Предатель

Вите шесть, и он очень многого не понимает. Да почти ничего, на самом деле. Нет, что папа умер, он понял. Ну, на сколько был способен такое понимать. Папа больше не дышит, не разговаривает и не живет. Он есть — Витя сам видел, как его положили в гроб и опустили в яму на кладбище, — но его как бы и нет. Рядом нет. И вот этого Витя не понимал. А еще не понимал, когда кто-то говорил, что папа теперь живет внутри него. И даже боялся немного — жить с папой внутри не очень хотелось. С Артуром было так же. Витя понимал, что брат — взрослый. Он заканчивает школу, в которую сам Витя пойдет только осенью, а после школы все становятся взрослыми, это ясно. А вот почему он при этом хочет уехать — нет. Вернее, и это Витя понимал. Артур же объяснял, что хочет стать пилотом, он готовился к этому еще с прошлого года, старался, спортом занимался, учился много. Но разве это лучше, чем жить дома? Разве нельзя быть пилотом и не уезжать? Или быть другим, раз уж на то пошло. Кем-то, кто не бросит их с мамой в трудную минуту. Про бросит — это Витя от мамы и услышал как-то. Мама часто ругалась с Артуром из-за его поступления, кричала и называла предателем. И этого Витя тоже не понимал. Предатель — это кто-то страшный и плохой. Предателей никто не любит и даже убивают. Артура Витя любил и не понимал, как такое возможно, если он — плохой. Витя грустил из-за того, что Артур скоро уедет, даже плакал иногда тайком, но кричать, как мама, или убивать Артура за предательство совсем не хотел. Он грустил, а мама злилась, и этого было слишком много. А еще Витя не понимал, почему бабушка к ним теперь не приходит. Вернее, он понимал, что ей тоже грустно из-за папиной смерти, но не понимал, при чем тут он сам. Почему бабушка начинала кричать на маму, едва завидев их, почему не пускала к себе домой, почему говорила, что это все из-за мамы, или что нет у нее внуков. И кто такая «потаскуха» тоже не понимал. Чувствовал, что это что-то страшное — еще хуже предателя, но не понимал и не спрашивал. Витя не был глупым или отсталым, как обзывали его иногда во дворе мальчишки постарше, если Артура не было рядом. Он просто был маленьким. Маленьким мальчиком в своем маленьком мире, в который не умещались все переживания взрослых. Они, эти взрослые с переживаниями, конечно, на его мир влияли, но не проникали внутрь. Уже на вокзале, прежде чем зайти в поезд, Артур, в очередной раз попробовав обнять маму и не сумев, потому что она отгородилась руками, наклонился к Вите и сказал: — Ты теперь за старшего, брат. Не огорчай маму и помогай ей, ладно? И в этот момент Витя точно для себя решил, что никогда не будет пилотом, раз это так расстраивает маму. И даже модели самолетов перестанет просить, чтобы не мечтать. Что станет кем-то другим, дома, не уезжая. Что не будет предателем. И учиться будет лучше всех. И плакать больше никогда не будет, хотя и очень хочется. Особенно сейчас, слушая, как мама всхлипывает, глядя вслед поезду с уезжающим предателем.