Пламя дракона

      Темно. Сыро. Холодно.       Невозможно терпеть это место. Почти.       Итона тихо, почти бесшумно закрывает за собою дверь в надежде, что его не заметили. Если его начнут искать, до этого места точно не додумаются. Если его не видели.       Быстро перебирая ногами, он спускается по длинной винтовой лестнице, зажимая в руках свёрток. Всё это надо делать тихо. Нельзя, чтобы его засекли.       Вот и он - долгожданный конец. Итона осматривается и, не видя никого постороннего, уже смело шагает вперёд, всё так же соблюдая тишину.       Мерзкие темницы. Терпеть их невозможно. Почему их не уничтожить? Всё из-за той единственной заключённой? Как это глупо, посчитал бы Итона, если бы сам каким-то образом не привык каждый день спускаться к ней.       Тихо отворить дверцу камеры не получается - слишком уж сильно скрипит. Надо бы в следующий раз смазать маслом. Может, будет лучше.       Так, где там этот чертов ключ? Отыскав его в кармане, Хорибэ подошёл ближе к заключённой. Девушка сверкает своими глазами, исподлобья наблюдая за действиями мальчика. - Наклонись, - то ли просящим, то ли приказывающим тоном говорит он и голова опускается ниже.       Беловолосый встаёт на цыпочки и вставляет ключ. Два оборота и он принимается за вторую сторону. Ещё два оборота и железный намордник падает на пол.       Итона идёт в соседнюю темницу и возвращается с небольшой ёмкостью, наполненной водой. - Пей, - и снова этот смешанный, неразборчивый тон. Мальчик поднимает железную миску, поднося её к губам заключённой, пока та жадно всё выпивает.       Итона аккуратно ставит железку на пол, стараясь издавать как можно меньше шума. Развернув свёрток, он достаёт онигири и протягивает девушке. Та понимает всё без слов и съедает предложенную ей пищу. Так, он скормил ей ещё два онигири и две палочки данго - всё, что получилось незаметно стащить с кухни. - Лучше? - спрашивает беловолосый, смотря прямо в глаза девушки. Та пытается что-то сказать, но с её губ слетают только странные звуки. В конце концов она сглатывает и начинает говорить. - Благодаря тебе - да. Спасибо, - бессильно отвечает она, слегка улыбаясь. Итона, если бы мог, тоже улыбнулся, но лицо его оставалось каменным. Как говорится, ребёнок повзрослел слишком рано.       Он некоторое время в молчании смотрит на неё. Руки, ноги, шея, всё тело - в цепях, и это очень сильно раздражает мальчика. В некоторых местах уже засохшая кровь, причём её. Он недостаточно силён, чтобы помочь ей выбраться и это его бесит.       Если и бы он только мог достать ключ от этих цепей... Нет, не получится. Даже если он сможет стащить ключ из под носа Широ, он не дотянется до места, куда надо его вставить. А ему помогать никто не станет, Широ не позволит.       От собственной беспомощности его тошнит, но ему ничего не остаётся, только скрипеть зубами от злости.       Видно, она заметила некое негодование на его детском лице. - Что-то не так? - заботливо спрашивает она. По ней видно, что она переживает за Итону - это одновременно нравится ему, но в то же время напоминает, что взамен он ничего не может для неё сделать. Разве что только приносить еду. - Ничего, - отвечает Хорибэ, поднимая с пола намордник. Смотрит на него и не понимает - какого чёрта на девушку нацепили это? Она печально смотрит на железку в его руках. - Спасибо тебе, - последнее, что говорит девушка перед тем, как намордник оказывается на лице и ключ делает по два оборота с каждой стороны.       Он, конечно, предпочёл бы не надевать это ей на лицо, но ведь Широ мог спуститься в любое время и понять, что здесь кто-то был. Это обошлось бы и Итоне и ей очень дорого.       Сверток тоже надо убрать, иначе ему точно не отвертеться. Подняв пергамент и сложив его несколько раз, он убрал получившийся квадратик в карман. - Я ещё приду. - отвечает он и, последний раз взглянув девушку, полностью закованную в цепи, уходит.       Тихо и быстро поднимается по лестнице. Если бы он мог, остался бы внизу ещё ненадолго, но его в любую секунду могут хватиться.       Тихо закрыв за собой дверь, он оглядывается. Вокруг никого, можно идти.       В животе неприятно урчит. Запасаясь едой для заключённой, он забыл накормить для начала себя. Итоне пошёл на кухню.       Найдя на нижних полках небольшое блюдце с печеньками с шоколадной крошкой, он берёт пару-другую и закрывает дверцу. Как же вкусно, считает Хорибэ. Его редко кормят сладостями, а ведь он их просто обожает. Несправедливо, как считает он. А ещё заключённая считает также. Просто он один раз ей проболтался, когда принёс ей такое же печенье, какое ест сейчас.       Стряхнув крошки, он пьёт воду и выходит из кухни, натыкаясь на Шинигами. - Молодой Хорибэ, господин Янагисава ждёт вас. - спокойно, с любезной улыбкой говорит пепельноволосый, склоняясь над мальчиком.       Итона не любит Фуметсу, как минимум потому, что он - правая рука Широ. Ещё лицемер, а их беловолосый терпеть не может. Очень уж ему не нравятся их вечно улыбающиеся физиономии.       Спокойно кивнув, он направляется прямо за Шинигами в резиденцию Янагисавы. Всё это время он смотрел на дорого украшенные стены глазами, полными отвращения. У Широ есть деньги на всё это, так почему же он не может нормально позаботиться об одной единственной заключённой?!       «Надеюсь, скоро это всё закончится» - проносится в его голове.       Жнец Смерти открывает дверь и взору Итоны предстаёт его опекун - Котаро Янагисава. Он являлся основной причиной неприязни мальчика к этому месту - Широ был сумасшедшим, как считал беловолосый. И не только это - у него ещё много всяких ненормальных причуд.       Котаро поднимает взгляд, от которого у Хорибэ по спине бежит табун мурашек. Правый глаз нормальный, но левый... Жуткий. Его Янагисава потерял в бою и теперь только клочок чёрной ткани закрывает это страшное место. - Итона... Ты где был?       Больно. Очень. Всё тело болит, вот-вот развалится.       На следующий день, когда мальчик, несмотря на адскую боль, всё таки идёт по лестнице к заключенной, в его голове мелькает мысль, что это решение было плохим.       Нет. Итона должен быть сильным, он должен перетерпеть это, спуститься вниз и дать еды девушке, ведь он обещал, а обещания надо выполнять! А свою боль он как-нибудь потерпит... Не впервой...       Он дошёл? Ого, неожиданно. Она смотрит на него. Её глаза полны непонимания. Она видит, что он чувствует, а помочь не может - цепи приковывают её к стене.       Потратив все свои силы и проделав обычную "процедуру", а именно снятие намордника, он обессиленно падает на пол, просто потому что тело больше не выдерживает. Ему холодно, всё тело трясется. Ему больно, ноги, по которым его били, страдают особенно.       Любой другой в этот момент захотел бы умереть. Любой другой, но не Итона - он даже мысли о смерти не допускает. Он должен быть сильным, он справится. Потерпит, боль пройдёт, а там уже всё пойдёт как обычно. - Что с тобой? - слышит её тихий голос. Взволнованный, приятный, убаюкивающий... - Тебе больно? - он ничего ей не отвечает. Врать не хочется, сказать правду, значит признать, что он больше не может терпеть. Да и сил говорить у него нет, лучше промолчать. Минута проходит в полнейшей тишине, если не считать звука, похожего на выдох.       Внезапно ему стало лучше. Боль начала уменьшаться, проходить, а затем и вовсе исчезла. Тепло окутало его.       Хорибэ удивлённо моргает глазами, пытаясь осознать причину резкого улучшения состояния. Опираясь на руки, он приподнимается и, не ощутив рвущей его на части боли, встаёт на ноги. Больше ему не холодно. Он будто заново родился.       Смотрит на заключённую. Она обессиленно висит на цепях, будто из неё извлекли последние крупинки жизни. Лицо её, и без того бледное из-за долгого заточения вдали от солнечного света, стало совсем белым. Жизненная сила, которую Итона в ней поддерживал чуть меньше полугода, которую он видел в её взгляде, слегка угасла. Цвет глаз будто потускнел.       Хорибэ впервые осознаёт, что ему очень страшно. Нет, конечно, когда Широ готовит ему наказание, страх, соответственно, прокрадывается к нему в сердце, но именно сейчас он чётко понял, что боится. И самое страшное - он не может понять чего именно.       Она кое-как приподнимает голову и устало смотрит на него. Слабая улыбка играет на её лице. Беловолосый хотел что-то сказать, но не успел. - Поешь, - она взглядом указала на новую порцию, которую он принёс. - А ты? - Ты кормишь меня каждый день, в то время как тебя самого морят голодом. Поешь.       Итона был крайне удивлён. Приятно удивлён, если быть точнее. Щеки его порозовели. Он старается не смотреть на улыбающуюся девушку, достаёт еду. На этот раз он смог припрятать у себя ещё несколько онигири и пару печенек с шоколадом.       Одно печенье он неохотно, но в то же время со скрытым счастьем и удовольствием, кладёт себе в рот, другое протягивает ей. Её лицо начинает приобретать более живой оттенок. Глаза сначала загораются удивлением, а после наполняются теплотой. Она тихо шепчет: "Спасибо", и откусывает от предложенного угощения.       А ведь и вправду его морят голодом. Широ и Жнец говорят, что это для улучшения выносливости или чего-то ещё в этом духе, но ведь Итона далеко не глупец - он всё прекрасно понимает. А перечить он не может, он ведь ещё недостаточно силён, чтобы противостоять им.       Пока они с удовольствием ели печенье, пока девушка пыталась его разговорить, что у неё кое-как получалось, он осматривал цепи в надежде найти такую лазейку, с помощью которой мог освободить её.       Ничего. Абсолютно ничего.       Хорибэ искренне не понимает, какого чёрта. Что такого сделало это доброе создание с явным синдромом старшей сестры, как про себя подметил мальчик, чтобы её посадили в тюрьму? Почему?! - Вот бы что-то случилось и цепи спали, - вырывается у него. Уже после осознания сказанного его лицо то бледнеет, то заливается краской, а взгляд слегка напуганно бегает из стороны в сторону.       Заключенная сначала недоумевает, а после на её лице расцветает робкая улыбка. Ей весело, как он думает. - Да. Было бы неплохо, - с интересом говорит она. Медленно, будто пробуя эти слова на вкус. А после некоторого молчания добавляет: - Думаю, что-то такое скоро случится.       Итона понимает, что цепи и заточение в темнице делают её заключённой. Но ведь Хорибэ сам не может отличиться свободой - его так же держат в четырёх стенах.       Они оба - заключённые. Вот что понял одиннадцатилетний мальчик.       И снова без причины на её бледном лице губы расползаются в какую-то по-доброму хитрую улыбку, а глаза искрятся желанием жить.       Или Итоне просто почудилось?

***

- Фуметсу! Посмотри, не прислал ли мне чего-нибудь император! - кричит мужчина и через минуту входит слуга. - Ну? - Вам письмо. - Шинигами достаёт нужный предмет из-за спины и подаёт феодалу. Тот резким движением вырывает его из рук подчинённого и, опомнившись, останавливается перед тем, как вскрыть конверт. - Выйди. - говорит Широ и младший Шинигами усчезает из кабинета.       Быстро распечатав письмо, он достаёт оттуда дорогую бумагу, текст на которой был написан красивым почерком человека особого положения. Слова быстро, одно за другим, мелькают в его глазу. С каждой новой строчкой взгляд его наполняется большим недоумением и гневом, брови всё ближе сдвигаются к переносице. В конечном счёте он комкает бумажку и кидает на пол. - Фуметсу! - кричит он и вышеупомянутый возникает в кабинете своего начальника, словно из ниоткуда. - Выбрось это и не заходи ко мне, пока я не позову!       Пепельноволосый спокойно подбирает скомканную бумажку и который раз исчезает в дверном проёме не проронив ни слова. Между тем Широ очень озадачен.       Как? Император отказал ему? Нет, такого нельзя допускать! Нет, нет, нет! Нельзя!       Правитель Империи Асано отказал своему феодалу в просьбе арестовать беженца из Кураодошити. Не просто феодалу - самому Котаро Янагисаве! Возмутительно, думал он.       Нет, Котаро так просто не сдастся! Если он отступит, это будет означать, что он принимает поражение, а он этого не позволит. В конце концов его имя означает "гордый". - Чертов Коросанайде! - в сердцах восклицает мужчина, громко ударив по деревянной поверхности своей большой ладонью.       Уже в более спокойном состоянии он ставит локти на стол и прячет лицо в ладонях. Сидит молча минуты три и начинает вздрагивать. Спустя ещё минуту его смех - неприятный, сумасшедший, - разносится по всей резиденции. Глаз его сияет азартной яростью, лицо перекосила ненормальная ухмылка, присущая безумцам. - Это ещё не конец, - шепчет он после эмоционального взрыва. Тело его едва заметно трясется. - Я достану тебя в любой глуши, мерзавец. Клянусь, Коро, ты пожалеешь о том, что родился на свет!

***

      Шинигами выходит из кабинета и, отойдя от него на приличное расстояние, разворачивает письмо, по какой-то причине выброшенное его начальником.       Многих людей интересовало - как он терпит Котаро? Этого гордого, несносного, невыносимого и чутка безумного, одного из крупнейших феодалов империи. На этот вопрос у Жнеца Смерти имелось целых два ответа, причём довольно простых.       Во-первых - оплата. Фуметсу родился и вырос в Городе Облаков и не особо-то хотел покидать это место. Однако работать надо и как на его счастье в этом же городе распологалась резиденция самого Янагисавы! А больше него, скажем по секрету, мало кто платит.       Вторая причина у молодого человека была более личной. Да так, всего-то надо отомстить одному "знакомому", а Широ как никто другой ( не считая Шинигами), поддерживал эту идею, ведь враг у них один. Но это не важно.       Текст, увиденный им в письме, адресованном Янагисаве, удивил его.       

Янагисава Котаро, честно говоря, я не удивлён вашему письму.       К сожалению вынужден отказать в вашей просьбе, так как нам сейчас не до этого. Нам предстоят переговоры с Империей Акабанэ, поэтому приносим свои извинения.       Как бы то ни было, повторюсь, вынужден отказать вам в аресте беженца Коросанайде Шинигами, уроженца Кураодошити.       Со всем уважением, Император Асано Гакухо

      Ниже красовалась подпись и императорская печать.       Губы Шинигами расплылись в ухмылке, обнажая белоснежные зубы, глаза хитро сощурились. - Коросанайде Шинигами, говорите... - тихо шепчет он, комкая бумажку и выкидывая её в своей комнате.       Стоял он спиной опираясь на дверь и сложив руки на груди. Касаясь пальцами подбородка, он явно о чём-то размышлял. Спустя минуту послышался сдавленный смешок и Фуметсу, запрокинув голову назад, уставился в потолок. - Ну чтож, видно, встречи с нии-саном мне не миновать...