14.02

      Холодно, и дождь вновь мочит волосы и душу. Только Нилу уже на это всё равно. Улицы давно опустели – нормальные люди в такое время сидят по домам. А он где? Правильно, опять полез в какую-то жопу. Но какая разница. Он правда хотел попасть на стадион. Что-то туда его тянуло: он чувствовал, что там его дом.       Дождь нещадно мочил и так насквозь мокрую одежду, волосы, душу. Небо будто рыдало. Нил бы заплакал вместе с ним, да только слёз не осталось. Переживаний тоже. Только дорога, да размеренные шаги в мокрых кроссах. Не важно, куда она ведёт. Пока Нил идёт, всё остальное не имеет значения.       Вот Джостен уже добрёл до парковки. Обычно считанные секунды, чтобы добраться до входа, замедлились и остановились совсем. То же здание, что и всегда. Тот же Нил Джостен, что и до этого. И то же безразличие, что он носит с собой в кармане. Куда бы ни шёл, ничего не менялось. Может дело было не в месте. Он помнил все моменты, связанные с этим стадионом: первая игра, ночные тренировки, интервью после матчей, все счастливые моменты, которые он когда-либо переживал здесь. И ни в одном из них он не был один. Кажется, он не там искал.       Нил стоял и смотрел в высь. Как коричневые в ночи стены устремлялись вверх, практически исчезая в затянутом тучами небом. Далеко вверх. Недостижимо. Что-то ему это напоминало. Сзади послышался едва различимый звук подъехавшей машины. Нил обернулся через плечо — Мазерати. Кто бы сомневался. Достанет его откуда угодно. Даже из Балтимора смог. Дверь на переднее пассажирское распахнулась. — Залазь, мокрый лис.       В последний раз подняв лицо навстречу проливному дождю, Джостен послушно сел, захлопнув за собой дверь. Стадион остался позади. — Поделишься, чем я тебя так обидел? — внезапно спросил Миньярд.       В ночной тишине слова прозвучали особенно четко. Хотя на деле произнесены были шепотом. Отвечать не хотелось. Нил и не стал. Решил просто вести себя как сучка, и пусть Эндрю сам разбирается. Настроение немного поднялось — можно и побесить его чутка. Сам в это ввязался, сам пусть расхлёбывает. Он устал. Слишком устал, и пора это признать. — Чудесно. «Поговорили называется», — пронеслось в его голове.       Миньярд незаметно, но сильно нервничал. То, что ему рассказала Рене, и то, что он видел сам, когда Нил внезапно выбежал из квартиры, ну никак не вязалось с тем, что он видел сейчас. Очередная загадка, чтоб его. На вид спокоен, но больше похоже на безразличие. Пусть молчит, если хочет. Ему бы и самому не помешало устаканить мысли. И ехать им как раз ещё долго, времени хватит.       Мерное постукивание дождя успокаивало. Тишина в салоне как что-то обыденное. Мелькающий свет фонарей за окном. Нил не заметил, как уснул. После слёз всегда хорошо спалось, и снились самые спокойные сны. Эндрю злился на себя и на него. Вёл автомобиль одной рукой и старался объезжать ямы, чтобы парень не проснулся. Очевидно разгребать всё дерьмо придётся им обоим. Но Нил понятия не имеет, в чём дело, это видно. Последние дни дёрганный весь, сам себя пугается даже чаще, чем обычно. Эндрю не лучше. Рене права. Надо больше ему доверять, он это заслужил.       В голове роились мысли. Спутанные, тревожные. Вдруг не получится, что тогда делать…

***

— Мы что, ещё не приехали? — подала голос причина этих мыслей. — Постой, где мы?       Нил резко выпрямился и всмотрелся в пейзаж за окном. Эндрю даже голову в его сторону не повернул. — Я думал, мы едем домой. — Мы и едем, — спокойней, чем ожидал ответил парень. — В общагу, я имел ввиду.       На это Миньярд ничего отвечать не стал. А вот Джостен заметно оживился. Сил после сна прибавилось. Нервного срыва как не бывало. — Почему сразу не сказал, куда мы? — вопросов много, ответов хуй дождёшься.       Они словно поменялись местами. Пришла очередь нападающего искать причину происходящего. — Я тебя обидел? — ответа не последовало. — И почему я удивляюсь. Ты всегда молчишь, когда хочется услышать от тебя хоть слово. — отличный шанс что-нибудь узнать, который Эндрю упускать не стал. — Продолжай.       И Нил продолжил. С каждым словом он становился всё злее. Эндрю его раздражал, и сейчас парень не боялся это высказывать. Его всегда было так мало: мало слов, мало внимания, мало касаний, мало, всего мало. И в то же время больше, чем он когда-либо смел желать. Он злился на Эндрю, что так мало получает, и на себя, что так много хочет. Никто не знает, сколько времени он так говорил. Просто всё, что скопилось за последнее время. Не фильтруя. Было очень обидно, но с каждым словом всё легче. — Я ведь вижу, что ты меня любишь, знаю это, убеждаю себя, что мне не нужно никаких подтверждений этому. Но иногда хочется чтобы ты говорил, слышать это от тебя бесценно, — наконец подытожил он. — И я даже не понимаю на кого злиться. Остаётся на себя. Быть может я прошу слишком многого. Или ты просто меня не слышишь.       Машина как раз припарковалась перед домом. Дождь стих какое-то время назад. Нил не заметил этого за своей болтовнёй. — И всё-таки я люблю тебя. — тихо, боясь услышать ответ, бросил он и выскочил из машины.       Парень в два шага преодолел расстояние до входной двери, но в кармане не оказалось ключей. — Бля… — он вышел из общаги, не используя свои ключи. Ну и чёрт с ними. Главное, что у Эндрю они точно должны быть.       За спиной захлопнулась дверь машины, и пропиликала блокировка. Нил не оборачивался, но чувствовал, что Эндрю неспеша подошёл почти вплотную. Парень едва заметно вздрогнул, когда ему на плечо опустилась рука. Этого хватило, чтобы вратарь заметил и слегка сжал плечо. Холодный ветер трепал волосы, а единственным источником света был фонарь на другой стороне улицы. Спокойно и безопасно. Потому что он рядом. Он дома. Нил перестал замечать всё вокруг, время для него остановилось. И теплое дыхание на шее он тоже не заметил. Поэтому внезапный шёпот Эндрю на ухо пробежался мурашками по всему телу, обрываясь на кончиках пальцев. — Я тебя люблю. — невесомый поцелуй рядом с ухом. — Как только забудешь, начнёшь сомневаться во мне, в себе — скажи, и я напомню. Повторю столько раз, сколько потребуется. Чтобы ты запомнил, и никогда не забывал.       Нил повернул голову и нашёл своими губами его. Глаза закрыты, ледяной ветер дует в спину, а горячие на контрасте губы срывают крышу. Всё, что было ему нужно сводилось к ним. К словам, которые с них слетают, к поцелуям, к их теплу и колкости. И это всё его. Эндрю вложил в левую руку Нила ключ. Какое знакомое ощущение… — Открывай, наркоман, замёрзнем сейчас.