Путевой дневник. Книга 1: Хозяйка демонов

Путешествие выдалось вполне спокойным, несмотря на то, что я чувствовал возрастающее напряжение Металлии, увеличивающееся с каждым шагом, пройденным уверенной поступью её жеребца. Древняя становилась всё тише и угрюмей. Она не выказывала интереса к разговорам, и посему я так и не открыл ей то главное, что припас напоследок. Размышлял, а стоит ли вообще испытывать судьбу и предпринимать обречённые попытки? Мудрее будет подождать, как переполох с вратами уляжется. В тайне я надеялся на некий знак. Всегда уповал на них, и по ночам пристально изучал небо, в надежде, что Всевышние пошлют мне вразумительный ответ (или же милостиво проведут за ручку, выполнив всю работу самостоятельно). Вечерами, пока Тайли не наблюдала за мной, я пытался зарисовать её облик украдкой. Прячась, усердно стремясь не привлекать излишнего внимания и не выдавать общую обстановку дел, что творились в моей душе. Чернь, дрянь, мило… разве теперь эти слова – мои любимчики? Разве я часто повторяю их? Или же учусь говорить, как лунг? Скажи мне, Аман-Тар. Ты не слышишь моих мыслей. Это дар, или же проклятье? Эль’Тариота мы достигли спустя четыре дня. Город выглядел иначе, чем в прошлый раз – ещё более белый и сверкающий. Стоило миновать северные ворота, на меня тут же нахлынули воспоминания. Прекрасная эльфийская певица, носительница некой мрачной тайны… она сейчас где-то здесь, в этом каменном, белом, заснеженном городе. Может, трапезничает, или забылась сном, либо на прогулке петляет промеж статных домов лунгов и вычурных статуй… я помню её тихий голос, её густые, волнистые волосы и огромные, драгоценные глаза. Интересно, оставил ли я след в её памяти? Или же долгая жизнь красавицы и без того переполнена сонмом более значимых воспоминаний? Помню её так хорошо, словно столкнулся с женщиной только вчера… Зоркана, Зар’Ашш. Вот бы она прошла мимо. Вот бы встретить её прямо сейчас, найти среди пёстрой толпы и сказать, что Мирсварин более не кажется мне чуждым, инородным. Это Империя теперь выглядит такой. А если уж я, человек «низкого происхождения» смог избрать дом по душе, то существу вроде эльфа, смиренному и величественному, вообще не следует печалиться о подобных мелочах. Следом за чётким образом эльфийки появилось невнятное, смутное воспоминание о жрице из храма любви. Верится мне, она не называлась… или же имя я просто упустил, запамятовал. Несмотря на то, что с этой дамой успел познакомиться куда «ближе», чем с Зорканой, я никак не мог припомнить её лица. Лишь нечёткие, размытые картинки. Чёрные шёлковые волосы. Звон украшений. Ловкие пальчики. Влажная кожа. Туман, и ничего больше. Когда мы проезжали по главной площади, вдалеке мелькнул Кален-Цоп. О, каким же вкусным очутилось мясо дракона! Вот бы раздобыть точный рецепт и внести его в свою работу. Каждый должен хоть раз в жизни попробовать сие великолепное блюдо. Мы покинули город, пройдя через восточные ворота, и оказались на тракте Солаис, что пролегал с далёкого запада на дальние рубежи востока. Я тут же оставил всё то, о чём думал в Эль’Тариоте, и вновь вернулся к бестолковому созерцанию небес. Днём звёзд не разглядеть, но я всё равно искал знак. На следующий день ощутил, что потеплело с тех пор, как мы покинули Эль’Кавре, но незначительно. Металлия по-прежнему оставалась молчаливой. Всё обдумывала что-то, во что меня не потрудились посвятить ни боги, ни звёзды, ни откровение, затерявшееся где-то в пути. Терпение. Я знал, оно таится там, внутри, за всеми бестолковыми порывами и метаниями, за неусидчивостью и прытью. Осталось только разбросать слои по сторонам и обнажить его. Но меня охватывало невыносимое одиночество. Казалось, что, если через пару дней ничего не изменится, я сойду с ума. Мы давно свернули с тракта Солаис на небольшую дорогу, ведущую на юго-запад. Холмы постепенно исчезали. Металлия обмолвилась о том, что через полтора дня мы доберёмся до места назначения и разобьём маленький лагерь, стоянку. Мизраэль может прибыть раньше, но может и задержаться. Аман-Тар точно не знала. Потому так поникла? Последующая ночь выдалась ясной. На небе сиял бледный, молодой месяц. Новая луна под покровительством Кенферона – бога судьбы и удачи. В девятую ночь этой луны каждый, желающий благополучного года, должен принести на алтарь веточки Кровавницы. Мне лично это растение никогда не нравилось, несмотря на то, что в Лемне только оно доживает до зимы. Цветы Кровавницы слишком мелкие и пахучие, такие, что запах до костей пробирает. На самом деле цветок называется Капли Крови Кенферона, но простой народ заклеймил название как слишком длинное, и прозвал его Кровавницей. Считается, что Кенферон однажды порезался осколками льда, и там, где пролилась его кровь, выросли бутоны, несмотря на зимнее время. Я вспомнил эту легенду потому, что, играя кинжалом, порезался. Страдал от невыносимой скуки, и лучшего занятия не нашлось. Из раны потекла кровь, и маленькие, алые капельки попали на небольшой островок снега, расцветая на нём Кровавницей. В этом году ни девятого, ни даже тридцать второго дня луны я не смогу принести жертву богу удачи. Может, вместо зловонных цветков ему сойдёт это забавное подобие? Удача бы мне пригодилась. Я обернулся посмотреть, чем занята Металлия. Может, она тоже оценит совпадение? Но древняя, лёжа за моей спиной, тихо сопела. Спала. Странно. Этой ночью сон ко мне никак не шёл. Ближе к вечеру следующего дня мы приблизились к побережью. Под копытами Бротизара лежал рыхлый, влажный от талого снега песок. На меня нахлынуло потрясающее чувство спокойствия и умиротворения. От былой тоски и одиночества не осталось и следа. Когда мы остановились на ночлег, вместо того, чтобы сидеть без дела, я отправился на прогулку. Приятно размять затёкшее тело после долгого дня в седле. Когда я вернулся, Металлия одарила меня осуждающим взглядом. — Где ты был? – сурово вопросила она. — Гулял. У меня всё тело затекло, – слегка улыбнувшись, откликнулся я. — Следовало предупредить. Несмотря на то, что мы ещё не достигли Сатары, здесь может быть опасно. Тебе не стоит ходить одному, – обеспокоено выговорила Аман-Тар, только расширяя мою улыбку от уха до уха. Опомнившись, я состроил недовольную гримасу и протянул: — Я хотел предупредить, но верится мне, это оказалось бы бесполезным. Она взглянула на меня непонимающе. — Не то, что говорить, ты слушать меня в последние дни отказываешься. И знаешь, я ведь смирился с этим, – равнодушно отчеканил я. Присел рядом с Дрейк на устроенное ею спальное место. — Может, всё же поделишься? – задался вопросом я. — Да чем тут делиться? – нехотя прошептала она. – Впрочем, оно велико, и ночи не хватит на разделку туши. Один из лунгов открыл врата, а когда-то сидел с нами, на совете Нат Комсата, в Круге. Знаешь, что это значит? — Что из врат пробрался демон, – проговорил я недоверчиво. — Это значит, что Круга больше нет, как верно отметила Фай Малан, Великий Мастер Караванов. Это значит, что запретное заклятье, что мы так долго искали, здесь, в Мирсварине, у нас под носом маячило, рядом с Эль’Тариотом, и никто не смог уследить за ним. Оно неуловимо, как тень, отброшенная предметом ночью, но существует при наличии хотя бы Дион на небе. И что нам остаётся? Нас мало, хватит двух рук, чтобы перечесть по пальцам… Я притих. В воздухе повисло напряжение, разочарование, горечь. Я почти что ощутил их затхлый вкус, не могу объяснить, как именно. — …иные великие происхождения не сочли угрозу значимой, не желают гоняться за тенями, страшатся их. Но что будет, когда весь Культ явится в Мирсварин? Мирн Кас не думает об этом, не верит в это. Но и этого недостаточно. И это ещё не всё. Я боюсь, что скоро настанет печальный конец, такой, с которым этот мир ещё не сталкивался. Последняя нота в скорбной песне лунгов. Так и сгинем, разобщённые, никогда не воссоединившиеся вновь. Ну, многое понял, осознал, прочувствовал? Разделили тушу? – усмехнулась в конце речи древняя. Я молча слушал Металлию, роя сапогом ямку в песке. Культ… запретное заклятье… печальная песнь… страшное падение лунгов… что я об этом знаю? И что я могу сказать? Или же говорить ничего не следует, а необходимо просто выслушать её? — Давай, ложись спать, – проговорила Металлия после недолгой паузы, – завтра уже к полудню будем на месте, и ты сможешь посмотреть на море, демонов, ритуал по закрытию врат, что душе угодно. Дождёмся Мизраэля, и на поиски араша. А сейчас – спать. Я лёг недалеко от Аман-Тар. Чувствовал её горячее дыхание. На мгновение задумался, какими горячими должны быть её губы, но потом страшно смутился собственных мыслей, так ничего и не предприняв… А если завтра мою плоть пожрут демоны Междумирья, что мне останется? Обжигающее дыхание маленького дракона Предела, как воздушный поцелуй на прощание? Скверно! — Думаю, тебе не стоит волноваться, – прошептал я, приобняв её рукой. Безобидный жест, против которого она никогда не восставала. Не знаю даже, к чему это я выдал. Но слышал, как Металлия ухмыльнулась. Ведь она всё-таки женщина, а я… я должен стать сильней. Пусть не телесно, этому не суждено приключиться, ведь невозможно сравняться силой с бессмертным лунгом, но окрепнуть душой. Тем более, я просто не мог унывать в таком чудесном месте, даже на пороге гибели мирской. Что мне до мира? В моих объятьях засыпала заветная мечта. В эту ночь сон не заставил себя ждать. На следующее утро к моему хорошему расположению духа добавилась ещё и лёгкая возбуждённость. Так хотелось посмотреть на море вне гавани Эль’Тариота, делающей его недра недоступными, если ты не корабль. Опустить руку в воду, попробовать, правда ли та настолько солёная… Вскоре повеяло свежестью. Металлия приостановила Бротизара. Спустя некоторое время мы выбрались на побережье – Эоле те Нуранун. Оно тянулось вплоть до устья реки Сайри́тис. Раньше все эти земли принадлежали процветающему людскому происхождению Мирсварина, но теперь на столь обширных наделах обитают лишь дикие звери и, дальше по берегу, поселилось несколько небольших рыбацких племён. Однажды, на просторных владениях Сатары, разверзлось некое бедствие, из-за которого близлежащие земли наводнила дикая, сырая магическая энергия, родом из Междумирья, именуемая лунгами майном. Наделы в одночасье сделались непригодными для проживания на долгое время, ведь майн может вызывать в людях загадочную болезнь – лунную жатву. Именно ту, которую и получила наложница Нэр Ялль за свои злодеяния с колдовством. Металлию беспокоила и иная хворь – поветрие, поражающее смертных, истончающее их врождённую способность к сопротивлению различным недугам. Поветрия она опасалась больше и считала, что не следовало мне посещать разрушенную Сатару именно по причине распространённости здесь этой свирепой заразы. Но я был молод, и, как и все не в меру горделивые юнцы, полагал, что сам без мгновения как бессмертный, и меня любые невзгоды обойдут стороной. В конечном итоге, я так решил сам. Знал, на что иду. История Сатары, как не странно, сейчас интересовала меня меньше всего. Бездонное море воды, Море Снов. Единственное, о чём я мог тогда думать. Несмотря на то, что Металлия гнала коня прямо по побережью, так, что брызги намочили мою одежду, я предпочёл спешиться и пройтись пешком. Какая разница? Всё равно мы уже на месте. Уговор был встретиться около развалин пирса. Развалины рядом. Поэтому, Металлия отправилась разбивать лагерь, оставив меня наедине с морем, словно на свидании. Огромная, приглушённо-синяя масса бурлящей воды. Она шумела и плескалась. Оставляла глянцевые, лоснящиеся, мокрые следы на песке. Я присел на корточки. Окунул палец во влажный песок. Холодно. Подождал, пока волна вновь достигнет меня, и только потом убрал руку. Облизнул её. Правда солёная. И совсем не похоже на Эль’Тариот. Море Снов здесь выглядело иначе, тише, спокойней, в гармонии с горизонтом. Только вода и бежевый песок. Пустошь, но не пустота, отнюдь. Невообразимая наполненность. Посидев ещё недолго, я встал и направился в сторону Металлии, загребая воду и песок ногами. Кое-где попадались гладкие, круглые камушки и замысловатые ракушки. Парочку я положил в сумку, желая прихватить находки на память. Внезапно заметил, как что-то движется по береговой линии. И то был не очередной незатейливый дар моря в виде раковины моллюска или гальки, подталкиваемые волной. Я пригляделся и… ужаснулся. Прямо передо мной, прыгая по песку, передвигалось небольшое пятнистое существо продолговатой формы с двумя маленькими плавниками и хвостиком. У него имелась довольно крупная голова для такой скромной твари, и огромные, выпученные, чёрные глаза. Существо едва не сливалось с пляжем за счёт схожей окраски. Вскоре я понял, что это не что иное, как рыба. Но ведь рыбы живут в воде, они не расхаживают по суше, как ни в чём не бывало. Тем временем рыбёшка упрыгивала всё дальше и дальше от берега, и я решил проследовать за ней. Моё удивление уже не знало границ, когда подозреваемая в сговоре с нечистой силой зверушка остановилась и принялась ритмичными движениями зарываться в песок. Я просто рот открыл. — Это рыбы-песчанки, их тут полно, – раздался мелодичный женский голос. За моей спиной стояла Металлия, улыбаясь. — Сатарийцы звали их понемо́рами, но ныне это просто рыбы-песчанки, – продолжила рассказ Аман-Тар. – Они на зиму закапываются в песок, а весенний прилив их будит и относит обратно в солёные морские воды. О, Всевышние! Чего только не бывает. Рыбы-песчанки, зарывающиеся в песок на зиму. Кто бы мог подумать? Меня в Империи за сумасшедшего посчитают. Или за больного – заработал расстройство мозга от обилия выпивки, майна, Мирсварина… чего угодно. Металлия подцепила несчастную рыбку за хвост и поднесла её ко рту на вытянутой руке. Бедняжка нехотя трепыхалась, довольно вялая, уже готовилась к долгому сну. Я усмехнулся и произнёс: — Что ты делаешь? Она же сырая! — О, поглядите… заблудший путешественник пожалел рыбу! – игриво проговорила древняя, не выпуская жертву из рук. – Сейчас я откушу ей голову, и дело с концом! Но вместо исполнения угрозы она просто швырнула рыбку в меня, и я подпрыгнул от удивления. Металлия звонко рассмеялась, и принялась удаляться к лагерю, а я бросил ей вслед, тихо: — Я не заблудший. Ведь знаю, где именно нахожусь. Жаль, что я не смогу взять диковинку с собой в каком-нибудь сосуде. Правда, в Лемне её сочли бы за обыденную рыбу, а странный образ жизни – моим вымыслом. Да и когда я окажусь в Империи? От существа останется только скелет… В последствии выяснилось, что эти понеморы не слишком съедобны. Их можно добавить в похлёбку, разумеется, но затем придётся искать одну особенную траву в близлежащих зарослях кустарника (по названию «прибрежник пушистый»), которая поможет избавиться от ядов, вываренных из тел главного ингредиента блюда. Местные употребляли в пищу мелких рыбёшек, но остальным не советуется. Лунги могут есть что угодно, не опасаясь отравления. Я вообще подозревал, кто древние плохо различают вкусы, ведь ни разу не видел, чтобы Аман-Тар с удовольствием поглощала какую-либо еду, за редким исключением тех случаев, когда она умышленно изображала восторг. К вечеру мы развели костёр и зажарили огромную рыбу, пойманную довольно необычным способом, в котором и я принимал участие. Это громко сказано, конечно, ведь в мою задачу входило лишь помаячить перед водой горящей палкой. Выяснилось, что свет приманивает неких рыб, и раньше многие жители Сатары промышляли подобным: садились ночью в лодки, зажигали на носу судна масляные лампы и шли недалеко от берега с сетями. Поскольку никто давно не рыбачил на разрушенном пирсе, выманить одну из рыб не составило большого труда. Лунг просто схватила её руками, ловкая и сильная. По словам Аман-Тар, добыча наша называлась «шипохвост». Из кости на её хвосте когда-то делали наконечники для стрел. Ничего не скажу насчёт кости хвоста, но мясо этой рыбины показалось мне небывало вкусным. Оттого ли, что редко доводится есть жареную рыбу, оттого ли, что я давно нормально не ужинал, не знаю. Но шипохвост – знатное кушанье. До дракона не дотягивает, безусловно. Нежное, белое мясо, слегка отливающее розовым, легко отделалось от костей, которых, кстати, в тушке почти не имелось. Когда мы покончили с едой, Металлия достала объёмный бурдюк. Наполнила две кружки и одну протянула мне со словами: — Будешь? Я поморщился. Наверняка, в мехе плещется вовсе не то полу-божественное вино, что мы распивали в Эль’Кавре после прибытия Рокатора. — Ты как-то уже пил подобное, – усмехнулась госпожа, и я принял «угощение». – Называется сианел, «сладкий яд», но мы просто зовём это нэлом. Я принюхался к кружке. В нос сразу ударил резкий, крепкий запах. — Советую выпить, возможно, это твой последний шанс, – ехидно произнесла Металлия, и я подумал, что ядом и так уже запахло в воздухе. Действительно, в этом напитке не наблюдалось даже отголосков сладости, одна лишь горечь. Немного походит на имперский вис, что подолгу выдерживают в бочках, из-за чего тот приобретает коричневатый оттенок гречишного мёда. — Не надо так говорить! – добродушно улыбнулся я, понимая, что спутница просто подтрунивает над моей глупостью. Сделал довольно большой глоток. Креплёная жидкость сначала согрела горло и внутренности, и только через мгновение обдала невыносимым жаром. Я с трудом сдержал рвоту. Нельзя же выпустить шипохвоста на свободу таким некрасивым образом! Металлия блаженно откинулась на кучу вещей, лежавшую за её спиной. В этот вечер на ней была надета кожаная куртка, подбитая мехом, тонкой работы, до которой самым искусным Ривер-Неммским мастерам ещё далеко. Наряд этот ей шёл даже больше кольчуги и поддоспешника. Слышался треск костра и шум прибоя. Жёлтые и рыжие блики играли на лице Дрейк. Я чувствовал, как от разрушенного пирса веет сырыми камнями, прогнившей древесиной, водорослями и солью. Но запах выпивки перебивал все прочие, даже аромат жареной рыбы, исходящий от объедков. Металлия медленно попивала страшно крепкий напиток, словно воду. Она смотрела на меня и улыбалась, а я наблюдал, как огонь отражается в её разноцветных глазах. Уже после первой кружки мне дало в голову с непривычки. Я отошёл по нужде, а когда вернулся, Металлия дёрнула меня за руку и усадила рядом с собой. Затем вновь наполнила наши стаканы. — За нас, – сказала она и осушила кружку залпом. Пришлось последовать её примеру. Пока я ещё кашлял и давился, пытаясь не выпустить весь ужин наружу, Дрейк вновь наполнила кружки и, кажется, у меня на лбу испарина выступила. Пить в подобном темпе я никогда не умел. Но третью кружку Аман-Тар не поглотила залпом, и я вздохнул с облегчением. Она смотрела куда-то вдаль, на чёрную морскую гладь. Я глядел на неё, потягивая жидкость и ужасаясь, как же так быстро напился. Светлые волосы Металлии сверкали в темноте, я приблизился чуть ближе, привлечённый их ароматом, забывший о неудобствах и приличиях. От её пышной гривы пахло солёной водой… пахло морем. Я закрыл глаза и сделал глубокий вдох, чувствовал, как мои лёгкие наполняются этим волшебным, свежим запахом. Внезапно Дрейк повернулась, и мы с ней оказались так близко друг от друга, как было нельзя. Она вновь улыбнулась. Лукаво. — Что ты делаешь? – тихо спросила она. — Ничего… – смущённо ответил я. И отпрянул от неё, откинувшись на поклажу, устремив взор в море и пригубив питьё, чтобы ничего не видеть, и ничего не говорить. Не очень удобно вышло. Проклятый запах, выставил меня полным дураком. Но от госпожи так вкусно, призывно пахло… Дрейк, наверно, подумала, что я умалишённый. Любитель нюхать волосы! Или… о, не допусти Всевышние, что я хочу её поцеловать! (но я же именно это и хотел сделать, и мне следовало это сделать, не давая ей и рта открыть). Или… что я хотел поцеловать её, но испугался снова! Как тряпка! Какой кошмар, пусть лучше думает, что я чокнутый любитель волос, но уж не тряпка! — Валентор, – вдруг слишком серьёзно и печально прошептала Аман-Тар и моё сердце забилось чаще. – Ты можешь и до ста лет прожить. Сколько тебе? Стоит рисковать тем, что осталось, ради мимолётной, и вероятно последней встречи с демонами? Что примешься делать, если завтра будет последним днём? Только зря сердце ускорилось. Я, наверное, побледнею от злости. — Мне уже достаточно много по людским меркам, – сердито отрезал я. – В моём возрасте мужчины – уже почтенные отцы великих семейств, воины и завоеватели, государственные деятели! И что я примусь делать, если завтра окажется последним для меня? Стребую с тебя поцелуй! – выпалил я, не подумав. — Прекрасно, – возвестила Металлия ровным тоном. – Тогда поразмысли, не будешь ли жалеть о завтрашнем дне? Я недоумённо взглянул на неё, протягивая опустевшую кружку. Она принялась наполнять ёмкость, одновременно говоря: — Всё это увлекательно безмерно, и жизнь в разъездах, и солёные моря, и рыбки-песчанки, для кого-то вроде тебя. Завтра всё изменится. И может измениться навсегда. Может, лучше останешься здесь? Это вполне безопасное место, и вполне разумное решение. — О чём это ты? – злобно процедил я сквозь зубы. — О том, что я думаю, что тебе лучше будет остаться здесь, а не идти со мной… – как-то осторожно, нехотя приступила к разъяснениям древняя, – с нами… на поиски демона. Это слишком опасно. Это не для тебя. Если тебе хочется знать, как он выглядит, или же подробности битвы, я всё расскажу. Но тебе там не место. — И речи не может быть! – прокричал я. – Я иду! Неужели зря добирался сюда?! Я должен видеть, как ты не понимаешь? Да демоны побери, это моё решение в конце концов! Я взрослый человек и сам могу решать, как мне поступать. И тем более, ты согласилась с этим. Или же забыла? — Нет, не забыла, – твёрдо и спокойно проговорила она, устремляя взор мне в сердце. – Тебя могут убить. У меня не будет времени, чтобы присматривать за тобой. Но если и убьют, это всё же лучшее, чем кое-что иное, что может приключиться. Тебя могут покалечить, и весь остаток и без того короткой жизни проведёшь прикованным к постели. Ты этого хочешь? Я встал на ноги, и принялся возмущённо орать, размахивая кружкой. Как она смеет? Я что, маленький мальчик и мной можно помыкать? Я мужчина, в конце концов! И точка. Решительно отказываюсь быть тряпкой, хватит с меня. — Да, может и этого! Может и так, тебе-то что? И не надо за мной присматривать! Я взрослый человек… э… взрослая, самостоятельная личность! Сам знаю, что мне делать! Затем залпом допил всё, что не успело выплеснуться из кружки, думал сбежать, но остался. Ведь так поступают взрослые люди? Они не бегут сломя голову от любого неприятного разговора. — Поцелуй? – неожиданно спросила моя госпожа, Аман-Тар. – Это и есть предел твоих мечтаний? — Почему же? Мои мечты велики, как и Море Снов, – надменно ответил я, будто поднимая выброшенную маску Металлии и примеряя её на себя. — Что ты мне сказал тогда, в моей гостиной, когда нам вздумалось отправиться в Покой? – как-то неловко поинтересовалась древняя, глядя мне в глаза. — Я ничего не говорил. Молчал, как понемора. Слова привиделись мне, странные слова, взявшиеся неоткуда. Костёр из костей, а ритуал – из сетей. Металлический Дракон Предела, а затем какая-то бессмыслица о том, что мне следует постучать по тебе пальцами и ты тут же зазвенишь, – смущённо прошептал я, уводя взор. Собеседница не спешила отвечать, и я ещё больше занервничал. — Что это значит? – наконец, выдал я. – Это что-нибудь значит? Металлия поднялась на ноги и начала показательно разминаться. — Скажи мне, что это значит! – настойчиво потребовал я. — Я не хочу этого говорить, понимаешь? – неправомерно повысив тон, откликнулась Дрейк. – Не хочу произносить вслух. Сделай я это, оно обретёт плоть и кровь и станет существующим. Учись читать промеж строк. Или ты сам не писал никогда так, заполняя листы, уже запачканные чужими мыслями? — Писал. В Империи бумага дорогого стоит. Но чтобы прочесть что-то, нужно вначале написать это, облачая задуманное во вполне существующие буквы. Из плоти и крови, наверняка, для вас, лунгов. Я остановился ненадолго, силясь подавить гнев и обиду, но затем добавил: — Так ты поцелуешь меня? — Непременно, – она обернулась, и глаза её блеснули. – В твой последний день. Рассерженный и неудовлетворённый, я поднялся и неуверенной походкой направился в сторону. Как же всё-таки сложно передвигаться по песку! Словно у меня связаны ноги. Далеко уйти так и не удалось – упал на колени. Затем ощутил, что тошнота подкатывает к горлу. Нет, в этот раз не сдержаться. Я опустошил желудок, попытался встать, но не вышло. Снова рухнул на землю. Снова вырвало. Чувствовал себя ужасно. Сознание начало растворяться в ядовитых бреднях, и мне мерещилось, будто звёзды, что только что отражались на чёрной поверхности моего стакана с нэлом, теперь тонут. Они не сумели ухватиться за кромку и пошли на дно. Не помню, как добрался до постели, видимо, Металлия подсобила. Никогда больше эту дрянь пить не примусь. Утром у меня раскалывалась голова. В горле всё пересохло. Ощущал себя просто отвратительно, раздавленным червяком. Той самой понеморой, которая чуть не лишилась головы из-за прихоти и забав лунга. Чтобы прийти хоть в какие-то, не размытые ядовитым напитком, чувства, умылся холодной морской водой. Следом выпил почти всё, что имелось в моём походном меху. И только затем начал осознавать, что творится вокруг. Недалеко от пирса возвышалась статная фигура Мизраэля. Сегодня он был облачён не в роскошные одежды, в каких привык его наблюдать мир прежде, но в кольчугу и кирасу, и голову его покрывал шлем. Видимо, перворожденный лунг добрался до места встречи, пока я находился в отключке. Рядом со светлым господином стояла Металлия, они что-то бурно обсуждали. Я не слышал, что именно, ветер глотал их слова. Вскоре они оба двинулись мне навстречу. Мизраэль, как и предполагалось, прошёл мимо, не сказав ни слова. Металлия похлопала меня по плечу. — Ну что, пьяница, как здоровье? – плутовато поинтересовалась она. — Скверно, – выдавил я, прикрывая лицо руками. — Нам пора. Желаешь останешься? Ты сейчас мало на что способен, – коварно усмехнулась древняя. — И не подумаю! – твёрдо отчеканил я. И тут же бодро подскочил на ноги. Дак вот оно что! Металлия, вероломная женщина, специально напоила меня, чтобы я добровольно решил остаться из-за плохого самочувствия и удовлетворил-таки её прихоть. Вот ведь змея! Хотя… «напоила»… я, безусловно, сам виноват. Вряд ли можно кого-то напоить без сопутствующего желания жертвы, пусть и потаённого. Никакое похмелье меня не остановит. Сейчас меня даже отсутствие ног не смогло бы остановить. Мы направились на юго-восток. По словам Металлии, всё действо не должно занять много времени. Мизраэль шёл впереди, не оборачиваясь, и не обращаясь к Дрейк. Древняя же старалась держаться рядом со мной, хотя из-за ужасного самочувствия я еле плёлся. — В общем, слушай, – Металлия тихо заговорила, – сейчас главная задача найти демона. Всё остальное – как раз щёлкнуть пальцами. Мизраэль начнёт подготовку ритуала, а мне необходимо отвлекать внимание исчадия Тчелана от него, и убить проклятую тварь в определённый момент – перед завершением обряда. Ни раньше, ни позже. — Почему же? – уточнил я. — Потому, что как только я убью демона, он сразу не исчезнет. Умрёт лишь его оболочка, обличие телесного мира Митсилана – из крови и плоти. Нужно непременно закрыть врата, чтобы те засосали его дух, всю силу майна, просочившуюся извне и подпитывающую чудище. Иначе вредитель довольно быстро обзаведётся новым телом. — Но ты же сказала, что врата уже сами закрылись, – приметил я нечто давнишнее, брошенное госпожой между дел. — И да, и нет. Новый демон выбраться из червоточины не может. Но врата по-прежнему имеют связь с проскользнувшем арашем, и будут давать ему силу, пока их не запечатает некто, в момент телесной смерти демона. Так что, это тонкая работа. И, прошу, не мешайся под ногами. Будешь рядом с Мизраэлем. Это безопасно. Ага, конечно. Да этот Мизраэль только рад будет, если меня сожрёт демон. И вполне вероятно, что пожелает поспособствовать такому развитию событий. — Может, вернёшься? – с безнадёжной улыбкой поинтересовалась древняя. — Ни-за-что! – по слогам провозгласил я. Сколько Аман-Тар может меня отговаривать? Не надоело? Силы ещё не исчерпались? Это моя жизнь, и если уж я решил поставить её продолжение под вопрос, не обладая даже сокровенным поцелуем, то это – исключительно моё дело. Пока мы размеренно беседовали, унылый песчаный пейзаж порос кустарником и невысокими деревьями. Бесконечный жёлто-бежевый цвет разбавился редкими зелёными пятнами. Появлялись признаки ранее существовавшего здесь города: то и дело нам встречались полуразрушенные невысокие здания, стены, вымощенные дороги, ныне совершенно разбитые. С каждым шагом руин становилось всё больше, а свободного пространства всё меньше. Меня постепенно начал одолевать страх. Демон может поджидать за каждым углом! Сердце учащённо билось. Тревога не позволяла тщательно изучать местность, что совсем не помешало бы в подобной ситуации. Вскоре Металлия вырвалась вперёд, оставляя меня наедине с недоброжелательным Мизраэлем. Тот шёл, высоко задрав голову. Я старался не смотреть больше на эту напыщенную особу. С другой стороны, какой-то частичкой души я всё же понимал его гнев и недоумение. Что я здесь делаю? Ведь от меня никакого прока, одни проблемы. Повсюду покоились огромные каменные плиты, покрытые лишайником и скудной зеленью, расколотые статуи, обломки колонн, и Всевышним лишь известно, что ещё. От горизонта до горизонта простирались развалины минувшего величия прежде красочной людской столицы, по руинам которой достаточно сложно представить, на что Сатара походила в момент расцвета. Но два вывода я всё же сделал: город был большим, почти бескрайним, и плотно заселённым. Ко второй половине дня, когда я уже окончательно вымотался, мы поднялись на полуразрушенную стену, возвышающуюся над остальными руинами огромной горой. Сооружение выглядело достаточно широким, и сложно даже вообразить, чем оно служило для своих строителей. Металлия шла впереди, как и прежде. Внезапно, она дала знак Мизраэлю остановиться, и тот выставил руку перед собой, чтобы затормозить меня. Но я поздно спохватился и врезался в неё. Лунг злобно сверкнул глазами, но ничего не сказал, лишь поманил меня за каменную плиту, высотой без малого во весь его рост. Но оттуда всё же было видно… Теперь я понял, что насторожило Металлию. Там, внизу, за россыпью валунов и плит что-то рычало и ворчало. Огромное. О, Всевышние, спасите мою душу! О, Великий Суллун! Я видел только его спину. Демон казался громадным! Каким-то грязно-рыжим, несуразным, с мощным телом, из хребта которого вздымались обломанные рога, с длинным, тонким хвостом и странными задними лапами, напоминающими обточенные колья, наполовину вонзающиеся в землю. Из которой, к слову, сочилось нечто отвратительное, некая чёрно-гнилостная масса, покрывающая всю округу толстой липкой плёнкой. Лунги именовали её скверной тления, и жижа эта являлась результатом демонического дыхания, разрушающего окрестность, всё живое, даже почву близ червоточин. Тварь имела чрезмерно удлинённые, неуклюжие передние лапы, вооружённые острыми когтями, которые она не использовала для передвижения, оставаясь на костяных ногах. Больше ничего разглядеть не удалось. Мне приказали спрятаться за плиту, сидеть тихо и не привлекать внимания. Мизраэль приступил к подготовке ритуала. Выглядело это вполне обыденно и скучно, и даже как-то нелепо. Лунг встал, выпрямил спину, закрыл глаза, раскинул руки в стороны и принялся бормотать себе под нос что-то на хатре, мне не понятное. Затем присел на одно колено, приложив при этом указательный и средний пальцы к своему лбу, наращивая темп бормотания. Вскоре поза вновь сменилась. Но Мизраэль меня не интересовал. Я слышал, что демон зашевелился, слышал грохот, его могучие шаги, пронзающие землю, бульканье скверны тления. Затем последовал лязг доспехов и оглушительный рёв. Видимо, чудовище заметило Металлию. Я сидел тихо, как мне и велели. Но вся сложившаяся ситуация начинала разочаровывать. Я же добирался до этих треклятых руин в убийственном похмелье не для того, чтобы прятаться за плитой и любоваться невнятными телодвижениями Мизраэля! Поэтому убедившись, что лунг меня не видит и не принимает в расчёт, выбрался из убежища. Взгляну одним глазом, никто меня не заметит. Что может плохого случиться, если я немного посмотрю на демона? Не могу же всю битву просидеть в тёмном углу, слушая звон металла и рёв зверя. Всё-таки, я делаю это для науки, не для себя. Только подумайте… кто ещё из Империи может похвастаться тем, что изучал живого, настоящего демона?.. Выйдя из-за плиты, я понял, что так тоже плохо видно, и решил подобраться поближе. Оглянулся на Мизраэля, но тому и дела до меня не было. Тут же меня охватил смертельный ужас. Вот он, лицом к лицу! Демон очутился даже больше, чем я предполагал, и ничем не напоминал всё виденное мною до сего момента. Чудище обладало длинными, проворными пятипалыми лапами с огромными когтями. Его спину и предплечья испещряли закруглённые рога, а с боков свисали колтуны шерсти. Голова у зверя казалась непропорционально маленькой, но с массивными клыками на выдающейся нижней челюсти. Ничего более уродливого я в жизни не наблюдал! Существо из иного мира, Тчеланская погань и скверна. Демон злобно рычал на Металлию, так громко, что даже у меня уши закладывало. И с такого расстояния я мог чувствовать его зловонное дыхание. Но лунга-воительницу это совершенно не смущало. Она ловко уворачивалась от атак чудовища, нанося ему глубокие раны. Демоническая кровь чёрно-болотного цвета брызгала во все стороны, порой оседая у неё на доспехах. Запах сделался нестерпимым, и я зажал нос рукой. Иногда Аман-Тар падала, и у меня замирало сердце, но она быстро подскакивала на ноги, выравнивалась и снова отражала удары демона. Грязь и кровь перемешались на лоснящейся поверхности кирасы, превращая её былой стальной блеск в мерклый. Я подходил всё ближе и ближе. Мне хотелось видеть больше, видеть всё, разглядеть самые мельчайшие подробности. Это невообразимая удача! Я словно очутился в первом ряду среди тех счастливцев, которым довелось лицезреть, как Великий Галахран расправился над драконом смерти. Но, похоже, переусердствовал. Потому что в следующий миг уже кубарем летел вниз, к демону и Металлии, собирая по пути все каменные выступы. Не знаю, в этот момент мне было больнее или страшнее, или же я вообще ничего не чувствовал. Ещё мгновение, и я лежу пузом на камнях, силясь подняться. А демон и лунг замерли, и оба смотрят на меня с непониманием. Я заметил, как потрескавшиеся губы Металлии пытаются выговорить моё имя, но у них ничего не получается. Древняя пребывала в недоумении, но её глаза гневно светились, я знал это, несмотря на то, что огонь их частично скрывал шлем. Но тут время словно замёрзло. Всё стало каким-то медленным, нереальным. Движения Дрейк, движения демона, мои движения – они как будто замедлились. Тварь оказалась расторопней нас обоих, и кинулась на Металлию. Но лунг вовремя опомнилась, сверкнул меч и отсёк одну из передних лап чудища. То истошно заревело, запрокидывая вверх голову. Затем мощным ударом огрело древнюю, снеся её с ног и отправляя в ближайшую каменную стену. Меч выпал из её руки в полёте, и я вздрогнул, услышав слабое «дзинь». Клинок ударился о камни. Демон направился к Металлии, но тут я подскочил на ноги, подбежал к её оружию, подхватил его ловко и легко, и устремился вперёд. Не понимаю, как я смог так быстро встать и добраться до лунга. Не помню, не знаю. Тчеланская тварь, лишённая конечности, никак не могла прийти в себя, и я успел промелькнуть мимо неё. Опустился на колени рядом с Металлией, которая уже почти поднялась на ноги, вложил ей в руку меч, она злобно и негодующе толкнула меня в плечо, но затем резко дёрнула на себя и попыталась закрыть собственным телом. И я понял, почему. Когти порезали воздух – просвистело в ушах. И даже этот тихий звук для меня растянулся. Помню, что потом спине стало горячо. Поначалу, это было даже приятно, но затем жар стал нестерпимым. Я закричал. Точно не помню, что было дальше. Какая-то неразбериха. Сумятица. Металлия отпихнула меня за небольшую груду поваленных камней, другой рукой отсекая несколько когтистых пальцев зверя. Он продолжал реветь. Я кричал. Она кричала на меня. Демон выл. Теперь я полностью прочувствовал, как же мерзко смердит из его пасти. Гниль, запах разложения. Я услышал пару «дзинь», затем демон снова заорал, и тошнота подступила к горлу. Кажется, я не сдержусь. Нестерпимое зловоние. Попытался перевернуться на спину, чтобы хоть что-то разглядеть, и, может, понять, что происходит. Но всё мое тело пронзила невыносимая боль. Вновь раздался свист – будто что-то режет воздух. Спину снова огрела нестерпимая боль. Я не был к ней готов, поэтому долго не мог прийти в себя. Перед глазами всё потемнело, поплыло, и я упустил тот момент, когда демоническая голова полетела наземь. В воздухе повисло нечто странное, неестественное, и я долго не мог сообразить, существует ли оно на самом деле, или же это привидевшаяся смерть подбирается ко мне на тонких, костяных лапах араша. Металлия подбежала к моему нехитрому укрытию. — Ты идиот, – прошептала она, подтягивая меня за одежду к себе на колени. Нет, вряд ли прошептала. Она кричала мне в ухо, повторяя одно слово: «идиот». Я видел её испуганное лицо на фоне уродливого тела демона, обрушившегося мёртвым грузом на землю. Оно покрывалось искрящимися золотинками, и это казалось настолько красивым и притягательным, что я невольно протянул руку к происходящему, но её перехватила древняя. С лица Металлии на меня капал пот. Её губы дрожали. Что я наделал? Потом пустота. Открыл глаза. Долго не мог понять, где нахожусь. Что-то шумело. Билось. Солоноватый запах… это морские воды. Неудобно. Шея затекла. Я лежал на животе. Перед глазами всё плясало. Невыносимая тошнота подступила к горлу. Слышались чьи-то голоса, но будто из другой комнаты. Из комнаты с плотно закрытой дверью. В глотке всё пересохло. Я почувствовал в своей руке чью-то ещё и крепко сжал её. Мне было страшно. Я не мог понять, что происходит, жив я или нет. Может, это всё иллюзия. Предсмертный бред, агония. Нет… я всё же жив. Не думаю, что после смерти тело способно так нестерпимо болеть. Казалось, что спина разрывается на маленькие кусочки. Хотелось кричать, но сил не нашлось. — Воды, – прошептал я. Звуки с большим трудом превращались в слова. Кто-то поднёс к моим губам флягу, и я сделал пару глотков. Что произошло? Где демон? Неужели я опять всё испортил? — Ч…что случилось? – наконец-то, я выдавил из себя. — Всё будет хорошо. Кто это? Чей это голос? Металлия? Нет? Кто? — Металлия, он очнулся! Не мог понять, звучал женский голос или нет. Я попытался сосредоточиться, в надежде, что зрение перестанет подводить меня. Просто тёмное пятно. Размытое чёрно-синее пятно на бледно-сером фоне. — Мина? – прошептал я. — Всё будет хорошо, Валентор. Скоро будем дома, – отвечал мне другой голос, до боли знакомый. Дома… Вряд ли я буду дома. В этой жизни. Кто-то провёл ледяной рукой по моей голове. Стало так приятно. Облегчение. — У тебя просто небольшая царапина. Тебе надо отдыхать. Не говори, спи, – повелительным тоном, но всё же учтиво посоветовал мне чудный женский голос. — Я ничего не… что случилось?.. Силы снова начали покидать меня. Веки слипались сами собой. Я никак не мог этому противостоять. — Это так глупо и безответственно! – зазвучал где-то на заднем плане строгий мужчина. – Зачем ты вообще его притащила в Сатару? Ума лишилась? Посмотри, что ты наделала. — Ныне прок какой от твоих напутствий? Греби лучше… сделала, то, что сделала, – отвечала дама напевом. — Да! – усмехнулся чужак. – Результат на… Сказать честно, последующие семь-десять дней я толком не помню. Мне о них рассказала Мина, когда я очнулся уже в своей комнате. В Эль’Кавре. Нет, безусловно, наличествовала парочка просветлений. Помню, что рядом Мизраэль и Металлия, я их не вижу отчётливо, но догадываюсь, что это они. Вокруг одна вода. Помню тошноту, головокружение и страшную боль в спине. Помню неведомую белую комнату и лунга в потрёпанной мантии с блестящими, ярко-жёлтыми глазами. Они спорили. Незнакомец утверждал, что поражение плоти – недуг, преследующий исключительно бессмертных, но людей он минует стороной. Я никогда прежде не слышал о поражении плоти. Собеседники перепрыгивали с часлната на хатр, и я не уловил цельной картины. Странный господин полагал, что меня вскоре подкосит поветрие, и не знал, стоит ли перевозить сейчас больного в замок. Но я только и твердил, что о дворце. Эль’Кавре. Сам не знаю, почему. Не помню этого. Помню, что сильно трясло… экипаж? Телега? Помню холод… и больше ничего не помню. Так что, можно считать, что этой недели не существовало в моей жизни. Или, вернее, эту неделю меня в ней не было. В полное сознание я пришёл, как уже говорилось, в отведённых мне покоях в замке. Вокруг стелилось тепло, укрывающее заботливо одеялом каждый объект в опочивальне. Жарко. Из камина доносился треск поленьев. Темно. Свечей не видно, свет исходил лишь от очага. Огонь придавал знакомым предметам странные, непривычные очертания. Всё казалось ненастоящим. Будто это сон. Призрачные тени плясали на потолке и стенах. Мне стало страшно. Это моя комната или Междумирье? — Доброе утро. Точнее, добрый вечер. Голос Металлии. Значит, всё-таки комната. Как же я был рад её слышать, чётко и отчетливо. Осознанно, не между неуловимой гранью, отделяющей бодрствование от забвения, на подступах к которой и провёл долгое время. — Доброе… Казалось, я не разговаривал целую вечность. Во рту всё пересохло, слова получались какими-то…неосязаемыми. Словно предметы. Или же в таком мрачном свете даже звуки изменяются до неузнаваемости? — Славно, ты очнулся. Мы беспокоились за тебя. Постепенно окружение начало принимать привычный облик. Я прикрыл глаза. Сразу возникла сцена – я качусь по каменному склону. Демон тянет уродливые лапы к Металлии, я прыгаю к ней с мечом в руках. Когти проходят по моей спине… потом лишь беспорядок, и всё как в тумане. Я… сделал неисправимую глупость? — Металлия. Аман-Тар, прости… – прошептал я разочарованно и неуверенно. Не уверен, что когда-нибудь осилю подыскать себе пристойное оправдание. — Тсс-с… не надо. Она подошла к изголовью постели и наклонилась. Выглядела так же, как и всегда. Как раньше. Здоровой. Никаких перевязок, ран. Да… я помню. Потом, после того, как зверь разорвал мне спину, Металлия пыталась закрыть меня своим телом и подставилась под демонический укус. Зубы, терзающие кольчугу и поддоспешник, затем её пронзительный крик. Мне померещился хруст костей, и я вздрогнул, плотно зажмурив глаза. Всё. Никаких больше воспоминаний. Теперь же она цела и невредима. — Как твоя рука? – с великим трудом произнёс я. — Это пустяки. А ты как? – откликнулась хозяйка замка схожим вопросом. — Что случилось? Всё как в тумане, ничего не помню, – жалостливо простонал я. — Ну… Она подошла к окну. Мне не терпелось узнать, как же обстояли дела в битве с арашем в Сатаре после того, как я потерял сознание, словно юная барышня при виде свежей раны. — Если говорить кратко, то твоей спине немало досталось, – голос Металлии звучал тревожно и мрачно. – Как бы она не прогнулась под таким увесистым даром… На восстановление понадобятся луны. Я это и без неё помню. Что там было ещё? Что было, когда я отключился? Завершили ли ритуал? Отправили демона восвояси? Или же… я всё испортил? Чувствовал, что Металлия пытается скрыть от меня нечто, но безрезультатно. Я видел это в её движениях. В позе. В выражении лица и блеске глаз. — Ну, это не страшно, – ответил я. На душе стало значительно легче. Всё же, я волновался за собственное здоровье. Не хотелось остаток жизни провести в постели. — А это и не всё… – добавила Аман-Тар. Голос Металлии звучал обречённо. Я насторожился. Что, «не всё»? В это время в комнату вошли две служанки, держа в руках тазы с водой и чистые полоски ткани для перевязки. Металлия опустилась в кресло и закурила. Ненавижу, когда она так делает. Обычно, госпожа принимает подобную позу, когда намеревается завести серьёзный разговор. А мне меньше всего сейчас хотелось выслушивать порицания и поучения. Я и без неё знал, что сглупил. Опять. — Демоны из Междумирья, это тебе не волки или медведи. Они переносят заразу пострашнее. В общем, Валентор, не уверена, что ты выживешь, – сухо и отрешённо произнесла древняя. Меня как будто по голове ударили чем-то плоским и тяжёлым, отнюдь не книгой заклинаний. — Но я ведь очнулся! – начал я торговаться с Металлией, словно это она и выписала мне смертельный приговор, а не я, собственноручно. — О, не волнуйся, это ненадолго, – уже печальным тоном прошептала госпожа. – Скоро ты снова потеряешь сознание. И вряд ли вообще когда-нибудь вернёшься в Ассалгот. То, что мы зовём поражением плоти, вызывается демоническими укусами, их кровью, порой даже просто царапинами. Но ты не бессмертный, это заболевание не властно над тобой. Так считается. Мы не знаем точно. Но узнаем. Тем не менее, араши всё равно ядовиты, и если не собственной скверной кровью, то майном они отравлены определённо. Что это? Поветрие, лунная жатва? Пока трудно сказать. В голове никак не укладывалось. Как, как же так? Что мне теперь делать? Это злая шутка? Я обречён? Показалось, что у меня отнялись ноги. Не выживу? Но я хочу, хочу выжить! Ко мне подошли служанки и принялись делать перевязку. О, Всевышние, демоны вас побери! Боль безумная, и я стискивал зубы, чтобы не ронять лишних звуков. Кое-где ткань не отлипала, и её сначала отмачивали, но даже после такого приходилось прилагать усилия, чтобы снять старую повязку. На пол полетели окровавленные ленты, кое-где виднелся гной. Моё лицо исказила гримаса отчаяния, и я совершенно не желал, чтобы Аман-Тар видела меня таким. — Так это из-за яда мне так… нехорошо? – прошипел я, пока заботливая прислуга обхаживала мои раны. — Трудно именовать майн «ядом» буквально, лишь образно, – задумчиво ответила Дрейк. – С демонами имеют дело исключительно лунги, и по большей части, я. Не знаю, что теперь с тобой будет. Но от поветрия имеется одно средство. Желаешь его испробовать не глядя, или вначале узнать, что это такое? Металлия отложила трубку, а потом села рядом со мной. Она показалась мне взволнованной и расстроенной. До меня расстройство ещё не успело добраться. Я нервно сглотнул. — Не знаю даже, – лукаво ответил я, пытаясь состроить из себя воплощение непробиваемого мужества и самообладания. – Когда ты так говоришь, дело всегда дурно попахивает. О, Всевышние! С этого и следовало начинать! Как можно так пугать человека? — Конечно, желаю, – в нетерпении продолжил я. – Но всё же, что это? — Неси кубок! – скомандовала Металлия одной из девушек, не обратив внимания на мою реплику. — Ну что это, говори же! Служанка, меняющая повязку, так больно дёрнула, что я до крови прикусил губу. Аман-Тар молча смотрела на меня, истязая взглядом. Принесли небольшую глиняную ёмкость. Металлия достала из ножен кинжал, повертела его в руках. Он так красиво блестел при свете огня. А потом полоснула лезвием по запястью правой руки. Ни одна мышца на лице древней не дрогнула. Она поднесла рану к кубку так, чтобы кровь стекала в сосуд. — Ч…что ты делаешь? – прошептал я в ужасе. — А ты что, думал, отделаешься притирками из высушенных жаб? – игриво обронила госпожа, увлечённая неприятным занятием. – Видишь ли, от поветрия людям помогает лишь лунговская кровь. Но что за лунг станет добровольно делиться собственной кровью? Как думаешь? Знаешь… – она запнулась, но затем уверенно продолжила, – толкуют, будто моя кровь – особенная. Ведь поражение плоти меня так и не поразило, несмотря на все те демонические клыки, что успели побывать в моём теле. Все эти тчеланские яды, они на меня не действуют, как и майн. Магия. Последнее словно Дрейк особенно выделила. Металлия перевязала запястье, взяла кубок и пододвинулась ко мне. — Пей. Нелепая, странная, страшная ситуация. Словно во сне… словно во сне. Может, я и вправду сплю? Что, если жестокосердная госпожа вновь разыгрывает меня, и я вовсе не болен? Нет, со мной такого не могло случиться. С кем угодно, но никак не со мной… Демоны, раны, отравления, кровь, смерть… нет. Всё это не для меня. И не про меня. Это всё выдумка, просто больное, разыгравшееся воображение. Металлия сунула кубок мне под нос. Я почувствовал солоноватый, приторный запах крови. Это не игра. Не воображение, и не сон. Это реальность. Самая настоящая реальность, смотрит на меня кровавыми, глянцевыми глазками. Как только я подумал, что действительно придётся это выпить, ведь Металлия не шутила, меня передёрнуло. — Фу, отвратительно… не хочу, – прошипел я. — А жить ты хочешь? Пей, пока не остыло. Потом ещё противней будет, – забавным, поддерживающим тоном скомандовала Аман-Тар. Я нехотя принял у неё из рук кубок, и уже было отхлебнул, но потом всё же опомнился. Что я делаю? Я не кровосос какой-нибудь. Не могу, никак не могу это выпить. — А какие-нибудь нехорошие последствия могут иметь место? – недоверчиво поинтересовался я, намекая на недавнее пристрастие Металлии к вампирской крови. Но она только волнующе сверкнула глазами. — Ничего худшего с тобой уже произойти не может, так что пей давай, – возвестила древняя, добросердечно улыбаясь. Она подтолкнула кубок за донышко. Я закрыл глаза. После первого глотка по горлу растёкся неприятный солоноватый вкус. Но я выпил всё. До конца. И тут же подступила тошнота, я перегнулся через кровать, чтобы освободиться от этой пакости, но Металлия схватила меня за плечи и спокойно произнесла: — Лучше не начинай, а то снова придётся пить. С большим трудом я сдержался. Хуже, чем сдержать это в себе, только выпить заново свежую порцию. Чувствовал себя омерзительным, уродливым упырём, на которого и солнце не смеет взглянуть без отвращения. Металлия закурила, уже не слезая с моей постели. Через какое-то время мне снова стало плохо, однако, по-другому. Начался сильный жар, выступил пот. Служанки обтирали меня холодными тряпками, но ничего не помогало. Я не мог лежать. Всё тело ломило, ныло и трещало. Органы, ткани, кости. Всё. Не мог успокоиться, найти себе место, не мог сидеть, постоянно ворочался. Не знаю, сколько это продолжалось… Мне показалось, что целую вечность. А потом вдруг всё прошло. Исчезло. От жара и боли не осталось и следа, только лишь тяжесть и нежелание находится в собственном теле. Прислуга покинула нас. Я подозревал, что на замок давно опустилась глубокая ночь. Только Тайли никуда не уходила, мой предельно маленький, ручной дракон. Она сидела молча и смотрела куда-то в сторону, стараясь не пускать меня в своё поле зрения. Я очень хотел спать, но боялся. Странное, противоречивое чувство. Ничего подобного мне не доводилось испытывать. Разве что, в детстве, когда опасаешься уснуть, потому что думаешь, будто под кроватью гоблин дожидается удобного часа для того, чтобы накинуться и пожрать тебя, или же что за окном скребётся дракон. Но дракон не за окном, он здесь. Рядом. Я взял её за руку. Тёплая, разгорячённая ладонь против моей, ледяной, покрытой холодной испариной. Я боялся, что если закрою глаза, то уже больше никогда не открою их. Только сейчас мне стало понятно – нет разницы, где жить, в Империи или же здесь, в Диких Землях. В Мирсварине. Главное жить. Главным было то, что я безудержно хотел жить и держать эту женщину за руку. Чувствовать, как бьётся её сердце. Мне вдруг стало всё равно, что я не достоин её, что толкуют о ней в народе, о лунгах в целом. Что древние не заводят семей и не вьют родовых гнёзд. Мне всё это было не нужно. Поэтому, решил, что как бы того не хотелось, спать себе не позволю. Если всё же мне суждено умереть сегодня, не могу же я последние мгновения жизни растрачивать на сон?! Когда увлечение страхом отступило, я заговорил. — Металлия? – тихо позвал я Аман-Тар. — Что? Не надо говорить. Спи, спи, – прошептала она в ответ. Она придвинулась ко мне и провела ладонью по лбу, убирая прилипшие к нему волосы. Я попытался улыбнуться. — Ты – определённо Ин’юр. Тебе надо отдыхать, красавчик. Ты жутко бледный, напоминаешь вампира. Плачевное зрелище… Или же, это Мина постаралась, укусив тебя, и превращение в нетопыря движется вперёд? Я даже усмехнулся. Но это как-то траурно вышло. Я пододвинулся, освобождая место для древней и приглашая её разделить со мной спальное место в последний раз. — Мне больше шиэндин нравится, – устало прошептал я, улыбаясь, словно одержимый. – Признайся, ты пришла, чтобы отдать обещанное. Свой поцелуй в мой последний день? Она прилегла рядом на бок, касаясь руками моего правого плеча. — А что, это твой последний день? Рано ты сдался, – двусмысленно протянула она. — Впрочем, я знаю, что и сам задолжал тебе кое-что… и я верну это, как только ты подаришь сулённое, – рискованно выговорил я. Она чуть приподнялась, упираясь головой в согнутую руку, и окатила меня снисходительным взглядом. — Не хочу спать. Вдруг, я сегодня умру? – настойчиво повторил я. Металлия наклонилась и прикоснулась своими пылающими губами к моим бледным и обескровленным. Но такого дружеского жеста мне оказалось мало, я обхватил её голову пальцами и поцеловал так страстно, как только мог. Как того и заслуживает желанная женщина. Затем она отпрянула. И я совершил забавный жест рукой, будто вынимаю некую застрявшую вещицу из её сердца, и отбрасываю улов в сторону. — Вот! – возвышенно изрёк я. – Обещал, что выну любой осколок, что дерзнёт застрять в твоём теле и примется причинять неудобства. Теперь ты свободна! Не смей думать, будто ни один из людей не держит своего слова! Я держу. Она отодвинулась ещё дальше и посмотрела на меня с таким неподдельным ужасом, полностью обезоруженная, позабыв все маски, напускную невозмутимость и высокомерие. — Теперь здесь имеется свободное место, – продолжил я, тыкая пальцем в её сердце, окончательно осознав, как пробраться в самое сокровенное, что скрыто под всеми покровами, но остающееся на поверхности. В её душу. – Я хочу жить. Поэтому, не буду спать. Тогда, если умру, ты сразу об этом узнаешь, и не останешься валяться в постели с окоченевшим трупом. Она усмирилась, и прилегла обратно, запуская тонкие пальцы в мои волосы. — Оставь толки о смерти для отчаявшихся. Уже отчаялся? Может, о чём-нибудь повеселей поговорим? – предложила Металлия, устроившись на моём плече. Отчаялся? Как я могу отчаяться, когда подобрался так близко к заветному. Теперь ничто не посмеет отделить меня от этого. Ни демоны, ни загадочные болезни, ни неуёмная тяга портить вручную собственную жизнь, ни человеческая немощность и беспомощность. Даже смерть. — Тогда расскажи мне о себе, и о своей жизни, – потребовал я. – Без обмолвок, умолчаний, секретов. Без надоедливых отсылок на то, что я всего лишь смертный, и ничего не пойму. Просто поделись. Пусть я не знаю хатра… но я пойму. Обещаю. Помнишь, я держу слово? Я чувствовал себя невероятно слабым телесно. Казалось, что ещё чуть-чуть, и наступит момент последнего вздоха. Смерть притаилась за окном горячих опочивален Эль’Кавре, в которые так стремилась моя душа, и теперь поглядывает на нас из безопасного укрытия и облизывается. Чувствовал себя слабым, но и сильным в тоже время, крепким духом. Сродни всемогуществу. — К чему ты клонишь? – нехотя прошептала Металлия. — Не увиливай. Расскажи мне о лунгах. Нет, не то, что ты говорила прежде. Но то, что никто из людей не знает. То, что вообще никто кроме вас не знает. Расскажи мне, как всё началось, как ты совершила первый вздох. Что значит быть лунгом? Чем вы живёте, что так сильно отличает вас от людей, в тоже самое время делая столь похожими на смертных? Расскажи… а то там, в Междумирье, это незнание будет мучить меня вечность. Аман-Тар как-то очень нежно, но в то же время обречённо взглянула на меня. А потом улыбнулась. — Ты не попадёшь в Междумирье, глупец. Это место для проклятых и уязвлённых, лишённых покоя, заблудших душ. Я расскажу тебе всё, что пожелаешь. Как отказать тебе на пороге бедствия, молодой господин, великий изыматель незримых осколков? Металлия сняла сапоги, расстегнула и сбросила камзол, и устроилась рядом со мной. Я перекатился на бок, чтобы видеть её лицо. Сцена показалась мне знакомой, привычной. Вновь жёлтые и красные полоски света выплясывают на лице древней причудливые танцы. И в глазах отражается огонь. Волосы её пахнут морем. Я вздохнул полной грудью. Вдруг, больше никогда? — Я сама привязала себя к тебе, или это сделал ты, Валентор? – спросила она, игриво улыбаясь. – Исполняю всё, о чем ты дерзнёшь испросить меня, чужестранец. Имперец. Ривер-Неммский гражданин. Хочешь знать, какого это, быть лунгом? Хочешь услышать, где и с кем я провела свою безмерно долгую жизнь? Что ж. Готовься. Я расскажу тебе, а ты дашь мне новое слово взамен. Даже не думай сдаваться, отчаиваться, окликать смерть по имени. Дай слово, что не сдашься. И я дал. И я своё слово сдержу. Возможно, люди кривят сердцем, обманывают и изворачиваются, но лунги так никогда не поступают. Люди слабы, тела их немощны, подвержены болезням, старению, неминуемой гибели, поступь которой начинает слышать младенец с рождения, ведь жизнь стремится к закату с самого первого дня. Но люди вершат плохое, вовсе не оттого, что они изначально гнилы и неправильно вылеплены. Они обманывают, чтобы сыскать судьбу послаще, сделку повыгодней, и немного облегчить, утихомирить шаги отчаянья, страх смерти. Приглушить их. Но если страха нет, всё это не имеет значения. Укреплять тело бессмысленно, мне не сравниться с лунгом, не отыскать секрета бессмертия. Стать достойным бессмертной любви древней я смогу лишь взращивая в душе добрые качества. Но лгать мне никто не запретит. Лгать, чтобы выменять лучшую долю для нас двоих. За нас двоих. Но никогда более не кривить сердцем. Я всего лишь человек, но человек, обременённый столь неудобным органом. Аман-Тар, моя госпожа, повелительница, владычица, маленький дракон, говорила плавно и певуче, с удовольствием и упоением, протягивая на раскрытых ладонях то, чего я и жаждал более всего под светом звёзд, лун и пояса Дион. Слушал её до утра, и желание сомкнуть глаза не посещало мою затуманенную болезнью голову ни разу. В конце я знал, что, если меня и завлекли в Мирсварин мнимые предсказания, недобросовестные звёзды, злая судьба, рок, Всевышние, нечестивая рука червивых сердец, собственное вольнодумие и непокорность, он для меня, я не скажу ему: «прости, прощай». Металлии не скажу этого и вопреки всему, что ожидается за поворотом, ведь она именно, что для меня. Такие вещи ты просто знаешь наверняка. Они всплывают на поверхность без посторонней помощи, и без разрешения, без содействия становятся частичкой твоего существа. Мне не нужно обращаться к пророкам, чтобы выявить простую истину, ту самую, что я знал всегда. Она для меня, и я для неё. Что это, если не истинная, первоклассная магия? Думаю, никто не расскажет историю светлоокого, древнего, могучего создания, бессмертного полу-божественного лунга лучше, чем она сама. Том 2 "Долгая длинная дорога" https://author.today/reader/113657/901313