Если сдаться раньше

Снова ночь опустилась на город. Небо, чудесное небо Сентфора было глубокого тёмно-фиолетового цвета. Красивое, завораживающее, как морозник, оно отравляло всё больше. Потому что не давало уснуть. Сара лежала, накрывшись одеялом с головой и мечтая поскорее погрузиться в сон. Тик-так, тик-так, тик-так. Она прислушивалась к часам, считая секунды вместе со стрелкой. Не помогало. Раньше ночь была чем-то особенным и прекрасным: временем, полным волшебства и тайн. Сара любила ночь за свободу действий и мысли, взрослые не властны, делай, что хочешь, не беспокоясь быть пойманной с поличным, наблюдай за редкими прохожими из окна. Чтение, детские игры – всё казалось особенным, интимным в ночной час. И не было страшно мыслить. Сара часто сидела допоздна, стараясь урвать каждое прекрасное мгновение, полное чуть ли не детского восторга. С переездом в Сентфор этот сказочный мир начал разваливаться. Далеко не сразу, шаг за шагом, достаточно медленно, чтобы ничего не замечать до самого конца. Только однажды, наблюдая из окна за пустынной улицей, Сара вдруг осознала, что ей больно. Внезапно захотелось, чтобы кто-то был рядом, чтобы можно было кого-то обнять, обратиться хоть к кому-нибудь, спросить, что делать. Но кого? Разногласия с мамой лишь усугублялись. Дома стало находиться невыносимо. Дольше задерживаться в школе, чаще гулять с друзьями, что угодно, но не домой. На это мать обижалась, что в совокупности с прочими обстоятельствами породило странную больную мечту – свалить. Просто уехать. Сбежать. Но куда? К отцу не хотелось совершенно. Да и… могла ли она бросить любящую маму? Разве это было бы хорошо? Итак, мама, казалось бы, самый близкий человек, не подходила на роль того, кто мог бы ответить на её вопросы. Почему же? Ответ никак не находился. Да и желания найти его не было. Поскорее лечь спать, да и только. Не будет лишних чувств и мыслей. Вначале это помогало. Общение с друзьями и погружение в сентфорские кошмары. Чужие жизни и истории всё больше завладевали вниманием. В какой же момент это перестало помогать? Воспоминания проносились в голове с дикой скоростью, смешиваясь в сплошную цветастую полосу, и всё же, при старании можно было вычленить отдельные пятна. После смерти Джона началась бессонница. Теперь приходилось занимать себя чем-либо не ради удовольствия. Просто… Это стало необходимо. Конечно, хотелось поскорее уснуть. Был ещё один выход – изматывать себя днём. Не так сложно, как кажется. Не так ли? На удивление, получалось не так часто, как хотелось бы. В эту ночь уснуть снова не получилось. Сара водила карандашом по практически пустому листу, тонкие, едва заметные линии разрастались сеткой. Только смысла в этом не было. Она отбросила карандаш. Может, какой-нибудь журнал поможет отвлечься? Раньше всегда помогало. Страница, другая. Цветастые картинки, модные наряды, что в нынешнем положении семьи не по карману. Приятно иногда и помечтать. Внезапно скрипнула половица. Сара вскочила с кровати и огляделась. - Кто здесь? – ответом была тишина. Она повторила вопрос – снова ничего. Может, кошка? Нет, та мирно спала под боком до последнего момента, вскочив вместе с Сарой. Лапочка громко шипела куда-то в темноту. На секунду в том месте, рядом со шкафом, почудился чей-то темный силуэт, но в ту же секунду он исчез. Кошка в последний раз посмотрела в сторону шкафа (Саре этот взгляд показался особенно озлобленным) и спокойно вернулась на место, свернувшись калачиком. О`Нил же продолжала сверлить взглядом темное пространство. Свет включать от чего-то не решалась. Сердце беспокойно билось, разрушив хрупкий покой. В Сентфоре подобное просто так не случается. В любом другом городе, в любой момент жизни до переезда в это проклятое место Сара не придала бы значения подобному инциденту, но не теперь. Последующие несколько дней были беспокойнее обычного, и О`Нил не знала, радоваться этому или в отчаянии проклинать всё на свете. С одной стороны – это отвлекало от чего-то непонятного, происходящего то ли в голове, то ли в реальности, мешающего спать ночью. С другой – она слишком устала для очередных потрясений. Со смерти Джона погружение в тайны города стали таким же тяжким потрясением. Казалось, итак надорванное сердце вот-вот не выдержит. Страшно было представить, что тогда может случиться. Через какое-то время ситуация повторилась. Нет, решительно, это не могло быть простым совпадением. В этот раз кошка пыталась на кого-то напасть, но силуэт вновь исчез также быстро, как и появился. Да что же это такое? Имеет ли смысл сказать маме? Сара яростно помотала головой. Бесполезная затея. В последний раз, когда она пыталась обсудить подобные проблемы с матерью, ей предложили больше отдыхать и не думать о глупостях. Что же, результат, в любом случае лучший, чем при попытке обсудить их общение. Нет, неважно, мысли пошли не туда. О`Нил вновь безуспешно осмотрела каждый уголок комнаты, не успокоившись до самого утра. Вскоре с Лапочкой случилась беда. Кто-то старательно избил несчастную кошку. В тот день Сара вернулась домой раньше и услышала громкое жалобное мяуканье. Быстрее, через ступени наверх, в свою комнату, лишь бы успеть. Кто бы мог подумать, что ей когда-то придётся так врываться к себе же? У стены на ковре лежала избитая и истекающая кровью Лапочка. Было не до слёз. Вначале появился страх за кошку, Сара схватила её и помчалась в антикварную лавку. Это казалось единственным и самым надежным выходом, сомнений, что это совершил ночной гость, не было. Поворот, переход, скрип тормозов машины, ещё квартал, громкий звон дверного колокольчика. - Миссис Хилл, пожалуйста, помогите! – крик, обрывающий связки. Удивительно, но пожилая владелица лавки восприняла ситуацию с удивительной стойкостью. Сара рассказала ей всё. Решено было временно оставить кошку в лавке, благо до угрозы для жизни Лапочки не дошло, хоть увечья и были сильными, но главное, что это временно, а у миссис Хилл кошка будет в безопасности. А Сара? Будет ли она в безопасности в собственном доме? Впрочем, она спокойно продолжала спать в своей комнате, даже когда Джон ворвался туда, чтобы украсть хрустальную иглу. Неужели это заставило бы ее отступить? Смешно. - Ха… Ха-ха, - Сара замерла на середине пути. Дикий смех разрывал изнутри. Что-то гадкое, казалось, рвалось наружу с этим смехом. Оставшуюся дорогу до дома Сара не помнила. Внутри всё умирало, возрождалось и снова умирало всего лишь за одну ночь. Силуэт, казалось, больше не появлялся, но Сара уже ни в чем не была уверена. Периодически приходило облегчение. Оно не могло не появляться, иначе бы сердце давно надорвалось. Тогда с дикой силой накатывали приступы любви к друзьям и маме, появлялись сила и потребность быть рядом. Вот только… Каждый из них также переживал не лучший период своей жизни. На друзей также свалился груз осознания сентфорских кошмаров. Хотелось вцепиться друг в друга и просить о помощи, но ни у кого не было сил для поддержки. Люк почему-то всё время был занят, у него появились новые тайны. А мама… Ей тяжелее всех было справиться с навалившимися проблемами. Саре сложно было понять все причины её переживаний, но ужас состояния с каждым днём ощущался всё сильнее. Мать и раньше могла взорваться по какой-то мелкой причине, уж такова была особенность яркого и эмоционального характера. С переездом же в Сентфор любая мелочь превращалась в скандал. Казалось бы, это должно было сразу обрезать связь, но… Насколько силен был гнев, настолько велика была радость. Периодически на маму нападало крайне ребячливое и игривое настроение, приступы заботы, они позволяли Саре простить все обиды и снова чувствовать себя частью семьи, пусть теперь и совсем маленькой. Как жаль, что подобная идиллия никогда не длилась долго. Сил на терпение не хватало, каждый новый скачок настроения воспринимался, как постоянная переменная, и поэтому, когда мама после очередного скандала делала вид, что ничего не случилось, Сара впадала в ступор. Разве не было криков ещё час назад? Разве не было обвинений и разбитой кружки? Разве прозвучало хоть одно извинение хоть с какой-то стороны? И всё же, вот она, мама, снова весёлая и заботливая, снова легко общается и полна сил. Так и летели дни. Очередная темная ночь заставила свернуться калачиком и безмолвно плакать. Бесконечные эмоциональные качели выматывали, но нужно было найти силы пойти утром в школу, нужно было найти силы пытаться помочь маме, на то, чтобы банально встать с кровати. Внутренняя гордость не позволяла жаловаться друзьям. Разве так не у всех? Разве может Сара, гроза ужасных монстров жаловаться на какой-то быт? Конечно, нет. Время от времени она не могла сдержаться и высказывала часть навалившихся проблем, и друзья всегда поддерживали её. Но нельзя же всегда полагаться лишь на помощь других. И вот она отчаянно старалась сдержать порыв ненужных эмоций. - Печальное зрелище. Из мрака вдруг раздался мужской голос. Замечание, сделанное им, звучало совершенно равнодушно. Сара вскинула голову и уставилась на силуэт в тени. Несмотря на внутреннюю истощенность, во взгляде читался вызов. Темнота приобрела более чёткие очертания: длинный плащ, волнистые волосы по плечи, изящные руки, увенчанные перстнями – глаза улавливали отдельные детали, но цельный образ от чего-то никак не хотел складываться. Ночной гость склонил голову на бок, лица его было не разглядеть, однако глаза из-за игры света сияли в темноте и напоминали серебряные звёзды. - Кто бы ты ни был – проваливай, - огрызнулась Сара. Говорить с очередным опасным (а ситуация с кошкой доказала, что он опасен) нечто не хотелось совершенно. - Как не вежливо по отношению к гостю, - все тем же тоном отозвался силуэт. - А я тебя не звала! – девушка вскочила и подошла к нему на несколько шагов, - появляешься здесь и исчезаешь, как психованный маньяк. Каким бы монстром ты в итоге не оказался, ты исчезнешь. А я поспособствую, - она не помнила себя от гнева и страха, её частое тяжелое дыхание казалось неимоверно громким. Силуэт тихо цокнул и покачал головой. Он выждал какое-то время, дав Саре возможность успокоиться. Слова девушки в большей мере были проигнорированы. - Не нужно меня бояться, Сара. Я пришел тебе помочь, - мягкий приятный голос подразумевал расположение к доверию, однако девушка лишь сильнее насторожилась. Помочь? В чем? Зачем ему это? Что, черт подери, он вообще несёт? Вопросы проносились в голове, и ни к одному не было ответа. - Мне не нужна никакая помощь! – её всю трясло, сердце застучало с бешеной скоростью. Ситуация действительно была непонятной. Единственное, что ощущалось точно – гнев, причём неясно было, по отношению к кому, - и я тебя не боюсь, - добавила она спокойнее. - Допустим, не боишься, - согласился силуэт, - но от помощи отказываться глупо. Сара хотела было спросить, о какой помощи идет речь и ещё раз заранее отказаться, но одновременно с ее вдохом мужчина поднял руку в останавливающем жесте и всё тем же ровным тоном продолжил: - Как я уже сказал, зрелище печальное: молодая сильная девушка с большим потенциалом и весьма… - он сделал паузу, акцентируя слова, - интересными скрытыми сторонами души загибается в гнилом, порочном, лицемерном и жестоком окружении. Разве из этой ситуации не стоит найти выход? Наверное, это был в определённом роде комплимент, однако то, что силуэт сказал о её окружении, заставило Сару лишь разозлиться ещё сильнее. Как может он так говорить?! Лицемерие, пороки – слишком громкие и пафосные слова, чтобы применять их к кому бы то ни было, а особенно к людям, которых ты не знаешь. Тем более… - Кто бы говорил о жестокости, - она сильнее сжала кулаки, ярость нахлынула с новой силой, - чем провинилась беззащитная кошка? Незнакомец пожал плечами. - Мешалась, – лаконично, без тени сожаления, - К тому же, она жива. Отвратительно. - Только благодаря мне. Силуэт лишь пожал плечами. - Это всё неважно, - он сделал несколько плавных размеренных шагов навстречу, - я предлагаю тебе выход. Пойдем со мной. Удивление и замешательство. Забрать? Он предлагает забрать её прочь? Быть может, даже не будет одиночества? Нет, нельзя об этом думать. Что бы он ни говорил – перед ней тот, кто не постеснялся навредить беззащитному существу, отмахнувшись словом «мешалась». Перед ней тот, кто позволяет себе появляться в чужом доме, когда вздумается. Перед ней очередной сентфорский монстр. - Нет. Силуэт усмехнулся. - Ответ неверный. Но я задам вопрос ещё раз. Как будто потеряв интерес к разговору, он обернулся к окну. Тёмное небо постепенно затягивалось тучами. Выпал снег. Большими крупными хлопьями он покрывал землю, дома и машины. Белый и чистый, он освещал пространство вокруг. Сара также залюбовалась происходящим за окном, сердце, вопреки ситуации наконец успокоилось, позволяя дышать нормально. Ночной гость искоса на неё взглянул. - До встречи, - произнес он еле слышно и растворился во мраке комнаты. Сара устало прикрыла глаза. Очередная тайна, с которой предстоит разобраться. Следующий день не должен был стать чем-то особенным. Общение с друзьями, игры, снежки у домика лесника, некая утраченная идиллия, беззаботность, в существовании которой уже нельзя было быть уверенной. Всё разбилось вдребезги от одного упоминания о цирке уродов. За несколько месяцев в городе в голове успела закрепиться чёткая мысль: ко всему новому в Сентфоре нужно относиться настороженно. Двух раз хватило с лихвой, чтобы стать параноиком. Казалось бы, два – не так уж и много, но когда на кону стоит человеческая жизнь, всё начинает играть в иных красках. Восторженные писки Кэнди также усугубляли паранойю. Загадочный статный мужчина, способный очаровать даже самые холодные сердца и пользующийся исключительно псевдонимом? О, звучит, как мечта любой девушки. Прекрасно. Сара мысленно поставило в голове заметку следить, чтобы подругу не заносило в её мечтаниях. В цирк не хотелось совершенно. Мало ей что ли жути в жизни? Оказывается, мало. Иначе объяснить нахождение в пёстром переполненном людьми шатре было невозможно. Рядом нервно крутилась мама. О`Нил покосилась на неё. Недавно у них была очередная ссора, после которой мама снова вела себя так, будто ничего не случилось. Обычно в таких ситуациях Сара лишь тяжело вздыхала, обещая себе в следующий раз не оставлять ситуацию так просто и докопаться до сути проблемы, но забота мамы, которая каждый раз после подобных инцидентов проявлялась с двойной силой, не позволяла возобновлять больную тему в избегании конфликта. В тот раз почти сразу было обозначена позиция по поводу таких ситуаций. Нет. Нельзя делать вид, что ничего не случилось, когда пять минут назад были крики и проклятья. И дело не в том, что нужно разобраться, кто прав, кто виноват, дело в том, что ситуация не разобрана в общем. Будто не существовало всех тех обидных слов, той ярости и боли. Подобное ввело мать в ступор. Она удивлённо смотрела на Сару, казалось бы, искренне не понимая, почему. И снова плач, непонимание. Пришлось успокаивать маму полночи и думать, а вдруг действительно ничего не случилось, и Сара раздула скандал с нуля? Если так подумать, быть может, это и было поводом бессонницы минувшей ночи. Губы искривились в усмешке. До чего же порой всё просто. Долго размышлять на эту тему не получилось. Цирковая навязчивая мелодия приковала внимание зрителей, а удержала его отрывающая представление девушка. Зрелище было отвратительным. Итак тяжелое внутреннее состояние было усугублено увиденной жестокостью. Откровенно говоря, потянуло блевать. Сара уставилась на свои ботинки, жалея о том, что прикрыть уши - будет слишком открытым действием. Дурацкий первый ряд. Оставалось сжать зубы поплотнее. Голова шла кругом. Сбежать, заварить себе любимый чай и спрятаться под одеялом. Проплакаться, избавиться от нежеланного гадкого чувства внутри. Вдруг снова настала перемена. Шум представления стих, зато зазвучал голос. Мягкий и обволакивающий, внушающий и знакомый. Глаза распахнулись шире, Сара вскинула голову, не веря своим ушам. Это и есть тот самый директор, которым так восхищалась Кэнди? Но он… Сомнений не было, гость минувшей ночи. Тонкие пальцы в перстнях, изящные одежды, волосы. Она зажмурилась и покачала головой. Нет, ей всё кажется, это на нервной почве, это не может быть он. Пожалуйста… Ей не хотелось больше потрясений, хотя бы сегодня. Сара в срочном порядке взяла себя в руки. Нужно было выбираться как можно скорее, как можно дальше от цирка, как можно дальше от его директора. Но не успела она опомниться, как Кэнди уже подвела подругу к Человеку в маске – так назвала его подруга. За спокойный разговор с ним Сара заслужила роль в одном из лучших голливудских фильмов. - Как к вам обращаться? – непринужденный тон сбивал с толку. Быть может, Сара всё-таки ошиблась? - Вы не назвали своего имени, – главное – дышать и успокоиться. Всё может обойтись. Мужчина приложил руку к сердцу и слегка поклонился. - Как невежливо с моей стороны. Человек в маске, - ответ не добавил информации. И всё-таки, глупо себя обманывать. Нельзя цепляться за желанную иллюзию и верить надеждам, случай с Джоном, да той же Писадейрой, это доказали. Разве кто-то мог заподозрить в суровой учительнице и обаятельном школьнике тех, кем они были на самом деле? Сара уставилась на директора цирка с той же яростью, с какой смотрела ночью. Нужно было уходить, подавив любые страхи. Увести очарованную Кэнди. Представлялось ли это возможным? Пока Сара размышляла о путях отступления, очень не вовремя подошла мама. Проглотив все ругательства, от которых даже Майкл бы впал в ступор, пришлось с ужасом наблюдать, страшное ночное создание в маске любезничает с матерью. Когда он попытался куда-то её увести, не оставалось ничего, кроме как схватить маму за руку и посмотреть с мольбой. Нужно было что-то сказать. Срочно увести или пойти вместе. Всё лучше, чем позволить просто увести. - Мам, ну пойдем домой, - Сара потянула в сторону выходу, - к черту маски, потом заберем. Ну, или пойдем вместе. Человек в маске перевел взгляд на нее. То ли от удивления, то ли от гнева отпустив миссис О`Нил. Та замялась. - Детка, - она потупила глаза, - невежливо вот так… Не дав договорить, Сара потянула сильнее. Директор цирка же вышел из некого оцепенения. - Не беспокойтесь, быть может, позже. Сейчас же вы, похоже, спешите, - после этих слов он будто бы потерял интерес к разговору и направился вглубь шатров, оставив разочарованных зрительниц и ничего не понимающую Кэнди, которая даже слова не успела вставить. В висках стучало, голова кружилась, Сара была уверена – ещё немного, и она упадет в обморок. В шатрах было неимоверно душно. Не разбирая дороги, она вела мать за собой, мечтая вырваться наконец на улицу. О том, что их слишком легко отпустили, не было времени думать. Когда морозный воздух начал щипать щеки, девушка позволила себе отдышаться и отпустить руку матери. Та хотела было возмутиться, но не успела – дочь внезапно крепко обняла её, тихо заплакав. - Мам, - всхлипнула она, - я люблю тебя, очень – очень. Мама обняла её в ответ и погладила по голове. - Детка, ну ты чего? Что случилось? Я тоже тебя люблю. Сара ещё раз всхлипнула. - Давай больше не пойдём в этот цирк, ну пожалуйста. Он подозрительный. Она умоляюще посмотрела на маму, в надежде на понимание, та после некоторого молчания улыбнулась и крепче обняла дочь. - Хорошо, мне тоже не понравилось представление. Никакие обиды не кажутся значимыми, когда есть риск потерять родного и близкого человека. Страх того, что она может вот так легко потерять маму, заставил Сару пересмотреть взгляд на многие ситуации. В сущности, ведь всё это уже не так важно. Какие-то ссоры, конфликты – не значимо. Главное, что её любят. Остаток дня прошёл на удивление хорошо и приятно. Был устроен небольшой импровизированный праздник, заказана пицца. Постепенно пришло умиротворение. Мама была ласкова и заботлива, и хотелось верить, что теперь так будет всегда, а любые мелочи останутся мелочами. Ночи Сара ждала, как приговора: что-то должно было произойти, оставалось лишь надеяться, что у неё хватит сил защититься и защитить. В беспокойстве она сидела на полу у кровати, прислушивалась к каждому шороху. Рука сжимала бейсбольную биту. Больше для успокоения, нежели желания драться. Вряд ли это возможно. Скрип пресловутой половицы. Неужели с первого раза не запомнил, что она скрипит? Сара хмыкнула и поднялась. Не показывать страха, спокойствие и уверенность – единственные союзники. - Добрый вечер, господин директор цирка. - Приветствую, Сара. Больше не было причин скрываться, и потому нетрудно было разглядеть белую маску с черно-красным узором. - Что тебе нужно? - Всего лишь поговорить, - он подошел ближе и протянул руку, чтобы коснуться, но девушка быстро отпрянула, выставив перед собой биту. Человек тихо рассмеялся, - сколько агрессии. Я впечатлен. Желание всё же воспользоваться битой крепло. - Куда ты хотел увести мою маму? Зачем? - Как я и говорил, подарить аналог своей маски, не более. Сара склонила голову и посмотрела на него исподлобья. - Не верю, - процедила она. Внезапно директор цирка исчез, что заставило не на шутку испугаться, а голос за спиной вскрикнуть. - Мне кажется, знакомство у нас не заладилось. Девушка резко развернулась, взмахнув битой. - Дважды. - Дважды, - согласился Человек, подойдя на ещё один шаг ближе, - скажи мне, Сара, - неторопливо начал он, - разве ты счастлива? Слёзы по ночам, постоянные ссоры, желание хоть какого-нибудь участия и полное одиночество, несмотря на окружающих людей. Неужели всё это, - он обвел рукой пространство, - приносит тебе счастье? Сомневаюсь. Я же предлагаю тебе свободу: от моральных рамок, от долга перед семьёй и, так называемыми, друзьями. Я предлагаю тебе помочь раскрыться, снять маску хорошего человека и дать волю любым желаниям, даже самым тёмным. Конец биты коснулся пола, Сара оперлась на неё, как на трость, но каждая мышца была готова к внезапной драки. - С чего бы такие душевные порывы? Директор цирка усмехнулся: - Врождённая склонность к альтруизму. Мы похожи. Гниющим окружением, одиночеством. Так почему бы не помочь друг другу? Я предлагаю забрать тебя из этой ужасной реальности. Разве это так плохо? Говорит сладко. Но верить – чистое безумие, поддаться которому совершенно не хочется. Его слова – ложь. Сара счастлива, и в семье у неё всё в порядке. Бита снова поднялась, уперевшись в грудь незваному гостю. - Ты ошибаешься. Я счастлива и никуда не хочу уходить. - Вот как? В коридоре зажёгся свет. Раздался недовольный голос мамы: - Ты чего там шумишь? Сара вздрогнула, боясь услышать крики. - Ничего, мам, извини, пожалуйста. Тук, тук, тук, сердце стучало в ожидании, но ничего не произошло, свет всё же погас. Девушка облегчённо выдохнула, и лишь после вспомнила, что в комнате она не одна. Удовлетворение, испытываемое Человеком, можно было почувствовать физически. Сара скривилась. Ей ситуация приятной не казалась. - Значит, счастлива? – в издевательском тоне спросил он, - пусть так. Ты была права, не дав увести её. Так будет намного нагляднее. Лёгким движением руки он отодвинул биту в сторону и подошел вплотную к девушке, наклонившись. - Мне нужно всего лишь немного подождать. До встречи, Сара. Он растворился во тьме, будто вовсе не был в комнате. Девушка рухнула на кровать, силясь осмыслить происходящее. Человек не прав, всё будет хорошо. Следующие несколько дней прошли, как в сказке. Давно забытой и счастливой. Мама была удивлена резкой переменой в поведении дочери и равно с Сарой старалась поддерживать мирное взаимоотношение. Это было прекрасное время. Периодически ночами девушка замечала знакомый силуэт, и её ответом всегда был отказ. Человек ничего не отвечал и не предпринимал, исчезая под утро. - Ты ошибся, - прошептала Сара одной ночью, погружаясь в сон. Из тьмы раздался смешок, который девушка уже не услышала. Больше он не появлялся. Можно было спокойно выдохнуть. Счастье не могло длиться вечно. Не то, чтобы в скандалах был кто-то виноват. Они просто случались. Возобновляясь вновь и вновь из-за любой мелочи. Мама могла разозлиться по сущему пустяку, начиная от новой прически дочери, заканчивая простым переходом из одной комнаты в другую. Звучит глупо, не правда ли? Что же, оказалось, и такое бывает. Какое-то время Сара честно и стойко старалась терпеть, не развивая конфликт дальше. Но любому терпению рано или поздно приходит конец. Крики, скандалы ворвались в жизнь с новой силой, снова не хотелось возвращаться домой. В какой-то момент вернулись попытки обсудить это после очередного конфликта, просто подумав, что можно разобрать всё мирно. Но… Нет. Просто нет. Абсолютное непонимание друг друга в ходе разговора вылилось скандал. Итак, их общение сделало круг. Появилась самоненависть. Сара просто пыталась понять, что она делает не так, открыто спрашивала, что же является причиной гнева матери, но ответа никогда не было. - Просто скажи, что не так, может, мы найдем компромисс, - в очередной раз взмолилась она. - Я не понимаю о чём, ты, ничего же не случилось. Ничего не случилось. Эти слова засели в голове, бесконечно повторяясь, раз за разом. В друзьях поддержку найти было невозможно: Сара и сама не понимала, что происходит, и чётко осознавала, что никто не сможет ей помочь, кроме неё самой. От этого становилось только хуже. В какой-то момент стало просто тяжело любить. Не хотелось думать плохо о своей матери, не хотелось обижаться на её слова, но девушка ничего не могла с собой поделать. Тем сложнее было испытывать любовь и привязанность, заставляющие молчать, терпеть, не дающие сбежать или сказать в ответ что-то столь же болезненное. Ведь существовало осознание, что если она будет говорить маме что-то похожее на то, что слышит, это ранит обеих. Из-за постоянной перемены в общении появился вопрос: а любят ли её? Тогда ещё нельзя было знать наверняка, что ответ не поможет. По ночам было не лучше. Сара долго отгоняла ненужные мысли, но постоянно ловила себя на том, что стала ждать. Ждать скрип половицы, ждать тёмный силуэт, мягкое звучание баритона и шорох плаща. Нет, это не могло быть правдой, это не на самом деле, скоро всё пройдет, обязательно исчезнет… Что же сделать, чтобы не было больно? А однажды слова всё же достучались до мамы, и это было самым большим ударом. - Детка, пойми, это всё не конфликты, - до омерзения ласково объяснила мама, - у меня просто такой характер. Ну, ругаюсь иногда, всего то. Это не значит, что я зла на тебя или ты что-то сделала не так. «Тогда почему всё направлено на меня?», - не произнесла Сара, направляя все силы на то, чтобы сдержать слёзы. - Пойми, - продолжала мама,- если у меня дурное настроение, это не значит, что я тебя не люблю, что что-то случилось, люди уживаются и с более тяжелыми характерами, это нормально. Ты понимаешь? Не оставалось ничего, кроме как кивнуть и поскорее скрыться в комнате. Что же, ответ она получила. Стало хуже. И как только можно было не понять такую очевидную истину раньше? Постоянные перемены настроения и крики – просто норма. Это то, что существует, то что не нужно решать, потому что оно просто есть, это свойство характера, от которого нет смысла избавляться. Это создало абсолютный душевный раздрай. Как можно спокойно принимать заботу человека, который в любой момент можно перемениться? Не будет никакого пути избегания или решения. Крики будут всегда, пока она не съедет или даже дольше. Это навсегда. Проще было бы вовсе не любить. Проще было бы просто не быть любимой. Ночью нужно было отвлечься. Что же там помогало эффективнее всего? Ах, да, журналы. Страница, две, яркие интересные образы должны помочь. Три, четыре, правда ведь, должно? Что-то разрывала пополам. Следующая страница. Почему не помогает? На глянцевой бумаге появились первые мокрые пятна. Не разбудить бы маму. Нет, ей нельзя рыдать в голос. «Слезами ничего не решишь, хватит плакать», - слова на грани гнева, засевшие в голове на долго. За слёзы точно попадёт, потому что причина навсегда останется для мамы загадкой. Руки потянулись к горлу. Нужно было сделать хоть что-то, чтобы отчаянный крик не вырвался наружу. Ногти царапали кожу. Сара никогда не считала, что физическая боль может вытеснить душевную, просто расцарапанная шея была возможностью сдержать непослушный голос. Беззвучные слёзы катились по щекам, оставляя неприятный след. Неужели это всё, что ей осталось? - Где же ты? – наконец совладав с голосом, тихо спросила девушка, - пожалуйста, забери меня отсюда. Этой ночью никто так и не пришёл. Наутро слёзы закончились, нацепить извечную улыбку не вышло. Сара чувствовала себя мёртвой. Ничего не хотелось, но выбора не было. Нужно было функционировать. Завтрак, дорога, школа, всё происходило на автомате. Друзья обеспокоенно спрашивали, что случилось, но девушка лишь растерянно пожимала плечами. Ничего не случилось, ведь так. Домой она захотела идти в одиночестве, попросив друзей её не провожать. Нужно было хоть как-то разобраться с чувствами. По дороге снова захотелось рыдать, но Сара подавило этот порыв, дома нужно было быть в нормальном состоянии. Мама встретила заботой и любимым блюдом Сары на ужин. Девушка старательно избегала её. Не хотелось принимать хорошее отношение к себе. Быть может, тогда у неё появиться право чувствовать боль без ощущения вины и неблагодарности? Быстро придумав какую-то отговорку, Сара спешно скрылась в комнате. Ничего. Внутри ничего, просто больно. Все разрывалось, осознание ситуации продолжало отравлять. И никто не даст ответ, что делать. Сидя на полу, Сара обнимала себя за плечи, пялясь в одну точку. Сознание не хотело возрождаться. Сознание не хотело жить. Внезапно она увидела перед собой протянутую руку в перстнях. Сара подняла голову на своего «благодетеля». Верить ему? Нет, веры не было. Но было кое-что намного сильнее – желание исчезнуть. Девушка внимательно разглядывала маску, в прорезях которой светились серые глаза. Никто ничего не произносил, всё было сказано раньше, а для нынешнего ответа слов не требовалось. Сердце било тревогу. Это неправильное решение. Это предательство. Это неблагодарность и неизвестность. Беззвучные слёзы снова потекли по щекам. Всё вышеперечисленное решения не изменит. Вздох, как перед прыжком в ледяную воду. Сара вложила свою ладонь в его. Это было единственным спасением, наверняка ложным. Станет ли легче? Навряд ли. Но здесь и сейчас хотелось сбежать и ничего больше. От этого становилось ещё больнее. Силуэт терпеливо ждал, заглядывая в её голубые глаза и обещая всё больше. «Я сдаюсь», - промелькнула на последок мысль. В тот же миг комната опустела.