Пламя дракона

- Шиота-сан, а вы верите в Великую Яну? - Принцесса, я же просил называть меня по имени, - смущается парень из-за слишком официального обращения.       Вопрос девочки не сильно удивил личного рыцаря принцессы. И всё таки, верил ли он?       Определенно. Дом Шиота всегда был предан Великой Яне в течение всего времени, когда она была жива. Хотя фактически она и не умирала... В общем, до того момента, как пропала. - Ну так верите, или нет? - настаивает принцесса, после чего Нагиса сдаётся и, улыбаясь, поднимает руки вверх. - Верю, принцесса, - он понимает, что даже из-за своего статуса, что находится выше его, она не станет обращаться к нему менее вежливо.       Лицо Акиры переполняется радостью и счастьем от подобного заявления и она обнимает рыцаря. Явно о чём-то вспомнив, настроение её слегка ухудшается. - А вот Рио и Каеде, сколько я им не говорю, не верят! - как-то обиженно восклицает она, но, снова переключившись на наследника дома Шиота, ярко улыбается. - Братец Нагиса, ты лучший!       Лицо парня покрывается румянцем, а сам он смущённо потирает затылок, попутно смеясь. - Только после вас, принцесса, - мягко говорит он, приобнимая девочку.       Главное, чтобы этого не увидел император, который очень ревнует сестрёнку Акиру.

***

      Сложно, однако, сложно.       Черт! Почему именно он? Почему отец не может поехать сам? Почему именно он должен ехать на переговоры с Империей Акабанэ? Черт!       Он - младший Асано, ненавидит правителя вражеской империи, с которым его отец так усердно старается поддерживать нейтральные отношения. Почему? Ответ прост.       Да потому, что Карма Акабанэ императором стал в двадцать лет, в то время как он - Асано Гакушу, в свои двадцать три всё ещё стоит в стороне, пока на троне величаво восседает его отец.       Бесит.       Асано так воспитан. Он привык всегда быть первым. И тот факт, что его опережают - бесит.       Асано устало выдыхает и кладёт голову на руки, опираясь на стол. Как же он устал от всего этого...       Вот бы просто исчезнуть. Испариться, будто его никогда не было, не существовало. Стать свободным от насмешек, что трон занимает не он.       Он просто устал, вот и всё.

***

- Спасибо, Нагиса-кун. Даже не знаю, как бы я без тебя был... - император с благодарностью смотрит на друга и откидывает голову, поудобнее устраиваясь в кресле.       Нет, Нагисе было совершено не сложно помочь красноволосому с большой горой документов, воспринимая это как дружескую услугу. Он просто взял на себя примерно половину и отдавал только те бумаги, на которых требовалась подпись или печать Акабанэ. Всего-то. - Карасума так неожиданно взял отпуск, что я толком ничего не сумел понять. Если бы не ты, Нагиса, мне бы точно пришёл конец со всей этой горой... - Всё в порядке, Карума-кун, мне не сложно, - отвечает Шиота, понимая тяжесть на плечах императора. Ему-то голубоволосый точно не завидует.       Причина по которой Тадаоми ушёл, оставив всю работу на красноволосого, шокировала весь императорский двор. Сначала все подумали, что это лишь шутка, однако они вовремя опомнились, что главный советник никогда не шутит. Никто не понял, как такое произошло.       Если говорить коротко, Карасума заболел. - Как только Карасума вернётся, я свалю на него всю работу и буду отдыхать! - мечтательно вздыхает Акабанэ. - Может уделишь время принцессе, Карума-кун? - лицо императора сразу становится серьёзным при упоминании сестры. - Ты прав, Нагиса-кун. Как только я улажу некоторые дела с Империей Асано, я и Акира уедем на несколько дней в Аппурукаву. Помню, Акире понравилось, когда мы приезжали туда год назад.

***

- Отец, когда-нибудь твоя страна будет принадлежать мне. - спокойно, но с холодными нотками ярости говорит Гакушу. Асано-старший ухмыляется. - Когда-нибудь, но не сейчас, Гакушу. Не-сей-час.       Асано остаётся в комнате один, когда его отец закрывает дверь. Стоит прямо, опустив голову и сжимая руки до хруста, до побеления костяшек, скрипит зубами. Ярость сжигает его изнутри. - Не сейчас... - тихо шепчет он. Слова эти, звуча из уст отца, были наполнены какой-то торжественностью, какими-то самодовольными нотками, который император употреблял при полной победе. - Черт...       Гакухо назвал бы это мелкой перепалкой, однако сын далеко не был в этом уверен - он ясно понимал, что это нечто большее.       Аметистовые глаза злобно смотрят на сверкающее за окном солнце. Всё такое чудесное, птички поют, тепло на улице...       Ему становится тошно. Пока ему на душе паршиво, вокруг всё и все счастливы. Закон подлости, никак иначе.       Резкими и быстрыми движениями он закрывает окна шторами, в комнате становится темно. Гакушу выдыхает - ему сложно бороться в собственным гневом, он приучен не выпускать эмоции, а долго хранить их в себе.       Опустившись на стул, он старается успокоиться. Некоторое время он сидит с опущенной головой, зарывшись пальцами в волосы.       Через минуту он поднимает взгляд на дверь, за которой несколько минут назад скрылся его отец. Холодный, наполненный скрытой злобой взгляд будто был создан только для того, чтобы испепелить чёртову дверь своей ненавистью. А потом приняться и за императора. - Не сейчас, отец?... Это мы ещё посмотрим.

***

- Нагиса, будь разумным человеком, останься во дворце. Твоей матери я отправлю письмо.       Нагисе, несомненно, повезло, что его другом является сам император, из-за одного только слова которого он мог не возвращаться домой хоть месяцами.       «Глупо радоваться подобным вещам» - встряхивает головой парень. - «Я люблю свою семью. Я люблю маму. И она любит меня. Пусть и по-своему.»       Однако любовь главы дома Шиота к своему сыну была, мягко говоря странной. В детсве из-за матери нынешний рыцарь носил платья и отращивал волосы только по её прихоти. А она не позволяла делать ему выбор - брала эту крайне сложную и смертельную задачу на себя.       Нагиса гонит прочь все мысли и устало ложится на кровать. О, сила дракона, как ему хочется спать! Являясь одним из лучших рыцарей империи, рядом с юной, полной жизни и энергии принцессой он чувствовал себя столетним стариком, не способным угнаться за неугомонной девчушкой. А ему ведь всего-то двадцать один!       В дверь раздается стук и, не дожидаясь ответа, в комнату влетает Рио, горничная принцессы. - Хей, Нагиса-кун! Ну, что, остаёшься во дворце? Подальше от мамы? - спрашивает она с задорной искрой в глазах.       Шиота видел такие же озорные искры ещё тогда, в детстве. Он видел их в золотых глазах юного принца, когда тот замышлял очередную шалость, собираясь вовлечь в это своего друга. Ох, как же он в двадцать два и в десять лет сильно различаются - даже не верится, что это один человек!       Так сказал бы любой, кто знает Карму от силы несколько лет, и тот, который просто из чьих-то уст узнал о детских проказах нынешнего императора. Но Нагиса знает Акабанэ чуть ли не с пелёнок и он отчётливо видит, что Карма тогда и сейчас не сильно различаются. Просто из-за бумажной волокиты у него не хватает времени на любимые занятия детства.       Нагиса с улыбкой на лице вспоминает былые времена, чуть было не забыв про девушку, настойчиво ждущую от него ответа.       Нагиса предан и всегда будет верен прошлому, ведь будущее - это неизвестное, что пугает людей.

***

      Асано просыпается с едва ощутимым чувством страха и огромным нежеланием вставать. Что-то странное снилось ему этой ночью.       Два сна, никаким образом не связанные между собой. В одном - самом приятном - он был императором. Это долгожданное чувство, которое он хотел испытать столько лет...       Первый был более... Смутным, что-ли. Не очень понятным, если говорить проще. Ему снилась темница - где она была он не знал и не желал. В самой дальней камере была девушка, полностью закованная в цепи. Когда он стоял перед ней, она молча смотрела на него исподлобья. Она дёрнула рукой так сильно, что стена, к которой была прикована её рука, начала медленно, но верно покрываться трещинами. Через несколько таких рывков, на последнем движении руки, небольшой кусок стены полетел в его сторону.       Поздно ночью Асано проснулся в холодном поту.       Он боялся заснуть. Он не знал почему, но боялся повторения этого сна. В итоге, спустя двадцать минут он провалился в царство Морфея.       Второй сон явно нравился ему больше, как минимум потому, что его не пытались убить. Как же ему понравилась эта картина. Он, восседая на золотом троне отца, был облачён в императорскую мантию, на его персиковых волосах лежала корона, бледно-аметистовые глаза сверкали восторгом, на бледном лице красовалась не то улыбка, не то ухмылка...       В своих снах он был уже правителем империи, в то время как в реальности его отец даже не думал покидать пост.       Гакушу отдавался будущему и представлял выражение лица Асано-старшего, когда он - Асано Гакушу - взойдёт на престол.