Danse Macabre

— Дамы и господа, добро пожаловать! — Мёрфи с самого начала вечера вошёл в роль распорядителя вечера. — Садитесь в зал согласно местам в ваших пригласительных. Вскоре мы начнём церемонию просмотра фильмов. Да?       К Мёрфи подошёл отец Флэша, мистер Томпсон, и спросил: — Какого рода фильмы мы будем смотреть? — Вы узнаете это во время просмотра, сэр, — ответил Мёрфи. — Будет два фильма: художественный и документальный. — Благодарю, — мистер Томпсон направился к диванам, расставленным посреди зала.       Все родители уже расселись, готовые к показу фильмов. Школьники тоже сидели, но они, в отличие от родителей и учителей, занимали первые два ряда. Все выпускники были взволнованы, но счастливы. Им казалось, что наконец жизнь преподносит им желанную свободу. Будущая свобода выбора будоражила их, но с другой стороны они понимали, что не будет никакой свободы — будет лишь продолжение жизни, продолжение учёбы, практически ничего нового.       Вырубили свет. Включили проектор. Два тихих щелчка, начало показа художественного фильма. На первый взгляд, школьники сняли фэнтези среднего качества: не было ни дорогих костюмов, ни крутых спецэффектов. Разве что сюжет был недостаточно просто и прозаичен. Лесная фея в своём лесу встречает путников, которые просят у неё помощи. Она помогает им, спасая в своём лесу, но как только путники уходят, лес охватывает ужасный пожар. Фея вместе со своим помощником-оборотнем пытается спасти лес с помощью магии, но он сгорает и фея решает докопаться до истины.       Многим студентам было стыдно за фильм. Кто-то, краснея, закрывал глаза, чтобы не видеть своей актерской игры. Кто-то, кто не участвовал в создании фильма, а таких было мало, смеялись и показывали пальцем.       Наконец, финальные титры и в конце — сцена, в которой дочь лесной феи отправляется в школу магии, познакомившись с тёмным эльфом. Свет включили. Родители и учителя хлопали, а школьники посмеивались, смущаясь аплодисментов. — Итак, дорогие гости, — сказал Мёрфи, призывая всех успокоится. — Сейчас пройдёт церемония вручения Оскаров. Для начала я бы хотел сказать, что все номинанты получат либо Оскар либо Золотой Глобус. Так что не стоит расстраиваться, если ваш фаворит не получает главную кинонаграду. — Верно, — согласилась Джессика, вторая ведущая. — Начнём с операторской работы. Для оглашения победителя на сцену приглашается Мэй Паркер!       Мэй, одетая в стильный брючный костюм, не без изумления встала и прошла к ведущим. Она с улыбкой взяла конверт и слегка повернула голову в сторону Мёрфи и Джессики. — Я оглашу список номинантов, — сказала Джессика, заглядывая в текст. — Нэд Лидс, Сьюзен Янг, Роуз Неверин, Кайл Линней.       Повисла неловкая пауза, Мёрфи протянул Мэй микрофон. Та взяла микрофон с извиняющейся улыбкой. — О, я должна произнести речь, — начала она. — Я хочу сказать, что фильм вышел чудесный. На самом деле неважно, кто получит Оскар, а кто — Золотой глобус. Цель всего мероприятия — не победа. Самая главная награда для всех нас это улыбки друзей и родственников, счастье близких. В конце концов, всё это происходит именно ради позитивных эмоций.       Мэй взяла конверт, посмотрела на него. — Сейчас я вскрою конверт и назову имя победителя.       Рвущаяся бумага, шелест листа. — Нэд Лидс.       Нэд, стоящий на сцене рядом со Сьюзен, Роуз и Кайлом, чуть не запрыгал на месте. Ему вручили статую Оскара. — Какая красивая, — шёпотом сказала Роуз. — Я бы тоже хотела такую. — Отдать тебе? — спросил Нэд, тоже шёпотом. — Нет, ты что! Это твоя.       Оставшимся без Оскара операторам вручили Золотые глобусы и ведущие, отправив четвёрку в зал, вызвали уже режиссёров. Оскаров удостоилось несколько человек, включая Тома Клемансо в роли монтажёра и Вайолет Барнс в роли гримёра и художника по костюмам. Питер не получил заветного Оскара «за мужскую роль» (разделения на главные и второстепенные роли не было из-за того, что фильм был всего один), но, на удивление, смог порадоваться за Флэша.       После вручения Оскаров многие приуныли — церемония шла полтора часа. Однако самое страшное — речь директора — лишь надвигалась. Наконец, директор вышел, чтобы произнести торжественную речь для выпускников. — Дорогие выпускники, — произнёс он со слезами на глазах, отчего означенные лица закатили глаза. — Я очень рад видеть вас здесь такими взрослыми, счастливыми и красивыми. Я понимаю, что вы уже закончили учёбу и получили аттестаты, и, вполне возможно, не желаете видеть ни меня, ни других учителей. Я надеюсь, что это не так и вы всё же лелеете внутри себя счастливые воспоминания о школе.       Родители и гости закивали, школьники слегка заулыбались. — Вы прошли вместе долгий путь. Кто-то пришёл в Мидтаунскую школу будучи совсем малышом, а кто-то стал частью нашей семьи же в более осознанном возрасте, но вас объединяет одно: воспоминания и эмоции. Все вы дружили и ссорились, любили и расставались, верили, надеялись, боялись и создавали. Эти годы вы, по сути, проводили почти всё время вместе и вот — настал тот час, когда вы разойдётесь. Я хочу пожелать вам счастливого будущего, чтобы во взрослом возрасте вы могли оглянуться назад и сказать: «Я прожил жизнь так, как их хотел!».       Сначала возникла тишина — никто не мог понять, конец это, или нет. Спустя несколько секунд все поняли, что директор Морита больше не будет говорить и послышались аплодисменты. Казалось, что весь мир счастлив, что наконец этот этап жизни пройден, что всех, кто сидит в зале ждёт светлое будущее… Стоило же аплодисментам стихнуть, как в воздухе повис вопрос: «Что желать дальше?».       Мёрфи и Джессика, вспомнив, то им нужно вести вечер, выключили свет и выключили второй фильм, про самих выпускников.       Дальше вечер шёл на удивление просто и весело. Учителя ушли, родители остались смотреть фильм. Досмотрев длинный видеоролик о том, как нынешние выпускники учились все двенадцать лет, родители тоже ушли, и бывшие школьники ушли вразнос. Тут же из-под столов вытащили бутылки с вином, включили музыку на максимум. Мёрфи и Джессика хотели сбежать, чтобы не мешать выпускникам, но им не дали этого сделать — кто-то схватил их за руки и предложил остаться. Они согласились.       Питер сначала танцевал в костюме, потом побежал переодеваться в джинсы и футболку — вечеринка не подразумевала белых рубашек и пиджаков. В коридоре, где слышались отголоски грохочущих басов, он встретил Нэда. — Хорошие фильмы получились, — сказал Лидс. — Жаль только, ты без Оскара. — Немного, — согласился Питер, пожав плечом. — Только для меня это не очень принципиально. Я даже не уверен, что буду поступать в университет. — Ты можешь не получать высшее образование, — сказал Нэд. — Супергероям оно не нужно.       Оба рассмеялись так, как делали это раньше, до выпускного года. Они действительно мало общались в последнее время. — В зале музыка грохочет, — сказал Питер. — А тут так тихо… Словно бы и нет ничего, никакого выпускного.       Нэд усмехнулся. — Как там у Толстого? Всё пустое, всё обман… Ничего нет, кроме него. Да и того даже нет, ничего нет, кроме тишины, успокоения. — Скорее всего ничего кроме тишины и успокоения и нет, — послышался голос Флэша. Он, оказывается, тоже выходил переодеваться.       Томпсон подошёл к Паркеру и Лидсу и сказал: — Всё равно выпускной кончится. Что мы получим в итоге? Спустя год останутся лишь отрывочные воспоминания, какие-то кадры и действия. Да, будут фильмы и альбом. Но эта тишина в коридоре будет всегда. — Ты уверен? — спросил Питер. — Ну да. Сам посуди, — начал Флэш. — В школьных коридорах, в больнице, когда один дома, ночью на улице… Всегда тихо. Каждый раз, когда мы будем сталкиваться с тишиной, мы будем помнить то, что она хранит. Музыку с выпускного, крики грабителей и поцелуи в ночи. Всё в тишине.       Возникла пауза. — Пойдёмте танцевать, — сказал Питер. — Всю тусовку пропустим и будем жалеть. И вина не хватит. — Хватит, — заговорщицким голосом сказал Флэш. — Я купил лишний ящик и спрятал в каморке у второго спортзала. Если захотите взять, идите туда и смотрите в шкафу профессора Гордона.       Питер и Нэд тихо засмеялись. — Сам-то профессор не против? — спросил Нэд. — Не думаю, — ответил Питер и, улыбнувшись, вошёл в зал.

***

      Выпускной прошёл. Питер сидел в одиночестве несколько дней — ему никто не звонил и не писал. Видимо, отходили от шока. Наконец, спустя три дня, Питеру стали написывать одноклассники. Бывшие одноклассники.       Нэд предлагал пойти в кино; Мишель хотела позвать на ночёвку; Том просил денег в долг (на что, интересно?); Бетти приглашала работать в пришкольный лагерь, а Флэш — поехать в лагерь.       Пока Паркер разгребал все сообщения, в дверь постучали. — Да? — спросил он, не отрываясь от телефона. — Питер, свободен? — послышался голос Тони. — Не очень, но освобожусь минут через пятнадцать, — слегка приврал Питер. На самом деле, он мог бы освободиться и быстрее, но ему очень не хотелось вставать с кровати. — Как закончишь, приходи в общую гостиную, — сказал Железный Человек. — Будем читать письмо от Клары Эбнер Лестер. — Она всё-таки написала письмо? — оживился Питер. — Да, — по голосу Тони Питер понял: он ухмыляется. — В общем, ждём тебя.       Питер прислушался к отдаляющимся шагам Тони, но внезапно подпрыгнул от неожиданного звонка.       Вайолет Барнс. — Привет, — сказал Питер, взяв трубку и попытавшись говорить спокойно. — Ты меня напугала. — И тебе привет. Я даже не удивлена. Ты часто пугаешься из-за мелочей. — Неправда. — Правда. Я тебе звоню, чтобы сказать, что улетаю в Ваканду на неопределённый срок. Ты был в Ваканде? — В Ваканду? О, Господи! — Питер чуть не схватился за голову. — Всегда мечтал там побывать! — Что ж, — сказала Барнс. — Если ты хочешь там побывать, я предлагаю тебе полететь со мной. В среду, в двенадцать часов дня, адрес скину. — Хорошо, но как я вернусь обратно? Вдруг ты там надолго? — Я наверняка там надолго. Мозги будут промывать, знаешь ли. — Код? — Да. По поводу возвращения не волнуйся. Самолет, на котором мы полетим частный и сможет задержаться в Ваканде где-то на три дня. И посмотреть успеешь, и обратно вовремя вернёшься. Только ты тётю предупреди, она же твой опекун, в конце концов. — Да, хорошо. Слушай, Вайолет, мне пора. Там письмо от Клары пришло. — Да ну? Расскажешь потом, про что? — Конечно, — сказал Питер и, попрощавшись, бросил трубку.       Он прошёл в гостиную. Все уже собрались и ждали его. Баки держал в руках листок бумаги, на котором был написан довольно большой текст. Питер тихо сел на ковёр и Баки, без предисловий и объяснений, просто начал читать.       Здравствуйте, Джеймс       Также я приветствую всех, кто читает это письмо.       К счастью, у меня всё сложилось хорошо. Я устроилась на работу учителем испанского в одну из школ Сан-Франциско. Знаете, многие говорят, что современные дети — глупые и невоспитанные, зависимые от социальных сетей и инфантильные. Я бы так не сказала. Современные дети — весёлые, добрые, шумные и, главное, не скучные. Что может быть хуже ребёнка, потерявшего интерес ко всему на свете? Пока я вижу в глазах школьников искренний интерес, я буду верить в то, что будущее нашей страны, да и всего мира, будет счастливым.       Я бы хотела научиться водить машину. Как думаете, это не слишком безумная идея для женщины, которой скоро семьдесят? В последнее время я перестала боятся осуждения окружающих. Склонна считать, что просто стала смотреть на мир по-другому. Больше никто не сдерживает меня, не стремится закрыть от всего мира… Вы меня прекрасно понимаете.       Сан-Франциско мне очень нравится. Это красивый, добрый город. Я уже познакомилась с соседкой. Она моложе меня, ей шестьдесят три года, но она, кажется, достигла большего, чем я. Маргарет работает заместителем директора в кинотеатре, создала театральные курсы для детей, разводит собак. У неё четверо детей и десять внуков, представьте себе! Даже не знаю, хотела бы ли я иметь такую большую семью.       Также хочу поделиться с вами своим беспокойством. Что, если со мной случится несчастье и никто, никто в этом мире об этом не узнает, не поможет, не посочувствует? Я одинока. У меня нет никого из родственников. Несмотря на первые знакомства, в Сан-Франциско я пока чужой человек и никому не нужная личность, пожилая женщина, не способная приносить пользу обществу.       Вся надежда лишь на детей, ведь так? Многие дети растут, растут, стараются, а их никто не замечает. Нельзя не замечать детей, их нужно любить, и любить всем сердцем. Я вижу, что вы любите дочь.       Я, в свою очередь, плохо поступила с сыном. Я позволила забрать его в возрасте пяти лет. Я бросила его на растерзание ужасным людям! Он был один, совсем один там, в Гидре… И теперь я понимаю, что на самом деле плохая мать. К сожалению, я поняла это слишком поздно — Кевин уже зверствовал в Нью-Йорке.       Вы говорили, у Пеппер и Энтони в апреле родилась дочка. Как назвали? Надеюсь, она возьмёт от родителей лишь самое лучшее и вырастет хорошим человеком. Только скажите родителям — пусть они никогда не бросают своих детей! Не только в физическом смысле, но и в психологическом тоже, ведь ребёнку важна любовь родителей, их одобрение… Хотя, что за чепуху я говорю? Энтони наверняка чувствовал одиночество и непонимание в подростковом возрасте и постарается не допустить подобное с дочерью.       Пришлите ответ, я буду ждать!

Клара Эбнер Лестер