Кто из нас претендент?

Вторая половина матча прошла более спокойно. Череда ничьих вперемежку с обоюдными выигрышами, осторожные звонки, несколько коротких встреч — только бы касаться, шепча всякую чепуху. А ещё целых три выходных на двоих… Заочно скучать по друг другу к приблежению майских партий, и признаться в этом только в последний день? Да. Не отпускать его из объятий намного дольше положенного, когда пора уезжать в город с дачи? Так по-детски, но да. Носить в нагрудном кармане под сердцем небольшую страницу из газеты, где есть их общее фото? Сентиментально, но тоже да. * * * Двадцать первая партия. Май, набираются сады, на самые различные цвета и формы. Пахнет весной и прощаться не хочется ещё сильнее. Ботвинник вытягнул выигрыш в староиндийской защите, Таль принявший печальный для него исход за несколько партий до этой, крутил разговор насчёт звания «экс-чемпиона» в голове, хмуро взирая на доску. Следущим претендент сделает последний ход, и Миша передаст звание обратно. Ход сделан. Рижанин поднялся со стула и без тени сожаления на лице, с той самой улыбкой, которыми они обмениваются наедине, пожал руку соперника, и они дольше положенного не выпускали ладони друг друга, активно сотрясая воздух. — Я от всей души поздравляю тебя! Никому другому не уступил бы, — произнёс рижанин, он хотел сказать ещё много чего, но как позавуалирование напомнить, что Миша любит Мишу, который прямо сейчас стоит напротив? Слова не нашлись. — А я тебя поздравляю с более безопасным титулом, который не надо защищать и доказывать. Не смущайся приставки «-экс». Надеюсь, что ты будешь моим претендентом в следующем состязании, — Ботвинник нехотя выпустил ладонь Таля из своей. «Ты будешь моим претендентом» — слова застучали в ушах, Миша почувствовал прилив тепла, кажется, он покраснел, и на бледном болезненном лице это отчётливо разглядят. Нужно поскорее уходить со сцены, хотя бы в пресс-бюро. Саша Кобленц там и выловил своего подопечного. Как тренер он был лучшим по мнению Таля, но на вопрос: «что же Ботвинник такого сказал после партии?» отвечать интересующемуся Саше, конечно, с дружеской стороны, а не с рабочей совсем не хотелось. — Саш, он меня отругал за плохую подготовку, и мне стыдно перед тобой, перед всеми, — изящно соврал Таль. * * * — Я улетаю завтра, — рижанин позвонил новому чемпиону домой. — Встретимся возле театра, — намёк Ботвинник понял и максимально быстро доехал на место. Возле театра… Недалеко от гостиницы только один театр. Где они играли. Таль место встречи принял. * * * Совсем скоро они оказались в темноте чьей-то московской квартиры. Ботвиннику дали ключи, чтобы он последил за квартирой друзей пару недель, пока те на курорте. А он решил запечатлеть последнее, пока что, свидание с Мишей, здесь. — Знаешь, мне Бобби на олимпиаде нагадал, что я не люблю проигрывать. А я проиграл, — Таль, прилёгший на плечо соперника тоже не желал включать свет. — Весьма расплывчатое предсказание. Он тебе меня не нагадал? — с долей шутки уточнил Михаил Моисеевич. — Я тебя сам нашёл, — рижанин млел от того, как Ботвинник перебирал его волосы пальцами, порой утыкаясь в макушку носом, прижимался губами к затылку, чувствуя иногда, как цепляются волосы за место между дужкой очков и где они складываюся. — Я первый прилетел… Потому что уже был на тебя «запрограммирован»… Ты меня раскрыл, — Михаил вытянул очки из Мишиных волос и отложил их в сторону. Целоваться без очков намного удобнее. Целоваться в темноте с желанным мужчиной — роскошь. Быть вдвоём в последнюю встречу чемпионата, не зная, когда судьба вас сведёт вновь — счастье с ноткой досады, где каждый хочет, чтобы солнце поднялось как можно позже.