Вырванные листы альбома

Канкри опустил взгляд, закусив губу. В памяти совершенно отсутствовала вторая половина выпускного. Всего лишь пара стаканов пунша. Всё поплыло, а дальше полная темнота. Помассировал виски. Подошёл к Латуле с приветливой улыбкой. Но та сделала вид, что не заметила его. Когда же он позвал её, девушка тяжело вздохнула. — Ты что, не понял? — сквозь зубы произнесла она. — Мне повторять нужно по сто раз? — О чём ты? — Вантас недоуменно глядел на девушку, пытаясь понять причину такой перемены отношения. — Слушай, может ты был не в себе, — она тяжело вздохнула, сменив гнев на милость. — Но то, что ты вытворил… прости уж, я никак не могу это забыть и сделать вид, что всё в порядке. Я не думала, что ты на такое способен… Канкри молчал глядя на неё всё более расширяющимися глазами. — Что случилось на выпускном? — А ты разве не помнишь? — её голос дрогнул. — Тогда напомню: ты напал на Митуну… я могла бы понять, что ты ревнуешь, и я тоже была неравнодушна к тебе. Только… зачем было его так избивать? Канкри сделал шаг назад. Не верил собственным ушам. — Да я бы… я бы никогда в жизни… это наглая клевета! — повысил голос. — Латула, как ты можешь в это верить? — Потому что я сама вас разнимала, — девушка сняла очки и продемонстрировала синяк на левом глазу. — И это оставил мне ты. Канкри распахнул глаза. Сердце стучало сильно и быстро, по телу растёкся ледяной пот, в горле стоял горький ком. Не сразу понял, что сидел на диване в обнимку с Адьеренс. Девушка мирно посапывала, устроив голову на его плече. Лишь окончательно стряхнув с себя остатки сна, сообразил, что они договорились посмотреть документалку про развал Чехословакии, так как это нужно было Бореалис для курсовой работы. Решил составить ей компанию, ведь ему были интересны идеологические и философские подтексты данного события. Экран ноутбука был включён, освещая гостиную слабым белым светом. Документалка закончилась, а на часах время было полчетвёртого утра. Потёр лицо левой ладонью. Хотел наклониться, чтобы закрыть ноутбук, однако замер, снова взглянув на Адьеренс. Милые сердцу черты освещённые слабым светом придавали особую эстетику. Нежно, самыми кончиками пальцев погладил по щеке, провёл по линии подбородка. — Никогда себе не прощу, если хоть волосок по моей вине с тебя упадёт, — одними губами прошептал он и поцеловал в макушку. — М-м-м, она уже развалилась? — сонно спросила Бореалис. — Да, правда, я тоже проспал конец, — с улыбкой ответил Вантас. — Никогда так сладко не спала, как под эту документалку, — широко зевнув, проговорила девушка, затем потёрла глаза и поближе придвинулась к нему, приобнимая за бок. — Не будешь против? — Вообще-то я хотел ноутбук закрыть. И сообщить маме, что случайно у тебя задремал. — Ты уже большой мальчик, — снова зевок. — Мама всё поймёт… — Я ей всё равно напишу. Будет несправедливо по отношению к ней не проинформировать, тем самым, заставить переживать и додумывать, что со мной случилось! — Угу, — кивнула, зарывшись ему в свитер лицом. — Делай что считаешь нужным. Только останься ещё немного. Ты такой тё-ё-ёплый! — Если тебе холодно, я принесу одеяло. — Не надо, — закинула на него ногу. — Дира… — Поздно, — девушка заползла на него и поудобнее устроилась на его коленях. — Северный полк произвёл наступление и взял врага в кольцо. Так что, выбирай: сдаться в плен или… ра-а-а-асстрел, — снова зевок. — Я предпочитаю мирные переговоры, — покрутил глазами, не сдержав улыбки. Погладил по голове почти невесомыми движениями. От избытка тепла, сменившего прохладу комнаты его самого невольно начало убаюкивать. Помотал головой, перебарывая желание уснуть. Потянулся к телефону, быстро написал маме сообщение, что всё в порядке. Оно повисло, отправленное, но не просмотренное. Написал отцу, затем брату, чтобы не волновались. Снова взглянул на ноутбук, перевёл взгляд на Адьеренс. Та снова зевнула, потираясь щекой о его свитер. — Может я всё-таки его выключу? — тихо спросил он. — Просто закрой его ногой. — Ногой? Дира, если ты немного потерпишь, я мог бы закрыть его обычным способом. Девушка заёрзала и сама ногой дотянулась до крышки, захлопнув ноутбук. — Нет, — снова попыталась устроиться у него в ногах. — Эх, только я пригрелась… — Дира ты бы… АЙ! — Ой, прости-прости, — её сонливость как рукой сняло. — Прости, я не специально! — Всё хорошо, — примирительно поднял одну руку Канкри. — Просто аккуратнее с… распределением веса. И вообще, о таких вещах надо договариваться, чтобы никто не пострадал от случайных телодвижений. Девушка фыркнула. — Эх, а могли бы дальше спать, — слезла с парня, потянулась. — Теперь ни в одном глазу. — Именно для этого и существуют кровати с раскладными диванами, — скрестил руки на груди парень наблюдая, как силуэт пытается нащупать выключатели. — Чтобы не травмировать друг другу самые нежные участки тела. — Ну да, ляшки, наверно, самая чувствительная часть твоего тела, — усмехнулась девушка и включила настольную лампу. — Я не хочу большой свет, иначе мы ослепнем. — Хорошо, я не против, если тут будет не столь сильное освещение, учитывая, что обычно люди в это время спят… — Угу, — девушка направилась на кухню, где включила чайник и загремела посудой. Канкри встал с дивана и тут же опёрся, не сразу осознав, как ноги, оказывается, затекли. Немного погодя, направился к кухне. — Слушай, наверно, я пойду домой, — произнёс он, недолго пронаблюдав за тем, как Бореалис достала пару кастрюль из холодильника. — В такое время? Может всё-таки останешься? — с деловым видом девушка наложила себе в тарелку рис. — Не думаю что это будет хорошая идея, учитывая, что данная ночёвка не была запланирована. Я могу вызвать такси, чтобы всем было спокойнее. — Ты переживаешь из-за вещей или просто не хочешь оставаться? — прямо спросила она, взглянув ему в глаза. Вантас открыл рот, чтобы дать ей ответ, но осёкся. Вовремя поймал себя на том, что едва не перешёл на чтение лекций. Посмотрел в сторону, взвешивая все «за» и «против». Если бы дела обстояли несколько месяцев назад, он бы точно сказал «нет». А сейчас, когда он уже не мальчик, на улице вьюга, а отношения между ними вышли на новый уровень, спонтанная ночёвка даже пробудила в нём интерес: как подруга поведёт себя в естественной обстановке? И уже кое-что начало открываться. Допустил на своём лице нежную улыбку. — Хорошо, но только если мы посмотрим другую документалку. Более содержательную. — Доверю этот поиск тебе. Так ты будешь есть? — Предложение заманчивое. Но для пищеварения вредно объедаться на ночь. — Вообще-то это завтрак, — деловито проговорила она и облизнула палец, на который попало немного подливки от кремовой курицы. — Утром считается обычно время с четырёх часов. И для подобных трапез нужны особые обстоятельства, — упёр руки в бока, подходя к ней. — Может хотя бы салат? — Я же сказал — это вредно. — Жить тоже вредно по мнению некоторых «специалистов». И дышать в том числе. — Это значительное преувеличение… — Не хочешь есть, так и скажи. Могу просто чая налить. — Как часто ты ешь по ночам? Девушка задумчиво поводила бровями. — Обычно, когда не могу уснуть. — И часто у тебя такое происходит? — спорящий тон Канкри перешёл в обеспокоенный. — Не важно, — выдохнула через нос, поставив тарелку в микроволновку. — Важно, Дира. Если у тебя проблемы со сном, это очень сильно сказывается на работе системы пищеварения из-за недостаточной выработки определённых гормонов, отвечающих за чувство насыщения и голода. Отсюда может проистекать переедание. — Я такое уже проходила, — горько усмехнулась она, взглянув на него пронзительно, отчего у того похолодело внутри. — Когда сбежала от родственничков, хотела начать питаться воздухом от безысходности, — сжала левой рукой правую. — Не получилось. Зато получилось избавляться от лишних калорий с помощью зубной щётки. — Боже… — до Вантаса быстро дошёл смысл сего откровения. Он и раньше подозревал, что у Бореалис могло быть расстройство пищевого поведения в виду того, что та была сильно худой, когда они только начали общаться. Мешковатая одежда хорошо скрывала проблемы девушки. — Прости, я не знал… — Ничего. Ты не виноват. Да и не успела все зубы попортить… — достала потеплевшую тарелку, не отводя от неё взора несколько секунд. — Может, хотя бы чаю? Посмотрел на неё внимательнее. Она уже давно не просто собеседница или хорошая знакомая. Ставшая близкой сердцу, от того любой её недуг воспринимался им острее. — Я, пожалуй, присоединюсь. Только немного, ладно? Бореалис улыбнулась одними уголками губ и наложила вторую порцию. Немного подумала и уменьшила свою, под пристальным наблюдением ярко-красных глаз. Вантас подобрал серию документальных фильмов, разделённых на части, чтобы в случае внезапной отключки не пропустить вообще всю информацию. Устроились на диване, поставив еду и чай на столике, возле ноутбука. Борелис отмечала себе в смартфоне тайм-коды с полезной информацией. Канкри не оставался равнодушен к некоторым событиям, время от времени высказывая мнение по поводу того, насколько велико была ненависть людей и насколько неправильной являлась система. Вступили в дискуссию. Бореалис твердила, что коммунистическая партия в Чехословакии слишком поспешила с реформами экономики и что следовало всё делать постепенно. Канкри же поддерживал подобное решение, ибо так укреплялась независимость наций. Каждый высказывал своё мнение. История, циничная и жёсткая, столкнулась с философией, адаптивной и сочувствующей. Каждый говорил о своём, и казалось, общего они не достигнут. Однако, они сошлись на том, что объединение было с самого начала не самым лучшим решением. Вантас взглянул на часы. Пять утра. Потёр слипавшиеся глаза, продолжая дискуссию, хотя его постепенно клонило в сон. — Может, тебе постелить? — предложила Адьеренс после небольшой паузы. — Это будет разумным решением, учитывая, что я обычно стараюсь соблюдать режим, не доходящий до трёх ночи… — прикрыл рот от широкого зевка, от которого едва не свело челюсть. Разложенный диван и постельное бельё стали весомым аргументом ко сну. Единственное только, что смущало, это отсутствие домашних вещей, на что у Адьеренс нашёлся весьма неожиданный ответ: пижамный костюм в серо-синюю клеточку. — Откуда? — Вантас развернув футболку, приложил к себе. Оказалась чуток больше его размера, но терпимо. — Так у меня довольно часто ночёвки проходили. Поэтому иметь дополнительную пижамку в запасе полезно! — подмигнула Бореалис и устало села на край. — Если ты стесняешься, могу уйти в ванну. — Нет, пожалуй, душ мне не помешает. Кстати, у тебя есть чистые полотенца? — Угу, — устало поплелась в свою комнату и через несколько секунд вернулась с ярко-розовой тканью. — Единственное, что нашлось. — Благодарю, — Канкри удалился. Горячая вода явно ускорила засыпание, из-за чего он еле сумел переодеться. Вернулся в гостиную, заметив, что девушка уже удалилась. Аккуратно сложив вещи взглянул в открытую спальню. Адьеренс лежала поверх одеяла. Из-за темноты было не понятно спала она, или продолжала бодрствовать. Тихо заглянул в комнату. Девушка приподнялась на локтях. Молча глядели друг на друга в темноте. — Поспи, ты же совсем вымотался, — с заботой произнесла Бореалис. — А как же ты? — Я не хочу. Канкри потёр слипающиеся глаза. Его валило с ног, но беспокойство оказалось сильнее. — Тебе тоже следовало бы ложиться. Не спать сутками крайне вредно. — Не могу. Я пыталась, но никак. Канкри подошёл к краю кровати, сел рядом, удерживая себя силой от спонтанного засыпания. — Давно с тобой такое? — Неделю. Может две, — девушка говорила неуверенно. — Просыпаюсь от любого шороха. — Почему ты не сказала? — сонный тон Вантаса перешёл в строгий. — Дира, это не шутки! — Знаю я! — неожиданно резко выпалила девушка, прижимая к себе колени и отворачивая голову. — Не надо быть мне нянькой! Я просто схожу в аптеку за снотворным и всё будет нормально. — Дира! — сонливость уступила место беспокойству и непониманию. Чувствовал, как всё внутри вытягивается по струнке. — Хватит относиться к себе наплевательски и объясни, наконец, что с тобой происходит? Девушка тяжело вздохнула, промолчав. — Дира, — Вантас чуть смягчился всем телом ощущая, как она напряжена. — Молчанием делу не поможешь. Мне нужно знать, что происходит, чтобы я смог помочь. — Тебе надо спать. А я… как-нибудь сама справлюсь, — слабо ответила она. — Я не уйду, пока не пойму, что с тобой. Если что-то серьёзное… Всхлип. Канкри завис на полуслове, наблюдая, как во мраке, освещённым лишь уличными фонарями, плечи Бореалис вздрагивали, пока она прятала лицо в коленях. Подвинулся вплотную, осторожно положил ладони ей на запястья. Сердце разрывалось от беспомощности и страха. Стал гладить её волосы невесомыми движениями, затем приобнял за плечи. Девушка как пружинка разжалась и вцепилась в него с такой силой, что казалось могла задушить. Уткнулась ему в плечо лицом, не сдерживая рыданий. Обнял её, поглаживая по спине и шепча утешительные слова. Не выученные из книжек или фильмов, а от сердца и всего естества. Считал секунды, громко и глубоко дыша, пытаясь хоть как-то помочь девушке восстановить сбитое дыхание. В какой-то момент она затихла и обмякла в его руках. Сердце продолжало отстукивать быстрый марш, пока Канкри окончательно не убедился, что Адьеренс уснула. Усталость взяла своё и даже в не самой удобной позе уснул он очень быстро, утопая в дрёме.

***

Сны перемешались между собой. Среди океанских глубин мелькали обрывки самых разных видений: Латула, тащившая за собой Митуну, Поррим, успокаивавшая в самые трудные моменты, Кронус, которому он перевязывал руки, испещрённые шрамами и царапинами, Каркат, кричавший на него, чтобы играл на пианино потише, мама, что помогала с уроками, отец, с которым он часто спорил на кухне за чашкой чая. Люди превращались в цветные пятна посреди океанского течения. Размазались, как масло на воде, перемешавшись так сильно, что стали неотделимы друг от друга. Тонул в этих красках и во всех своих переживаниях разом. Проснулся от того, что перестал чувствовать правую руку. С трудом открыл глаза и увидел, что Адьеренс переползла на него, зажав собой онемевшую конечность. Пытаясь вытащить руку случайно задел футболку девушки, заставив её приподняться. Бореалис заёрзала, бедром сильно приглаживая интимное место. Канкри вдруг выдохнул от забытого ощущения, которое так сильно ударило в мозг, что начисто перекрыло покалывание в правой руке. Запретный плод, который старался игнорировать. Мысленно завязывал себе ладони, чтобы не прибегать к рукоблудию, считая это низшим проявлением человеческой природы. Но тело не обманешь и малейшее неловкое движение спровоцировало бурную реакцию. Лицо нагрелось и явно густо покраснело. Попытался успокоить себя медленным выдохом через рот, но внизу уже начала приливать кровь. Отгонял грязные мысли, убеждая себя, что выше всего этого, что так нельзя, что ещё слишком рано. «Успокойся, Канкри. Просто дыши и это пройдёт, — твердил себе в мыслях. — Боже мой, почему оно не проходит? Боже, как стыдно… проходи-проходи-проходи-проходи, пожалуйста! Дира, умоляю, не просыпайся, просто продолжай спать, прошу!» Сон окончательно покинул, когда понял, что начало кидать в жар, а ткань нижнего белья стала тесной. В руке всё ещё чуток покалывало, но теперь он хотя бы мог шевелить пальцами. Попытался аккуратно пододвинуть Адьеренс, однако та заёрзала, сопротивляясь и снова бедром прошлась по уже вставшему члену. Канкри закусил нижнюю губу до боли, пытаясь отделаться от наваждения. В голове начало мутиться. Он зажмурился, обвиняя себя в том, что посмел допустить мысль о том, что это приятно. Посмотрел на Адьеренс. Мирно спала, словно не обращая внимания на то, что под ней вот-вот могло произойти «извержение вулкана». Вантас откинул голову, весь напряжённый от этого. На грани боли и похоти, удушья и пресыщения, страха и желания, боролся с животными инстинктами, сам себе приводя доводы, почему это плохо. Сам себя ругал за допущение подобных мыслей, считая, что их отношения нельзя ронять в подобную грязь. С трудом сумел освободиться из хватки девушки, подсунув ей под руки подушку, лежавшую на полу всё это время. Скрылся в ванной, где постоял под холодным душем, отгоняя наваждение. Стояк прошёл, но мысли продолжали пробираться через барьер, заставляя чувствовать себя неловко и смущённо. Вышел из ванной, успокоил сердечный ритм, взглянул на время. Восемь утра. Снова заглянул в спальню. Рыжеволосая девушка мирно посапывала, крепко прижимая к себе подушку. Вантас потёр лицо, возвращаясь к ней, отгоняя от себя остатки грязных мыслей. Её лицо он готов был расцеловать, но без той пошлости, которая настойчиво продолжала лезть в голову. — Дира, — прошептал ей, ласково погладив по плечу. Девушка неохотно открыла глаза. — Я, наверно, пойду. — Уже? — она потянулась за телефоном, взглянула на экран. — В такую рань? Может ещё немного побудешь? — Я не могу, — покачал головой. Поджал губы, снова чувствуя накат, пока в мыслях раздавался отчаянный вопль: «Почему сейчас? Ну почему именно сейчас?!» — Мне нужно будет помочь брату. — Хорошо, раз так, — снова улеглась поудобнее. — Но ты ведь зайдёшь вечером на чай? — Если получится, то да, — кивнул ей. Только сейчас он понял смысл фразы «Ложь во спасение».