Хионодокса

Место, куда, по словам Бьякурана, не сунутся прибывшие люди мафиозного клана, оказалось довольно уютным: небольшое помещение, через крупные трещины в потолке проникали яркие солнечные лучи, стены сдались растениям, вроде лозы, а пола уже просто не было - осталась земля, полностью покрытая мягкой изумрудной травой. Заняться было нечем, по крайней мере, Бьякурану. Это местечко - единственное, которое не будут прочесывать, но все равно не стоило особо шуметь. Странно, что иллюзионистка даже не подала признаков недовольства за последние три часа. Хотя все это время она просто сидела у стены с закрытыми глазами и ровно дышала, даже не шевелясь. Создавалось впечатление, что она спит. Юноша, исчерпав все мысли, на которые мог отвлечься, посмотрел в сторону Рокудо. Медленно тускнеющий и уменьшающийся луч солнца как раз падал на нее, что создавало прекрасную видимость. «И все же не такой я ее себе представлял...» Словно разбуженная чужой мыслью, Мукуро открыла глаза и посмотрела на потолок. - Сколько меня не было? - сразу же спросила она. - В смысле - не было? - не понял Джессо. - По иллюзиям душа гуляла, - коротко объяснила девушка. - Сколько? - Три часа. И нам тут еще долго сидеть. Фыркнув, Рокудо отвела взгляд и принялась созерцать стену. Увлекательное занятие, только если иметь богатейшее воображение. Тем временем вечерело и луч солнца покинул помещение, погружая его во мрак. Иллюзионистка почувствовала, что мерзнет. Штаны и армейские ботинки еще грели, а вот легкая болотно-зеленая куртка поверх футболки обеспечить теплом не могла. Хранитель Тумана сжалась. А ведь только стемнело, и целая ночь впереди. Джессо было не лучше. Нет, он не мерз, просто ощущения были не такие уж приятные. Было просто до жути скучно. Настолько скучно, что хотелось выйти из своего укрытия и станцевать джыгу-дрыгу прямо перед офигевшими мафиози. «И через секунду оказаться расстрелянным,» - усмехнулся парень и из-за этой усмешки не услышал тихие движения со стороны соседки по укрытию. Почувствовав чужую близость, он поднял голову. Мукуро стояла перед ним, ежась и кутаясь в куртку. Выражение ее лица намекало на то, что она вот-вот скажет: «Можно, я рядом присяду?», но она без слов опустилась на колени и неожиданно обняла юношу. Тот, каким бы беспечным ни был его характер, удивился, мягко говоря. Ему даже показалось, что Рокудо тоже заскучала и наслала на него иллюзию. Но слишком уж реалистично для уставшей после боя девушки. - Мне просто холодно, - тихо произнесла она. - И это твоя вина: ты меня сюда затащил. - Вот как... - почти виновато улыбнулся Бьякуран и погладил ее по макушке, заставив вздрогнуть. - Лучше не стало? - он натянул на ее плечи края своего белого плаща. - Уж прости, не мог же я этих тварей оставить. - В смысле? - Они пришли за мной, а помочь избавиться от них могла лишь ты. Еле удавалось удерживать их здесь. Не хотелось подвергать опасности невинных людей. - С каких пор тебя волнуют люди? - ухмыльнулась Мукуро. - Ты судишь по будущему мне, - вздохнул Джессо. - Это совсем другой человек. И ты будущая другая. Там ты слишком сокрыта от других, а в этом времени ты еще не закрыла свою душу от окружающих. Рокудо почувствовала себя чертовки неправой. Ошибочно было судить о человеке лишь о его возможном будущем. Ведь она практически ничего не знает о Бьякуране, к которому сейчас доверчиво прижимается. Доверчиво? Надо же, она уже невольно верит ему... А кому она верила в последний раз? Хроме? Кену и Чикусе? Аиду? Нет, никому за все эти годы. Только родителям когда-то, но уже в семье Эстранео она поняла, что верить никому нельзя, иначе умрешь. Она верила своему отцу, как священник Богу - и к чему это привело? Она чуть не получила пулю в голову. Вот и появился страх предательства. Но сейчас Мукуро почувствовала нужду довериться кому-то и не оказаться обманутой. Хотела открыть душу, которую всегда прятала за дверью. И она желает открыть эту дверь, даже если придется потерять голову. - Я так и останусь сокрытой, но... - она немного отстранилась от единственного источника тепла. - Хочешь ли ты увидеть мою душу - мои чувства? - Хочу, - с теплой улыбкой парень неуверенно коснулся ладонью синих волос, отдающих тонким ароматом непорочного лотоса. Он понятия не имел, как этот неприступный Туман собирается выразить свои эмоции, но он очень хотел увидеть их, познать эту девушку. И снова та удивила его. Она приподнялась и осторожно коснулась его губ своими. Неожиданно, хотя Бьякуран даже не подал признаков крайнего удивления, а лишь шумно выдохнул через нос. Ему еле удалось вовремя унять приятную дрожь в теле. - Мукуро-кун, что... - Хочешь меня? - напрямую спросила Рокудо, на мгновение отстранившись, и тут же снова обняла Джессо, прижимаясь к нему как можно теснее и обтираясь щекой о чужую ключицу, вынуждая и его, и себя смутиться. Он первый человек, которому ей хочется довериться и с которым она желает разделить свои чувства. - Помоги мне... Позволь познать эту хваленую любовь, пока не поздно, - фраза, сложенная из слов красивого и независимого лексиконов, прозвучала великолепно из уст иллюзионистки. Да, она понимала, что совершает ошибку, но это был единственный выход. Бьякуран прав: будущая Мукуро другая. Будущая она гордая, крепкая, полагающаяся только на саму себя и никого не подпускающая к своему сердцу. Там ее душа порыта коркой непробиваемого льда, а здесь она еще способна оставаться человеком. Здесь она чувствует себя по-настоящему живой. Джессо же испытывал иные чувства. Принесенные воспоминания его тоже не очень радовали. Он ненавидел будущего себя, играющего на чувствах других, получающего все желаемое и причинившего столько боли окружающим. Хранитель Тумана Вонголы тоже знает, что перед ней уже не тот жестокий человек, поэтому сейчас и жмется к нему так доверчиво, согревает своим дыханием его шею и борется со своим стеснением, пытаясь уступить место своему непоколебимому желанию. Юноша и сам был в смятении. Он тоже боялся допустить ошибку и позволить ошибиться Рокудо. Он не хотел, чтобы она жалела о том, что может произойти, боялся причинить ей вред. И все же она сама сейчас стягивает с него плащ, стараясь действовать требовательно, пускай и получалось неловко и неуверенно. «К черту!» - решил Бьякуран и резко впился в губы девушки, получив приятный ответ. Иллюзионистка целовала его жадно, несдержанно, а он же старался смягчить углубившийся поцелуй. Несмотря на холод, Мукуро рывком скинула с себя куртку, что не осталось без внимания. Парень начал водить руками по ее плечам, по спине, забираясь под футболку, пытаясь согреть.  - Я все еще мерзну, - слабо усмехнулась красная от смущения обладательница адского ока и принялась снимать с него рубашку, что получилось весьма быстро. Не прошло и минуты, как она стянула с себя футболку. Тело покрылось мурашками, и она уже собиралась съежиться от холода, но Джессо не позволил ей, обняв за талию и прижавшись губами к ее шее, вызвав призрачное тепло в теле и на душе. Он скользнул языком через ключицу к правой груди и нечаянно задел бусину соска, на что услышал судорожный выдох со стороны иллюзионистки, которая от неожиданности сжала пальцы на его лопатках. Все это время она изучала его крепкие руки, изящно выпирающие косточки, и вот остановилась на спине. - Понравилось? - тихо спросил обладатель кольца Марэ, но ответа не услышал. Достаточно было почувствовать, как от стеснения сжалась оробевшая Рокудо. Тут он понял, что слова сейчас лишние. Мукуро сейчас слаба и беззащитна перед ним, причем по своей воле. В его руках это тело было покорно, а душа открыта. Но чем больше получаешь, тем заботливее стоит быть. Это все равно, что держать у себя на руках хрупкую фарфоровую куклу, которую можно сломать одним неосторожным движением. - Откуда... Откуда это? - слова давались девушке с трудом. Она аккуратно обводила пальцами контуры шрамов на спине Бьякурана. - Смутно помню, - честно ответил тот. Хранитель Тумана почувствовала, как он снова принялся ласкать губами ее грудь. Неуверенно, нежно и безумно приятно. Одной рукой он продолжал держать иллюзионистку за талию, а другой провел по ее ребрам, к левому плечу и снова вниз. От всего этого Рокудо начинала забываться. Не так давно она и не думала о таком повороте событий. Она боялась потерять свой привычный контроль над эмоциями, не хотела показывать свое слабое место. И вот желания внезапно изменились. Это было весьма неожиданно. Сейчас она едва понимает, что творит. Знала бы несколько часов назад, что этой ночью будет сладостно дрожать от чужих прикосновений, сломала бы себе чего и не высунулась из Кокуе ближайший месяц. Но сейчас все эти ласки дарят ей только приятные ощущения, хотя краем сознания она осознавала, что нужно остановиться. - Посто... Ах! - с ее уст сорвался несдержанный стон. Услышав саму себя, она тут же зажала себе рот руками и раскраснелась сильнее некуда. Джессо тоже замер от неожиданности, после чего резко повалил ее на свой раскинутый на земле плащ. - Чудесный звук... - прошептал он, медленно целуя ее за ухом. - Я хочу услышать его снова. Казалось, нет уже места десятому слою румянца на лице Мукуро, но нет, щеки воспылали с новой силой. Господи, как же стыдно, пускай и тело уже вовсю наслаждается непривычными ощущениями. Хотелось остановить все это, но она сама сделала первый шаг, сама этого хотела, так пускай терпит. А терпит ли? Нет, вовсю впитывает в себя то удовольствие, которое дарит ей Бьякуран. Тот, кстати, немного отвлекся от ласк и, нависнув над девушкой, изучал ее тело взглядом, что позволял яркий свет луны. Он заметил немало шрамов: над левой ключицей, на правых нижних ребрах, на плече, на руках и запястьях... Больше внимания привлек шрам под левыми ребрами. Белый, с красными краями, поразительно аккуратный и огромный, будто по этому месту когда-то прошел нож хирурга. Скорее всего, так оно и есть. Отогнав от себя неприятную мысль о том, что предположительно оставило эту метку, юноша неуверенно поцеловал иллюзионистку, будто боялся, что та его оттолкнет. Но не оттолкнула, а ответила робко и покорно. Джессо провел руками по ее животу и добрался до застежки на штанах. Он с забавой заметил, что Рокудо со смущением помогла стянуть с себя ненужную сейчас часть одежды и все, что осталось кроме нее. Холод снова настиг несчастный организм, и девушка с судорожным вздохом прижалась к парню и попыталась избавить его от оставшееся одежды. Самой у нее это, конечно, не получилось. Бьякуран осторожно, боясь спугнуть, раздвинул ее колени и подвинулся немного вперед. Мукуро действительно испытывала страх, но знала, что ей ни за что не будет так больно, как годы назад. Видя, что юноша медлит, она закинула руки ему за плечи, давя на затылок, и притянула к себе. - Чего опасаешься? - стараясь говорить уверенно и в то же время мягко, произнесла она. - Я ведь не сломаюсь, как неженка какая-то. Джессо, поверив ее словам, поддался вперед, плавно проникая в расслабленное тело. Не напрягаться для Хранителя Тумана было сложно, так как боль оказалась весьма ощутимой, но не отстрой, а ноющей. Ноющая боль была даже приятной. Когда это чувство полностью прошло по нервам до сознания, иллюзионистка позволила себе испустить сдавленный стон. Пальцы вцепились в чужую спину, корябая кожу короткими ногтями. Сначала движения Бьякурана были плавными и осторожными, но недолго. Самоконтроль был не настолько силен, чтоб устоять перед столь желанным телом. Непроизвольно, на уровне инстинкта самозащиты, Рокудо попыталась оттолкнуть его, но парень перехватили ее руки и прижал к земле на уровне головы, переплетая ее и свои пальцы замком. Девушка испытывала боль и удовольствие одновременно, даже не испытывая неприятное чувство от стекающей по внутренней стороне бедра крови. Она даже не сразу поняла, что уже, не сдерживая себя, стонет. Перед глазами немного помутнело, а сознание заплыло густым туманом. Юноша тоже испытывал наслаждение от ранее не познанных ощущений и еле сдерживал себя. Дыхание было сбитое и тяжелое, иногда вырывались и тихие стоны. Казалось, происходящее просто не может закончиться, поэтому резко накатившее удовольствие, волной прошедшее по телам, оказалось неожиданностью. Иллюзионистка ощутила, как в ней разливается теплая жидкость, после чего все остальные чувства онемели, а разум резко потемнел. Отходя от произошедшего и тяжело дыша, Джессо устало опустился на локти, замечая, что руки Мукуро полностью расслабились, уже не держа «замок». Приподнявшись, он увидел, что она без сознания. Отстранившись от нее, он дрожащими руками натянул на себя одежду. Рубашку застегнуть не получилось. С усталостью и слабостью в теле, он укутал девушку в свой плащ и уложил в траву, после чего прилег рядом, вытянувшись на изумрудном «ковре».