повышенного интереса. В чём же дело? Вчера вот вызвался помогать мне в кафе. Даже пошёл туда на работу, специально когда моя смена. Проявляет заботу? Ну, он сказал, что, дескать «в твоём состоянии нужно себя беречь», но… в каком это — «в моём»? Со мной всё хорошо. Он теперь постоянно так — то бельё за меня сушить возьмётся, то полы во всей квартире мыть… Я польщена, но могу сделать это и сама. Не то чтобы мне не нравилось, но когда ты совершенно здоров и тебя вот так опекают, становится понятно, что тебя считают больным. А с чего бы? Нет, он не мог узнать, что я посещаю Санфлауер. Или… Нет, не мог! Сегодня в кафе он вёл себя… нормально. Действительно помогал мне как мог — протирал столы, уносил посуду грязную, даже пару раз правильно донёс заказы. ТК не реагировал на него никак, скорее даже будто обрадовался, когда узнал, что Питер сегодня будет в кафе. Только сегодня он время от времени кидал нетерпеливые взгляды в сторону двери, словно бы ждал чьего-то прихода… В какой-то момент Питер, как раз подававший кофе какой-то старушке, упустил из рук чашку и пролил напиток ей на платье. Я было кинулась успокаивать разгорячённую леди, одновременно обернувшись к Питеру, готовясь попытаться сделать ему серьёзнейший выговор, как вдруг увидела, что он с откровенным шоком в глазах смотрит на входную дверь. Повернувшись, я увидела в ней довольно привлекательную с виду девушку, которая смотрела на Питера с явной ухмылкой. Кто же это? — Здравствуй, Питер, — прозвучал её голос, полный откровенной насмешки, — Не ждал меня тут увидеть? Как и я тебя — работающим. — Наконец-то! — ТК прибежал со всех ног с таким лицом, словно бы ему не терпелось сообщить некую весьма важную новость, — Санни, позволь представить — Сара Данбар — сестра твоего парня. Я взглянула на Питера. На том не было лица. — Очень… э… приятно, — я протянула Саре руку, — Питер… э… не рассказывал мне о Вас. — Понятно тогда, почему он не рад мне. Питер, ты разве забыл свою сестричку? Питер словно язык проглотил… вместе с чем то противным, судя по лицу. — Питер, почему ты не говорил, что у тебя есть сестра? — спросила я. — Сестра… Ну, насчёт этого не знаю, — лицо Питера выражало такое презрение, что я на шаг отступила — благо, смотрел Питер не на меня, а на сестру, — Брат у нас я, а это… ошибка природы. — Питер! — Откуда такая ненависть? — Понятно, впрочем, почему ты мне не рад, — я мельком кинула взгляд на ТК, его выражение лица было чисто триумфальным, он чуть не подпрыгивал на месте от возбуждения. В чём же дело? — Может, дело в том, что ты боишься открытия неудобной правды? — Н-не понимаю, о чём ты, — голос Питер вроде бы выражал отвагу, но в глазах читался страх. — Скажи уже! — еле слышно прошептал ТК, — Скажи! — Я о тех людях, которых ты убил. Тишину разорвал звук разбитой тарелки, которая упала, когда Питер, покачнувшись, опёрся о стол.