Путевой дневник. Книга 1: Хозяйка демонов

Ноги быстро замёрзли. Снег обжигал холодом. Я плохо всё продумал, вернее, ничего не продумал, и остался в лёгкой одежде для такой суровой погоды, поэтому и быстро продрог. Рвение вскоре улетучилось, но я продолжил путь. Ни шагу назад, дал себе обет. Пусть Металлия найдёт себе иного простака. Пусть поиграет с другим. И Металлия, и Империя…две самые значимые твердыни в моей жизни вздумали в одночасье потерять силу и обесцениться. Жители Мирсварина всегда считали, что я не достоин их земли имперскими сапогами марать. В бессмертном сердце Аман-Тар нет места для кого-то, вроде меня. И куда деть собственное тело, от которого одни заботы? Ривер-Немм извергнул меня из своих недр, как нечто инородное. Но и место, куда я угодил в этом долгоиграющем плевке, не прижило чуждое семечко. Металлия права, Главный Чтец Палат попросту избавился от меня и моих неугодных письмен. Не способный ни уволить со службы, по причине тесных дедовских связей, ни опорочить и усадить в темницу (ведь Старый Император ещё жив), владыка решил исполнить юношескую, глупую, безнадёжную просьбу ученика и отослать в Мирсварин для исследования местных обычаев. Без подготовки, без надлежащего снабжения. Откупившись обещаниями славы, мешочком с монетами и листом путешественника. Они знали, в Платах Славословия, что я наименее всего подхожу на роль полноправного исследователя. И надеялись, что умру, подвернув ногу где-нибудь на перевалах Сверкающих гор и угодив в распоряжение волков. Но и я, наивный идиот, виноват не менее. Что я о себе возомнил? То, что я – господин собственной жизни и судьбы? Что Всевышние избрали меня для верной службы, наделив удачей и бессмертием? Зачем? Зачем теперь эти бумажки, которые я бережно ношу с собой? Они бесполезны. Никому не нужны, не интересны. Палате важна только моя смерть, или хотя бы отсутствие, а никак не исследования. Зачем теперь жить? Дело всей моей жизни сгорело за миг! Я не знал, как долго шёл. Долго. Было холодно, нестерпимо холодно. Я скрестил руки на груди и завернулся в плащ, защищаясь от ветра. Но всё бесполезно. Началась метель, как только тучи окончательно скрыли от меня ночное небо Мирсварина. Снег задувало прямо в лицо, и я ничего не мог разглядеть даже под ногами, не говоря уже о горизонте. Разумеется, шёл уже никак не на север. Что я делаю? Как глупо, глупо я поступил. Мог дождаться утра, взять коня. Набрать еды. Воды. Нет, нужно было сбежать именно сегодня! Состроив из себя неподдельного шута! Словно девица, глупая, безмозглая баба. Не знаю, когда именно это произошло, но я полностью обессилел. Просто упал на колени и принялся ждать. Через некоторое время пурга всё же закончилась. Поднялся на ноги и снова устремился вперёд. Возможно, обет «ни шагу назад» в данной ситуации – самая дурная мысль, и следует немедленно возвращаться в Эль’Кавре. Тихо, под покровом снега и ночи, и никто не узнает о моей недостойной выходке (но я буду знать…). Замка не видать. Пути назад нет. Если честно, вообще ничего не видать, кроме жухлых, голых деревьев. Что же теперь будет? Я продолжал идти. Лучше ли сложить кости в ледяной пустыне, чем в доме, где я всем приношу досаду и разочарование, оскверняя его неблагородным происхождением? Или я погорячился? Может, не стоило так сердиться на Металлию? Выплёскивать на неё собственное недовольство, неудовлетворённые чувства. Она не обещала мне ни любви, ни привязанности. С чего я вообще решил, что она должна полюбить меня? Я поспешил, испортил сам то немногое, что имелось между нами, искусственно нагнетая темп? Потому, что, как верно отметила Мина, смертный, чувствую дыхание быстротечности времени в затылок, и не имею возможности сидеть и ждать на месте, ничего не предпринимая? Не потому ли люди молятся Всевышним, когда не могут сделать что-то самостоятельно, или же им просто не хватает сил справиться, а остаётся только надеяться и верить? Уповать на богов, помощь извне? Внезапно я услышал пронзительный вой. Волки. Меня обуял нестерпимый страх. Вой продолжался, усиливаясь и разрастаясь. Звери приближались. Страх, одиночество, обида, разочарование, холод, снова страх, всё это довело меня до отчаяния. Готов был сесть и расплакаться, как маленькая девчонка. Я оглянулся… и к ужасу обнаружил, что за мной наблюдают три-четыре пары горящих глазок. О, Всевышние! Как же быстро эти твари нашли меня! Нет, этого не должно быть. Это дурной сон. Не могу же я так просто, бесславно умереть. Неужели всё то, что произошло со мной за последнее время, было зря? Как столько всего приключившегося в Мирсварине могло очутиться бессодержательным звуком? Тем самым, что наполняет уши, отвлекая от пустоты внутри. Я не верил. Не мог поверить. Ведь пустоты там больше нет, я, наконец, нашёл то, чем именно следует наполнить собственное существо. Отвернулся от зверей, сел на колени и принялся ждать. Бежать бессмысленно. Нет сил бежать. Нет сил даже дышать… Я всю жизнь был тряпкой. Всегда. Вёл себя как девка. Как тряпка. Так и не стал мужчиной. И умру тоже тряпкой – стоя на коленях, отвернувшись от опасности. Предоставив ей спину. Так легко, без боя. Не могу смотреть на смерть. Я слышал, как эти твари ступают по снегу. Слышал, как они клацают зубами, как они дышат… зловонное, горячее дыхание. Я видел их алые языки, безумные маленькие глаза в своём воображении. Представлял, как они чёрной тенью запрыгнут на меня. Как вопьются в плоть белыми, острыми клыками. Сорвут с костей мясо и пожрут его. Нет тела, нет забот… О, Всевышние, ну зачем вы создали меня таким ничтожеством? Я схватился за голову, не мог больше слушать поступь смерти. Зачем? Почему я – тряпка? Почему я такой никчёмный, бесполезный, убогий, ничтожество?! — Я не считаю тебя ничтожеством… Что? Я уже умер? Умер, и со мной говорит сам Аротри́н? Это было совсем не больно, даже не почувствовал… — Ты не умер. Как? Не умер? Тогда это вовсе не Аротрин, и у меня видения… это не хорошо… — Валентор! Нет у тебя никаких видений! Я убрал руки от головы. Оглянулся. Волков не наблюдалось. Рядом со мной стоял всадник, но я так и не мог понять, кто это. Большое чёрное пятно. Мина? Это чёрные волосы Мины, развевающиеся на ветру? — Валентор, очнись! Наконец, до меня стало доходить, что же случилось. Всадник оказался никем иным, как Металлией. Она разогнала пронырливых животных. А последние мысли, видимо, я произносил вслух. — Ты поступил очень глупо, убежав. Даже не представляю, как обозвать этот поступок… Ну да ладно. Поднимайся, надо возвращаться. — Оставь меня одного! – прошептал я, и слова застыли в ледяном воздухе. Я снова отвернулся и скрестил руки на груди, давая ей понять, что меня это ничуть не интересует. Но она пришла. Она пришла за мной. А я опять стою на коленях, в неприглядной позе, тонкой тряпочкой распластанный перед не благодатной судьбой. Никакого достоинства… зачем ей видеть меня таким? — Мне не следовало говорить то, что я сказала. Об Империи. Но я злилась, потому и произнесла это. Вставай, ты замёрзнешь насмерть. Разве ты не хочешь жить? Ведь жизнь – единственное, что действительно у тебя имеется. И она дороже всего. Твоё сокровище. Я устало вздохнул, закрывая голову рукой. Зачем нужна жизнь, когда нельзя рассчитывать более ни на любимое дело, ни на то, что однажды я проснусь достойным Аман-Тар. Кем-то другим. — Что на тебя нашло? Не держи зла на Мизраэля. Он переживает за меня… — И он тебя ударил! Не в первый раз! – истошно прокричал я. — С меня убудет? – добросердечно протянула Металлия. – Я тоже его луплю, и ещё как. Поверь, – она усмехнулась. – Лунги так общаются. — Это… отвратительно! – возвестил я осиплым голосом. — Я знаю, что ты никогда бы так не поступил. Потому-то, и не намерена «избавляться» от тебя. Но у лунгов так принято, это нормально. Мы злимся, обнажаем мечи, царапаем друг другу бока, и всё растворяется. И злость. И досада. И шрамы. И это – то самое достоинство и честь, о котором госпожа говорила с такой гордостью и воодушевлением? Если так, то я лучше останусь бесчестным, недостойным червём. — Не испытывай моё терпение. Подумай о себе! Если я тебе не доказала, что ты мне не безразличен этим ночным приключением, то я вообще не желаю больше ничего доказывать. Не стану уговаривать. Просто свяжу, и увезу в замок. Я молчал. — Сколько ты уже сидишь здесь? Вставай, осёл упрямый! Яйца отморозишь! Это был веский довод. Я встал. Металлия набросила на меня теплый плащ, и помогла сесть на коня позади себя. Ткань плаща так приятно пахла… я обнял древнюю, второй рукой придерживая накидку. Только сейчас понял, насколько замерз. Мы тронулись в путь. Не помню, сколько мы ехали, и как вернулись в замок. Кажется, я отключился, расположившись на спине Дрейк. Пришёл в себя уже в покоях. Лежал в тёплой, уютной постели… слышал, как трещат поленья, поедаемые каминным огнём неподалёку. Было трудно дышать. Когда, наконец, способность не теряться в пространстве ко мне вернулась, я понял, что нахожусь в своей комнате. Точнее, в той комнате, которая была моей около трёх с половиной лун. Дышать очутилось трудно только потому, что я растянулся, уткнувшись носом в подушку. Хотелось перекатиться на спину, но сил хватило лишь на то, чтобы повернуть голову налево. Рядом с кроватью суетилась служанка. Она возилась с какими-то тазиками. В самом тёмном углу на кресле сидела Металлия, закинув ногу на ногу, и курила трубку. — Надеюсь, ты понимаешь, что это было глупо? – спросила она умиротворённым тоном. Я не ответил. Да, это было глупо. Очень глупо. Можно даже сказать, один из самых глупых моих поступков. Подобные деяния, совершённые не под руководством разума, но чувств, я именую женскими. — Как себя чувствуешь? – продолжила допрос владычица замка. — Вроде бы… не отморозил яйца, – откликнулся я. Металлия улыбнулась. Затем вытряхнула из трубки недокуренный табак прямо мне на стол, встала и направилась к постели. — У нас проблема, Валентор, – мягко возвестила она, присаживаясь рядом. Я нервно сглотнул тот треклятый ком, что появился в горле ещё во время нашего последнего разговора в дворцовых стенах. — У тебя напрочь отсутствует терпение, – объявила Металлия. – Что с этим прикажешь делать? Ты просишь с меня немерено. Открыть тебе самое ценное. Не прошлое, ни мои воспоминания, вкусы, представления, но то, что скрыто под всеми покровами… Отодвинулся подальше, освобождая место для госпожи и молча приглашая её присоединиться к праздному лежанию. И она присоединилась. Простыни тихо зашелестели. — …и тем не менее, всегда остающееся на поверхности, – голос её звучал спокойно, тихо. – Не дави на меня. Ты выдавишь лишь сопротивление. Настанет тот день, тот миг, и всё откроется. Мне уже открылось всё. Она лежала рядом, как и прежде, и больше меня ничто не волновало. Несмотря на то, что я перегнул палку, та не треснула. — Если хочешь в Империю, поезжай. Я дам тебе коня, съестные припасы и карту, всё необходимое. Возьму расходы на себя. Не следует убегать куда-то во тьму, чтобы добиться желаемого. — Я обдумаю это… Она ушла. Почему то, мне виделось, что придётся именно что ворваться во тьму, чтобы добиться желаемого. Империя… Лемн… работа. Кто мешает мне работать без Ривер-Неммского надзора? Видимо, потому ответа из Палат так и не пришло после того, как госпожа отослала мои бумаги на родину. Возможно, так будет даже лучше. Никто не примется указывать, какие слова необходимо вымарать, а какие следует оставить. Никто не посмеет навязывать темп и тему исследований, не станет одёргивать меня за рукав и наставлять, принуждая избегать неуместных вопросов. Но то, что я сделал вечером, этот неловкий побег – отвратительная глупость и бессмыслица. Следовало ограничиться стремительной прогулкой по саду и окунанием собственной разъярённой головы в сугроб. Как выйти из такой ситуации и не потерять лицо? Я пустил собственное достоинство по ветру… ледяному ветру в преддверии зимы Равнинного Дэля. Терпения у меня не имелось. Терпение – непозволительная роскошь, когда молодость и время жизни проносятся мимо. Она сказала, что не состоит в «нерушимых узах» с этим гримъялром, Мизраэлем. Сказала, что может довериться мне, когда-нибудь. По комнате растёкся едкий запах табака. Служанка всё ещё возилась с тазами, и я шёпотом объявил: — Убери со стола эту смрадную дрянь, прошу. Мою просьбу послушно выполнили. И всё-таки, хорошо жить в замке с сонмом прислуг. Мог бы я дома выдать подобную фразу Дамале? Конечно, нет, а если бы и сделал это, то получил в наказание оплеуху. В лучшем случае. С Дамалой приходилось рассчитываться огромными духовными силами за проделанную работу, а служанке надобно просто выплачивать оклад. Наконец, запах табака начал ослабевать, и я вновь стал погружаться в сон. За окном раздалось странное, громкое хлопанье, но я не смог ни то, чтобы посмотреть, что там творится, даже разомкнуть веки. Сон стоял на пороге, совсем рядом. Мне снилось что-то высокое и прекрасное, вроде башенок в лучистом Эль’Тариоте, но выше, узорнее и разноцветней. На утро никак не мог вспомнить, что именно. Хотя то время, в которое я проснулся, утром назвать сложно даже с натяжкой. Солнце пробивалось сквозь занавески, и я определил, что сейчас по меньшей мере полдень. Но оказалось, что и того больше. В комнате стояла духота, и я решил освежиться – вышел на террасу. Поскольку одеться не сподобился и на мне оставалась одна лишь рубаха, то я сразу озяб, будто вчерашнего приключения на снегу было недостаточно. Но всё же дошёл до парапета. Босые ноги забавно шлёпали по гладкому камню. Солнце висело высоко в небе (насколько это возможно в подобное время года), лучи проскальзывали сквозь тонкую пелену облаков. Шёл легкий снег. Крупные, пушистые снежные хлопья опускались на землю. Один из тех чудесных дней, когда можно наблюдать и солнечный свет, и снегопад одновременно. Постояв ещё недолго, забежал внутрь. Забавно, может, мне нравится мёрзнуть? Но теперь не до забав. Вчерашний холод… и эти волки. Брр! До сих пор чувствовал некое смятение, смущение, недовольство собой. Недостаточно оправдался в собственных глазах, не то, чтобы перед ясными очами Аман-Тар. Одевшись, принял решение прогуляться по замку и разведать обстановку. Интересно, Мина уже знает о глупом происшествии? Дрейк не похожа на болтушку… Шагнул в главный зал, где чаще всего можно было повстречать хоть кого-то из обитателей Эль’Кавре. Все занавески плотно прикрывали окна, словно желая спрятать от посторонних моё недостойное поведение... (Как теперь найти своё лицо? Где я обронил его, где его искать и как вернуть на место?). В помещении царил мрак, да такой, что я боялся налететь на что-нибудь. Поэтому старался двигаться медленно и аккуратно. Когда, наконец, глаза привыкли, я оцепенел. У последнего окна, расположенного рядом с лестницей, ведущей в правое крыло замка, высился демон! И это был не пресловутый Игн Сех, не демон вовсе, а только пёс, очень напоминающий своей внешностью образцовую тварь из Междумирья, но истинный Тчеланский зверь. Я замер. Вроде бы, жуткое существо, ростом с высокого человека (меня, или же, Металлию, к примеру), не заметило чужого присутствия. Можно подумать, что оно – и не демон, а обычный хорошо сложенный мужчина, однако огромные, уродливые крылья за его спиной, похожие на крылья летучий мыши, или того хуже, дракона, говорили громче всех слов и определений. Как и длинный, юркий хвост. Создание страшнейшего вида уютно устроилось у окна, спиной ко мне, так что не могло заприметить посторонних наблюдателей. Оно отодвинуло занавеску и выискивало что-то снаружи. Я видел его чёрные когти. Точно демон. Не знал, что и делать. С одной стороны, неизвестный в доме Металлии, и возможно он просто гость… но с другой стороны… он ведь демон! Определённо! Именно с ними древняя и борется. Я чуток попятился назад, пытаясь незаметно скрыться и поискать помощь, но налетел на кушетку. Так и знал, чувствовал, что сделаю очередную глупость. Демон тут же обернулся и уставился на меня большими, какими-то неземными, светящимися глазами янтарного цвета, с тонкими полосочками вместо зрачков, как и в левом оке лунга. Он смотрел прямо мне в лицо, не отрываясь. Я чувствовал, как растекается страх по всему телу. Чувствовал, как немеют пальцы и язык. Правду сказала Аман-Тар о демонах, их присутствие вызывает оцепенение и полную беспомощность. Как и не старался удержаться, всё же закричал. Было не удержаться. Пришелец лишь ухмыльнулся в ответ. Всё ясно. Сейчас он меня прибьёт. Поскольку демон заметил незадачливую жертву, меня, и терять оставалось нечего (кроме той самой сокровенной жизни в одном экземпляре), я решил броситься наутёк. Но как только обернулся, тут же врезался в грудь Металлии. — О, хвала Всевышним, ты здесь! Демон! У нас… то есть у тебя в замке демон! Вот он, крылатое чудовище! – завопил я, тыкая пальцем в неопознанное существо. Моему ужасу не было предела. — Успокойся, дурачок. Никакой это не демон. Хотя, возможно, насчёт крылатого чудовища ты полностью прав, – спокойным тоном проговорила древняя. — Не демон? – недоверчиво переспросил я. У меня это как-то разочаровано вышло. — Нет. Помнишь, я тебе говорила о своём друге, Рокаторе? – утешительно произнесла Аман-Тар. Да, да. Что-то припоминаю. Но… — …но ведь Рокатор – дракон! – вновь закричал я, продолжая непристойно тыкать пальцем в лунговского гостя. Крылатый улыбнулся, и направился ко мне. — Я и есть дракон. Могучее, предвечное создание. Страж бессмертия, границ бытия и небывалого, – заговорил невероятным голосом очередной подозрительный приятель древней. – Ну что, приятно тебе познакомиться? Страшишься меня, человек? — Это – твой излюбленный вопрос, Рокатор? – насмешливо проговорила Металлия, ухватив меня за плечи в знак поддержки. «Дракон» фыркнул пару раз и сбросил с себя демонический наряд, вместе с неестественным голосом, что отдавался лёгкими вибрациями по всему телу. — Я знаю, кто ты такой, Валентор. Металлия предупредила меня, – спокойно и дружелюбно продолжил крылатый. Надеюсь, новообретённый знакомый знает далеко не всё обо мне, что известно моей госпоже. Надеюсь, она не рассказала лишнего. Лучше бы, вообще ничего не рассказывала. Затем гость вежливо улыбнулся. Тем временем, Дрейк распахнула плотные занавеси на окнах, и в глаза ударил яркий свет. Спустя некоторое время я смог основательно разглядеть этого Рокатора. Он очутился в меру привлекательным (но не безмерно, лунгам не чета), если отбросить в сторону крылья и, однозначно, хвост. Хорош собой, и лицом, и телом, с каштановыми волосами, длиной до скул, чёткими, но немного острыми чертами лица. Добротно сложён, с оформленной мускулатурой. Но эти отвратительные крылья… и чешуйки вокруг глаз, и на скулах, шее, руках…и янтарные глаза… Признаюсь, именно такими я поначалу жаждал видеть лунгов. Особенными. Необыкновенными. Нечеловечными. — Но Металлия сказала… В смысле, я не думал… Думал, что драконы другие. Большие ящерицы с крыльями. Одного я даже съел, – выпалил я, и очень пожалел о сказанном. Последнюю реплику вообще не следовало произносить в подобном обществе! Металлия рассмеялась. — Думай, что говоришь, Валентор. Ведь он может и голову тебе откусить, – по обыкновению насмешливо изрекла госпожа. — Ты что, ему ничего не разъяснила? – неодобрительно стрельнув глазами в сторону приятельницы, произнёс Рокатор. Дрейк лишь хмыкнула в ответ. Я до сих пор ничего не понимал. Как этот крылатый, имея вполне человекообразную внешность, может по совместительству являться драконом? Что за сумасшествие? — Рокатор – перворожденный дракон… – начала Металлия своё повествование, с запозданием на лу́ны. — Перестань представлять меня, словно диковинный предмет на полке под стеклянным колпаком. Я могу сам сделать это, я не такой притворщик, как ты, – остановил её «дракон». Он прошёлся по комнате, стуча тяжёлыми сапогами, затем уселся в кресле, развалившись. Металлия опустилась на кушетку и закурила. — Я так выгляжу, потому что я – перворожденный, величайший дракон Предела. Самый первый из своего рода и самый лучший. Тот, кого миновало магическое безумие. Моё тело пропитано майном, тепло дыхания искрится колдовством. У меня два обличия – драконье, и вот это. Крылатый говорил громко и чётко, величаво вещая во всеуслышание о своих «достижениях» на поприще происхождения, хвастаясь ими перед тем, кто не мог ответить чем-то соизмеримым. Достойным. Хоть чем-то. — Понимаешь? – настойчиво поинтересовался Рокатор, поднимая вверх брови. — Не очень, – протянул я, надеясь, что моя несмекалистость не оскорбит великих драконьих чувств. — И что же здесь непонятно? – вступила Металлия. – Он может выглядеть так, а может иначе. Как дракон. Я стоял напротив этих двоих и смотрел на них, словно идиот. Как же так? — Ты что, мне не веришь? – лукаво спросил Рокатор. — Не то, чтобы не верю… Хотя, знаете, сложно в такое поверить. Я, конечно, слышал об оборотнях. Но размеры волка и человека хоть как-то соизмеримы. Или Вы – маленький дракон? Это что, магия? – задался вопросами я. Они меня разыгрывают, точно. В наказание, с «благодарностью» за всё… Я осознавал, что морожу полную бессмыслицу, но ничего более умного в голову не приходило. Казалось, что Металлия и этот липовый дракон издеваются надо мной. Это что, шутка? — Аман-Тар, он нам не верит. Как же так? Живёт в твоём замке, и не верит в Мирсварин, – двусмысленно протянул Рокатор. – Может, стоит убедить его? — Делать тебе нечего, – голос Металлии прозвучал недовольно. Тем временем Рокатор принялся стаскивать с себя сапоги один за другим. Затем сбросил куртку и рубаху, довольно странного кроя, с обширным отверстием и шнуровкой на спине (это, наверное, из-за крыльев), и подобрался к штанам. — Что это Вы делаете? Зачем?! – обезоруженный, прошептал я. Не на шутку перепугался. Безумство какое-то. Зачем он раздевается?! Что они замыслили со мной сотворить? Вновь начал пятиться назад, а крылатый лишь улыбался. Металлия напустила на себя безучастный, скучающий вид. — Затем, что я не могу позволить себе постоянно портить одежду, – хитровато добавил Рокатор. – Маленький дракон… я – маленький?! Он открыл одно из окон, не желающее вначале поддаваться и заевшее, и вышел наружу, поманив меня за собой. Я оказался бы самым великим простаком, ротозеем и лопухом, если бы пошёл за голым, чудны́м крылатым мужиком зимой наружу. И, видимо, я действительно являлся всем перечисленным. А что, если гость и вправду дракон? Снаружи дул ветер, подхватывая с земли снег, и кружил его. Мне всегда нравилось наблюдать за снегом, но только из тёплого помещения. Как же холодно, наверное, было Рокатору. От одного вида обнажённого тела мне стало не по себе, и я закутался в плащ усердней. Крылатый отошёл от меня подальше, и застыл на выбранном месте, словно каменный. Я оглянулся по сторонам – Металлия так и не вышла, оставляя меня наедине с тем, что обещало случиться. Рокатор выгнул спину и расправил крылья. Я замер в предвкушении. Зрелище сулит нечто небывалое, неподдельно волшебное. Магическое! Никогда прежде не сталкивался с магией. Никогда. Если, конечно, не считать случая на кладбище близ Воркумны, но то была жалкая, ничтожная магия, без впечатлений. Рокатор замахал крыльями и поднялся в воздух. Затем он свернулся в клубок и завис в таком положении на мгновение, а потом резко выпрямился. Его тело стало быстро зарастать чешуей, покрываться наростами. Волосы деформировались в массивные рога. Туловище и конечности увеличивались, постепенно принимая очертания драконьих. Я подумал, что всё это восхитительно. Завораживающе! Ничего красивей в жизни не видел (ну, разве что обнажённое тело Аман-Тар, но то – иная красота…). А как только опомнился от нахлынувших воспоминаний, обомлел. …О, Всевышние, недалеко от меня в небе завис уродливый, красный дракон. Тот самый, которого я как-то видел хмурым осенним днём, чуть больше вороного жеребца по кличке Бротизар. Ящер быстро махал крыльями, оставаясь на одном месте, а потом спустился на землю. Я почувствовал небольшой толчок от его приземления. Дракон направился ко мне. Я сжался. Если это Рокатор, а это должно быть так, он ведь не решит пожрать меня? Ведь нет? Дракон остановился в паре шагов. Никогда в жизни я не чувствовал такое волнение и трепет. Да, он был уродлив, но и прекрасен в то же время. Великое, могущественное существо, такое же сильное и страшное, как буря, как ураган, как пожар. Я чувствовал его тёплое дыхание. Будто сама вечность выползла из чрева земли и теперь смотрит на меня масляными, янтарными глазами. Глазами Рокатора. Это должен быть он! Я затаил дыхание. Тело дракона покрывала алая чешуя, а голову украшали многочисленные рога и наросты. По хребту шёл ряд шипов, вздымающихся вверх промеж шерсти, напоминающей нечто средние между лошадиной гривой и птичьими перьями. Жаль только, размеры чудища разочаровывали. Я всегда рисовал себе драконов огромными, исполинскими, затмевающими небесные светила, размахом крыльев охватывающими небеса. В действительности же, всё очутилось иначе. Дракон ещё раз посмотрел на меня и изрёк: — Теперь-то ты веришь, человек? Его голос застрял посередине между рёвом и хрипом, пронзительный, забирающийся под кожу. На какое-то время меня поглотил страх. Конечно верю, как по-другому? Рокатор отошёл в сторону и заревел. Звук был таким громким, что я закрыл уши рукой. Приглядевшись, заметил, что прежде красная чешуя ящера пожелтела. Но через мгновение понял, что она стала вовсе не жёлтой, а золотой. Рокатор будто вспыхнул золотым пожаром, его шкура заискрилась и засверкала на солнце. Внезапно подул очень сильный ветер, дракон встряхнул крыльями, и я увидел, как эта золотая чешуя пылью осыпается на снег. Словно дождь. Образ дракона просто таял на глазах, и вскоре на его месте вновь появилось человекоподобное существо. Ветер сдувал остатки золотых крупиц с его тела. Я не двигался. Нет слов. Это… просто удивительно. Рокатор подошёл ко мне, хлопнул рукой по плечу, сказав: — Ну, не повредился рассудком? В слабом теле слабый разум? И отправился в замок, смахивая пыль с волос. А я так и остался снаружи, обращённый в статую. Смотрел, как заманчиво тусклые лучики солнца играют на снегу. От этого он кажется золотистым. На некоторых деревьях до сих пор красовались рыжие листья, но и их припорошило. И башенки замка присыпало снегом. Эль’Кавре больше не выглядел таким серым и мрачным. Мокрый снег лежал повсюду, уже успел запутаться у меня в волосах. Только рядом, под ногами, его не наблюдалось. Сквозь белую пелену проглядывали влажные листья. Драконьи следы… и… этот золотой порошок. Не знаю, сколько я так простоял. Наконец, Металлия меня позвала, и я встряхнул головой. Кое где ещё притаилась драконья пыль, я прихватил немного и прибрал пригоршню к себе в карман. И пошёл внутрь. До сих пор не мог поверить, что всё случившееся имело место быть, а не очутилось обманом зрения. Эти драконьи следы… служат немым подтверждением. Без намёков, в полный голос кричат. Рёвом ящера. Металлии в помещении уже не обнаружил, поэтому последовал за Рокатором. Долго петляя промеж тёмных коридоров, мы вышли попросту… к кухне. Я недовольно нахмурился. На большом столе, изобилующим сырыми овощами и всем тем, что Зэла собиралась изготовить нам на ужин, покоился ящик вина в красивых, узорчатых стеклянных бутылках, более подходящих для магических зелий, чем для такого приземлённого напитка. — Проходи, Валентор, не стесняйся! – возвышенно произнесла Металлия, наполняя кубок вином. Затем она протянула сосуд мне. — Давай, пей до дна. Сегодня великий день! – возвестила госпожа. Она каждый раз, как я совершал глоток, всё более наклоняла кубок, подталкивая тот за ножку, и совсем не давала мне перевести дух. — И что же в нём великого? – поинтересовался я лишь после того, как отдышался от питья залпом. Нет, день, безусловно, особенный. Но не великий, уж точно. Вино, вот оно – великолепное! Такого отменного мне ещё не доводилось пробовать. — Возможно, он даже более великий для тебя, чем для меня… – прошептала владычица замка. Древняя словно не слышала меня. Рокатор тем временем наполнил свой кубок, уселся на стул с высокой деревянной спинкой, откинувшись на нём назад довольно неустойчиво, и забросил ноги на стол. Его глаза зловеще поблескивали во мраке. — …вскоре наш замок заполнится странными и чужеродными для тебя бессмертными созданиями, и Рокатор покажется тебе наиболее понятным из всех. Во всяком случае, он хотя бы не безумец, – хмыкнула Металлия. – Посему, возможно, тебе действительно лучше вернуться в Империю? — Да-да. Аванпост борьбы и сопротивления, – надменно усмехнулся «дракон». А, вот оно, подоспело. Наказание. Я был готов рычать, ведь уже научился. Только что, у великого и могучего ящера, и ладно, что тот размером не удался. — Опять?! – проворчал я, ударяя кубком по столу. – Ты опять за своё?! Я остаюсь тут! Я всё решил. И не важно, как это неблагоразумно, опасно, чем ты ещё меня собиралась там отговаривать? – я быстро приступил к крику, чем озадачил собеседников. Дрейк села рядом с Рокатором, и они неоднозначно переглянулись. Я успокоился и тоже присоединился к ним, приземляя на стул неугомонное седалище. — И что, будешь его в замке держать, словно узника… а как отлучишься, то?.. – недоверчиво поинтересовался гость. — Ты же слышал, от него не избавиться, – Металлия ухмыльнулась. – Ты сегодня уже выдал лучшее своё представление, так что остынь. И, кстати, проиграл. Он не дрогнул… так где мои деньги? Металлия самодовольно улыбнулась и уставилась на Рокатора требующим взором. Он насупился, нехотя пробежался по куртке и с великим трудом извлёк из одного кармана круглую монету, полупрозрачную, вырезанную из камня. Такую я видел уже, в храме Даннун. — Значит, ты ещё на меня и деньги поставила? – устало спросил я. — На тебя, но не против же, – откликнулась древняя. Рад, что начинаю приносить тебе выгоду, Аман-Тар. Но всё равно, несколько неприятная ситуация. Я был недоволен. — Да у тебя на лбу написано – «полностью беззащитен». Думаешь, это нормально? – прошипел Рокатор, поглядывая с любопытством в мою сторону. — Это нормально в Империи, – неуверенно ответил я. — Ох, женщина, ты нас всех погубишь, – эти слова полудракона предназначались для Аман-Тар. Я сглотнул. — Да успокойся, Рокатор, всё отлично. Он же со мной, – решительно заявила Металлия. – Зато оправдаю доверие. Звёзды так решили, да, Валентор? — До поры, до времени, – мрачно объявил гость. Вот тут я и задумался над словами Рокатора. А ведь крылатый прав. Стоит Металлии отлучиться куда-нибудь… или… Всевышним лишь известно, что может приключиться ещё. В общем, я нахожусь в безумно опасном месте. И я бездумный идиот, если полагаю, что моя удача столь велика, а власть и взор лунга столь безграничны, что непременно примутся оберегать от невзгод подопечного каждый миг. Следует и самому приложить некие усилия, чтобы не слыть лопухом и неумехой. Необходимо задуматься о приобретении лёгкого клинка и о том, как совладать с ним. Оружие не помешает. — Мой замок полностью безопасен, – проговорила Металлия. — О, не сомневаюсь. Он обязан находиться в замке всегда? – отразил гость древней. — Вовсе нет, замолкни. Ты наскучил мне опекой, – отрезала раздражённая Дрейк. — И всё-таки, что ты здесь делаешь? – этот вопрос Рокатора уже предназначался мне. — Ну… я историк… Прибыл из Ривер-Немма, чтобы написать трактат о первоистоках жизни. То есть, о лунгах… Я уже сам не верил в то, что говорил. Моя история стала натянутой, лживой. Ведь, по сути, никуда я не приезжал. Меня попросту выбросили, потому что я имел наглость причинять неудобства рвением докопаться до треклятых истоков. Металлия неодобрительно взглянула на меня. Она-то видела мою лживую сущность насквозь… Но зачем же знать другим о том, что я неудачник? Тем более, другим мужчинам. Новый знакомый ведь мужчина? — Тогда ты попал в нужное место, – воодушевлённо возвестил полудракон. – Мирсварин ещё помнит те далёкие времена, когда всё только начиналось. Видимо, от этого-то он и страдает ныне. — Жаль только, что он такой молчаливый, – отметил я печально. Рокатор по-доброму ухмыльнулся. — Знаешь, Валентор, – задумчиво сказала Металлия, – а ведь Рокатор – перворожденный. Он тоже помнит первый вздох жизни. Как и свой первый вздох. — Конечно, помню, как будто это было вчера, – подхватил крылатый. – Но стоит ли доверять подобные сведения смертному? Ведь у людей такое шаткое духовное равновесие… — Стоит! Уверен, что я могу воспринять подобные сведения, – радостно воскликнул я. Возможность наконец-то узнать об истоках жизни из «первых уст» настолько одухотворила меня, что задрожали коленки. Мысли о собственной никчёмности и незначительности тут же растаяли, будто первый снег. Всю жизнь мечтал об этом моменте: докопаться до сути, до происхождения мира. Нет, не совсем об этом… О том, как я раскрою имперцам эту суть. Всему человечеству! Но тут они оба пакостно расхохотались, запрокидывая головы, и я понял, что, то была очередная неприятная забава. — Давай, расскажи ему правду, – сквозь смех прокряхтела Металлия. — Какую правду, Аман-Тар? Ту, что майн медленно сводит меня с ума, как и всякое живое существо, в котором он притаился? Или ту, что я ничего не помню из тех далёких времён? Как и любое другое разумное создание? – Рокатор продолжал премерзко ржать в это время. – Давай лучше сочиним для пытливого хорошую сказку. Как же я устал от подобных речей! Сказок с меня предостаточно, теперь я желаю получить нечто более вразумительное. Правду, какой бы та не оказалась в итоге. Тогда я решил сменить русло беседы, довольно насмехательств над моими мечтами. Их и так всё меньше день ото дня. — И что у вас двоих за дела совместные? – поинтересовался я, указывая притом пальцами на собеседников. — Почему он задаёт неудобные вопросы? – отозвался Рокатор. – Что ты ему выболтала? — Лунги не болтают, – заявила госпожа, надменно расправляя плечи и принимая позу, подходящую для столь величественных созданий, – а ведут беседы. Что я могла «выболтать»? — Он – один из твоих тенеруких… – крылатый начал говорить нечто интересное, но Аман-Тар положила ему палец на рот, запрещая тем жестом ронять лишние звуки. — Нет же. Я нашла его у Сверкающих гор… Дальше госпожа рассказала старинному приятелю о том, как мы познакомились, но он, почему-то, смеялся, схватившись за живот. Ему, могучему, грозному дракону, было не понять, как кто-то может очутиться столь беззащитным перед лицом событий, что поджидают за поворотом судьбы. Следом я выяснил, что Металлия планировала организовать эдакое гнездо сопротивления в Эль’Кавре, пока ещё имелось в запасе немного времени. Древняя не решалась покинуть просторы Мирсварина в погоне за отступниками-лунгами, культистами, по большей части оттого, что ни один из её приближённых не верил, будто врата в Междумирье вообще возможно открыть где-то за пределами Диких Земель. И пока лунги с попранными именами пытаются сбежать в Редел за границами Мирсварина, наличествует удачный шанс собраться, посидеть и хорошенько подумать, что вообще следует предпринять дальше. Иные великие происхождения не выказали желания поддержать уже знакомых мне лунгов, и древним не оставалось ничего, кроме как рассчитывать на собственные, крайне уязвлённые силы. Правда, Металлия неоднократно намекала, что на всё у неё имеется особое противодействие, которое она не спешила озвучивать по неким тайным причинам. Даже в кругу близких друзей, опасаясь, будто какой-нибудь злоумышленник способен подслушать слова и мысли… Тревожился ли я из-за сложившейся ситуации? Конечно, тревожился. Но такова уж жизнь в Мирсварине, она будоражит, лишает покоя, словно окатывая ледяным потоком происходящего рано поутру, прямо в постели, спросонья. Но мне это нравилось, и я не знаю, почему. Металлия покинула нас, когда за окном стемнело. Я был изрядно пьян, Рокатор же выглядел непростительно трезвым. Но я рискнул задать вопрос, который мучил меня долгое время, ведь выпал чудесный, сверкающий шанс узнать всё то, что так давно хотелось узнать: — Слушай… ведь получается, что ты – полудракон? — Вовсе нет. Полудраконы – что это за глупость? – возмущённо ответил мне собеседник вопросом, сморщившись. – Как ты себе такое представляешь? Противоречивые семя и почва не смешиваются, как иначе может получиться «полудракон»? Моё лицо и без того могло похвастаться красным цветом, принявшее частичку наружности вина на себя, поэтому смущения я не выдал. — Значит, ты – просто дракон. А нынешний образ – магия, – заключил я. — Магия, – прошептал собеседник. – Что ты вообще знаешь о магии? Да, во мне течёт колдовская кровь, как и в любом ином драконе. Только не следует путать меня с зелёными и красными драконами, безмозглыми ящерицами, мелкими тварями, обезумившими от собственного волшебства и обернувшимися животными. Я разумен, и более чем! Но я и не белый дракон, знающий нужные слова, знаки и действа, способный с помощью заклятий навлечь на собственное тело наваждение людской плоти. Белые драконы только примеряют человеческий облик, но остаются зверьми. Обороти наоборот. — А, тогда как же? Кто ты на самом деле? — И то, и другое. Два истинных обличья, две одинаково значимые личины, как у луны-оборотня, – усмехнулся Рокатор, которому мои расспросы уже поперёк горла стояли. — Но так не бывает! – запротестовал я, считая, что сам лучше понимаю крылатого, и в компании столь чудного вина уж точно сумею разобраться с уверенностью. – Ты ведь должен иметь какое-то постоянное, родное обличие. Вот, как оборотни, например. Они могут быть волкоподобными, я это знаю. Но их истинное обличие – человеческое. — Тогда у меня два сущих обличая, – устало и разочарованно обронил лунговский друг и подельник. Я задумался. Наверное, сложно иметь два обличия, и не отличать, какое из них действительно твоё. Я и с одним разобраться не могу. — Но так не бывает! – продолжал я усердствовать в недоверии, чем загнал гостя в тоску. – Нельзя быть драконом и человеком одновременно. А кем ты был при рождении? — Угомонись, друг. Зови меня просто Рокатор, не дракон, и не лунг. Крылатый улыбнулся. Как это я посмел вообще сравнивать его с человеком, а не с лунгом? И в голову не пришло, что мое «низкое» происхождение в Мирсварине оскорбляет всякое разумное существо, взгромоздившееся на ступень выше по родовой лестнице. Поздно ночью пополз в собственный укромный уголок, минуемый стороной всеми возможными посетителями Эль’Кавре. С трудом забрался в кровать, и совершенно не хотел сталкиваться с последней мыслью, что непременно пожелает посетить мою голову и искалечить и без того мрачнеющее существо. Но она неизбежна. Та самая мысль, от озвучивания которой меня оградил Мизраэль. Интересно, он до сих пор в замке?.. На следующее утро меня одолевали думы куда более мрачные. Я сидел на каменной скамье в саду и размышлял, глядя на снег. Вчера задумался, что же делать дальше. Ещё луну назад непременно решил бы, что да, пребывание среди лунгов меня многому научило, я узнал огромное количество просто потрясающих вещей и видел такое, что не каждому смертному доведётся увидеть на своём веку. Но здравый смысл бы подсказал, что так не может продолжаться вечно. Я не могу оставаться в Диких Землях всегда. Ждёт работа, ждёт Империя, ждёт Дамала… Но что теперь? Меня никто нигде не ждёт. Что будет со мной в Ривер-Немме? Прогонят из Палаты по возвращении, или же дадут новое смертельное задание? Конечно, не трудно проскользнуть в Империю и остаться где-нибудь на границах, подле Мирсварина, в безызвестности и обыденности проживая отведённые Всевышними годы. Но как я смирюсь со знанием того, что где-то рядом дожидается целый мир, неуловимо скользящий за прокопчёнными окнами захудалых деревенских домов? Что где-то на просторах Мирсварина, некого Предела, есть та, о которой я вздыхаю каждый миг бодрствования, но которой я отчего-то не достоин? Я так просто от этого откажусь? Что я должен делать? Взяться за ум, собственную подготовку, оружие? Ещё день назад во всём нашёл уверенность и определённость. Теперь же вновь потерялся в чащобе сомнений. Как будет лучше не для меня, но для неё? Совсем не хочется прослыть не лопухом, но тем, из-за кого Аман-Тар «всех» приведёт к погибели… Раздался приглушённый хруст. Поднял голову и обнаружил Дамину, направляющуюся в мою сторону. На ней было надето нечто потрясающее, наподобие свободного пальто, тёплой накидки – длинное, с широкими рукавами, сделанными из серебристо-серого бархата, отороченное мехом в тон. Никогда прежде не видел такого удивительного меха – вроде бы он белый, но отливает металлическим блеском, словно тот самый мистический тайлин из моих снов. — Тебе нравится? – заискивающе спросила принцесса, присаживаясь рядом. — Да… – пробормотал я. Женщина и наряды… Бесконечная история. — Это – мех серебристой лисицы, – восторженно прощебетала Манназ, – которую возможно встретить лишь в Левобережном Дэле Дана, очень редкое животное. Нет долговечней и дороже меха в Мирсварине, целое состояние. Дом, не иначе! — Дай угадаю, – безразлично предложил я, – тебе его подарила Аман-Тар, сама о том не подозревая? — Не верно! Подарок моего второго брата…– тут Мина приуныла. Я ещё раз взглянул на чудесный мех. — Да… Дом за пару шкурок, это неплохо. Может, я стану охотником на лис? Мина пожала плечами с улыбкой на лице. Я представил, как этот маленький, несчастный зверёк – серебристая лисица – со всех лап улепётывает от сотен жадных до шкурок охотников. Тело животного им не интересно, волнует только мех. — Тебе никогда не хотелось вернуться домой? – спросил я неожиданно даже для себя. — Я постоянно думаю о родине, – скорбно заговорила Мина. – О её изумрудных, влажных лесах, о туманах, что укрывают всю округу… о своей семье. Но они не ждут меня. Не примут. Как и родной Дэль. Только один брат, на него последняя надежда. Но ему не позволят навесить меня. Даже писать не позволяют. В те редкие случаи, когда приказывают явиться домой, его держат поодаль от меня, столь проклятой нечестивицы. — Так о ком ты печалишься? О смертном принце, или о брате? – прошептал я и Дамина нахмурилась. Дикие Земли – странное место. Складывается впечатление, что оно проглатывает путешественников. Пускает в себя, но не отпускает затем. Слова Манназ напомнили мне еще об одном случайном знакомом с похожей точкой зрения. В Эль’Тариоте я как-то встретился с эльфийкой по имени Зоркана, но не придал произошедшему какой-либо значимости. Тогда, прекрасная певица поведала мне, что её родина расположена далеко от Мирсварина, и что она совсем её позабыла. Может, это судьба каждого, кто пытался понять и примерить на себя бытие лунгов? Это и есть тот самый рецепт хорошей жизни для смертных, составные части для которого не приходится искать по всей земле? Если он так хорош, то отчего на душе столь горестно? — Кажется, я тоже покинул родину не по своей воле. И меня там тоже никто не ждёт. Мирсварин – приют? – тихо спросил я. Мина рассмеялась. Её радостный, звонкий смех смог сделать то, что ничему не удавалось – вернуть надежду на лучшее. В конце концов, у меня есть она. Не сама Мина, прекрасная, смеющаяся, мертвецки ледяная и ядовитая принцесса, но другая, ради которой стоит жить. Пусть и в Диких Землях. — О, скорей это тюрьма! – празднично возвестила дочь верховного вождя. — Да… ты права. Но ненадолго. Я не верю в то, что иного не дано. Разве я не идиот? Мина поднялась и направилась в сторону замка. — Эй, заключённый, хватит там сидеть! – крикнула она напоследок. Я не ответил. Прошло какое-то время, прежде чем я последовал за вампиршей. Знаю, у меня нет терпения, я давлю, и получаю взамен лишь сопротивление, но как позволить себе решиться и остаться здесь, без чёткого согласия на то Аман-Тар? Добровольного, твёрдого слова? Служанка выговорила, что «госпожа у себя». Может, её гнев сможет вывести меня из подавленного состояния? Посмотрю на покои лунга при свете дня, и всё сделается ясным? Я постучался в дверь два раза, как и положено, но никто не ответил. Дёрнул за ручку, дверь поддалась. Значит, открыто. Я ведь использовал кулак по назначению, и могу пройти дальше. Уже проходил. Проскользнув внутрь, очутился в мрачной зале для гостей, не приукрашенной ласковым светом масляных ламп. Несмотря на то, что напротив меня располагалось внушительное окно, в комнате царил полумрак. Вероятно, гнетущее впечатление создавалось серыми, каменными стенами, лишь в редких случаях завешенными выцветшими гобеленами. За окном виднелась терраса, видимо, по ней можно пройти в следующую комнату покоев. Помимо тёмно-зелёной кушетки, уже привычной для меня, в левом углу притаились скромные подставки для мечей, полнящиеся блестящими клинками. Рядом с ними теснился маленький круглый столик, на котором стоял небольшой серебряный поднос с нераспечатанным письмом. Справа я заметил проход, дверью для которого служили плотные тёмно-коричневые занавески. Я перемялся с ноги на ногу. — Металлия? Никто не ответил. — Металлия, ты здесь? Тишина. Может, я говорю слишком тихо? — Металлия? Мне сказали, что ты здесь. Это Валентор! – произнёс я как можно громче и отчётливей. Наконец, за занавесками послышались отголоски движений, и через какое-то время Дрейк вышла мне навстречу. — Ты бы ещё шёпотом позвал! Чего тебе? – она стояла и смотрела на меня, упирая руки в бока, облачённая в походные одежды, и я начал подозревать нечто неладное. — Я хотел с тобой кое-что обсудить, – неловко выдал я, всё ещё гадая, что именно скажу, и да поможет мне Бледный Суллун, скажу это с достоинством. — За мной! – скомандовала госпожа и взмахнула рукой, в знак приглашения проследовать далее. Я помедлил, но не моё сердце, ускоряя ритм до барабанного. — Я малость занята, так что вперёд, – настойчиво добавила Аман-Тар, протягивая мне письмо и удаляясь. Она исчезла за занавесками. Я последовал за ней. Вторая комната оказалась значительно меньше и темнее предыдущей – всего одно маленькое окошко, не помешавшее мне разглядеть весь хлам, устроившийся здесь. Крошечное помещение просто заставили оружием: многочисленные мечи в различном состоянии, сабли, копья, алебарды, щиты. Словно очутился в лавке у оружейника. Кое-где без дела валялись шлема, старые кирасы, всё это «богатство» разделяли столбы, составленные из ящиков, определённо набитых барахлом до верха. На правой стене висела некая картина, тёмное полотно которой прикрывала ткань, и я не сумел различить сквозь дыры, что же там спряталось от посторонних глаз. Дверь в следующую комнату тоже заменяли занавеси. Преодолев их, я попал в просторную, светлую спальню, будто иной мир. На противоположном конце опочивален высилась огромная кровать с балдахином, который покоился на резных столбах. Помимо ложа в зале присутствовали и прочие необходимые для удобства вещи – камин с узорчатой решёткой напротив, которая металлическими прутьями заслоняла белую и кучерявую шкуру на полу, распластавшуюся промеж двух глубоких кресел и маленького столика. Сундуки, письменный стол, всё, как полагается. Металлия принялась рыться в море бумаг, выросшем на просторах длинного стола, а я удивлённо произнёс: — У тебя столько… вещей… — Да, но они не тянут меня на дно, – игриво ответила госпожа, занимаясь попутно делом. – О чём ты хотел поговорить? — Что это за письмо, которое ты вручила мне? – настороженно поинтересовался я, ведь знал уже, что мне не понравится то, что предстоит услышать. — Это… твой новый лист путешественника… – проговорила Металлия почти шёпотом, и я замер. Древняя не поднимала на меня глаз, её взгляд оставался прикованным к письму в моих руках. Я слышал, как шелестит бумага, переминал её. Будто видел, как внимательно Аман-Тар вчитывается в каждое слово, остающееся скрытым под непроницаемой толщей листа. Она сама писала это. Выражение её лица сильно изменилось. — …мне надо уехать, – наконец, разбавила Металлия тишину звонким голосом. – Случилось то, чего я и опасалась. Тебе со мной нельзя. Это опасно. Касается врат напрямую. Именно к ним я и поспешу сейчас. Вот-вот. Рот у меня открылся, и я весь побледнел, руки начали дрожать, а на лбу выступил пот. Ком в горле вернулся на первозданное место, и я уже не знал, что следует говорить, а что оставить навечно несказанным. — Ты можешь остаться в Мирсварине, если желаешь, – продолжила говорить Дрейк, растеряв былую твёрдость и уверенность. – Отправиться в путешествие по нему, как того и хотел когда-то. Письмо поможет тебе, там одно из моих колец, пропуск в любую дверь. Исследуй, выявляй свои связи, какие ты там стремился увидеть?.. Следует сказать ей, какую именно связь я стремлюсь нынче увидеть? — Эй! – возмущённо прокричал я, отбрасывая в сторону злополучное письмо. – Ты прогоняешь меня? Я подошёл к Дрейк и выхватил у неё из рук бумаги. — Или возвращайся в Ривер-Немм, так будет лучше. Безопасней. Просто покинь Предел… – она словно не слушала меня. Не желала отвечать. Металлия повернулась к окну и положила указательный палец на губы. — Нет! – прокричал я. – Сам могу решать такое. То, что касается моей жизни и моей безопасности. Я не хочу покидать Предел, и не могу его покинуть! И куда бы ты не отправлялась, я пойду с тобой. Ты обещала мне. Забыла? — Я отправляюсь на свидание с демонами, желаешь со мной прогуляться под руку? – в негодовании она выхватила у меня бумаги обратно и зачем-то разбросала их вокруг нас. Ох уж эти лунги. Эти древние. Созидая многочисленное в собственной жизни, они стремятся к маленьким, крошечным и немощным разрушениям, постоянно срываясь на попадающихся под руку предметах обихода. — Да, я знаю наперёд всё, что ты скажешь, – отразил я нападки Аман-Тар, неожиданно для себя открыв источник спокойствия и стойкости. – Ты, несомненно, могучий лунг, но даже тебе не по силам заставить меня не делать того, чего я желаю всем сердцем. Так тебе ясно? Светлоокая древняя? У меня начало что-то проясняться в голове. — Чтобы там не приключилось с вратами, с демонами, я не боюсь этого, и не рассчитываю выйти сухим из воды. Это моё решение. Или мне на колени встать, для дела? – усмехнулся я, наблюдая, как всё краски чувств проплывают по лицу госпожи. У меня сердце бешено колотилось, и вспотели ладони. Не знаю, был ли я больше напуган, или обрадован призрачной возможностью взглянуть на настоящего демона, но отчаянно держал себя в руках, не подавая вида. Но если она вновь примет попытку избавиться от меня, придётся отступить от напускного спокойствия и выложить всё напрямую. — Ты задерживаешь меня! – расстроено произнесла Аман-Тар. – Почему я вообще тебя слушаю? Что за страшные, злые силы заставили меня дать тебе это треклятое слово?! Металлия принялась суетливо бегать по комнате. — Оставишь меня наедине с Миной? Кто знает, что эта злодейка со мной сотворит! – продолжил ехидничать я, осознав, что от давления может получиться волшебный камень, и должное сопротивление тому виной. Госпожа улыбнулась. — Да, верно, – изрекла она серьёзным и рассудительным тоном. – Ты – взрослый человек. И волен принимать глупые, безнадёжные, человеческие решения. Но как мы доберёмся туда? Хочешь на моём коне прокатиться? Обезуметь? — Уже сидел на нём, и ничего со мной не приключилось, – пространно ответил я, попутно проводя рукой по собственной одежде. На самом деле, разумеется, приключилось. Но отнюдь не то «веселое» безумие душевнобольного, о котором не уставала мне напоминать госпожа. — Врата раскрыли в Сатаре, более или менее безопасной, но всё ещё наполненной диким майном, – злобно прошептала Металлия. — Я хорошо лажу со всем диким, – самодовольно объявил я. – И вообще, сойти с ума – вот моё заветное желание! Аман-Тар постепенно сдавалась, и я ликовал. Если это и ошибка, то самая приятная в моей жизни, и я совершил её самостоятельно. Сам. В конце концов, от судьбы не убежишь! Как Всевышние постановят, так и приключится? Нет, нельзя оставлять на их попечительство решения, предопределяющие дальнейшую жизнь. Я буду любить и ценить все промахи. По-другому нельзя. Госпожа согласилась, скрипя сердцем, и обещала взять с собой. Я отправился собираться. В походную сумку запихал всё самое необходимое, в том числе наработки. Мы выдвинулись в тот же день, как только слуги приготовили провизию в путь. Мизраэль, постоянно вылезающий на дороге, словно какой-то назойливый сорняк, опережал нас на сутки. Как выяснилось впоследствии из рассказов лунга, «светлый» господин чувствовал, когда кто-то из древних пользовался одним запретным заклятием – открытием червоточины в Междумирье. Очень полезная особенность для лунга, занимающего пост стража врат, не правда ли? Почему так происходило, мне пока что не доверили. В общем, Мизраэль, ощутив открытие врат, прислал за Металлией безымянного призрака, погонщика ночи, того самого, которого я уже встречал на болотах Лог’Тчангра. Кто именно воспользовался заклятьем выявить не удалось, и всё прочее, что мы знали о случившемся, входило в разряд непроверенных слухов. По словам очевидцев, (или, возможно, желающих прослыть таковыми), в Сатару проскользнул из Междумирья один демон, араш на хатре. Он мог бы натворить немалых бед, не будь те земли давно покинуты живущими. Но и оставлять разрушительного гостя на просторах древних руин тоже не стоило. Демоны редко покидали места раскрытия врат или удалялись от них на большие расстояния (хотя, случалось и иное), связанные чем-то незыблемым и невидимым с Междумирьем. Они распространяли под собой так называемую «скверну тления», обращая всё живое в пепел и гниль, и растения, и животных, и людей, и бессмертных. Спешить особо было некуда, но госпожа переживала и страдала, не могла себе места найти, желая как можно скорей отыскать ненавистное создание скверны и сокрушить его. Я думал постоянно о том письме, что оставил в её покоях на полу. Что за слова она избрала для меня, чтобы отделаться? Чем желала откупиться? Если бы она и вправду стремилась избавиться от моего присутствия, то нашла бы верный метод. Хоть сейчас – один лёгкий тычок в плечо, и я полечу из седла. И мы никогда более не встретимся. Ведь, скорее всего, я сверну себе шею, и даже после смерти не попаду в Запределье, которое лунги называют Ределом, как и любой другой человек. Даже там мы не увидимся вновь. Бротизар, мрачный, демонический конь Металлии, скакал с такой скоростью, на которую не способен и самый породистый имперский жеребец. И если учесть то, что на его спине уютно расположился взрослый мужчина и древняя, и он шёл нагруженным иными увесистыми предметами (шлемом и кольчугой, к примеру), я осмелился предположить, что чёрный зверь был чем-то большим, чем просто верховым животным. По словам Металлии, Бротизар не знает усталости. Не знает покоя, ему не требуется отдых, пища. Он – след иного мира, неведомое существо, что однажды выказало расположение к лунгу. Трудно поверить, ведь я никогда не сталкивался с подобным, но в Мирсварине и не такое происходит! Тем более, красные горящие глаза этого создания никогда не внушали мне доверия. Определённо, потусторонний огонёк. Металлия и сама могла бы провести верхом два дня и две ночи, и это никак бы не отразилось на её состоянии. Она знает, что такое усталость, но никогда не поддаётся ей, как и любой лунг. Во всяком случае, она меня взяла. Мы делали остановки лишь в крайних случаях, и лишь по моей просьбе. Дорога предстояла точно такая же, как во время путешествия до Эль’Тариота. За стенами Светлого города свернём на тракт Солаис, ещё поворот на юго-запад, день езды и далее по старым тропам. Там совсем немного останется до побережья Моря Снов, что омывает и крупнейший оплот древних, и острова Киф, и Билингор с Рангамиром, о которых я только слышал. Решено было разбить лагерь на прибрежных песках, именующихся Эоле те Нуранун – на Золотом побережье, близ былого людского поселения, а потом отправиться на поиски демона. Металлия пребывала в твёрдой уверенности, что чудовище скрывается в обширных руинах Сатары. Этот древний город когда-то заселяли люди-долгожители, те самые, о которых рассказывала Мина, и чья кровь по версии Аман-Тар добавилась к моей неблагородной в незапамятные времена. Интересно, я встречу призрака возлюбленного вампирши, бывшего сатарийским принцем? Усмехнулся собственной коварной мысли, не способный поделиться ею с кем-либо из живых.