Вырванные листы альбома

— Прости, но… ты мне как брат! Эридан, зашёл в ресторан. Не ради еды или напитков, хотя считал местное заведение хорошим. Ему хотелось просто посидеть и послушать спокойную музыку, которую исполнял Кронус в паре с Канкри. — Но Феф… ты же… ты же знаешь, что я так не смогу! Клялся себе, что не станет заказывать алкоголь, но стоило только официанту подойти, язык Ампоры оказался быстрее головы и через несколько минут на его столе расположилась бутылка крепкого виски и небольшие закуски. — Пожалуйста, прости. Но я не могу тебе… ответить взаимностью. Я правда думала, что смогу чем-то помочь! Наблюдал за тем, как ловко перебирает по струнам брат и чистым голосом напевает очередную песню про любовь. От этих приторных песен парень ронял слёзы и глотал виски, едва успевая закусывать. — Я не смогу без тебя… Канкри, подпевавший брату, ловко брал аккорды на синтезаторе. Его руки порхали над клавиатурой и казалось, он никогда не сможет взять неправильную ноту. — Я тебя не оставлю! Я знаю, что тебе плохо, но я не смогу ответить тебе взаимностью, пойми! Выпив третью порцию виски, Эридан приложил ладони к лицу, слушая только музыку. — Даже если от этого будет зависеть моя жизнь?! Вспоминал дни, когда всё было проще: когда мама была жива, брат и отец не рассорились в конец, а Фефери ходила с ним повсюду. От мыслей о девушке, он снова шмыгнул носом. Да, они с Соллуксом расстались, и это тогда обрадовало Ампору. Глупый и наивный. — Эридан, прошу, не надо… А он был готов подарить ей самое роскошное платье собственной работы и пригласить на бал. Мечтал станцевать с ней самый чувственный вальс. — Куда ты? Эридан! — Отстань от меня! К горлу подкатил горький ком. Сглотнул, выпивая ещё одну порцию виски, поморщился. — Если ты вообще не способна была помочь, тогда зачем лезла? Зачем давала надежду?! Еда не проходила в горло. Алкоголь тоже застопорился. Уронил голову на руки, не сдерживая плача. — Ты говорил тогда так искренне… я думала… — Замолкни! И не вздумай пытаться растрогать меня слезами! Проматывал в голове произошедшее пару часов назад, всё более погружаясь в тёмные пучины. Тонул и никто не был способен ему помочь. Вернее, никто не хотел. Перестал обращать внимание на то, что виски заканчивался всё быстрее. Пару раз зашёл в уборную, глядя в глаза своему отражению. — Ты ничтожество! — прошипел Ампора, склабясь. Дверь одной из кабинок скрипнула. Это был Кронус. Меньше всего сейчас парень хотел видеть брата. Причин у него было предостаточно. Попытался игнорировать. — Ты что, напился? — с беспокойством тот осмотрел его и тронул за плечо. — Отстань от меня! — вывернулся Эридан. — Видеть тебя сейчас не желаю… ик! — алкогольное опьянение взяло своё и к горлу подкатила тошнота. Спешно закрылся в ближайшей кабинке. Прочистив желудок, еле перебирая ногами пошёл к умывальнику. Старший брат всё ещё стоял и наблюдал за ним. Умылся холодной водой. — Прости, — подал голос Кронус, на что Эридан лишь покосился. — Поздно извиняться. Ты сделал всё, чтобы опозорить меня! — Эдан, это всего лишь… — НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ ТАК! — схватился за волосы. — ХВАТИТ! ДУМАЕШЬ МОЖНО ВОТ ТАК ПРОСТО ДЕЛАТЬ, ЧТО ВЗДУМАЕТСЯ И НЕ ОБРАЩАТЬ ВНИМАНИЯ НА ПОСЛЕДСТВИЯ?! Орал во всё горло, пока слёзы текли рекой. Опустился на корточки, хватаясь руками за раковину. — Ты всегда… делал что хочешь… тебе… было плевать… — громко шмыгал носом, едва выговаривая слова. Всё накопленное выплёскивалось наружу неравномерным потоком, обвивая горло и сбивая дыхание. — Ты… бросил меня… ты врал мне… ты… Почувствовал, как его подхватывают под руки. Холодная вода вновь брызнула в лицо, заставляя парня кашлять. Ещё и ещё. Неужели Кронус так пытался его утопить? — Канкри, у тебя нет какого-нибудь полотенца? — заговорил брат, но Ампора слышал его словно из-под воды, упираясь руками в раковину. — Есть. Бог ты мой, что с ним? — Истерика. Спасибо, — почувствовал на лице мягкую ткань. — Вот так. Пойдём, присядем. Почувствовал, как приобняли за плечи и куда-то повели. Эридан уже не соображал, следуя по инерции, еле перебирая ногами. Усадили в помещение, где было не так светло. — Всё хорошо, Эдан, — почувствовал, как его гладят по плечу, а ко лбу приложили мокрую тряпку. Поморгал, постепенно возвращаясь в реальность. Больно знакомый парень с каштановыми волосами и ярко-красными глазами протянул ему стакан воды. Принял дрожащими руками, пытаясь дышать. — Всё в порядке? — тот пригнулся, опираясь руками о колени. Ампора не ответил, продолжая держать стакан с прохладной водой и посмотрел на гладкую поверхность, увидев своё отражение. — Лучше не вали его вопросами, он сейчас должен успокоиться, — голос брата звучал совсем близко, с левой стороны. Снова поглаживания. Алкоголь большей частью вышедший со всем содержимым желудка, оставил после себя сухость во рту. Сделал маленький глоток, удерживая стакан обеими руками, с трудом проглотил. Веки налились свинцом, а в груди застрял болезненный ком, от которого тяжело дышалось. Сделал ещё глоток. Поморщился. — Почему вы здесь? — вяло спросил он, едва поворачивая языком. — У нас перерыв, — ответил Кронус, пододвигаясь к нему так, чтобы можно было видеть. Эридан посмотрел в тёмно-пурпурные глаза брата, и почувствовал, как снова начинают подкатывать слёзы. — Я могу как-то помочь? Мокрые капельки снова покатились по щекам, младший Ампора скривил губы, не в силах связать слова во что-то осмысленное. Опустил голову, снова заплакав, чувствуя себя отвратительнее некуда. Снова попытался отпить воды, но лишь намочил свитер. — Мне так плохо, — выдавил он из последних сил, хныча. — Плохо-о-о-о… — Иди сюда, — почувствовал, как его обнимают и рефлекторно вцепился в плечи брата, роняя стакан воды и утыкаясь лицом ему в кофту. Пахло кожей и одеколоном с океаническим ароматом. Почувствовал, как его начинают медленно качать из стороны в сторону. Ослабил хватку, полностью погружаясь в тёплые объятья. Они были его спасением. Последнее, что он готов был потерять. Единственное, что напоминало о ярких лучах солнца и временах, когда их семья была самой счастливой. Когда мама была жива и проводила с ними много свободного времени. Когда отец не пропадал на работе, постоянно увозя их в морские путешествия на лайнерах и яхтах. Всё было проще. Всё было лучше. — Пообещай, — немного оклемавшись прошептал Эридан. — Пообещай что никогда не бросишь… пообещай. — Обещаю, конёк, обещаю. — Скажи, что всё будет хорошо? — вжимался в грудь брата, почти крича. — Кро? Эридан через некоторое время почувствовал облегчение и отключился в тёплых руках брата, вспоминая, что даже в самые страшные дни тот помогал ему беречь надежду на лучшее и не упасть в пропасть. — Всё будет хорошо, Эдан! Я никогда тебя не брошу!

***

Канкри помог Кронусу посадить Эридана в такси. Старший Ампора успокоил, что через двадцать минут вернётся. Вантас кивнул, сказав напоследок, что засёк время и как только машина скрылась за ближайшим поворотом, выдохнул. Скрестил руки на груди, делая медленные шаги назад в ресторан. Теперь он один должен развлекать гостей ближайшие минуты. Повидимому, можно позволить себе импровизировать. Его не оставляло в покое, как Эридан отчаянно цеплялся за Кронуса. Словно это была тоненькая соломинка, за которую хватаются, чтобы не провалиться в небытие. Такие отношения между родственниками содрали корку со старой раны, давно терзавшей сердце. Когда-то с Каркатом они тоже держались друг за друга крепче некуда: играли вместе, делились секретами, жаловались друг другу на родителей и обсуждали планы на каникулы. Их изменил один жаркий летний день, который вся семья предпочитала не вспоминать и который сам Канкри помнил лишь отчасти. Перебирал пальцами ноты, сам для себя восстанавливая картину событий. Младший брат уронил свой пломбир и закричал. Старший недолго думая отдал своё мороженое. Ему нравилось, когда Каркат улыбался, особенно после слëз. Собирался поиграть в футбол с дворовыми ребятами. Младший Вантас обрадовался и внимательно начал следить за игрой. Мяч укатился за пределы поля и Каркат побежал его возвращать. Просто хотел помочь. Отвлёкся на чей-то голос. Его подозвал к себе статный мужчина в костюме. Канкри спустился со сцены. Гость заведения был на две головы его выше, почти с Соллукса ростом, если не выше. — Я смотрю, Вы неплохо управляетесь с клавишными инструментами, — мужчина смотрел на него бледно-пурпурными глазами, казалось, смотревшими в самые потаëнные уголки души. Два шрама по диагонали лица намекали на бурное, возможно даже криминальное, прошлое. — Да, если необходимо, могу сыграть на фортепиано. — Тогда я бы хотел заказать «Прощание с Родиной» Огинского, — его низкий, холодный баритон напоминал собой пучину океанских глубин. — Если, Вы, разумеется, знаете данное произведение. Канкри кивнул. В своё время он разучил все шедевры классики вместе с преподавателем. Не ощущал угрозы от этого незнакомца. Напротив, тот был заинтригован, когда получил удовлетворительный ответ. Вантас делал это не ради денег. Ему было приятно, что кто-то обратил свой взор на классику, по которой он истосковался. Немного размял пальцы, устраиваясь поудобнее на стуле возле фортепиано, вспоминая, как начиналось произведение. Под нос себе пропел первый такт и пальцы запорхали по клавишам. Не боялся ошибиться: мышечная память вдобавок к феноменальному знанию нот дали свои плоды, и даже трудные для обывателя пассажи взял без труда. Погрузился в тоскливое, но бодрое произведение. Вторая часть была больше торжественная, нежели печальная, давая возможность как следует разогреть руки. Он благодарил бога, что ему послали человека, который любит классику и выбрал не самое печальное или сложное произведение, которое можно было исполнить на фортепиано в одиночку. Поклонялся сильным долям, отводился от слабых, не забывая о педали, которую ещё и нужно было вовремя снимать, дабы не смазать звучание. Даже не понял, как произведение закончилось, настолько погрузился в его мотив и проживал сердцем, телом и душой, ориентируя дыхание по нотам. Мягко подняв кисти убрал руки с клавиш, слыша громкие аплодисменты и только сейчас подметив, что пока он играл, почти весь зал затих. Статный мужчина подошёл к нему. — Благодарю за чудесное исполнение! — на его строгом лице родилась улыбка и он протянул руку. Канкри ощутил, какое у него крепкое рукопожатие и мурашки пробежали по спине. — Талантливому музыканту полагается щедрое вознаграждение, — он достал из кармана кошелёк и протянул несколько купюр. — Если Вас не затруднит, не могли бы ещё сыграть Рахманинова «Прелюдию № 5 в соль миноре»? Это для моей возлюбленной. — Хорошо! — убрав купюры в карман брюк легко улыбнулся Канкри. Рахманинов славился своими сложными произведениями, которые далеко не каждый пианист мог осилить. И помнил, что преподаватель давал ему произведения данного композитора в последнюю очередь и только после хорошего разогрева. Вот и сейчас, когда руки были потеплевшими от пассажей и пары часов игры на синтезаторе, он взял первые ноты. Наверно из всех произведений это оказалось достаточно простым, чтобы Канкри сумел с первого раза сыграть без единой ошибки. Хотя ему больше нравились Лист и Бетховен, что-то всё-таки в данной прелюдии Рахманинова цепляло. Какая-то атмосферность, настойчивость, мрачность сочетавшаяся с грацией и мощью. Требовала чрезвычайной сосредоточенности, ловкости рук и отдачи. Почувствовал, как вымокла вся спина, пока его руки порхали от аккорда к аккорду. Словно у них была своя жизнь, полная приключений по чëрно-белым ступеням жизни. Аккуратно, при этом с силой, чтобы ни один звук не ускользнул. Единственная фальш могла запросто стать роковой. Ближе к концу его слегка потряхивало, зато взял последние ноты. Казалось, изо рта на выдохе повалил пар. Зал разразился аплодисментами с криками «Браво!» и «Потрясающе!». Еле встал со стула на подрагивающих коленях. Поймал на себе взгляд того самого мужчины, который с лёгкой улыбкой ему кивнул. Рядом с ним сидела женщина в тёмно-красном вечернем платье и аплодировала с довольной улыбкой. Они о чём-то между собой переговорились и вернулись к ужину. Вантас снова пересчитал купюры. Сглотнул, поняв, что держал в руках внушительную сумму, которых бы точно хватило на несколько месяцев съёма квартиры. Поморгал, убрал их подальше и понадёжнее, вытирая пот со лба платком, который всегда держал в кармане пиджака. Снова сел за фортепиано, сгибая и разгибая пальцы чтобы успокоиться. Сыграл пару произведений Бетховена, отвлекая себя от лишних мыслей, заодно не давая зрителям заскучать. Кто-то подвыпившим голосом попросил сыграть «Турецкий марш» Моцарта, на что Канкри не стал возражать, попутно пытаясь вспомнить, как же всё-таки оно начиналось. Сам себя отругал пару раз, услышав, что некоторые ноты в середине произведения всё-таки пропустил. Как только доиграл последние аккорды, почувствовал на плечах похлопывание. Это был Кронус. — Прости, что задержался, пришлось с Эриданом немного повозиться, — извиняясь почесал затылок брюнет. — Зато теперь он проспится до утра. Ну что, продолжим по программе? — Да. — Помолчал несколько секунд, а после добавил: — Возможно, твоё отсутствие сыграло на руку, удалось приучить людей к классике. — Надеюсь, ты ещё в состоянии сыграть? — подмигнул Ампора, отвёл глаза в сторону и тут же изменился в лице, став шокированным, расстроенным и испуганным одновременно. Весь его задор как ветром сдуло. — Что-то не так? — Вантас проследил за направлением его взгляда. Тот самый мужчина с двумя шрамами. — Ты его знаешь? Кронус не ответил, ещё несколько секунд вперив взгляд в мужчину. Внутри всё перевернулось. Словно кто-то снял корку с рубца и кровь потекла по ране, казалось, давно зажившей. Поспешил в туалет. Встал перед зеркалом, упираясь руками в раковину и глядя себе в глаза. Открыл кран и брызнул себе в лицо холодную воду, принялся успокаивать дыхание. Услышал как дверь открылась. Слегка повернул голову. Канкри сделал к нему пару шагов, но сохранил дистанцию. — Что случилось? Тебе плохо? — вопрос скорее риторический, хотя Вантас не понимал этого. — Нет, я просто… — горько усмехнулся, прикрыв глаза рукой. — Я представлял себе этот день по-разному. Думал, что смогу спокойно поговорить или хотя бы подойти. Долороза была права, — взглянул на Канкри, горько усмехаясь. — Меня как машиной сбило… — перешёл на шёпот, вытирая лицо ладонью. — Это как-то связано с твоей психотерапией? — осторожно поинтересовался Вантас, делая ещё один медленный шаг. Кронус кивнул, шумно выдыхая. Посмотрел на подрагивающую ладонь. — Я представлял это себе как угодно, но не так, — замотал головой, совершенно расстроенный. — Я был уверен, что справился со всем этим. Что смогу… просто поговорить и извиниться. За то, что я был так несносен, за то, что обвинял во всех бедах, за то, что забыл… — Это твой отец, — догадался Канкри, произнеся слова на выдохе. — Бог ты мой! Я мог бы и предположить, вы на самом деле очень похожи! — Фамильное сходство не стереть никакой ссорой, — после серии глубоких вдохов и выдохов голос Кронуса зазвучал спокойнее. — Я, видимо, совершенно не готов. Повисла напряжённая пауза. Канкри сократил расстояние достаточно, чтобы положить Ампоре руку на плечо. — Ты уверен, что сможешь продолжить? — тихо спросил он. — Если совсем плохо, я могу подменить. Хоть это и разрушит всю оговорённую программу. — Нет-нет, ты меня прикрывал не для того, чтобы я вот так просто всё бросил, — Кронус хлопнул себя по щекам. — Да, теперь мне будет страшно, но если я сдамся, значит подведу всех. Тебя, Поррим, Эридана, Дамару… отца, — последнее произнёс одними губами. — Так что пошли, отыграем всё, что было обговорено! Двинулся уверенными шагами вперёд, покидая уборную и встречаясь лицом к лицу со своим страхом и в тоже время самым важным шагом долгих лет психотерапии. Взял гитару в руки, выходя вместе с Канкри на сцену. Должен был сыграть фоновую мелодию, а после хит из конца 80-х, который уже не раз исполнял в этом заведении — Savage «Goodbye». Несмотря на то, что голос подрагивал, спокойные куплеты позволяли настроиться и чисто спеть припев. С подпевкой Канкри ему удавалось взять все ноты чисто. Хоть песня и была посвящена ушедшей любви между мужчиной и женщиной, в чём-то походила и на день ссоры. Наговорили друг другу много плохого. Накопленные обиды, обострённые конфликты и недопонимание дали о себе знать. Всё это пришло к своей кульминации в ночь после выпускного. Goodbye Lonely words are in my mind Your eyes don't hide your love has died You're touchin' someone else tonight. Помнил, каким взглядом отец выпроводил его из дома и сколько обидного прокричал вслед. Раньше Кронус был глубоко обижен, однако лишь теперь понимал, насколько они оба были травмированы. So goodbye Don't forget that you were mine I'll try to keep my tears inside Goodbye. Надеялся, что хотя бы сейчас он услышит. Что обратит внимание и поймёт. Когда высмотрел глазами отца, тот глядел куда-то в сторону. Избегал? Не хотел видеть? Одна песня закончилась и началась другая. Вместе с тем, как Канкри и Кронус брали новые аккорды, тот зритель, к которому обращался гитарист, не заметил попыток наладить контакт. Безуспешно. В конце концов, Кронус уже почти пять лет справлялся со всем этим и давно не нуждался в отцовских деньгах. Наверно, именно это и открыло ему на многие вещи глаза. Когда закончили выступление и получили обещанную зарплату, Кронус скрылся в уборной. Намочил волосы, пытаясь остудить голову и прогнать ворошащиеся как тараканы негативные мысли. Канкри подошёл через пару минут, когда он уже собирался выходить. Удостоверившись, что никого поблизости нет, шатен пошарился в карманах и протянул пару купюр. — Это… деньги от твоего отца, — вздохнул Вантас. — Он дал так много, что я даже не знаю, что с ними делать. — Сколько? — Пару тысяч, — с неохотой сообщил он. — Причём в долларах. Придётся в банк идти обменивать. Кронус нахмурился и покачал головой. — Мне они не нужны. Оставь, тебе пригодятся. — Но… — Канкри, я же сказал, не надо. Они всё равно не помогут, — с этими словами Ампора вышел из помещения. Спешно накинул тёплую куртку и шапку. Проверил гитару, которую бережно уложил в чехол и закинул за спину, отрегулировав ремень. Дождался, когда соберётся Вантас. — Он был настроен дружелюбно, когда я сыграл, — поделился шатен, следуя рядом с другом. — И с ним ещё была какая-то женщина. Он назвал её возлюбленной. — Вот значит как, — Кронус отвёл взгляд, смотря на ближайшие дома и редкие машины. Снег мелкими хлопьями сыпал на землю, укрывая город белоснежным покрывалом. Парень медленно выдохнул густой клуб пара. Вспоминал, как далось им самое первое выступление и с каким восторгом они уходили после полуночи с заработанными своим трудом чаевыми. Сегодняшняя встреча с отцом была действительно неожиданной. Но когда-нибудь бы это случилось, так почему же он чувствовал такое опустошение? — Наверно, у меня не было сегодня никаких шансов. — Если это тебя утешит, мне показалось, что он был удивлён тебя увидеть, — после долгой паузы произнёс Канкри. — Наверняка он рассчитывал, что я уже где-нибудь отброшу коньки, — печально улыбнулся. Они стояли возле автобусной остановки, каждый в своих мыслях. Редко когда им обоим удавалось просто помолчать в компании. Знали друг друга уже достаточно, чтобы позволить подобные моменты, особенно после выступлений, когда голосовые связки едва выдерживали активную болтовню. Канкри поправил шарф, стряхнул с плечей снежинки. Мельком глянул на Ампору, который погрузился в свои мысли и рисовал что-то незамысловатое ногой на снегу. Невольно вспомнил, как однажды тащил друга на своих плечах. Кронус хотел что-то сказать, но осёкся и прикрыл глаза, снова глубоко выдыхая. Канкри уловил смену настроения друга и положил ему руку на плечо. Тот улыбнулся, но выглядело это вымученно. — Если ты не хочешь, чтобы я беспокоился о твоём душевном здоровье, то ты выбрал проигрышную стратегию. Тебя что-то гложет? Ампора посмотрел на него, поджимал губы и хмурил брови, словно подбирая слова. Затем чертыхнулся и слабо пнул землю, поднимая в воздух клубы снега. — Я надеялся, что когда этот момент настанет, я буду… увереннее. Не буду чувствовать панику или беспокойство! Спокойно подойду к нему и поговорю как взрослый со взрослым. Но я струсил. — Изливал душу Кронус. — У меня так коленки не дрожали со времён последней панической атаки! — В твоём состоянии нет ничего дурного. Ожидания всегда разнятся с реальностью, особенно, когда приходится смотреть своему страху в глаза. — Спокойно и мягко проговорил Канкри. — Проблема не в том, что я боюсь своего отца. Вернее, я самого его уже не боюсь. Он ведь такой же человек как я, ты, Эридан. У него тоже свой груз за плечами. Просто, — запнулся, быстро поморгал, замотал головой. — Просто я боюсь, что он не захочет пойти на контакт. Что я упустил момент. Что ему стало всё равно! Вантас хотел пояснить, что это нельзя считать столь вероятным, но осёкся, заметив, как начали дрожать ладони друга. Встал перед ним, схватил за плечи. — Кронус, — принялся говорить ровным, тихим голосом. — Смотри на меня. Всё хорошо. Сделай вдох. И выдох. Вдо-о-ох. Вы-ы-ыдох, — дышал ровно и глубоко, помогая другу сфокусироваться. — Всё будет хорошо. Ты не один. Мы с тобой! Ампора прикрыл веки, продолжая повторять дыхательное упражнение, пока тремор окончательно не прошёл. Посмотрел в обеспокоенные глаза Канкри. — Долороза была права, — усмехнулся он. — Это действительно непросто.