Будьте уверены, я мертва

1996, 31 мая. Гермиона стояла посреди пустой комнаты. Девичья спальня была воплощением хаоса. Милые кофточки и мантии валялись на полу, бордовые балдахины кроватей содраны, тумбы передвинуты, а чемоданы с несобранными вещами заняли пол пространства. Последний день в Хогвартсе. Все готовились к отъезду. Завтра им придётся покинуть это место. Девушка не была уверена, когда сможет ещё раз вернуться в свой второй дом. Она здесь выросла, обрела настоящих друзей, и от этого страх, что могущественный замок не переживет предстоящую войну, был неумолимо великим. Спору нет, Хогвартс был величайшей школой, с особой магией внутри себя. Но Темная магия была сильнее и выше. Руки предательски дрожали, когда девушка аккуратно складывала личные вещи. Идеально выглаженные мантии, любимые книги, колдографии с лучших вечеринок и мероприятий. Все это было частичкой ее самой. Она никогда не думала, что прощание с этим местом пройдёт при таких обстоятельствах. Нет, конечно же Гермиона знала, что война рано или поздно начнётся. Она была одной из немногих однокурсников, кто не верил в то, что Темный Лорд пал навечно. Безусловно, девушка всегда надеялась, что ошибается, но увы, обстоятельства складывались иначе. Магическая война была настолько неизбежной, что иногда казалось, будто все происходящее — было им предписано ещё много-много лет назад. Юная ведьма нервничала. В голове всплывало — «Давай же, соберись, ты все сможешь!». Так забавно вспоминать слова мамы, которые она говорила дочери перед очередным сложным экзаменом. Непривычно осознавать, что раньше девушку волновали такие мелочи, как плохой балл, или же неудача в любви. Гермиона до сих пор вспоминает, как однажды, впервые пришла домой пьяненькая после прогулки с подругами-магглами, и выложила маме все карты на стол о своей первой любви — «самом лучшем и неповторимом» Драко Малфое. Девушке и вправду какое-то время симпатизировал друг. Но повзрослев и забыв обо всех амурных делах, Гермиона списала этот позор, по ее мнению, на «юношеский максимализм», и поклялась, что никогда в жизни не рассмотрит своих парней как любовный интерес. Руки дрогнули, когда она сложила последнюю вещь и застегнула чемодан. Пора было идти. Спускаясь по родным, вечно скрипящим лестницам в гостиную Гриффиндора, Гермиона заметила Рона и Гарри. Вокруг них воздух был настолько напряженным, что девушка могла это прочувствовать. Она тихонечко подошла и опустилась на ближайшее кресло. В голове крутилось много спутанных мыслей. Ритм сердца терял равновесие, катаясь на качели, то раскачиваясь, то приостанавливаясь. Ей необходимо было с ними поговорить, но навязчивая мысль о том, что если она вымолвит хоть какое-то слово, то моментально задохнётся, не давала покоя. — Мальчики. Вы как? — она все ещё дышит, но всего мгновение, и юная ведьма уже пожалела о сказанном. — Как мы? Герм, мы с вами находимся на пороховой бочке, которая в любой момент может подорваться. Как думаешь, какой может быть настрой? — ядовитый тон лучшего друга немного задел гриффиндорку. — Не смотря ни на что, мы все равно все вместе. Мы со всем справимся, Гарри. Четверо умных волшебников можно приравнять к успеху. — последняя строчка прозвучала саркастично, и девушка невольно усмехнулась. — Нас уже не четверо. Малфой больше не в нашей тусовке. — Рон откинулся на спинку дивана, яростно глядя себе под нос. — Ты знаешь, что он на нашей стороне, Рональд. Ты знаешь, что он нас не предавал, и не предаст. В чем проблема? — Как же ты блять не понимаешь?! Малфоя с нами больше нет, и никогда не будет. Вместо того, чтоб бороться и сражаться, он сдался, Герм. Он. Сдался. Яростный тон Рона заставил Гермиону оцепенеть. Она не могла поверить в то, что между всеми ними произошёл серьезный разлад именно в тот момент, когда просто необходимо держаться вместе. Девушка и сама не обмолвилась словом с Драко после последней беседы о грядущем. Они даже не виделись. Парень начал все чаще пропадать, и стоило его платиновой макушке хоть где-то попасть в поле зрения друзей, он тут же пропадал. Завтраки, обеды и ужины регулярно были пропущены, и Гермиона сделала вывод, что по ночам Драко прогуливается к кухне, воруя еду у эльфов. Иначе чем он питается? Больше всего она отказывалась верить в то, что это конец и они больше никогда не воссоединятся, ведь ни Гарри, ни Рон, ни она сама, не предпринимали попыток восстановить былые отношения и дружбу. Можно ли это расценивать как то, что молодые волшебники все вчетвером сдались? Не стали бороться за примирение, не стали искать выход из сложившейся ситуации. Когда Гермиона поднимала вопрос о будущем плане действий, парни отмахивались руками и переносили разговор на позже, оправдываясь тем, что пока Гарри под надзором — нет смысла даже пытаться действовать, так как стоит ему только чихнуть, сразу станет известно, кто подтер избранному нос. Это приводило молодую ведьму в бешенство. Пару раз Гермиона даже называла их законченными ригидниками. Ее бесило то, что парни ждут определённого плана от бойцов постарше, таких как Кингсли и Грюм, вместо того чтоб думать самым, не теряя времени. Их боязнь непредвиденных обстоятельств, боязнь сделать хоть один шаг, не прописанный старшими, их недоверие к Гермионе: это все доводило до часовых истерик. В мире начинался хаос. За последние две недели было объявлено о пропаже девяти магов. Волшебники исчезали бесследно, всё что было известно, это то, что места жительства пропавших были разорваны в пух и прах. Темный Лорд не скупился, и действовал настолько мощно, насколько мог. В сердце Гермионы поселилось жгучее волнение. Всегда смуглая кожа девушки как никогда казалось бледной, словно из неё вытекала вся кровь. Грохот бьющегося стекла в ее теле, казалось бы, можно было услышать и прочувствовать. Острый подбородок девушки слегка подрагивал, а брови были сведены к переносице. Ей была необходима разрядка. С самого начала дружбы, в таких случаях Гермиона обращалась к Драко. У пары друзей всегда была особая связь, не такая как с остальными. Это вряд ли походило на любовь, но и не было схоже с обычной дружбой между парнем и девушкой. Они были пугающе похожи, но одновременно разные. Парень всегда разделял с девушкой любые эмоции Но, если Гермиона была не скупа в проявлении своих, то Драко был всегда чуть отстранён и холоден. Иногда Гермиона корила себя за то, что не делится своими переживаниями или взлётами с остальными ребятами. Она всегда была с Малфоем. И он, всегда был только с ней. Слизеринец и гриффиндорка настолько были близки, что в своё время по школе ходил слух о том, что они встречаются. Разгневанные фанатки молодого мага были настолько не в себе от ярости, что даже пытались пару раз проклясть Гермиону, и часто нарочно громко перешёптывались. «Шлюха». Девушка никогда не забудет наивное и покрасневшее лицо Рональда, который конечно же во все поверил, и прежде чем выслушать лучшую подругу, разошёлся гневной тирадой о том, как она могла не поставить их с Гарри в известность. Внезапно по телу девушки прошлась тоска. Уголки глаз предательски защипали. «Нужно взять себя в руки и найти Драко» — пронеслось в голове. В глубине души Гермионы, ко всем неудовлетворительным качествам ее морального здоровья подселилась вина. Она испытывала себя максимально подавлено, осознавая, что за всё время даже не поинтересовалась как себя чувствует ее лучший друг, который всегда сносил всё, если она была расстроена. Настороженно оглядев мальчиков, которые быстро сменили тему, и рассуждали уже о квиддиче, вовсе позабыв, что она все ещё сидит рядом, девушка аккуратно приподнялась и вышла из гостиной. «Господи, хоть бы ты был там…» *** Стоя перед входом в их личное логово, Гермиона представляла уютную гостиную старост, по совместительству, комнату Драко, в которой она бывала не раз, плача ему об очередных девичьих проблемах, или же напиваясь от радостного повода. Промелькнуло ощущение, будто сама Выручай-Комната колеблется и не знает, пускать ли девушку на порог. Подождав ещё с минуту, перед ней наконец-то образовалась массивная дверь. Ей стоило только сделать шаг вперёд, как она почувствовала до боли знакомый парфюм. Он здесь. Высокая, широкоплечая, явно мужская, фигура была повёрнута спиной к девушке. Внутри Гермионы все переворачивалось, а от волнения подступила тошнота. Сделав маленький, еле слышный шажок в его сторону, парень резко обернулся. Тело девушки, словно пораженное проклятьем, застыло в немой позе. — Грейнджер… — на лице парня было нарисовано беспокойство, которое быстро сменилось холодом. — Почему ты здесь? — Я… Драко, нам нужно поговорить. Я думаю, твоё положение все ещё можно попытаться исправить. — Я устал от разговоров. Ты знаешь, уже ничего не изменить. Так была предписана заранее моя судьба. — Нет! Ты не прав, — от девушки источалась злость в перемешку с печалью, — Ты просто сдаёшься, Драко. Сам себе не даёшь шанса. — Я не могу позволить себе то, чего у меня нет. У меня нет выбора, понимаешь? Вся моя семья была ПСами, — в глазах парня на секунду мелькнула горестная печаль, — Мне придётся принять Метку. — лицо Гермионы побледнело на несколько тонов. — Не будь глупцом, Драко. У тебя есть выбор… — тон ее голоса стал менее уверенным после сказанного только что, и девушка уже сама начала сомневаться, был ли выход из данного положения. — Какой же, Грейнджер? Переметнуться на сторону Ордена, и собственноручно подписать отцу и матери приговор на самые жестокие пытки, но зато я на светлой стороне, да? — он выплюнул эти слова. — Мне жаль. Это все слова, на которые была способна Гермиона. Она ненавидела себя за неспособность поддержать близких ей людей. Ненавидела себя за свой чрезмерный оптимизм и веру в хорошее, когда чёрным по белому написано, что бывать только плохому, и им не спастись от этого. Они были подобны утопающим лебедям, не имея права на жизнь. Большие карие глаза гриффиндорки налились слезами. Они тихонько скользили по ее лицу, опускаясь по подбородку к ключицам. Послышался скрип половиц, и через секунду длинные, чуть подрагивающие пальцы погладили девушку по щекам, перекрывая безмолвный ручей. Гермиона инстинктивно повернула голову на встречу его руке, желая почувствовать ускользающее тепло. Это было нежно, интимно. Осознание того, насколько сильно ведьма боится его потерять, резко обрушилось на ее плечи. И девушка не была готова принять удар. Она подняла взгляд на него, теряясь в попытках понять, что он чувствует, какие испытывает эмоции. Но там встречалась только мелькающая нотка печали и бесконечная пустота. Он был неприступной крепостью. Серые глаза были стеклянными, в них застыли жестокие огни, которые не источали тепла. Но Гермиона все ещё его чувствовала. Сунув руку во внутренний карман, девушка достала неприметную цепочку с ярким камнем. Вещь представляла собой янтарный рубин, который светился даже при дневном свете. — Возьми это, Драко, — Гермиона протянула ладонь, которая отсвечивала блеск камня, — Этот кулон поможет нам найти друг друга в любой момент. Нужно лишь только сжать его, — девушка заметила, что парень не спешил забирать подарок, поэтому лёгкими движениями она расправила его руку, и сунула украшение. — У нас есть такие же с мальчиками. Когда кто-то из нас захочет встретиться, и сожмёт кулон, он станет горячим. — Тебе не стоило этого дела.. — слизеринец не успел договорить, как оказался в крепких и отчаянных объятьях подруги. Она обнимала его так, словно это был последний раз. Словно у них больше не будет шанса на дружескую встречу. Словно их встречи будут лишь на поле боя. Простояв так от силы 10 секунд, Гермиона почувствовала лёгкую хватку на ее плече, и холод. Он отстранился. Его губы сжались в линию, побелев, а глаза застелила лёгкая пелена. Ему было больно, чувствовалось, что все тело противилось его же действиям. Ещё немного отодвинувшись от девушки, Драко отвернулся, и снова принял хладнокровный облик. — Прости. Это были его последние слова, прежде чем он покинул комнату, оставляя за собой шлейф недосказанности и элегантного парфюма.