Самый чистый товар

После происшествия, Джейк увёл мальчика к врачу. Зашивать ничего не пришлось, чему Оливер был несказанно рад. Не обошлось и без ненужного внимания со стороны заметившего их Бена. Они столкнулись с ним в коридоре. Мужчина обратил внимание на тонкие стяжки пластырей на щеке у Оливера. Он подошёл к Джейку ближе, почти лоб в лоб сталкиваясь с ним. – Ты не помнишь наш разговор? Джейк не стушевался, он расправил плечи, спокойно спросив: – Какой именно? – Тебя может с детства учили бить женщин и детей? Нравится издеваться над слабыми? – он кивнул в сторону Оливера. – А где ты тут увидел слабых? – он спросил все так же спокойно. Оливер с волнением затоптался на месте, наблюдая за ними. Мальчик схватился за рукав Джейка, слабо потянув на себя, будто это остановило бы их перепалку. – Джейк не делал со мной плохого. Это я такое сделал… – Оливер сказал очень тихо. – Рот закрой. Иди к себе в комнату. – Джейк сказал, не отвлекаясь и прожигая Бена взглядом. Оливер опустил голову, но уходить не собирался. – Стеллу ты тоже не трогал? – Бен задал новый вопрос, накаляя обстановку. Джейк ухмыльнулся и чуть склонился, ближе к его уху, намереваясь задеть: – Щёлкнул ей разок, чтоб мозги на место встали. Есть претензии? Бен толкнул его и тут же набросился с кулаками. Он весьма эффектно прописал Джейку с правой, ухватил его за спиной, разворачивая. Джейк не растерялся, ударив дважды с локтя ему в челюсть. Оливер испуганно наблюдал за ними, но сделать ничего не мог. Он попятился назад, встав около стены. Они просто сорвались, продолжая колотить друг друга. Бен разбил Джейку бровь, в то время как у него самого на лице уже было явно больше пропущенных ударов. Бен быстро устал и не мог отдышаться, но Джейк казалось, только словил азарт. Он с разворота ударил его ногой в живот. Мужчина свалился на пол. Джейк схватил его за шею и стал добивать. Он не мог остановиться и безжалостно бил с кулака. – Не надо! Плохой Джейк! Плохой! Джейк резко отпустил Бена, услышав эти слезливые нотки в голосе. Он обернулся к Оливеру. Мальчик плакал, обнимая себя за локти. Впервые он его так напугал. – Вали, петух парафиновый. – Бен с презрением сказал ему в спину. Джейк как-то замер в ожидании. Будто он раздумывал о последующих действиях. Глаза его сверкали недобро. Оливер уже слышал подобное слово и понимал – это очень плохо. Мужчина уже обернулся. – Джейк, пожалуйста, пойдём гулять. Ты же хотел погулять со мной… – Оливер шмыгал носом и вытирал слезы с подбородка. Джейк все же сжалился над обоими. Оставил Бена и подошёл к Оливеру, хватая его под локоть и потащил за собой. Джейка нисколько не смутило то, что Оливер на самом деле не хочет с ним находиться. Он знал – мальчик нарочно позвал его, чтоб он не выбил Бену оставшиеся зубы. Они вышли из особняка, Оливер слабо сопротивлялся, вцепившись ему в руку. Джейк открыл дверь и почти затолкал его в машину. Он сел за руль и завёл авто, выезжая в город. Оливер часто вздрагивал и всхлипывал в тишине. Они долго молчали. Когда Джейк наконец успокоился, он взглянул на мальчика. – Никогда не вмешивайся в чужие разговоры. И не трогай меня. Ясно тебе? – тон его был холодный, почти колючий. Оливер ничего не ответил, отворачиваясь к окну, упираясь коленями в дверь машины. – Почему ты не сказал дяде Бену, что не делал со мной плохого? – послышался его тихий голос. – Потому что я не обязан ни перед кем оправдываться! – Джейк заорал в тишине, заставляя мальчика вздрагивать ещё больше. Оливер замычал, хватая себя пальцами за мочку уха и сжимал до покраснения. Таким образом он хотел отключиться, перестать слышать его. Джейк тут же остановил машину, вжимая в пол педаль тормоза. Он схватил Оливера за руку. – Я сейчас сам тебе ухо оторву, если не перестанешь это делать. – Почему ты такой плохой? Плохо говоришь со мной… Я ничего тебе не сделал. – Оливер не сопротивлялся, терпел, пока он давящей хваткой сжимал его запястье. Джейк все же отпустил, открывая дверь со своей стороны и нервно вытащил пачку сигарет. Он закурил, выпуская дым наружу. – От сигарет умирают. – Оливер тихо сказал. – От твоих истерик тоже. – он отстранённо ответил. – Ты меня не любишь. За всё не любишь. За то, что я глупый, за плохое поведение, за то, что я просто живу… – мальчик лепетал еле слышно, будто говорил это сам себе. – С чего ты вообще решил, что я должен тебя любить? – Джейк резко обернулся. Оливер взглянул на него пристально, в ожидании. Отвечать на вопрос он не хотел. – Молчишь. Вот молчи и слушай. Я тебе ничего не должен и терпеть тебя больше не собираюсь. Я тебе не мама и папа, которых у тебя никогда не было и не хочу брать ответственность за тебя, как за брошенного щенка. Не выноси мне мозг со своими психическими отклонениями. – Джейк говорил нагло и больно, глядя прямо в глаза. Оливер опустил голову, сгорбившись. Он ещё с минуту молчал. Джейк снова отвернулся, докуривая сигарету. Мальчик вдруг выпрямился. Он открыл дверь и вышел наружу. Мужчина повернул голову, наблюдая. Оливер свернул в закоулок. Джейк тут же вышел из машины и пошёл за ним. Мальчик будто знал, куда он идёт, он прошёл по переулку и вышел во двор. Джейк терпеливо следовал дальше, хотелось догнать его и затолкать обратно в машину. Но тут взору его предстала заброшенная детская площадка. Оливер перешагнул через маленький заборчик, что был до колена и прошёл к старым ржавым качелям. Он присел, хватаясь за почерневшие цепи. Джейк встал рядом, облокотившись, пряча руки в широкие карманы. Повисла долгая тишина. – Я тебя люблю. Очень. Он всегда был краток. Слова эти прозвучали жёстко и сдержанно. Джейк попросту не умел говорить нежно. Может он и умел ласково обращаться с ним наедине, но говорить о чувствах уж точно был не его конёк. Может, в этом и был его своеобразный шарм. Он смотрел куда-то вперёд, прямо перед собой. Оливер тоже смотрел в пустоту. Будто они оба увидели нечто невероятно интересное в стене дома напротив. – Спасибо. – Оливер ответил так же кратко, слабо раскачиваясь и скрипя ржавыми цепями. – И я буду тебя терпеть… – Джейк продолжил. – Здорово. – мальчик ответил и уголки его губ тронула едва заметная улыбка. – И возьму за тебя ответственность. – Ой-ей-ей, придётся… Джейк взглянул на него. Глаза у мальчика снова потемнели. Мужчина вдруг приблизился к нему, вставая напротив и склонился, остановившись буквально в паре сантиметров от его лица. Он прищурился, спросив очень вкрадчиво: – Думаешь, я не замечаю? Мальчик заерзал на скрипучей доске, спросив наивно: – Чего? – Ты не глупый, Оливер. Что у тебя тут? – он ткнул его пальцем в лоб. Оливер чуть поежился, то ли от ветра, то ли от его пристального внимания. – Много всего. – он опустил глаза. – Нет, на меня смотри. – прозвучал его приказ. Мальчик снова поднял взгляд, он сказал с вызовом: – Не надо спрашивать такое. – Тебе есть что скрывать? Ещё и от меня? – Мне нечего скрывать. От Джейка. – Оливер глянул куда-то за его спину, затем приблизился, медленно моргнув. Джейк впервые поймал этот момент. Оливер моргнул, как живой. Мальчик протянул руку и вытер пальцем кровь с ушибленной брови. Затем сократил это ничтожно малое расстояние между ними и прижался губами к его щеке, оставляя невидимый пылающий след. Будто губы его недаром имели такой яркий оттенок – их прикосновение горело на коже. Так Джейк чувствовал его. Он тут же выпрямился и отошёл подальше, опираясь на железную трубу качелей. Выглядел он весьма смущённо. Оливер наблюдал за ним. – Дэниел по-другому себя вёл, когда я так делал… Странно. Джейка задели его слова. Неужели ревность уколола? Он не смотрел на Оливера, снова уставился куда-то вдаль. – Значит, мне не нужно было вмешиваться. Я думал, ты не хочешь с ним.– он сдержанно ответил, хотя и злость уже кипела в нем. – Никогда не захочу. Дэниел плохой человек. Вы с ним разные. Я очень вижу… Он хотел научить меня ублажать мужчин. А ты хотел научить меня стрелять… – Тогда зачем ты это делал? – Он говорил плохие слова. Говорил, что тебе будет плохо, если я буду спорить. – Оливер опустил голову, болтая ногами в воздухе и крепко держась за цепи. – Если ты целуешь всех, кто тебе угрожает, то со мной этого делать совсем не обязательно. – он колко ответил. – Джейк дурак. Ничего не понимает… – Оливер произнёс задумчиво. Джейк промолчал. Он осматривал старую площадку. Вокруг было очень грязно. Полные мусорные баки, шприцы и пивные бутылки. – В Германии было красивее, чем здесь, да? – Оливер вдруг спросил, заметив, как он оглядывается. – Намного. – Почему ты оставил красивую Германию? – Пришлось. – он сухо ответил, не желая вдаваться в подробности. – Это Джейк много скрывает от Оливера. Думает, что Оливеру ничего не нужно знать о нем… – мальчик сказал уныло. – А что Оливер хочет узнать? – Джейк хитро прищурился. – Расскажи о том времени, когда ты был самым маленьким. Джейк опустил взгляд в пол и скрестил руки на груди. Не понравилось вспоминать. Очевидно. – У меня была полноценная семья. Отец немец, а мать американка. Она всегда была холодной и отстранённой. Стервозная дамочка, без сигареты в зубах её не помню. – Ты стал много курить, как твоя мама, да? – Наверное. Отголосок прошлого. – он пожал плечами. – А что с папой? – Он таких жёстких правил был… Самый настоящий фашист, как и дед. Тоже стал воякой. Все они на одно лицо, будто под копирку их лепят на ксероксе… – Джейк вспоминал с иронией. Оливер встал с качелей и подошёл поближе к нему, внимательно слушая. Он раскачивался на месте, сложив руки за спиной и с детским восторгом ловил каждое его слово, задрав голову он смотрел на него, чувствуя смену настроений и сухую ностальгию. – …всю жизнь посвятил мнимому долгу перед государством. Звание оберштурмфюрера для него теперь почетнее всего. Мне было тринадцать, когда он впервые вручил мне оружие. – Ты был меньше меня… – Оливер задумчиво сказал вслух. – Да. Он учил меня стрелять. Но не так, как я тебя. Постоянно орал, бил по рукам и говорил, что я ни на что не годен. Он презирал мать за то, что она дала мне «тупое американское имя». Она ещё та сука, но всегда нравилась мне больше отца. Всегда стояла на своём. Делала все наперекор, потому что сама так хотела. Никогда его не боялась. А я боялся. – Он делал тебе больно? – Оливер спросил и невольно затоптался на месте от волнения. – Не физически. Морально. Когда мне хотелось плакать он говорил, что я ничтожество. Говорил, что ревут только девки. А я все хмурился, чтоб не показывать эту слабость. Ему было смешно наблюдать за мной. – Джейк вспоминал с иронией, тон его был холодным, непоколебимым. Будто он говорил не о себе, словно это был другой несчастный мальчишка. – Поэтому ты всегда будто бы получился злой? На самом деле ты просто делаешь так, чтоб не заплакать? – Не в этом дело. Привык прятать чувства таким образом… – А что было потом? Как ты получился убийцей? – Оливер все же полюбопытствовал. – У меня была и сестра. Маленькая Лилу. Мне было тогда восемнадцать, а ей только исполнилось четырнадцать… Всегда любознательная, всё расспрашивала меня о разном. Так же, как и ты. Даже когда она влюбилась, впервые в жизни, в своего одноклассника – она не рассказала кому-то из своих подружек, а пришла ко мне и поделилась этим. Спрашивала моего совета, стоит ли сходить с ним погулять и так сомневалась… Она доверяла мне. – он с теплотой вспоминал эти моменты, – Считала меня лучшим братом на свете… А я никогда ей не говорил, что люблю её. Ни разу за все время. – Джейк нервно выпрямился, взгляд его бегал из стороны в сторону и тут остановился, будто замер. Оливер так хотел спросить, что же случилось. Что за горе? Но мальчик терпеливо молчал, затаив дыхание. – Мы жили в Германии, тогда… Она ушла в школу и к ужину не вернулась. Я помню тот день. Утром она надела эту смешную цветастую шапочку с помпоном. Эта шапка была так криво связана… Мама впервые что-то сделала своими руками. Она так долго её вязала, как попало, но все же… Очень старалась. В этой дурацкой шапке была вся её любовь к ней. – Что получилось с маленькой Лилу? – Оливер внимательно слушал, глаза его казалось становились все больше и больше. – Её убили. Наш сосед. Он жил в доме на другой стороне улицы. Лилу шла со школы домой, когда он ждал. Это был тот единственный день, когда я не забрал её. Единственный. И он знал об этом. Он долго наблюдал за ней и все таки поймал нужный момент. – Джейк наконец взглянул мальчику в глаза. Оливер схватился за края свой футболки, он замер в угнетающем ожидании, сцепившись с ним взглядом. – Тело нашли на кукурузном поле. Она лежала в зарослях, под снегом. – Зачем он такое сделал? Он хотел секс? – плечи у мальчика вздрогнули. – Да. Он не был подозрительным. Ни для кого. Был даже знаком с нашими родителями. И только мне казалось, что взгляд его… Мертвый. Будто внутри у него нет ничего. Я даже позавидовал… А после и сам взял у него этот кусочек «ничего». Когда убил. – Джейк наконец выдохнул. Оливер заметил, с каким облегчением он это сказал. Джейку и вправду месть принесла хоть какую-то часть покоя. – И когда с Мэри случилось такое же… Ты очень расстроился. Вспомнил о маленькой Лилу. – Оливер верно подметил. – Да. – А что же папа с мамой? – Мама не осуждала меня. Я пришёл домой ночью, весь в его крови. Мы выбросили все эти вещи. И тот молоток… Она ничего не рассказала отцу. Он и так только оправился от произошедшего. На тот момент прошёл почти год с момента ее похорон. – Но как ты узнал, что убийца именно сосед? – Оливер не понимал. – Шапочка. Она понравилась не только Лилу. Ему тоже. Он оставил её себе. – Где ты нашёл шапочку маленькой Лилу? – мальчик с беспокойством спросил. – Пил в тот вечер в баре с однокурсниками. Возвращался домой поздно ночью. Уже тогда я подозревал его. Не знаю, что это был за порыв… Я просто шёл и смотрел в окно его подвала, под домом. Всё таки остановился. Огляделся вокруг и перемахнул через забор… Присел на корточки, заглядывая туда. Все как у людей. Старый хлам, садовые принадлежности и всякое дерьмо. И только её шапочка… Лежала на столе. Рядом с тем молотком. Там были и другие вещи. Какой-то браслет, розовые резинки для волос… Может они принадлежали когда-то другим девочкам. – Ты в ту же ночь сделал убийство? – Нет. Вернулся домой. Сделал это на следующий день. Постучал в его двери ближе к ночи. Я не взял с собой ничего. Он открыл мне и вёл себя так непринуждённо… Такие люди привыкают скрываться, не вызывать подозрений. Он что-то расспрашивал о нашей семье, говорил, что одинок и тоже хотел бы жену, детей… Но я все видел. Будто я был один, кто мог видеть его насквозь. Его удивил мой визит. Ещё больше его удивило, когда я спокойно спустился в подвал… Он пошел вслед за мной. Но я взял этот молоток. Знал, что сделаю это. Мальчик ощущал эту безысходность, читая все чувства, что бушевали внутри сокрушающим ураганом. Джейк открывался ему с совершенно другой стороны. – Я бил снова и снова. Не мог остановиться. В какой-то момент правда хотел, но просто не мог… Как во сне. Закончил только когда устал, когда сил больше не осталось… Потом забрал шапочку и вернулся домой. Отдал её матери. Когда мы с ней избавились от всех улик, я взял её сигареты и впервые закурил. Она тоже курила и мы… Просто молчали. Нам обоим стало легче. Знать, что такой человек больше не будет жить. Больше не погубит ни одного ребёнка. Никакой другой Лилу или Мэри или ещё кого-то… У нас с ней появилась общая тайна. Нечто такое, что сблизило нас. – Джейк говорил очень спокойно, выдавало только одно – он хмурился, воспоминания приносили ему боль, которой он так давно ни с кем не делился. Оливер долго молчал. Он всерьёз взволновался. Рассказ Джейка вызвал в нем столько грусти и негодования… – А потом, я закрылся от всех… Так же как и мой отец, поставил крест на прошлом и всем, что вызывало во мне хоть какие-то чувства, перестал общаться с людьми и вести спокойную жизнь. Учёбу бросил. Военным никогда не хотел быть, вопреки желаниям отца, но поскольку уже подружился с оружием – стал убивать по найму. Свой азарт в этом был. Я уехал из Германии в двадцать. С тех пор с родителями не виделся. Впервые мальчик почувствовал сожаление. Это было для него чем-то новым. – Кто ещё знает историю о маленькой Лилу и смешной шапочке? – Оливер вдруг спросил. – Только ты. – Джейк чуть улыбнулся, но глаза его были очень печальными. Оливер протянул руку и ухватился пальцами за его мизинец: – Я сохраню вашу тайну. Обещаю. Джейк тоже коснулся пальцами его руки. Снова он выглядел отстраненным и хмурым. – Ты говоришь о родителях слово «были». Они ведь и сейчас есть. – Будто меня это волнует. – Если бы не волновало – не убежал бы ты так далеко-далеко от них. Нужно иногда верить тому, что здесь. – Оливер приложил ладонь к его груди, в области сердца. Джейк пожал плечами: – Может, хотел бы маму увидеть. Не знаю даже… – Это здорово. Мама тоже хочет этого. Я очень вижу.