Вырванные листы альбома

Заглянула в зеркало, в покрасневшие от слёз глаза. Пыталась успокоить бушующие эмоции, но что могла поделать с собственными чувствами? Так сильно привязаться к тому, кто, казалось, отвечал взаимностью, был умён и в чём-то похож на неё. Такой же любитель подискутировать. Или ей просто так казалось? Вытерлась полотенцем, борясь с дрожью в руках. Должна быть сильной. Должна быть смелой и непоколебимой. Такой ею восхищались, такой её любили. Считали лидером, даже не допуская мысли, что она тоже ищет того, за кем хочет последовать. Ей нужно быть независимой, но она ведома. Нужно быть крутой, но она такая же неудачница как те, над кем смеялись. Нужно показывать себя в лучшем свете, иначе засмеют. Не поймут. Не примут. Будут помыкать. Каждый день смотрела в зеркало. Уверенности в глазах больше не становилось. Снова надеть маску, снова быть сильной и красивой. Вести за собой команду. Держать планку. А взгляд в собственные глаза открывал ей истину. Чем больше проходило времени, тем глубже усталость проникала в каждую клеточку, терзала сердце, испепеляла душу, съедала естество. Притворяться можно долго, убеждать саму себя что всё в порядке. А много ли в этом смысла, когда эта ложь перестаёт работать на тебя? Сине-бирюзовые зеркала внутреннего мира вновь трещали. Как же много они могли сказать, стоило только взглянуть чуточку поглубже, остановить взор, погрузить чуть дальше мелководья. Она станет ясна, как открытая книга. Лёгкая мишень, какой и стала вопреки ложной репутации. Все удивляются, не зная, как слаба девушка на самом деле. Сваливают всё на случайность, неопытность. Однако, знать правду им неоткуда. Ни за что не даст узнать. Иначе окончательно развалится на множество осколков. Лишь маски держали её в целости. Не хватало сил вырваться самой, пока не утыкали лицом в ошибки. Остатки самолюбия или былой опыт? Вырвалась из клещей манипулятора. Опять. Нет, они вновь не правы. Её спасла подруга. Только, имеет ли это значение, когда даже она не считает, что спасла себя сама? Вытереть слёзы, собрать себя по кусочкам и вновь выйти в мир. Никто не должен знать… Третья попытка. Провал с первого взгляда. Уже был опыт, хотя боролась с желанием наказать себя этой неудачей. Доказать всем, что она на самом деле слаба, пускай не напрямую. Кричать в пустоту, в надежде, что услышат. Держать осколки, хоть они и рассыпаются, оставляя порезы и заставляя раны кровоточить? Хоть раз позволить себе быть собой? Девчонка, которая действительно в себе уверена. Удалось ввести в заблуждение. Незаметная встреча, которую она посчитала незначительной. Тот, кто уйдёт, даже не успев появиться. Собственная шутка перешла границы. Она это понимала, однако действительно хотела заткнуть его, встречая подобных типов на своём пути немало. Лишь позже поняла, что кого-то ему напомнила. Заинтересованность? Он явно не знал её как крутую. Это правда? Без масок, без лжи, без притворств… так разве было можно? Дискутировать, не бояться обвинений, просто общаться на любые темы, не боясь показаться занудой? Ходить по тонкой грани между триггерами, делать вид, что не задевает, вскрывая старые раны, рыдать ночами в подушку. Сердце колотится как сумасшедшее, а сине-бирюзовые глаза наполняют слёзы. Не заслужила подобного счастья. Наказывала себя мыслями о собственной обречённости. Такой лгунье никогда не видать наслаждения в истине. Никогда не почувствовать света из-за тьмы внутреннего мира. Никогда не почувствовать вкус. Ярко-красная капля попала на руку. Случайность. Маленькая царапина. Странная улыбка. Кроваво-красные океаны, в которые боялась погрузиться, хоть и сгорала от желания утонуть в них. Не давала смотреть больше секунды в свои разбитые зеркала. Он ведь увидит. Узнает. Не поймёт и оттолкнёт. Однако океаны крови манили, притягивали. Бирюзовый и ярко-красный подходили друг другу слишком хорошо. Стояла на краю пирса и заставила себя прыгнуть. Погрузилась в пучины красного океана, ощущая, как осколочки вновь собираются в единое целое. Его монологи странным образом лечили. Подавала голос, впуская в воды немного бирюзы. Кровь бушевала, сопротивлялась. В ней было место собственным глубоководным монстрам. Но бояться их не было смысла. Опускалась всё глубже в океан, теряя маски одну за другой. Их отрывало от неё, обнажая старые, незалеченные раны. Океан из холодного становился теплее, а глубина всё больше. Тело стало больше походить на скопление битого стекла. Не осталось ничего, что годами натягивалось, вплеталось, приходило извне. Нечем больше удерживать осколки от полного распада. Тогда сам кровавый океан дал стал гуще, направленными течениями заставляя осколки вновь соединиться во что-то человекоподобное. Какие-то кусочки объединились, давая наконец, возможность обрести внутренние силы. Бирюза засияла ярче, выпуская краски в океан. Краски перемешались. Адьеренс открыла глаза. Сжатый в руках смартфон едва не треснул от сильного сжатия пальцами. Сидя в комнате, девушка боялась встать с места, чувствуя себя частью интерьера. Просидеть весь день на одном месте почти не дыша. Сердце требовало, чтобы Бореалис перестала бояться, но тело оцепенело от напряжения. Едва сдвинула руки, ледяными пальцами убирая смартфон в сторону. Чувствовала себя трусихой, однако поделать ничего не могла. Ей было проще спрятаться, не высовываться и не подавать признаков жизни. После случившегося это казалось разумной стратегией. Но часть её не принимала такого подхода. «Просто узнай, как он!» — снова схватилась за смартфон, но только открыла диалоговое окно в соцсети, сердце пропустило удар, а в груди всё болезненно сжалось. Долго боролась с собой. В какой-то момент решила выйти на улицу, хотя бы проветриться. Смертельно боялась встретить кого-то, потому что знала, её глаза сейчас полны страха и слёз. Прогулка превратилась в пробежку по хрустящему снегу, что толстым слоем нападал за ночь. Снегоуборочные машины исправно выполняли задачу, убрав с большей части дорог основную массу снега. Ноги привели её к детской площадке, где резвились детишки, играя со снегом. На одной из скамеек сидела девушка с альбомом в руках, активно рисуя что-то. Адьеренс выдохнула клуб пара, не зная, куда себя девать. Она хотела вновь встретиться с Канкри, но леденящий сердце страх перед его суровым взглядом ломал всякие стремления. Села на скамейку рядом с художницей, обняв себя руками и глядя в пустоту. Погрузилась в себя так глубоко, что собственные осколки больно царапали, вынуждая возвращаться в реальность и не сталкиваться с искалеченным внутренним миром вновь. В попытке отвлечься, взглянула на рисунок незнакомки и очнулась от полузабытья. Вырисовываемые ею детали выглядели такими живыми, что казалось, вот-вот силуэты оживут и вырвутся из границ бумаги. — Очень красиво получается, — не сдержала восхищения Бореалис. Девушка вдруг взглянула на неё, и густая грива чёрных волос до груди встрепенулась. — Правда? — в зелёно-жёлтых глазах художницы засверкали огоньки. — Да, ты потрясающе рисуешь, — улыбнулась рыжеволосая, скрестив ноги. — Многие могут только мечтать о подобном таланте! — Спасибо! — незнакомка зажмурилась от радости, поправляя шапочку в форме котика. — Мне очень приятно. Непета, — протянула руку в чёрной перчатке. — Адьеренс, — крепко пожала её относительно маленькую ладошку. — Будем знакомы! И давно ты вообще рисуешь? — С самого детства! — охотно продолжила беседу Лейон. — Правда, получалось до средней школы не очень, самой до сих пор за старые рисунки немного стыдно. Мама заметила мой потенциал и отдала в школу искусств. После изучения основ, я поняла, что мне их так не хватало, — засмеялась совершенно искренне. — Сама-то я бы только из-под палки стала их учить! Они невольно разговорились, болтая сначала о рисовании, плавно перейдя на искусство живописи, а дальше как-то ненавязчиво перешли на жизненный опыт. Вот тут доброжелательность и позитив Адьеренс дали первую трещину и маленькие осколочки со звоном посыпали на землю, привлекая излишнее внимание к её внутренним противоречиям. Попытки надеть маску и сделать вид, что всё в порядке. Неловкие пальцы обронили драгоценное укрытие и от падения на блестящей, идеальной поверхности появились трещины. — Ой, ты чего? — переполошилась Непета. Бореалис хотела улыбнуться, но обнаружила себя, давящейся слезами. Стыдливо отвернулась, спешно вытирая капли ладонями и запястьями, размазывая макияж. На лице остались пятна и полосы. Рыжеволосая вскочила с места, убегая подальше от детской площадки, но не заметила бордюра...

***

— Миина, будешь так гонять по городу, однажды кого-то насмерть собьёшь! — прокричал Вантас, когда машина задрифтовала на очередном повороте. — Полегче, шишкокрикун, я никогда никого не сбиваю! А даже если и собью, то только если они сами прыгнут мне на капот! — самоуверенный возглас Пейшес напрягал и восхищал одновременно. Всё-таки спорить с ней по этому поводу было бесполезно, ведь она неоднократно доказывала свой профессионализм в вождении, умудряясь выруливать даже в самых безнадёжных ситуациях, когда казалось, что пешеходы вот-вот окажутся сбитыми спорткаром на большой скорости. Всегда хватало тормозного пути, или угла поворота или удачи. Однако, вечно играть подобным образом с судьбой без последствий не могла даже старшая дочь «Выпечковой Ведьмы». Машина проскользила на повороте, сбавив скорость и только Миина нажала на педаль газа, заметила, как на дорогу выскакивает девушка с тёмно-рыжими волосами. Ударила по тормозам, едва не сломав педаль, а из широко раскрывшегося рта изливался крик. Глухой удар, лобовое стекло треснуло, затем грохот по крыше и они окончательно остановились. Миина стиснула руль так, что грозилась оторвать куски ткани, надетые на пластик. Оцепенев и почти не дыша, не мигая смотрела вперёд помертвевшим взглядом. — ТЫ СХУЯЛИ СИДИШЬ? А НУ ЖИВО ИЗ МАШИНЫ! — заорал Каркат во всё горло. Миина вздрогнула, принялась дрожащими руками отстёгиваться и выскочила из машины. Не обращая на проезжую часть внимания, уставилась на лежащее тело девушки. На подкашивающихся ногах подошла к ней и с ужасом поняла, что это Адьеренс. Живот скрутило, подкатила рвота. Ещё бы немного и Пейшес вырвало бы прямо на асфальт. Обняла себя руками, оцепенев от ужаса. «Доигралась, дура,» — шепнула мысль в голове и Миина схватилась за волосы, сев на бордюр и спрятав лицо в коленях. Каркат, выскочивший следом, хотел подбежать к пострадавшей, но его опередили: возле Адьеренс уже сидела девушка, которую он узнал не сразу. Непета. Их взгляды столкнулись. — Скорая сейчас приедет, — совсем осипшим голосом отозвалась художница. Вновь взглянула на Бореалис. — И пульс есть… — Она хоть дышит? — на грани истерики спросил Каркат, не в силах пошевелиться. Лейон подвела палец к ноздрям пострадавшей. Облегчённо кивнула. — Хвала Страхоужасам! — парень сел рядом, рассматривая Адьеренс слишком обеспокоенно. Непета вытерла рукавом пуховика подступившие солёные капли, пока он оборачивался. Заметил Миину, спрятавшую лицо в коленях. Её плечи подрагивали. Сначала он хотел высказать ей всё, что думает, но вдруг осознал, что технически вины Пейшес тут не было. Всего лишь роковая случайность. Стечение обстоятельств которого они бы вряд ли избежали. — Ты знаешь её? — спросила шёпотом Лейон, отвлекая его от мыслей. Вантас кивнул. — Я с ней пару раз общался… она подруга моего братца.

***

Сидеть в приёмном покое и ожидать новостей было невыносимо. Особенно, когда толком не знаешь, действительно ли всё хорошо, или просто так показалось? В попытках отвлечься, Непета пыталась нарисовать в блокноте картинку из головы, однако с первых штрихов поняла, что не может отделаться от картинки, запечатлённой её памятью. Словно в фотоаппарат глядела в собственное воспоминание, где раскинулись тёмно-рыжие волосы на сером асфальте, а по бледной коже стекали струйки крови, придавая девушке слишком впечатляющий вид. Лейон винила себя за то, что это стало её вдохновением. Понимала частью себя, что это неправильно, пока другая заставляла вырисовывать момент, оставляя его навечно в бумаге. Найти решение из ситуации, успокоив совесть и при том воплотив стремление, помогла идея изменить фон и саму атмосферу. Меняя карандаши отточенными ловкими движениями, изменяла суть картины. В ней всё ещё были рыжие волосы и серый асфальт, но теперь они представляли собой не место происшествие, а оторванное от реальности мгновение. Раскинувшиеся по серой поверхности волосы заставляли окружение окрашиваться в красный, но вовсе не кровью, а огнём. Тело испещрили множество трещинок, словно девушка должна была вот-вот рассыпаться. А из этих щелей выходили мелкие языки жаркого пламени. Закрытые глаза, приоткрытый рот. Поза чуть изменена: теперь она лежала в позе эмбриона, обнажённая и обнимавшая себя руками. Непета не заметила, как пролетели два часа. Подняла глаза, удивлённо поглядев на часы. Потёрла глаза, чувствуя, как потихоньку отпускает. Несмотря на отсутствие новостей, смогла успокоиться. Чутьё подсказывало, что всё хорошо. Главное, что шея была цела. И голова, вероятно тоже. Потянулась, когда в приёмный покой вошёл Каркат. Выглядел совсем бледным, обнимая себя руками и плюхнувшись рядом с ней. — Ты как? — поинтересовалась девушка после недолгой паузы. — Херово, — пробурчал парень. — Потому что всё идёт по пизде! Вообще всё! Сначала брат, теперь она… аргх, я ж так свихнусь! — упёрся лбом о руки. — Говорил я этой селёдке очкастой не гонять по городу! Думаешь она меня послушала? — нервный смешок. — НИХЕРА! И вот те раз, прямо на моих глазах сбивает человека. Так ещё и нашу общую знакомую, к которой, ещё, блядь, Канкри неровно дышит. Или дышал, хрен знает, что он там думает, пока в больнице валяется! Говорил много, почти не прерываясь, активно жестикулируя, изливая Непете душу по поводу всего произошедшего. Девушка слушала внимательно, не перебивая, стараясь всем своим видом морально поддержать. В какой-то момент по лицу Вантаса вновь потекли слёзы и он отвернулся, спешно вытираясь рукавом куртки. — Херова рождественская суета! Нихуя теперь праздновать не хочется после такого! — прорычал шатен. — Нахер пошли все эти чудилы с праздничным настроением! Тут, бля, людей сбивают на смерть, а они бухают и радуются, сука! Лейон хотела вставить своё слово, но осеклась, чувствуя, что если издаст хоть звук, то всё испортит. Она была большая любительница пообщаться, однако опыт, который ей подарили новая школа и знакомые, показали, что иногда молчание лучше любых слов. — Как давно ты тут сидишь? — спросил Каркат, успокоившись и обратив к ней взгляд. — Наверно, часа три, — непринуждённо пожала плечами. — Охренеть ты усидчивая, конечно, — нахмурился парень. — Тебе ожидание мозги ещё не съело? — Когда я сильно переживаю, начинаю рисовать. А за рисованием чувство времени теряется, — показала блокнот, случайно открыв картину, нарисованную под впечатлением от недавнего инцидента. Поняла лишь когда Каркат произнёс: — Хм, неплохо. Это, типа, она от огня разваливается? Треск раскатился по голове от осознания того, что она показала именно это. Взять себя под контроль не успела, зато хоть скрыла нервно дёрнувшийся глаз. — Да-да! Это метафора… — не успела договорить, когда раздался знакомый рингтон. — Прости, я на секунду! Убежала к выходу, не давая услышать разговор. Каркат снова посмотрел на рисунок, оставленный девушкой на сиденье. Было в этих чертах что-то смутно знакомое, но он отмахнулся, считая, что это лишь совпадение или игры собственного разума. Разглядывал детали, надеясь так отвлечься от хаоса собственных мыслей и невольно залюбовался. Что-то в этом рисунке его успокаивало. Подметил, что со времён шестого класса Непета стала рисовать как профессионал. И видно, что ей это нравилось. «Бездарность!» «Без таланта тебе нечего держать гитару!» «Только зря моё время тратишь!» Рыкнул, отгоняя воспоминания, эхом раздававшиеся в памяти. Не заметил, как Лейон вернулась на место. — Ты неважно выглядишь, — подала она голос. — Точно всё хорошо. — Нет, бля, нихрена не хорошо! — голос предательски дрогнул. — Всё просто отвратительно и боюсь, это не предел худшему дерьму, которое подготовил мне канун сраного праздника! Непета протянула руку, но осеклась. Помнила, что прикосновения порой бесили его сильнее слов. Сделала движение, словно изначально хотела взять блокнот. Открыла случайную страницу, увидев незаконченный рисунок. По задумке парень тянул руки к небу и на него падал солнечный луч. Искоса взглянула на расстроенного Вантаса. Сделала силуэт парня темнее с помощью чёрного и серого карандашей. Просидели в тишине несколько минут, когда боковым зрением уловила, что он наблюдает. Сделала вид, что не заметила, продолжая вырисовывать детали. Отточенные движения карандашом, редкие действия ластика, а на бумаге реализовывался не шедевр, но что-то успокаивающее. Затем Лейон остановилась, оставляя точку света в груди вырисовываемого силуэта. — Сколько ты потратила времени, чтобы научиться так рисовать? — подал голос Каркат, уже не скрывая, что следит за процессом. — Если честно, почти всю жизнь, — почесала затылок, неловко улыбаясь, пока сердечко отстукивало быстрый марш. — Столько бумаги ушло и слёз пролилось! — не сдержала смешка. — Особенно, когда в школе искусств пришлось узнать, что все мои знания по рисованию были неправильными. Переучивалась долго, едва не бросила несколько раз! Посмотрела на него и изменилась в лице. В кроваво-красных радужках глаз бывшего одноклассника открылась бездна печали. Неужели так задело её умение? Вантас отвернулась, скрывая от неё свои мысли и переживания, стараясь не обращать внимания, как снова поднимается температура. Его состояние смогло облегчить лишь то, что травмы Адьеренс оказались не столь серьёзными и у неё были хорошие шансы пойти на поправку, хоть врачи и прогнозировали с осторожностью. Выходя из больницы, Непета предложила проводить его. — Я сам дойду, — рыкнул в ответ Вантас. Неужели он так хотел побыть один? Или дело было в несказанной проблеме, которая явно его мучила? — Хорошо. И… возьми, — она аккуратно выдернула из блокнота рисунок, за процессом создания которого он так пристально наблюдал. Протянула ему своё творение. — Пусть он осветит любую тьму. Ещё бы год назад он бы точно отказался от подобного, сказав вслед пару ласковых. Но сейчас любая мелочь могла спасти от угнетения собственными мыслями. Осторожно взял лист бумаги. Сглотнул и смог лишь кивнуть в благодарность, грызя себя за то, что понятия не имел, что подарить ей на Рождество. Или всё же нет?