Путевой дневник. Книга 1: Хозяйка демонов

Мне снилось, что я ужасно проголодался. Собственно, это и без того было правдой – ведь приходилось питаться лишь тем, что не забывала поднести мне Зэла. Живот прямо скрутило. Как раз в это время отворилась дверь и в помещение, словно кошка, пробралась приставленная ко мне служанка. — Вас зовут, – звонко и вычурно возвещала она. Я проследовал за девицей. Отворив дверь в некий зал, она отодвинулась, пропуская меня вперёд. Пройдя внутрь, первым делом я обнаружил злющие красные глазки. Та самая тварь, увивающаяся за Металлией. В её пасти красовался огромный кусок мяса, уже изрядно потрёпанный клыками. Видно, даже ему перепало больше, чем мне. Сквозь музыку послышался властный голос Дрейк, и зверюга пропустила меня. Впереди простиралась огромная гостиная без единого окна. Всё это пространство освещалось тысячами свечей и камином. В дальнем углу расположились девушки, исполняющие на ударных инструментах какую-то ритмичную мелодию. Я шагнул вперёд. Посреди залы танцевала ещё одна незнакомка в странных одеждах. Казалось бы, ничего особенного. Обычный пир. Пройдя дальше, я увидел Металлию. Она восседала на громоздком, уродливом кресле-троне, выполненном из чёрного материала. Украшенное различными узорами, оно вздымалось вверх лучами, возвышающимися над головой Дрейк, на самый выдающейся из которых был насажен череп какого-то животного, смахивающего на корову. Или же это – шлем лунга? Подлокотники престола украшали черепа, но поменьше. Лисиц или же вовсе мышей? Трон покрывало старое чёрно-синее полотно, в некоторых местах уже прохудившееся, истерзанное молью. Металлия устало раскинулась, забросив одну ногу на другую. Я не приметил на древней никакой одежды, но это казалось правильным, естественным. Руки Дрейк усыпали браслеты – массивные золотые, спиралевидные и витиеватые ближе к плечам, обручевидные на запястьях. Перед лицом она держала подозрительную маску, будто вырезанную из яркого светло-голубого кристалла, изображающую драконий лик, с ушами оленя и длинными, разветвлёнными рогами. По обе стороны от лунга покоились кушетки, обитые ярко-красной тканью. На левой растянулась Дамина. Подле неё на полу сидели ещё пять-шесть женщин странной наружности. Из одежды на них красовались всего лишь сложные диадемы и браслеты на руках и ногах, у каждой различные, и полупрозрачные повязки на бёдрах. Я задержал дыхание. Металлия жестом пригласила меня присесть на левую кушетку, недалеко от Мины. Я подошёл и осторожно опустился рядом. Никто не обращал на меня особого внимания. Лилась спокойная музыка, лилась плавная беседа женщин, лилось вино в мой бокал. Взгляд невольно приковывался к Манназ. Как я не пытался заглядеться на что-нибудь другое, ничего не получалось. Меня не могли отвлечь ни черепа на троне Дрейк, ни соблазнительные формы девушек, ни их обнаженная грудь… ничего. Я лишь смотрел, как Мина беспрестанно шевелит своими губками-лепестками, необычайно розовыми сегодня. Как её локоны скользят по тонкой шее, как она запускает в них длинные юркие пальцы. Как грациозно меняет позы, как лениво покачивает головой, как томно взмахивает ресницами. Её щёки пылали. Я опорожнил ещё один бокал и почувствовал, как вино ударяет в голову. Или же это не вино? Тут рука Металлии дрогнула, она уронила маску на пол, и та разлетелась тысячами крошечных осколков. Кристаллической пылью, играющей всеми цветами радуги в свечном свете. Дрейк закурила трубку, и я не успел разглядеть её лица, скрытого теперь табачным дымом. Сизое марево от коптящих свечей и от трубки Металлии, золотистый свет, все эти украшения девушек, их звонкие голоса, их смех, и, разумеется, красота Мины привели меня в одурманенное состояние. Моё сердце сильно забилось, дыхание утяжелилось. Стало сложно управлять собственными словами, действиями. Я пытался держаться в рамках, но чувствовал, что ещё чуть-чуть, и сорвусь. Меня обуяло такое сильное томление и сладострастие. Внутри что-то зашевелилось, и захотелось во что бы то ни стало прикоснуться к Мине, поцеловать её, овладеть ей, прямо здесь, прямо на этой кушетке, невзирая на присутствие посторонних. Желание достигло своего пика в тот момент, когда Мина притянула к себе самую миловидную особу из личной свиты. Мое воображение уже рисовало, как госпожа вампиров вопьется в губы прислуги… Но вместо того, чтобы впиться в губы, Дамина обнажила длинные белые клыки и впилась бедняжке в шею, та, однако, не издала ни звука, лишь восхищённо закатила глаза. По её белой коже скатилась капля густой крови. Возбуждение мгновенно улетучилось. Меня замутило, перед глазами всё поплыло. Я попытался подняться и выйти, но Металлия схватила меня за руку и взглядом приказала сесть на место. Затем ухмыльнулась и надменно выдохнула мне в лицо табачный дым. Я схватился за бокал и осушил его залпом. Мина не успокоилась, пока не попробовала каждую из девушек. Затем, удовлетворённая и усталая, она откинулась на изголовье кушетки, вытирая ладонью лицо от крови. Меня обуревал невыносимый страх. Я чувствовал, как по спине бегут мурашки, и чудилось мне, будто в шею дует могильным холодком. Отдышавшись, девушки-жертвы набросились на танцовщицу. Срывая с несчастной одежды, они вцеплялись клыками в её тонкую, розовую кожу. Брызнула кровь. Металлия тем временем, откинув кубок и трубку в сторону, нежно обвила шейку Мины пальцами, и привлекла к себе. Вампирша находилась в полубессознательном от удовольствия состоянии. Дрейк наклонилась над Манназ и принялась слизывать остатки крови, которые та всё же не стёрла. Затем ловко расстегнула ожерелье подопечной. То, с характерным звонким звуком, упало на колени черноокой красавицы. Металлия повертела недолго её очаровательную головку, Мина обмякла в руках древней, словно кукла. Дрейк с насмешкой взглянула на меня, затем жадно впилась в шею Манназ. Тошнота подступила к горлу, в голове что-то застучало. Всё это показалось мне отвратительным искажением восхитительной фантазии, отражением в зеркале, что меняет местами левую и правую стороны. Казалось, всё это сон, кошмар, ничего нет, потому что такого не бывает. Схватился за чей-то бокал и жадно глотнул. Во рту растёкся солёный, приторный вкус, такой неприятный и непривычный… я понял, что глотнул кровь, мой желудок не справился с этой мыслью, и меня вырвало. Раздается смех Металлии, она уже выпустила Мину из рук. В зал прошёл тот мужчина, с которым я столкнулся в коридоре, вроде бы, его зовут Мизраэль. Он что-то говорит, но я уже не могу разобрать, потому что, похоже, теряю сознание. Резко подпрыгнул, не способный отдышаться. Со лба скатывались холодные капельки пота. Долго оглядывался и не мог сообразить, где нахожусь. Всё чёрное, индиговое, тёмно-синие. По стенам пляшут страшные, уродливые тени, насмехаясь надо мной. Потом, наконец, возвращаюсь в реальность и понимаю, что лежу в постели, я у себя в комнате. Облегчённо вздыхаю. Что это? Ужасный сон, ночной кошмар или же я правда побывал на вампирской пирушке? Я правда пил кровь, слышал смех Металлии, видел… нет, нет. Или же это просто сон? Я задремал в библиотеке, и кто-то позаботился обо мне? Или этих двух лун вообще не было, не существовало, мне всё привиделось? Я вскочил с постели, судорожно раскидывая покрывала, и подбежал к окну. Распахнул его. Ночь. Чёрный, сизый и индиговый. Звёздное небо уже продёрнулось золотистой ниткой. Скоро рассвет. Свежий воздух. Кружится голова. Слышу странное шуршание. Ветер? Нет. Там, внизу, по тёмно-серой траве плывёт красное, яркое пятно. Это ночной халат Дамины. Его полы и рукава развеваются, шелестит шёлк на ветру. Развеваются длинные, чёрные волосы. Змейками бегут по её спине, по серой плите, когда она присаживается на скамейку. Локоны струятся, как потоки воды. Как потоки крови… Раздается громкое карканье ворона, я вздрагиваю. Птица присаживается на колени Мины, и тут она оборачивается. Смертельно бледное лицо и алые, не оттёртые от крови губы. Я отпрыгиваю от окна, и оно резко захлопывается. Опрокидываюсь на спину. Открываю глаза. Всё тело затекло, сложно пошевелиться, невыносимый холод. Голова раскалывается. В глаза бьёт яркий свет. Обнаруживаю себя лежащим на полу, перед открытым окном. Сколько же я вчера вечером выпил? И что мне приснилось, что примерещилось, что было на самом деле? Было ли что-то на самом деле?.. Не следовало мне столько пить, а потом снова пытаться посетить мистический лунговский «Покой». Никогда прежде у меня не наблюдалось столь ясных, чётких сновидений. Словно погружался и не в сон вовсе, а в потусторонний мир, тем не менее, обладающий собственной ни с чем не сопоставимой телесностью. Сердце суматошно билось, и я очень испугался того, где побывал ночью. Никогда не поверю, что это был всего лишь сон! Сел на край кровати, и тут резко начали проясняться все обстоятельства в моей голове. Надо бежать. Собираться и проваливать поскорей, как можно скорей. Всё происходящее уже переходит границы… все на свете границы! Неясность, недомолвки, секреты, слухи, клетки с неводными, неотправленные письма… теперь и это. Несомненно, колдовство! Тёмные чары, под влияние которых я всё же угодил. Вдруг они и до меня доберутся? Эти древние-вампиры? Нет, нет. Происходящее выходит за рамки разумного. Собственно, оно уже давно вышло. Я был глуп, самонадеян и слеп. Наплевать на работу, наплевать на всё. Меня здесь совершенно ничего не держит. Никто не захочет жить в темнице, окутанный паутиной лжи и тёмных чар, никто добровольно не пойдет в дом умалишенных. А я почему-то пошёл. Нужно срочно это исправить. Я быстро оделся и принялся скидывать листы бумаги и письменные принадлежности со стола в дорожную сумку. Необходимо убираться отсюда поскорей, и следует бросать так много пить. Чёрное колдовство, это всё чёрное колдовство! Видимо, свет Суллуна не проникает через закопчённое стекло, что разделяет Мирсварин и Ривер-Немм. Сбегая вниз по лестнице, я думал, чем же займусь по приезду домой в первую очередь. Не смотрел по сторонам, не смотрел вперёд и даже не смотрел под ноги. Я вообще старался ни на что не смотреть, будто всё окружающее – лишь мнимая реальность ночного кошмара. — Куда направился? О, да. Это её голос. Принцессы в доспехах. — Прочь отсюда. Желаю вернуться в Империю, в родные края. Подальше от вашего колдовства, – почти криком ответил я. Металлия хмыкнула. Я всё же остановился. Обернулся. Она сидела в кресле перед окном, но я почти не видел лунга. Из-за стёкол бил яркий свет, и её чёрный силуэт окружала лучистая, золочёная аура. Она курила трубку, и дым от табака замысловатыми узорами обвивал её подсвеченные пальцы. Каменные узоры точно также обвивали башенки этого замка. Что ей надо? — Что тебе надо? Что ты хочешь? В клетку меня посадить, к беднягам неводным? – взвизгнул я. Я не видел, но слышал, хотя, скорее просто выдумал, как она растянула бледные губы в улыбке. Коварство. — Я не хочу этого больше, мне страшно. Мне нужно домой, срочно. Отмыться от местной грязи, отмыться от неё Имперской водой. — Какой же ты впечатлительный… трусливый, безответственный исследователь, чей труд оборвался, так и не успев завязаться, – насмешливо бросила собеседница. Или, вернее, надзирательница. Не найдя достойного ответа, я пролепетал: — Это всё – чёрная магия. Колдовство, которым ты оплела меня. Меня колотило, как лихорадочного. — Слуги доложили о твоём странном поведении и затворничестве. Поразительно, насколько ты предсказуем. С утра здесь жду твоего появления. Даже побоялся выбраться через окно. Жалкий, жалкий… раб, – протянула Металлия, медленно поднимаясь с кресла. Облачённая в длинный, чёрный плащ, у горла заканчивающийся стойкой и будто составленный из довольно крупных, лоснящихся чешуек, она прошуршала по комнате, отстраняясь к книжной полке. — Слушай, – тихо заговорил я. – Не желаю во всём этом участвовать. Не понимаю, чем вы тут занимаетесь, но, боюсь, для меня это слишком. Позволь уйти также неприметно, как я и появился в твоей жизни. — Не бывать этому, – зловеще прошептала она. — Тогда я сам уйду! – повысил я тон до крика. Попытался придать себе грозный вид и бодрым шагом направился к выходу. — Ты не можешь. Я запрещаю. Ты мой, забыл? Я ничего не ответил, только прибавил ходу. Да провалятся они все к демонам! — Хочешь, я укорочу тебя на длину ног? Тогда вряд ли сумеешь так просто выбраться из оков моего «колдовства». Меня опять заколотило, я побежал. Но прямо перед носом захлопнулась огромная двустворчатая дверь, меня аж в сторону отбросило. Дрейк уже дышала мне в спину. Она резко обхватила меня за горло и повернула к себе. Я носом уткнулся в её нос. — Уйдёшь лишь тогда, когда я позволю. Хозяйка поместья обхватила мой торс рукой и плотно прижала к себе. — Магии пожелал? Моего чёрного колдовства, дурной славы? – прошептала она самодовольно, но по лицу её скользнула игривая улыбка. И я уже совершенно не понимал, что происходит. После этих слов она отпихнула меня, и я ударился спиной о дверь. — Письма! – прокричал я. – Почему ты не отослала мои письма? — Как будто так просто их отправить в твою злополучную Империю! Тот торговец, что подходит к границам Ривер-Немма, бывает в Эль’Кавре крайне редко. Но ты изъял содержимое ящика, предназначенного для него, всё решив самостоятельно. Она усмехнулась и направилась обратно в кресло. — Проваливай с глаз моих… – устало обронила Металлия. Я поспешил выбежать прочь, уже покрытый красным стыдливым румянцем из-за собственного глупого поведения, и наткнулся в дверях на Мину, почти сбив красавицу с ног. — Что… что ты тут делаешь? – растерянно спросил я. Но вампирша не сумела мне ответить, так как её сковал приступ неудержимого смеха, и она повисла на дверной ручке, придерживая живот. — Это… это ты дверями хлопнула?! – загорланил я, указывая пальцем то на зал, то на двери. — Госпожа… – прохрипела Мина, – он поверил. В нашу тёмную магию! Ты бы видела его лицо! А может быть… я и не собирался уходить вовсе? И всё это – лишь театр? Спектакль, разыгранный мною ради «разоблачения» Дрейк? Но она обыграла недальновидного шута. Раздался и звонкий смех владычицы замка. (Или… я хотел, чтобы она меня остановила?) Все эти предположения казались нелепыми. И чем более нелепо они звучали, тем страшнее мне становилось. — Это что… шутка? Это очень злая шутка! – продолжил закипать я, взмахивая руками. — Ты проиграла! – торжественно объявила Металлия, подойдя ко мне со спины. – Чем расплачиваться будешь, несчастливая принцесса, затворница темницы? Значит, принцесса? Мина не могла ответить госпоже лунгу, сотрясаясь в судорогах от смеха. Я недовольно насупился, складывая руки на груди и вдавливая их в себя. — Сочтёмся, Аман-Тар! – в итоге изрекла вампирша и уползла восвояси. Рыкнув и пару раз нервно дёрнувшись, я медленно проговорил: — Значит, ты ещё и поставила на мой побег, да? Очень жестокая игра. Недостойная. Металлия хмыкнула и вернулась в комнату. — Ты же хотел путешествие по Диким Землям. Мы решили тебя не разочаровывать. Получай и страх, и сомнения, и угрозы, и непроглядные, тёмные чары вампиров. Настоящему Мирсварину далеко до этой дешёвой постановки, как считаешь? Этой фразой Металлия поставила точку в нашей ссоре, если так можно выразиться. — Прошу, больше так не делай. Я чуть не умер, прямо на этом месте! – в негодовании я опять всплеснул руками, указывая на дверной проём. — Ты нас покидаешь? Беги, не смею тебя задерживать, – безразличным тоном прошептала жестокая повелительница, лунг, светлого чела которого не касаются ни старость, ни болезни. — Как я могу тебя покинуть, когда ты так задорно смеёшься, делая из меня дурака ежедневно? Я извлёк из сумки письма и протянул их Дрейк. — Отправь их, если сумеешь. — Не дёргайся, и всё будет прекрасно, – самодовольно объявила она, принимая мою почту. – Что же до неводных в клетках, так именно их и разводят вампиры, употребляя в пищу лишь кровь, которую в немалых количествах производят упомянутые твари. Они безмозглые, хоть и отдалённо напоминают нас. Но я могу тебя и к ним определить, воля твоя. Соседство по разуму обеспечено. Я отвернулся, не в силах посмотреть в глаза своей благодетельнице, видимо, осуждённой поспешно и напрасно. — О тебе ужасные вещи рассказывают в тавернах, – прошептал без надежды на ответ. – Хуже говорят о лунгах только в Империи. — Люди всегда стремятся подрезать тех, кто выше их на голову, – изрекла Металлия, оставаясь верной себе. — Научишь меня читать на хатре? – я будто требовал некое возмещение за то, что эти женщины проделали со мной только что. — Пусть Мина тебя учит! – провозгласила древняя. – Но, сдаётся мне, она и сама не прочь взять парочку бесплатных уроков на этом поприще, ведь средний братец её недобросовестно выполнил возложенную на него обязанность. Наша томноокая принцесса едва два слова свяжет в предложение на хатре. — И что же это, никакой магии? – разочарованно пролепетал я. – А как же тот «сон»? Не верю! Мне приснилось сегодня, что ты пила кровь Мины… Я уцепился за один том, без дела стоящий на бесчисленных полках. Госпожа подошла сзади и положила мне руку на плечо, но я не вздрогнул. — Что ты сказал? Мина тебе доверила это? — Значит, это правда? Что это за сон такой, если не колдовство? — Не бери в голову, – сурово и строго произнесла Металлия, соскальзывая пальцами с моих плеч, словно одумавшись и осознав собственный неловкий жест. Дрейк подошла к окну, а я оставался на месте, не зная, куда себя спрятать. Нашу неловкость разбила служанка, сказав, что обед накрыт и ожидают гости. Металлия направилась в сторону трапезной, поманив жестом меня за собой. Страшно даже представить, что это за гости такие. Войдя в хорошо освещённую залу, я сразу всё понял. Во главе стола сидел Мизраэль, тот самый «незнакомец», которого я успел повстречать в коридоре. Металлия села слева от него, меня усадили справа. Мужчина презрительно взглянул в мою сторону, но быстро переключился на Металлию. Мины в зале не наблюдалось. Ещё бы. Ей ведь не обязательно накрывать на стол для обеда. Мизраэль восседал раскинувшись, одной рукой он подпирал подбородок, вторую держал на опустевшем бокале. Почти все его пальцы украшали массивные перстни – некоторое витиеватые, некоторые с драгоценными камнями. — Ты верно шутишь? Он с нами будет есть, за одним столом? Прекрасный праздный обед, чудесная трапеза… – обратился гость к Металлии. Его голос звучал как-то странно. Не могу сказать, что именно в нём было не так. Но что-то определенно было. — Расслабься, повелитель. Это Валентор, новый смотритель моей библиотеки, самопровозглашённый, – раздраженно проворчала Металлия, ковыряя жареную баранью ногу. — Чем я-то не угодил тебе, женщина? Чем я провинился? Кому ты сделаешь хуже, мне или же себе? И, хочешь сказать, всё это – не игра? Не верю. Меня касается всё, что касается тебя. Или кто. И этот – мне не по сердцу. — Что ты там себе надумал? – усмехнулась она, чуть не подавившись от такой неожиданности и прикрыв рот рукой. – Это просто Валентор, безобидный малый. — И следует его непременно за наш стол садить, словно выставляя напоказ диковинную зверушку! У меня слов нет. Они растворились все. На мгновенье все притихли, только моё чавканье громом раскатывалось по помещению. — Хочешь сказать, – продолжил этот самый Мизраэль, – что он должен наши разговоры подслушивать? — Подслушивать? Вроде, он не притаился за дверями. — А имеется такая нужда? Ты же его за стол пустила! Пусти тогда и в головы! – светловолосый древний постепенно закипал. — Не ищи врагов там, где лишь зеваки. Не замечай его, не изливай свой гнев сюда. Он проводит некие исследования в Мирсварине и страстно жаждет новых знакомств с лунгами. — Выходит, это мы – звери в клетках? – надменно поинтересовался Мизраэль. — Воистину, мой любезный друг, – отпивая вино из прозрачного бокала, отвечала Дрейк. — В конец обезумила, женщина! Судьба ничему тебя не обучила! Металлия ухмыльнулась. Вот где идёт настоящая война… — А тебя? – спросила она, поднимая брови, так, как и любила делать, задавая надменные вопросы. — Не намерен обсуждать это при посторонних. Ровно так же, как смотреть на твои лихорадочные судороги, – сурово произнёс Мизраэль, глядя исключительно на Металлию. — Не порти аппетит, владыка. Я желаю этого, и желаю это в своём замке. — В моём замке. Я отказываюсь на это смотреть. То, что ты делаешь – мне не по нраву. — Тогда отвернись. Это у тебя отменно выходит, лучше других. Мизраэль нахмурился. Резко подтянулся к Металлии, перегнувшись через стол, и сжал её руку, держащую хрустальный бокал, да так сильно, что тот треснул. Вино, смешанное с маленькими капельками свежей крови из порезов, просочилось сквозь разломы и потекло на деревянную поверхность. «Светлый господин» продолжал сжимать пальцы Дрейк, пока сосуд не разрушился окончательно, и осколки не вонзились ей в ладонь. У меня раскрылся рот от удивления, негодования, неожиданности. Чего ещё? — Давай, отрави себя. Испей яда, – зловеще прошептал лунг, пристально вглядываясь в глаза Дрейк. – Отрави себя, и меня следом. Затем он поднялся на ноги и поспешно направился к выходу, бросив на прощанье: — И постарайся к концу трапезы избавиться от этого слизня. Мы замолчали. Я подскочил к Металлии, взял её руку в свою, и принялся вынимать из неё осколки. Что этот упырь себе позволяет?! Тоже мне, светлый господин. Лишь по счастливой случайности древняя всё ещё оставалась в перчатках. — Всё нормально, – прошептала она, устремляя взор куда-то вдаль, сквозь меня. Вскоре владычица опомнилась и со злостью вырвала ладонь из моих пальцев. Я не успел извлечь все осколки, но женщина показательно сжала кулак перед моим носом. — Нормально, я сказала! — Что этот напыщенный недоумок о себе возомнил… – сердито буркнул я. — Не смей говорить о Мизраэле плохо. Даже думать не смей. Видел Металлию в гневе и радости, и даже пьяную, но такой ещё лицезреть госпожу не приходилось. Наверно, я вновь слишком рано сделал выводы. Думал, Дрейк ничего не боится. Оказывается, зря. Как бы она не пыталась это скрыть, как бы не старалась держаться, всё было напрасно. Она боится Мизраэля. Или же… мне опять-таки померещилось, и Металлия боится чего-то другого? В единственном я был уверен – она боится. — Возьми меня в следующий раз с собой в дорогу, – прошептал я, заглядывая Металлии в глаза. – Я тут с ума сойду. Прошу, возьми. Я могу быть полезным, как видишь. Вытащу любой осколок, что застрянет в тебе. Я усмехнулся, но Дрейк не оценила этого. — Не разбрасывайся словами. Что, если не сможешь исполнить обещанного? Чем платить будешь? Душой? Люди не ценят слов, и никогда не несут за обронённые зароки ответа. Разве трудно вытянуть осколок из той, которая не страшится боли, и тело которой заживёт, не оставляя в напоминание ни шрамов, ни изъянов? Закончили обед мы вместе, но разошлись – я направился в библиотеку, а Металлия, полагаю, к Мизраэлю. Однако, я как всегда заблудился. Долго бродил по коридорам, заглядывал во все комнаты – но безуспешно. И ни одной живой души не обнаружил. Услышав вдруг вдалеке голоса, я обрадовался, в надежде, что встречу Мину или хотя бы служанку. Но пройдя дальше, понял в чём дело. Вот они, покои Металлии Дрейк, раскинулись передо мной за чуть приоткрытой дверью – именно на её голос я пришёл, её, и этого Мизраэля… Глупая случайность. Я, следуя обычаю, задался вопросом, а случайность ли? Так вышло, что в поисках библиотеки я наткнулся именно на опочивальни Металлии? Или же опять это проделки сверхлюбопытной части меня самого? Я пришёл сюда потому, что я хотел сюда прийти? Боюсь сам себе признаться в этом, придумываю различные отговорки, ссылаюсь на случай и на врождённое неумение определять собственное местонахождение в пространстве? Тем не менее, я никуда не ушёл, ни отправился дальше на розыски книгохранилища, и даже ни попытался хотя бы не подслушивать разговора лунгов. Начал чувствовать себя неотъемлемой частичкой сумасшедшего дома. Было сложно разобрать, что именно они там обсуждают. Но обсуждали очень страстно, больше даже кричали, чем говорили. Ещё одной помехой послужило то, что древние изъяснялись на хатре. Ещё бы. Что от них следовало ожидать? У меня так и не вышло справиться с собственным любопытством, и я всё ближе и ближе подбирался к приоткрытой двери, пока не оказался на достаточном расстоянии для того, чтобы можно было разглядеть происходящее в комнате. Сложно представить, каким же очутилось моё удивление, когда в это самое мгновение Мизраэль схватил разъярённую Металлию, сначала влепил ей пощёчину, и когда та замолчала, пылко поцеловал её. Я замер с открытым ртом. Быть может, лунги не так далеко ушли от людей? Или же люди от лунгов… не важно. Вероятно, в них водится нечто человеческое, что вполне возможно понять, стоит только постараться. Неожиданно, меня что-то дёрнуло. Я безумно испугался и не закричал лишь потому, что оцепенел. Обернувшись, увидел разгневанное, но прекрасное лицо Дамины. — Что ты здесь делаешь? – шёпотом спросила она. – Тебе нельзя здесь находиться. Убирайся. Она толкнула меня в сторону коридора. Уходя, я пару раз оборачивался, но видел только подол бордового платья принцессы. Следующим утром с грустью обнаружил, что наступила осень. Возможно, она пришла куда раньше, просто я не обращал на это внимание. Не видел жухлую траву, увядшие растения, пасмурное, тучное небо. Не чувствовал холодного, колючего ветра и запаха свежести в воздухе. Поскольку дел на горизонте не предвещалось, с бумагами я разобрался ещё вчера вечером, решил погулять в саду. Хозяйка замка во мне не нуждалась, своём глупом, опрометчивом шуте. Теперь её веселил кто-то другой, статный и прекрасный, не в меру жестокий, зато светлый, господин, не раб. Я расселся на той самой скамейке из каменных плит, на которой видел (наяву либо во сне) Мину на пару с вороном. Сидел и размышлял. Вскоре продрог под холодным ветром, но уходить не спешил. Старался как можно тщательнее закутаться в плащ, но это действо особого облегчения не приносило. Небо пряталось под низкими, пушистыми, грязно-синими тучами. Иногда мне на лицо опускалась парочка толстых снежинок, но их явление сложно назвать полноценным снегом. Меня все покинули. Ни Металлии, ни Мины, ни этого блондина… даже слуг не видно. От таких мыслей невольно становилось грустно и одиноко. Вот бы сейчас оказаться в родной Империи… Эти лунги – странный, нелепый народ. Дикие Земли теперь казались мне действительно дикими, чужеродными. Все эти тайны, загадки изрядно надоели, тошнота подступала к горлу. Хотя… мне стало думаться, что и древние, и вампиры не далеко ушли от людей. Женщины женщинами. А превращать совершенно всё в большую тайну очень характерно для их пола. Слева от меня доживал последние деньки розовый куст. Я сорвал один цветок. Бутон уже пожух, увял, подмёрз. Прежде алые лепестки потеряли цвет и превратились в тёмно-бардовые. Вид цветка почему-то связался у меня в воображении с Миной. Роза красивая, вкусно пахнет, но она скоро умрёт. Вторая же красавица не умрёт никогда, и красота её не померкнет. Насмешка судьбы, наверно. Неужели всё, что я чувствовал, и всё, чего боялся, придумал себе сам? А здесь также обыденно, также скучно и однообразно, как в моём кабинете дома? И только успел об этом подумать, как в лицо ударил сильный порыв ветра, такой, что сделалось сложно даже вздохнуть. Роза улетела куда-то за пределы досягаемости, плащ сорвало с плеч. Следом за ветром последовал ужасный, оглушительный рёв. Я поднял голову. Над замком парил уродливый красно-рыжий дракон, не такой огромный, как я себе представлял подобных чудищ. Вернее сказать, даже совсем небольшой, размерами чуть превышающий дикого вороного жеребца Металлии. Я чётко мог разглядеть каждую чешуйку на драконьем теле, каждую перепонку его крыльев, все его глянцевые, чёрные когти, все его наросты и рога на морде. И, безусловно, мог видеть, как его плоский, узкий зрачок мечется из стороны в сторону. Дракон с грохотом присел на одну из конусообразных башен и с неё посыпалась черепица, словно и без того обветшалое строение не страдало от линьки не по сезону. Зверь прополз по кровле и скрылся на той стороне, которую мне уже было не видно. Я не мог пошевелиться. Это же… это… настоящий, живой дракон! Не картинка в учебнике естественной истории, не рассказ полоумного деда, нет! Это живой, самый, что ни на есть, подлинный дракон! ДРАКОН, которого я видел собственными глазами! Ради такого стоило задержаться в Эль’Кавре. Наверно, я всё же погорячился насчёт Мирсварина. Имеются здесь ещё вполне интересные, необычные вещи, которые стоят моего внимания. И проживания в одном дворце с несносными, непоследовательными женщинами (а что может быть хуже?). Я ликовал. Вбежав в комнату, принялся рисовать дракона по памяти, даже не пытаясь поразмыслить, откуда он здесь взялся, что ему нужно, и не опасно ли теперь находиться в замке. Драконы — это восхитительно. Одухотворённый, я отправился на поиски Дамины, прихватив с собой рисунок. Возможно, она знает, в чём тут дело. Но Мину не отыскал. Ни в её личных покоях, ни в столовой, ни в книгохранилище, ни в саду, нигде. Вернувшись в библиотеку, я начал рыться в книгах, стараясь обнаружить те, что с картинками. Некоторое время спустя в помещение просочилась Металлия, не обращая на меня внимания. Она попыталась где-то скрыться, но вместо этого стала бродить от полки к полке среди стеллажей, шкафов и подставок для чтения, покрытая густыми тенями, будто на прогулке в лестных дебрях. Неизменное кожаное пальто Дрейк искрилось в редких лучах света, проникающих через окна, которые я поспешил завесить плотной тканью, ведь солнце книгам вредит. Плечи лунга покрывал тёмно-синий, тяжёлый плащ, отороченный пушистым, серым мехом. Ни слова. Когда она проходила мимо с бумагами в руках, я решил заговорить первым: — Куда-то собралась? — Да. И тебе советую поспешить со сборами, – не смотря на меня проговорила древняя. — То есть? Меня никто не удосужился предупредить, – недовольно протянул я. — То и есть. Ты, вроде бы, просился в дорогу со мной? Собирайся. У меня сейчас нет времени на объяснения. Отлично. Сейчас у неё нет на меня времени. Завтра уже может не будет её самой. А послезавтра что? Не будет и меня тоже? Неприятно. — Собирайся, – кинула она напоследок, хлопая дверью. Начинает казаться, что планы Металлии по отношению ко мне вовсе не такие прозрачные, как я думал прежде. Неужели ей столь трудно выдавить из себя пару слов? Ах, да. Забыл. «Я же нравлюсь ей, но ей не по нраву это». Я мнительный, или же наоборот, много о себе думаю? Возможно, древняя подобрала меня рядом с таверной не просто из-за скуки и доброты душевной? Возможно, существует какая-то более весомая на то причина? Тем не менее, я не ослушался Дрейк. Покорно направился в опочивальню и приступил к сборам. На следующее утро мы отправились в путь. Оказалось, что Мизраэль принёс госпоже плохую весть. Всё по поводу тех же врат. У ныне проживающих в Мирсварине лунгов и других происхождений имеется некий совет, именуемый Мирн Кас («совет всеобщей речи» на хатре), вроде органов управления государством. И кому-то в этом совете что-то не нравится, что-то, связанное с вратами. Поэтому необходимо отправиться в город, где обитает Мирн Кас. Или что-то около того… К сожалению, это всё, что мне удалось вытянуть из мрачной Мины. Ей явно не хотелось пускаться в путешествие. А я радовался, словно ребёнок. Нас было всего четверо. Дрейк, Манназ, служанка принцессы, тоже (как выяснилось) вампирша по имени Малоана, и я, ротозей-чужестранец. Путешествие налегке, не иначе. Металлия ехала впереди, за ней плелась эта огромная, вонючая тварь, её питомец, как его там зовут?.. Игн Сех. Следом двигалась моя лошадь и лошадь Мины, затем Малоана верхом, и, наконец, за ней навьюченный провизией и необходимыми вещицами конь. Город, в который мы держали путь, называется Эль’Тариот, что переводится как Светлый. Больше мне ничего не сказали, спутницы пребывали в дурном расположении духа. Ещё доложили, что Мизраэль опережает нас на день, будто это сведение могло прослыть важным для меня. Я смотрел на красавицу-Мину. Принцесса хмурилась и не обращала на меня внимания, что позволяло откровенно изучать её. Сегодня она словно хвасталась длинною чёрных волос, не собранных в сложную причёску, как обычно. Вместо роскошного бордового платья, тело вампирши прикрывало от посторонних взглядов достаточно простое, светло-зелёное, с вытянутыми и просторными рукавами кремового цвета. Плечи её кутала накидка в тон рукавам, обитая мехом. Даже мне выдали плащ на меху. Но я как-то не решился надеть подарок, уж больно он очутился пушистым. Женским. Но мне не привыкать, стоит ли дальше строить из себя добропорядочного гражданина Империи? Хотелось побольше разузнать о том городе, куда мы держим путь. Его название откровенно ничего не говорило, как не говорили и названия других объектов в Диких Землях. Все эти Сверкающие горы и Светлые замки… у лунгов напрочь отсутствует фантазия. И вновь я обратил взор на прелестное личико Манназ. Может, я предвзято отношусь к вампирам, или мало о них знаю. Всё же, как сильно бы не притягивала красота Мины, страх перед её «особенностью» и нежелание делить ложе с мертвецом отталкивали. Красота обманчива, как и неравномерная натура черноокой госпожи. С другой стороны, вампиры ведь не обычные живые мертвецы – в их жилах течёт живая кровь. Что это я размечтался… принцесса никогда и не посмотрит в мою сторону. Но кто мне запретит мечтать о ней, не имеющему более достойного занятия? Когда Мина со служанкой отлучились «по делам», у меня появился удачный шанс задать все вопросы, припасённые для печальной госпожи. — Металлия, улыбнись, – обронил я, заглядывая в мрачное лицо лунга. – Или мне непременно нужно для этого дурака из себя состроить? Могу ненароком выпасть из седла. — Не следует, это опасная затея. Жизнь смертного хрупка. Но, как это и не поразительно, в тоже время почти несокрушима. И на что тебе сдалась моя улыбка? – слишком серьёзно ответила древняя. — Я тут подумал… – протянул я, полагая, что лучшего времени и придумать нельзя, – может, расскажешь мне что-нибудь о том месте, куда мы едем? Мирн Кас – что это? — Дамина тебе уже всё рассказала, – холодно и отстранённо ответила Дрейк. — Вообще-то, она очень куце обрисовала картину… – застонал я. — Значит, сам увидишь. Эль’Тариот – красивый город. Красивый именно в том смысле, в каком вы, люди, привыкли понимать это слово. Тебе понравится. Наслаждайся поездкой. На этих словах Металлия пришпорила чёрного коня, ещё одно демоноподобное создание, и отъехала от меня на безопасное расстояние. Что случилось? Когда вернулась Мина со служанкой, мы продолжили движение. Остаток дня я пробыл в унынии. Ну, хотя бы не отличался от остальных путников. Солнце спряталось за горизонт, на сизом, подмороженном небе зажигались первые, самые яркие и лучистые звёзды. Наступили сумерки. Не люблю это время суток – всё окружающее превращается в марево, все цвета – в оттенки серого и сиреневого, и я уже совершенно не ориентируюсь в пространстве. К моему счастью вскоре окончательно стемнело. Я валился с лошади от усталости, но путешествию не предвиделось конца. Металлия скакала ровно с той же скоростью, с какой мы и покинули Эль’Кавре. Мина вырвалась вперёд, а я сравнялся с Малоаной. Ещё чуть-чуть, и упал бы замертво. Казалось, будто я присел отдохнуть в костёр. Вскоре на чёрном небе раскраснелись тусклые, едва различимые огоньки. Хвала Всевышним! Город! Но, к моему несчастью, огни никак не хотели становиться ярче, а город – ближе. Я уже принялся проклинать всех и вся, но неожиданно на чёрно-серых холмах выросли маленькие низенькие домики. Вскоре домиков прибавилось, потом появились новые постройки, мы начали петлять по улицам, под копытами лошадей зазвенела мощёная дорога. И вот наша конница уже проходила по центральной площади. Это и есть Эль’Тариот?! Какой кошмар… Одни деревянные домишки, самые высокие – и те в три этажа. Свернув с главной площади, мы выбрались на более или менее широкую улицу, и остановились около двухэтажного строения с вывеской «Постоялый Двор: Благодатное Копыто». Название меня «восхитило», что ни говори. Какое-какое копыто?! Благодатное? Мы спешились и вручили коней на попеченье лысому и растолстевшему конюху. Металлия вошла в здание первой, я следом за ней. В лицо ударил яркий свет, поэтому сориентироваться удалось не сразу. Когда же глаза привыкли, я подивился тому, сколько же народу поместилось в эту гостиницу! Внутри было тепло, пахло элем и хмельным мёдом, жареным мясом и углями, сеном. Напротив входа за прилавком хлопотал хозяин. Повсюду за деревянными столами сидели люди разнообразной наружности – толстые, худые, молодые, старые, некоторые из них в обнимку с пухлыми девицами сомнительного обличия. Я недовольно повёл бровью в сторону перезревших особ. Среди столов сновала прислуга в серых фартуках, с переполненными подносами в руках. Играла весёлая музыка, кто-то пел. В углу зала расположилась неприлично шумная компания, развлекающаяся некой азартной забавой и кричащая наперебой. Тем временем, Металлия уже успела снять комнаты, и под ручку с Миной направилась в сторону одной из лестниц, уводящих на второй этаж трактира. Я закинул голову. Посетителей выше почти не наблюдалось, только служанки глазели вниз, опёршись на перила. Я радостно попрыгал за Миной. Возможно, будет даже неплохо. Дух веселья чувствовался в этом людном заведении. Нас посадили в дальнем, тёмном углу. Маленький столик окружали кушетки, не такие, конечно, как в Эль’Кавре, обители Металлии, подешевле и поскромней, усыпанные различными подушками. Весь этот тайный мирок отгораживался от прочего помещения плотными бархатными шторами, так, что можно было спрятаться от посторонних любопытствующих глаз кого-то, вроде меня. Металлия устало плюхнулась на одну из кушеток, отложила в сторону меч с ножнами, и принялась давать указания толстоватой служанке, в подозрительно чистых и опрятных одеждах. Неплохое место, вообще-то, для постоялого двора под названием «Копыто» очень даже ничего… Даже у нас, в столице Империи, не водилось настолько больших гостиниц. Здесь и не так грязно, как обычно (ладно, как я привык), не так противно, и, что удивило меня больше всего – никто на нас не глазеет. Даже на Металлию, а эта личность очень необычайно выглядит. Когда служанка ушла, Мина залезла с ногами на кушетку, расположенную напротив Металлии, мне же досталось недурственное, добротное кресло. Вытащив бумаги и самодельные карты, я принялся наносить на них проделанный маршрут и оставлять некоторые заметки. Иногда поглядывал исподлобья на Дамину, чтобы проверить, чем та занимается. Принцесса по подушкам распределила чёрные волосы, так, что теперь казалось, будто она разлеглась на них, а не на кушетке. Подол её платья сполз под тяжестью такни на пол, тем самым открыв кружевную нижнюю юбку. В дырочках просвечивали холёные ножки вампирши, обутые в изящные сапожки. Она выставила на стол позолоченную флягу, украшенную сложным витиеватым узором и драгоценными камнями, временами отхлёбывала из неё. Кровь. Что же ещё? Пока я занимался бумажной работой, нам принесли ужин, состоящий из овощей, жареной оленины, вина и хмельного мёда. Первым делом я накинулся на мясо, так, словно луну ничего не ел, забывая совершенно и о манерах, и о любых приличиях. Для кого подаются овощи, я вообще никогда не понимал, никчёмная пища. В Ривер-Немме их едят лишь нищие, крестьяне, и все те, кому не посчастливилось раздобыть мяса к ужину. Запивал еду исключительно вином, столь любимым мною напитком, с которым имел сложные отношения, как и полагается. Я хранил вину верность, превозносил его, а оно пьянило меня неизменно, опуская порой на самую землю, перед этим подняв до небес. Металлия, без каких-либо чувств на прекрасном (к слову) лице, ковыряла сочное бедро оленя. Пища, по-моему, у госпожи особого интереса никогда не вызывала, поэтому она отложила столь утомительное дело, как поедание, и раскурила трубку. — Ну хорошо, – проговорила она, будто мы только что закончили предыдущий разговор, и спустя некоторое время Дрейк всё же решила ответить, – в Эль’Тариот нам, ну, то есть мне, необходимо попасть именно из-за совета. Мирн Каса, как тебе уже доложили. Древняя бросила сомнительный взгляд на Мину, которая увлечённо расчёсывала волосы рукой, смотрясь в маленькое зеркальце. Я не мог оторвать от вампирши глаз, даже слова Металлии казались незначительными и пустыми по сравнению с таким чарующим зрелищем. Хотя… есть вероятность, что это всё приключилось от вина. — Совет всегда собирается в главном зале Ка́лен-Цопа – центральном дворце лунгов в Эль’Тариоте, и включает в себя всех сайлу́нов, серша́нов и некоторых алкино́ров от малых и высоких происхождений Мирсварина. Сайлуны, это держатели слова, высокородные представители различных рас, как бы ты сказал… Металлия говорила беспристрастно, временами отпивая из моего стакана. — Да-да, происхождений. Я помню, – вставил я, чем вызвал, наконец, первую улыбку лунга за день. — Сершаны – правители Дэлей, алкиноры – князья малого порядка. О, крылья Ра’Ума! – вдруг застонала древняя, скорчив гримасу боли и вцепляясь руками в свои густые светлые волосы. – Это так скучно! Поверить не могу, что рассказываю это кому-то посреди «Копыта»! Кому такой разговор придётся по душе, чьё сердце от него возрадуется? — Моё, госпожа. Ты продолжай, – я подтолкнул свой стакан, полный вина, на который Металлия уже не раз совершала посягательства. — Наша госпожа, Аман-Тар, знатная фигура и ключевая особа больших игрищ власти, – насмешливо обронила Мина. – Не нагоняй на неё тоску, смертный. — Замолчи, нечестивица! – шутливо отразила Дрейк. – Ничего подобного! В Нат Ко́мсате, зале зелёных огней, представительствуют сайлуны от каждого происхождения: и от лунгов, и от митринов, и от эльфов. Даже от людей, прежде так было… — Теперь всё захватили лунги! – продолжила портить беседу Дамина, и я злобно заискрил на неё глазами. Несносная девица! — На Мирн Касе решаются первостепенные вопросы, – продолжила Металлия, скрещивая руки на груди, – но в этот раз там прозвучит самый важный, на мой взгляд, вопрос, который предопределит дальнейшую судьбу всего Мирсварина. Некоторые из нас считают, некоторые лунги, что им давно пора отчалить из этого бренного, скучного мира, полнящегося тягостными невзгодами, болью, страданием. Вернуться обратно, к первоистоку, что зовёт нас в каждом сне, в каждой грёзе наяву… в Редел. Она имела ввиду Запределье, вотчину золотых богов, покровителей и созидателей, куда путь смертным закрыт. — Покончить с собой, ты имеешь в виду? – удивлённо спросил я. Металлия раздражённо закатила глаза и наградила меня лёгким подзатыльником, словно грозный старший братец. — Не глупи. Что за нелепица? Разумеется, нет, через Междумирье – Тчелан. В этом-то вся их проблема, – продолжила госпожа. – Точнее, наша проблема. Врата в Междумирье нельзя открывать. Это ознаменует конец. Междумирье, конец, обратно в Редел, Дрейк всегда меня огораживает подобными заявлениями. Я пребывал в оцепенении. Но, всё же, предвкушал частичкой сознания то открытие, которое вот-вот совершу и привезу в Империю. И это уже вовсе не какая-то там неумелая карта или жалкие, никому не нужные переписки с книг лунгов, или бездарные рисунки. Нет. Это будет настоящие открытие, которое позволит по-другому посмотреть на законы бытия, а, может, и на само бытие и его происхождение. — Это так, краткая справка. Остальное выведаешь на месте. Ехать нам ещё шесть с половиной дней, если отправимся завтра, на рассвете. Металлия выхватила у меня перо и провела две волнистые линии на карте, одну начала от Сверкающих гор, другую много восточнее. — Это две реки, Ас-Клайом и Ритна, одна берёт свой исток в Сверкающих горах, другая в Оковах Митсилана, – она начиркала холмики там, откуда начиналась вторая волнистая линия, – впадают обе в Варрлаш, Залив Змеи, промежуток между ними – Змеиные Горы. Эль’Тариот вот здесь, – Дрейк ткнула жирую точку с правого берега Ритны. – Переправляться через Ас-Клиомхейд надо, – она небрежно отметила ещё один поток, стремящийся вниз с уступов Сверкающих гор к заливу близ города древних. – Если поберечь время, то можно сделать это на менее полноводной части, тогда доберёмся за пять дней. Но не будем. Пойдём по мосту, который воздвигли ещё во времена второго покрова, там выберемся на северную тягу, или же тракт, как ныне принято говорить. Будет чем заняться на досуге. По меньшей мере час угроблю на изучение карты, чтобы потом хоть как-то ориентироваться. Ориентация в пространстве – не моя сильная сторона. И как я вообще оказался в Диких Землях? Хотя у меня оставалась ещё масса вопросов, припасённых для Металлии (например, что за дракона я видел около Эль’Кавре), я решил отложить их в сторону и насладиться, насколько это возможно, вином, пока сосуд с ним окончательно не оскудел. Краем глаза я приметил, что Мина покинула нас, словно тень, тихо и безмолвно. — Если всё это кажется тебе столь скучным и удручающим, расскажи мне о себе, – изрядно набравшись «смелости» проговорил я. — Скажи мне, Валентор, – слишком серьёзно и мрачно произнесла Металлия. – Сколько ты не был с женщиной? От неожиданности я поперхнулся. Затем принялся глядеть круглыми глазами на лунга, наверняка бледный, как труп. Внезапно шторы, скрывающие от взора большую часть таврены, распахнулись, и в наш уголок просочились две девушки с кувшинами в руках. Ярко и вызывающе одетые, в красных платьях из струящейся такни, подпоясанные широкими ремнями, напоминающими некое подобие корсетов, гостьи не оставляли сомнений по поводу рода их деятельности. Как же давно я не прикасался к женщине… к нормальной, смертной женщине. Но пользоваться «услугами» падших особ мне ещё не доводилось. Что именно предлагала мне заботливая и щедрая госпожа, я так и не понял. Не осмелился произнести ни слова, словно заколдованный теми слухами о Металлии, что разузнал близ Эль’Кавре. — Или тебе по нраву мужчины? – с несокрушимым холоднокровием поинтересовалась Дрейк, чем окончательно вывела меня из равновесия (о котором невозможно и мечтать после выпитого количества вина). — Мужчины? Мне не нравятся мужчины! Не нравятся! – истошно завопил я, напугав тем самым распутных девиц, взявшихся недовольно переглядываться. Теперь мне придётся сделать это. Придётся, чтобы доказать ей, что женский наряд я надел лишь ввиду острой нужны, отнюдь не по собственному желанию. — Эта, очень даже ничего! В моём вкусе! – ткнул я пальцем наугад в одну из соискательниц. В тот же миг ко мне на колени подсела девушка с пепельными вьющимися волосами. Она стала расспрашивать, кто я, чем занимаюсь, живу ли в этой деревне или куда-то направляюсь. Я её не очень-то слушал, отвечал нехотя и коротко, глазея на Металлию через обнажённое плечо распутницы. День выдался тяжёлым, и заканчиваться он не собирался… Ах, Дамина Манназ, Вы, безусловно, прекрасная принцесса, но у Вас ледяное сердце. Вы даже не видите того, что делаете со мной, не увидите и того, на что Вы толкаете меня… но разве это Вашей рукой я сюда был спроважен? Перед глазами всё закружилось, затанцевало. Я был пьян, и не только от вина. Приказал девице отправляться в комнату. Она ушла, бросив мне на прощанье воздушный поцелуй. Первая моя попытка подняться на ноги провалилась с треском, и я плюхнулся обратно в кресло. Ну и ладно. Посижу. Всё равно идти куда-то с таким неудобством между ног неприлично. — Что у тебя с Мизраэлем? – выпалил я, только потом подумал, что зря, и испугался. — Что? – недоумённо переспросила собеседница. Металлия посмотрела на меня неодобрительно. — Ну я думал, что у тебя что-то с Мизраэлем…. Что-то такое… — Полагаю, не подходящее время об этом говорить. Ты не в состоянии, – строго ответила древняя. — Почему же? – поинтересовался я, склоняя голову на плечо и заискивающе улыбаясь. — Потому, что ты пьян. Твоя комната вторая слева от лестницы. Запомнил? Я кивнул. — И не смей более смотреть мне в глаза с таким рвением, – ехидно ухмыляясь, попрощалась со мной Дрейк. Я повторил попытку подняться, и на этот раз успешно. Отошёл было от укромного уголка, но затем вернулся и прошептал на ухо лунгу, в страхе оглядываясь по сторонам: — У меня… как бы это… нет местных денег. — Да, разумеется. Я же твоя сокровищница. Металлия отвязала пару монет, из тех, что звались «ри», и вложила их в мою руку, не поднимая взора на столь недостойного проходимца и вымогателя. Но ведь это она сама устроила? Так? Я как-то страшно неловко помахал Металлии на прощанье и побрёл вперёд, в поисках новой подруги. Для того, чтобы очутиться в снятой комнате, мне нужно было преодолеть две лестницы и целый зал таверны. Сейчас это казалось непосильной задачей. Спотыкаясь и нервно бурча, я пополз к цели. Держался за всё и за всех, кто попадался на пути. Нравятся мужчины… что эта негодница вздумала? Сейчас я покажу ей, как они мне «нравятся»! Наконец, поднявшись наверх, я приметил свою подругу на вечер, безучастно подпирающую стену. Она ловко подхватила меня под руки, завидев, как я волочу ноги. Ну пусть не рассчитывает, что легко отделается. Я устрою ей бессонную ночку. Нравятся мужчины! Она затащила меня в комнату, на которую я указал, и приступила к долгому и мучительному раздеванию заказчика, бормоча что-то несообразное. Я не мог больше терпеть, поэтому подхватил её на руки и бросил на кровать, прямо в одеждах. Мне было сложно уследить за собственными движениями, голова кружилась и уносила куда-то вдаль, оставляя на прощанье лишь звон в ушах. Я довольно долго истязал бедняжку, потому что решил сделать всё так, будто это происходит последний раз в жизни. Кто знает, когда ещё повезёт? И этот странный вопрос древней продолжал тревожить меня, не оставляя ни на мгновение во всём действе. Нет, подобных недостойных слухов мне точно не надо, следует показать ей, кто я такой. Закончив дело, безучастно отвалился на кровать и прикрыл глаза. Потом сквозь сон почувствовал, как девка теребит меня за одежду, приговаривая: — Сначала плати, затем засыпай. — Оставь меня, – пробормотал я из последних сил, вкладывая ей в руку пригоршню ри, которые мне удалось вытащить из кармана. Я не открывал глаз, только слышал, как хлопает дверь. Затем уже ничего не чувствовал, просто поддался забвению на ночь. Правда, на утро я чувствовал уже слишком многое, и эти ощущения мне не нравились. Меня распихала одна из служанок со словами: — Господин, собирайтесь. Вас ожидают. Я так и провёл всю ночь, растянувшись поперёк кровати, в грязной, покрытой дорожной пылью, одежде. Голова трещала, меня тошнило и одолевали мрачные мысли о содеянном. Может, лучше сесть прямо сейчас на коня и вернуться? Материалов уже достаточно для написания, по крайней мере, одной захудалой книги… Нет. Всё это пьяный бред. Уехать, не посмотрев на Эль’Тариот? Не побывав на Мирн Касе? Не познакомившись ни с одним полноценным верованием местных народов? Не поцеловав Мину?.. Я слишком низкого мнения о Диких Землях, если мог подумать, будто лучшее, что они способны предложить мне – это недостойный спектакль, разыгранный жестокой госпожой и её ручной вампиршей, и совокупление с продажной женщиной. Пусть и чудесное… Собравшись с силами, я покинул свое «ложе» раз и навсегда. Так же, как, наверное, покину «Копыто». Завтракать не стал, кусок в горло не лез, лишь опустошил графин с водой. Правда, завернул хлеб и кусок сыра в платок и запихал в суму – еда лишней не бывает, особенно когда путешествуешь. Утро выдалось промозглым. Ветер завывал, небо налилось лиловым – светало, но лучи солнца не могли пробиться сквозь тучи. Казалось, что вот-вот и пойдет снег. Не люблю осень. Уныло. Взгромоздившись на лошадь, я уставился в одну точку, и чуть было не уснул, но меня окликнула хозяйка процессии. Металлия выглядела бодрой и отдохнувшей, в отличие от меня, помятого и выжатого. Выглядела так свежо и хорошо, словно не выпила вчера добрую часть моего винного зелья забвения. — Ну, как прошло? – ядовито поинтересовалась госпожа. Я, всё ещё не привыкший к неуместным вопросам Дрейк, замешкался. — Расплескал остатки сокровенной души? – продолжила издеваться древняя. – Или же всплеск обернулся лишь винными брызгами? — Что? Но… ты ведь сама… – принялся виновато оправдываться я. – Ты ведь сама мне предложила… Она устало дёрнула головой, не довольная тем, что я не способен подобающим образом отвечать на её насмешки ранним утром посреди тяжёлого похмелья. — В Эль’Тариоте имеется одно знаковое местечко, храм розовокрылой, перламутровой Да́ннун, божества плотских утех и «любви». Неистового веселья. Я отведу тебя туда, посмотрим, что там с тобой сотворят искусницы-жрицы, – усмехнулась Металлия и отъехала от меня на почтенное расстояние, не желая то ли выслушивать ответ, то ли находиться рядом со столь ничтожным червём, как я. Расплескал остатки души? Что это вообще могло значить? Я ещё сильней смутился. Зачем она говорит о таких вещах? Откуда ни возьмись появился зверёк Дрейк. В пасти у него белела огромная кость. Интересно, кого же он съел сегодня ночью?!.. Металлия пришпорила коня и тронулась в путь. Мы последовали её примеру. Улицы городка были пусты. Все эти запертые ставни, безлюдные площади, покинутые лавки навеяли на меня ещё большую тоску. Болела голова, жутко хотелось пить и с самого утра я чувствовал себя невыносимо уставшим. Не очень хорошее начало дня. Во мне боролись странные, противоречивые чувства стыда за содеянное (и за продажную девицу, и за чрезмерно выпитое), но и небывалое довольство. Чему следует отдать предпочтение? Когда мы покинули деревню, пошёл крупный пушистый снег. Как я и предполагал. Впереди дожидался длинный, скучный путь. Ещё целых шесть дней верхом, а у меня уже седалище болит. И, как выяснилось в последствии, до самого Эль’Тариота остановок в тавернах не предвидится. Потому, что госпожа не любит ночёвки в душных комнатах, предпочитая свежее небо Мирсварина, а ара́ны (то есть вампиры) вообще не приветствуются на подступах к светлому городу лунгов… Интересно, отчего? Придётся провести столько ночей под открытым небом в такой холод. Неприятная будущность. Выбора нет. Эти древние не очень последовательны. Зачем нужно было настраивать множество таверн у бездорожья и останавливаться в них, когда на пути к такому важному городу придётся ночевать на сырой земле? Или же лунги просто не так изнежены, как жители Империи? Что-то мне подсказывало, что дела обстоят несколько иначе. Всё не так просто. В один из вечеров, когда погода более или менее улыбнулась нам, промёрзшим путникам, я сидел у костра и наблюдал за тем, как Металлия, моя госпожа, забравшись на разветвление искорёженного низкорослого дерева, играла на подобии люта. Подкрашенная закатным солнцем в сиреневые и пурпурные цвета, она всё же оставалась чёрным, блестящим пятном на фоне ярких, залитых пунцовым светом небес. Я видел лишь её силуэт. Видел, как она склонила голову на бок, как опускались пряди её едва собранных волос на гриф, мешая передвижению ловких пальцев. Музыка, что извлекала она из струн инструмента, показалась мне самой прекрасной из слышанных. Поднялся на ноги, подошёл к ней и опёрся спиной о дерево. — Что за крылатый Ра’Ум, которого ты упоминала в таверне? – небрежно проговорил я. Вернее, желал, чтобы обронённая фраза прозвучала небрежно. — Не знает, кто такой Ра’Ум! – воскликнула Металлия. – Что за учёный, право слово? — Так расскажи же, о, дева, заклинательница люта! – наигранно возвышенно объявил я, приставляя руку к груди и кланяясь. — Ра’Ум – великий кристаллический дракон, сотканный из вечности, чьё тело скреплено тремя силами, бороздящий чернёные ночные небеса промеж звёзд! – заговорила странным тоном Дрейк, не прекращая игры. – Ла́сса – море бессмертия, вечный и бесконечный океан, когда-то покрывающий всю планету, Тогла́ссу или же А́ссалгот, беспросветной пеленой. Ра’Ум притянул собственной мощью близнецов Дион и Ниоди к Ассалготу. Так было во Время Видений Звёзд, когда все энергии спали. Нима́лламин – мифический континент, появившийся после обмеления Лассы, когда огромный Хрустальный Дракон, дремавший в водах, покинул этот мир: проснулся и уплыл в космос, разбрызгивая воды Лассы высоко в небесах. Так и появился пояс – путь – Дион. Дракон задел хвостом Ниоди и расколол её на Цер и мелкие частички, что отправились следом за ним. Ласса превратилась в Лумлассу – лишь половину от моря бессмертия. Видение Звёзд завершилось, зачинался рассвет, Ра’Ум скрылся. Митласса поделилась на Лумлассу и Нималламин, водворилось Утро Нового Дня, когда на земли ступили лунги. Планета стала домом всему живому, тог – это дом на хатре. Затем и Нималламин раскололся на части, образуя различные континенты, в том числе и наш Митсилан. Лумласса исчезла, расчленённая на множество морей и океанов, а Дион и Цер уплыли дальше, глубже в пучины вечного, чёрного неба. Вот такая легенда. Как всё было на самом деле, не ведомо никому. Я стоял молча, очарованный красотой сказанного и сокрушённый силами того, что себе успел нарисовать в воображении. — Научи меня владеть мечом, – неожиданно выдал я. Металлия взглянула на меня непонимающе, и изрекла: — Ты собой с трудом владеешь, куда тебе до меча? Но она всё же нехотя спустилась с дерева, заняла позицию напротив меня и произнесла: — Давай, попробуй меня задеть своим кинжалом. Я растерялся, а госпожа тем временем быстро подпрыгнула и выхватила мой клинок у меня же из ножен, и наставила остриё на нос, что имел наглость соваться в чужие дела. — Плёвое дело, правда? – усмехнулась Металлия. — Это недостойный приём. Ты же знаешь, с кем имеешь дело, – отчего-то рассмеялся я, и госпожа отбросила клинок в сторону. — Отрепетируем кулачный бой, – грозно проговорила она, и я принялся убегать от древней, скрываясь за деревом. — Ну нет, я женщин бить не смею. Не подходи! Всю эту сцену ребячества молча наблюдала Мина на пару со служанкой-вампиршей, о существовании которых я напрочь забыл, но стоило лишь встретиться с их осуждающим взглядом, как мой пыл сменился стыдом. Что я вообще делаю? — Тогда научи меня танцевать, госпожа! А то вдруг в Эль’Тариоте попаду на празднество, а местных танцев не знаю. — С поляны «расскажи мне» ты плавно перебрался на поле «научи»?! – нарочито негодующе спросила Металлия. — Нашей госпоже лишь один танец известен, – неожиданно высокомерно заявила служанка Малоана. — Мал! Замолчи! – вступила Мина. – Госпожа высечет тебя, и очутится права. — Глупости, – твёрдо провозгласила Дрейк. – Я – лунг и знаю каждый танец Мирсварина. А ты сыграешь нам. Металлия протянула музыкальный инструмент Малоане, но его перехватила Мина. — Я сыграю, – тихо проговорила Манназ и начала перебирать струны, не так умело, как лунг, но тем не менее, сносно. Древняя выставила меня в некую благородную позу, приказав расправить «как следует» плечи. Как именно следовало это делать, я никогда не знал, и получал нагоняй ещё от матушки. Затем Аман-Тар показала мне несколько движений, разбавленных прыжками и хлопками, и мы принялись плясать с ней, покрытые предосудительными взглядами присутствующих дам. Мы смеялись, и, казалось, первый раз в жизни мне не было дела до того, что на меня кто-то косо смотрит. То был чудный вечер.