Будьте уверены, я мертва

Гермионе разрубили сердце. Именно так девушка чувствовала себя, мысленно считая каждый тяжёлый шаг удаляющегося друга. Подождав с минуту, полностью уверившись в том, что Драко ушёл, и не вернётся, оправдавшись что забыл что нибудь, девушка выбежала из импровизированной гостиной. На дрожащих ногах, спотыкаясь, Гермиона кое-как добралась до девичьих спален, и накинув пару запирающих заклятий на дверь, упала на пол. Раскинув ватные руки в разные стороны, и опустив тяжёлые веки, которые вот вот разорвутся, девушка громко выдохнула. По телу побежала противная дрожь, а страх сковал всё тело в громадные цепи, из которых, казалось, выбраться невозможно. Паника. Она паниковала. Мысли, словно люди падающие со скал, резко обрушились на разбушевавшийся океан внутри девушки. «Я потеряла его, я потеряла его навсегда» — навязчивые мысли крутились вокруг неё. Холодные, длинные пальцы обхватили вьющиеся волосы и стали растягивать в разные стороны. Отчаянный крик сорвался с ее уст так резко, что на миг ей показалось, будто это не ее голос. Гермиона хотела отключить мысленный поток физической болью. С каждым вырванным клочком чересчур густых волос, с каждой новой порцией сладкой муки, она все тише издавала истошные звуки. Открыв глаза, и обнаружив полноценную косу, спутанную меж пальцев, девушка и вовсе замолкла. Вырванные волосы отлетели куда-то в бок. Сгорбившись, Гермиона села, цепко обхватив тоненькими руками колени. Она пыталась восстановить дыхание, напрочь сбитое очередной истерикой. Когда надежда, справиться с этим самой, была потеряна, девушка резко подорвавшись, наколдовала себе графин воды, и ровно сев, выпила за раз половину. Прийти к безумию в сопровождении вечных нервных срывов точно не было мечтой гриффиндорки. Однажды, на 3 курсе обучения в Хогвартсе, Гермиона посетила урок Прорицаний. Девушка не могла терпеть бессмысленный и глупый, по ее мнению, предмет, ведь слепо верила только в теорию, и всякий раз хихикала, когда преподаватель твердила, что ее урок один из самых сложнейших, и никакие книги не сравнятся с ним. Последней каплей для всезнающей ученицы стали слова профессора о том, что она не способна к этой глубокой и древней магии. Тогда, уходя впопыхах с кабинета, в спину девушки прилетело пророчество. Профессор Трелони предсказала, что в недалеком будущем, гриффиндорка будет страдать, и виной всему будет она сама же. Теперь, сидя посреди пустой комнаты, подтирая слёзы и выбрасывая тягучие мысли из головы, Гермиона осознала суть слов учителя. Она не знала сколько прошло времени с начала момента ее самобичевания. Где-то вдалеке, на лестницах ведущих в девичьи спальни, Гермиона услышала голоса. Быстренько наложив отпирающие чары, девушка поднялась с пола, и перебралась на кровать, сделав вид, что спит. В комнату вошли ее однокурсницы, Лаванда Браун и Парвати Патил. Первая выглядела достаточно воодушевленной и счастливой. «Интересно, откуда в людях столько оптимизма в такие моменты?» — подумалось ей. — Слава Мерлину, я так долго этого ждала! — писклявый голос блондинки прорезал слух. — Я всегда знала, что Рон неровно ко мне дышит. Ох, ну конечно. Очередной мимолетный роман ее лучшего друга с глупой блондинкой, которую не интересует ничего, кроме выбора лака для ногтей и новой причёски. Это было определённо в его стиле и вкусе. — Лав, а не рановато ли для таких разговоров? Между вами ведь был лишь один, возможно, ничего незначащий поцелуй... — голос Парвати звучал скучающе и не заинтересовано. — Ты просто завидуешь, Патил. — в голове Гермионы автоматически всплыло обиженное лицо Браун, с надутыми губками и сведёнными бровями, — У самой то когда в последний раз хоть какая-то романтика была? — Мне это не интересно, Лав. Сейчас не то время, и не то место. — Для истинной любви не существует преград. — Гермионе хотелось кричать и смеяться от наивности соседки по комнате. В какой-то степени ей даже стало жаль девушку, зная, что их «истинная любовь» с Роном пройдёт через недельку-другую. Гермиона достаточно часто, в прошлом, вставляла мозги другу за его «недоотношения» с однокурсницами. По началу, Рональда не особо интересовали такие связи. Парень был увлечён квиддичем, сливочным пивом и спорами с друзьями, но вкусив плод популярности, он все чаще и чаще находил себе «подружку». Гермиона злилась, дружеская ревность играла свою роль на отлично. Но позже, смирившись с выбором своего лучшего друга, она погасила свой пыл. Чего не сказать о Драко и Гарри. Ей казалось, этих двоих и вовсе не интересовали амурные дела. Нет, конечно у них были девушки. Но их можно посчитать на пальцах. На памяти Гермионы, ее друг-брюнет всегда был однолюбом, а поэтому и избегал всяких отношений и любовных дел, пока в его жизни не появилась единственная и неповторимая — Джинни Уизли. Драко Малфой был слишком требовательным в «любви», а от этого, и не был лютым бабником, каковым его считал почти ж то каждый. Первой избранницей была завидная невеста всея Слизерина — Панси Паркинсон. Гермиона никогда не забудет яростные и ревнивые взгляды болотно-зелёных глаз с пушистыми ресницами. Со стороны нельзя было назвать это «отношениями». Они оба были слишком юны, и не имели малейшего понятия о том, что нужно делать, и как себя вести. Именно поэтому, кроме хождений за руку и подарков на Рождество, в их отношениях больше ничего лицезреть не удалось. Второй избранницей стала какая-то чистокровная, легкомысленная девчонка из Когтеврана. Кучке друзей казалось, что на момент выбора новой пассии, Драко управляло половое созревание и подростковый возраст. Их отношения были настолько глупыми, что блондин решил скрывать это настолько, насколько было возможно. Со временем, пара рассталась, но секс у этих двоих жил ещё какое-то время. Гермиона всякий раз краснела, подслушивая разговоры своих мальчиков об этом. Тем временем, разговоры однокурсниц Грейнджер поубавились, и девушка принялась потихоньку вставать и собираться на ужин в Большом Зале. Возможно, это ее последний ужин в этом родном месте. Из-за подобных мыслей, недавняя истерика прогрессировала, и медленно, но верно, грозилась вернуться обратно. Привстав на кровати, Гермиона оглянулась. Девушек и след простыл, но гриффиндорку это не смутило, а даже обрадовало. Она избежала лишних и бессмысленных разговоров, если вопросы по типу «как дела?» — и вовсе, ими можно считать. Встряхнув чуть помятую одежду, Гермиона небрежными движениями рук поправила волосы, и голову невольно засаднило от недавних потрясений в виде вырванных клочков. Ещё раз пожалев о содеянном, она наконец-то смогла встать и пройтись по комнате. В воздухе витал сладко-приторный запах духов Лаванды, и девушка поморщилась. «Как можно вообще пользоваться таким ужасом?» — пролетело в мыслях, напоминая ей, о ее самых любимых запахах: свежескошенная трава, новый пергамент, мята и зелёное яблоко. Это было вовсе не похоже на то, что обычно предпочитали девчонки. Да и в принципе, вся жизнь Гермионы Грейнджер и близко не стояла к жизни обычных девочек, ее однокурсниц. Ещё немного помявшись перед большим зеркалом, Гермиона подхватила с кровати свою небольшую сумочку, и наконец-то ступила за порог девичьих спален. Тихо спустившись по лестнице, она незаметным сквозняком вышла из гостиной своего факультета. В коридорах суетились кучи волшебников. Кто-то бежал в Зал, кто-то тихо плакал и прощался со школой, а кто-то проводил свой досуг в тёплых объятьях. Смотрев на всё это, она понимала, насколько далеко они с друзьями от этого. Насколько сильно они были заняты. Насколько сильно им сейчас не хватало минутного успокоения и уюта. Девушке сразу вспомнилось их личное логово в одном из обликов Выручай-Комнаты. Пройдя пару шагов вперёд, обминая столпотворения учеников, где-то вдалеке Гермиона увидела мелькнувшую платиновую макушку. Сердце забило четкий марш. Ускорив шаг, она немного толкала людей вокруг. Ещё пару небольших толчков, и маленькая девочка слева от неё, упала. — Ой, прости пожалуйста. Давай я тебя подниму. — Гермиона опустилась и принялась помогать маленькой волшебнице собирать, упавшие из ее рук, вещи. Быстренько отряхнувшись, девушка поднялась, и судорожно начала крутить головой в разные стороны, в надежде увидеть того, за кем она так яростно рвалась сквозь столпотворения людей. Но, всего мгновение, и такая родная ей, макушка, исчезла в движении толпы. Разочаровано выдохнув, она продолжила свой путь к Большому Залу, только уже в неторопливом темпе. Прижимая свою сумочку к правому бедру, она думала о том, что будет на ужине. Придут ли ее друзья? Будет ли Драко рядом? Не мог же ведь он просто взять и уехать? Не последний ли раз девушка его увидела? Нескончаемый поток мыслей, который сворачивался в густой клубок, нагонял на душу печаль, а в сердце все больше, и больше, расползалась дыра. Будто кто-то ковыряет ложкой. Дойдя до входа в Зал, Гермиона колебалась и боялась войти, создавая за собой очередную толпу. Некоторые волшебники себя не сдерживали, и откровенно пихали ее, чтоб наконец-таки зайти. Девушка не злилась на них, и отойдя в сторону с виноватым выражением лица, то сжимала, то разжимала кулаки. От нервов у неё начинали чесаться руки, и иногда она расчесывала их до крови. Она понимала, что стоя посреди школы, в стороне от входа в Зал, попутно встречая сотни взглядов учеников, выглядит крайне глупо и запуганно. Поколебавшись ещё немного, Гермиона взяла себя в руки и все же зашла. Все ученики и учителя уже занимали свои места. На длинных столах были выставлены разные блюда, а в воздухе царил приятный запах свежей еды. Ноги девушки немного подрагивали, и кое-как она добралась до своего места. Гарри и Рон взволновано оглядели свою подругу. Сев между мальчиками, она почувствовала тёплое касание ладоней на своих продрогших плечах. Стало так тепло. Она успокоилась. Аккуратно оглянувшись вокруг, Гермиона увидела сотни потухших, где-то заплаканных, лиц. Казалось, все ученики потеряли надежду на то, что все будет хорошо, что все справятся, и совсем скоро вернуться обратно в Хогвартс. Грейнджер их не осуждала. Она и сама никогда не была ярой оптимисткой, да и ее ментальное состояние не позволяло чему-либо радоваться. Большой Зал окутало давящее молчание. Лишь изредка были слышны чьи-то всхлипы, или звон посуды. Она боролась с желанием оглянуться назад, и посмотреть, на месте ли Драко. Рон, будто почувствовав желание лучшей подруги, сжал ее ладонь, и тихонечко прошептал ей: — Он здесь. Понимающий и печальный взгляд лучшего друга пронзил Гермиону в сердце. Опустив глаза в пол, и немного покраснев, девушка начала разглядывать свою обувь, давая окружающим понять, что не настроена на разговор. Посреди Зала, на месте бывшего директора Хогвартса, Альбуса Дамблдора, стояла ново провозглашённая представительница школы волшебства — Минерва Макгонагалл. И так немолодое лицо, в тени парящих свечей, казалось ещё больше опущенным, и безрадостным. Мудрый взгляд выглядел холодным, слегка уставшим, но и дураку было понятно, что профессор просто сдерживала себя. Немного прокашлявши, она наложила на себя чары увеличения громкости голоса. — Всем добрый вечер, друзья. — профессор снова прокашлялась. — Ни для кого не секрет, по какому поводу мы сегодня с вами собрались, — руки Макгонагалл слегка подрагивали, — Как бы мне не хотелось это принимать, но, сегодня наш с вами — прощальный ужин. — Я призываю вас быть сильными! Быть смелыми! Призываю вас быть рядом, быть с родными и близкими. В такие лихие и тёмные времена звёзды всегда должны светить ярко! Если мы продолжим бороться, то этот ужин станет для нас лишь началом. Я желаю вам удачи. И очень надеюсь, что к следующему году, мы снова соберёмся тем же составом, что и сейчас, за таким же прекрасным ужином, с такой же вкусной едой! — Сегодня я велела нашим эльфам подать к столу красное и белое вино для наших старшекурсников, и гранатовый сок для младших. Давайте же поднимем бокалы и выпьем за нашу скорую победу, за падение темных сил, за любовь, которая закаляет характер! Давайте! Казалось бы, стены Большого Зала содрогались от резкого звона посуды. Повсюду витал приторно-кислый запах хорошего вина. Терпкие губы девушки сжались в тонкую линию, пытаясь скрыть печаль, и удержать слёзы. Взглянув на бутыль вина, стоящий прямо перед ней, она тихонько ткнула пальцем в стекло, и ее бокал мгновенно наполнился, почти-что, до краев. Гермиона никогда и подумать не могла, что учителя могут допустить в такой величайшей школе пьянство учеников. Такая внезапная вседозволенность смущала девушку, и совсем немного, пугала. Выпив залпом очередной бокал, она услышала где-то сбоку восхищенный возглас, и стыдливо повернувшись, заметила взгляды гриффиндорцев. «Ну конечно!» — в голове девушки прозвучал приговор. Никто из ныне учащихся никогда не видел, как самая умная ученица Хогвартса упивается вином, которое все это время стекало тонкой струйкой по изящной шее. Ее лицо моментально стало оттенка того же алкоголя, который был в ее крови, и Гермиона отвернулась, опустив лицо в пол и сильно закусив нижнюю губу. От резких движений, в голове обдало туманом. Девушка определенно пьянела. Все это время, Гарри и Рон, пьянствовали с соседним столом, принадлежащим факультету Слизерин. Весёлый гогот Рональда раскатывался по всему Залу, и Гермиона радовалась, что у кого-то хватило сил отвлечься, хоть и с помощью крепкого алкоголя. Лучшие друзья переговаривались, казалось бы со всеми, кроме Драко Малфоя. Они втроем заметно держались на расстоянии, и максимально пытались не замечать друг друга. Изредка, после некоторых шуток, сказанных слизеринцем Блейзом Забини, слышался их совместный смех. Гермиона немного развернулась, и на периферии зрения, могла, совсем капельку, разглядеть блондина. Его всегда мертвенно-бледное лицо немного порозовело благодаря хмелю, и от этого он казался здоровее, чем обычно. Гриффиндорка не могла полностью разглядеть его выражение лица, но рисковать, и ещё больше разворачиваться, побоялась, мысленно ссылаясь на свою неуклюжесть и опьянение. Смирившись со своим проигрышем перед самой собой, она опустила плечи и выжидающе сидела, молясь о том, чтоб поскорее вернуться в свою комнату, выпить Антипохмельное зелье, и уснуть сладкими снами, которые ей так давно не снились. Ей казалось, что у неё отняли слух, ведь она ничего не слышала, а сил открыть глаза у неё не было. Гермиона Грейнджер засыпала прямо в Большом Зале, полусидя-полулёжа на лавке, опираясь об чьё-то плечо. Голова немного кружилась, а во рту замер кислый привкус выпитого вина. Тишина. Неумолимое и такое желанное спокойствие. Вокруг только белое полотно, которое обдаёт приятным теплом. Вдалеке слышно пение птиц. Она аккуратно ступает вперёд, касаясь босыми ногами необъяснимой невесомости. Такое же белое, как и все пространство, платье, развеивалось по всем сторонам. Гермиона придерживала подол своими нежными ручками, оглядываясь вокруг. Вдруг, на плечо девушки свалилось что-то тяжелое. От неожиданности, она вскрикнула и начала искать глазами то, что так сильно давило на ее плечо, и слегка подергивало. Вокруг резко потемнело, слух потихоньку возвращался, и ее окатывало громким звуком. Подождав ещё пару секунд, ее глаза распахнулись и она испуганно начала озираться по сторонам, в поисках опасности. Но вместо неё, Гермиона заметила озабоченные лица Гарри и Рона. — Герм, ты уснула. Ты себя как чувствуешь, тебя не тошнит? — рука Рональда покоилась на ее плече, и она поняла, что за тяжесть чувствовала во сне. — Все... Все нормально. Я просто немного устала, и видимо уснула, — Гермиона нервно выдавила улыбку, — Сколько я проспала? — Минут 20. Все уже потихоньку расходятся, нам тоже пора. Идёшь? — Гарри подал руку. — Да, естественно. Завтра тяжёлый день, нужно выспаться, — Гермиона приняла помощь лучшего друга, и аккуратно поднялась, — Кто ж знает... Может это наш последний шанс, поспать в нормальной, тёплой постели. — Не будь такой пессимистичной, Герм. Все будет в порядке... — неуверенный голос друга прорезал слух. Они втроем, держась под руки, вышли из Большого Зала. В коридорах витал выраженный запах перегара, от которого кружилась голова. Младшекурсников выводили старосты, а старшие ученики добирались в одиночестве. Видеть куча опущенных, грустных и покрасневших лиц, было таким себе зрелищем. Это наводило на Гермиону, ещё полностью не отошедшей от пьянства, глубокую печаль. Уголки глаз защипало, и она сильно зажмурив глаза, пошатнулась в руках парней. Отмахнувшись, что споткнулась, Гермиона прошла вперёд, вырвавшись из цепкой хватки лучших друзей. Ускорив шаг, и почти перейдя на бег, она зашла в девичьи спальни, даже не пожелав мальчикам «спокойной ночи», или чего-то подобного. Подлетев к своей гладко-заправленной кровати, Гермиона быстро стянула с себя всю помятую одежду, и так же быстро, накинула лёгкую пижаму. Ее однокурсниц по-прежнему не наблюдалось в комнате, и девушка расслабилась. Ей было лень делать что-либо, и поэтому, завалившись под тёплый плед, она закрыла глаза. Но сон не шёл, и Гермиона мысленно отругала себя за всё выпитое вино, и нелепую спячку посреди сотни людей. «Какой же позор!» — девушка злилась. *** Шли минуты, часы, а девушка все ещё не спала. Последствия прощального ужина начинали потихоньку давать о себе знать, голова раскалывалась, а горло сушило. Гермиона очень пожалела о том, что поленилась, и не выпила Антипохмельное зелье перед тем, как лечь. Сейчас, когда ее тело было максимально расслаблено, она не хотела вставать. Ее разум ухватился за вопрос о том, где же ее соседки по комнате, если уже давно за полночь. Отмучившись ещё где-то с полчаса в одиночестве, Гермиона наконец-то услышала шаги. Не видев ничего в кромешной темноте, она сразу поняла кто вошёл. Едкий запах чересчур сладких духов, в перемешку с сильным перегаром, далеко не от вина, обрушился на душную комнату. Ну конечно, Лаванда Браун. Но не тут то было. В комнату вошёл ещё кто-то, и судя по тяжести шагов, это была не Парвати. — Люмос! — из волшебной палочки Лаванды сорвалось заклинание. Гермиона немного повернулась, чтобы рассмотреть силуэты в слабом освещении. Видел бы кто-то лицо девушки, когда она увидела однокурсницу, тянувшую рукой красно-золотой галстук, и попутно, жарко целуя Рональда Уизли, который держал одной рукой ее талию, а второй, почти пустую бутылку огневиски. Понимая к чему идёт дело, Грейнджер начала думать о том, как дать понять этой сладкой паре, что она не спит и может стать свидетелем этого ужаса. В, всё ещё, пьяную голову не пришло ничего лучшего, чем закашляться. — Грейнджер! Черт бы тебя побрал! Зачем так пугать? — писклявый голос соседки разразил всю комнату. — Ну извините меня за то, что я прервала вас, и не дала сотворить из нашей общей, заметь, комнаты, бордель. Где Парвати? — О... Она осталась у сестры... Я ее попросила. — А меня ты попросить не могла? А ты, Рон? Неужели совести хватает на такое!? — яростный крик Гермионы резал слух. — Герм, я.. — Просто молчи... Хотите спариваться, делайте это в другом месте. Или уйду я. Хотя знаете? Трахайтесь на здоровье, а я пойду прогуляюсь. Будто снова охмелев, Гермиона резко поднялась, накинула на себя мантию, и вылетела из комнаты, пропитанной запахом алкоголя. Недолго думая, она решила переночевать в Выручай-Комнате, в их особенном месте. Какая-то часть девушки даже была рада, что ее рыжий друг предпочёл трахать очередную подружку в девичьих спальнях, а не в их логове. Еле дойдя, шарахавшись каждого звука на своём пути, она представила уютную гостиную, и подождав минуту, зашла внутрь. Стараясь ни о чем не думать, Гермиона прошла вперёд, и сразу же повалилась на диван. Лёгким движением палочки девушка подожгла камин. Ароматный запах древесин, негромкое потрескивание ели. Наконец-то она засыпала. Засыпала, не зная, что в комнате она не одна.