Самый чистый товар

Джейк проснулся, потянувшись. Он проморгался, вглядываясь в темноту. Взглянул на Оливера. Огромные голубые глаза сверкали в полутьме. И снова этот удивлённый взгляд. – Что? – Джейк нахмурился. – Ничего-ничего. Он прикоснулся к животу. Не болит. Поднял кофту, присматриваясь. Лиловый синяк, больше напоминающий настоящую гематому уже потемнел, но такой сильной боли как прежде он не ощущал. Он вообще ничего не чувствовал. – Не нужно спрашивать. – Оливер опустил взгляд, отворачиваясь к окну. – И не собираюсь. Но чтоб больше такой херни не было, ясно? – Джейк бросил со злостью. – Не было, ясно. Я не хотел, чтоб ты болел… – Оливер залепетал себе под нос, но мужчина его перебил. – Я не болею. Понятия не имею, что это было, но мне это не нравится. – Джейк ответил, заводя машину, – Если ещё раз я отключусь вот так на несколько часов – я просто вырублю тебя. Чтоб ты эти свои причуды в привычку не брал. Оливер шмыгнул носом. Послышались всхлипы. – Не начинай. Или я тебя тут оставлю. Будешь истерить в лесу, чтоб тебя никто не видел. – Я всё знаю! Всё! – Оливер дернулся, повышая голос, – Ты не понимаешь! Никто не понимает! Не говори плохое! Джейк замолчал. Мальчик продолжал кричать что-то несвязное, какие-то обрывки своих мыслей. Джейк уже не слушал его. Он дал по газам, хмуро уставившись на дорогу и набирая скорость. Оливер все кричал, выплескивая эмоции и не справляясь со своим состоянием. – ...не вечный! Как все другие. Мэри тоже! Джейк всерьёз злился. Мысленно абсолютно отключился от его криков, не внимая в окружающее. Абстрагировался от реальности не хуже самого Оливера. В моменты, когда он терял контроль над ситуацией, в особенности над людьми, у него был единственный выход – угрозы и грубая физическая сила. Здесь и сейчас это было бесполезно. Глупо. Он просто устал. От всего. – Не надо больше! Никогда не надо! Джейк резко дал по тормозам. Оливер вжался в кресло. – Ты такой же, как все другие! Джейк замахнулся, но ударить его не смог. Оливер шугнулся, но Джейк схватил его за ворот и встряхнул. Мальчик испуганно выпучил глаза. – Заткнись. Просто заткнись, я тебя прошу. – он сказал совершенно спокойно, глядя в глаза, но угроза от него исходила ощутимая. Оливер молчал. Он притих, боясь, что ещё от одного слова мужчина просто его пришибет. Ему точно не показалось, он чувствовал как Джейку плохо. Джейк откинулся на спинку кресла, прикрывая веки. Он тяжело выдохнул в тишине. Ещё пару раз втянул носом воздух, мысленно успокаиваясь. Внутри все бушевало – хотелось просто уничтожить единственный объект, тот самый катализатор, который приводит его нервную систему в сокрушающее действие, будто очередной шаг на минном поле. Ничто раньше так сильно не выводило его из душевного равновесия. Джейк даже сожалел о том, что Оливер не равный ему по силам и беззащитный. Было бы неплохо вмазать ему пару раз. Да только вот незадача – он его с одного удара убьет. Никакого удовлетворения. Джейк схватил его, усаживая к себе на колени. Оливер забрыкался, сопротивляясь и толкая его. – Интересно, с Дэниелом ты наверное не так выпендривался. Конечно нет… – он все таки усадил его, крепко удерживая за бедра, – Ещё бы, лучше послушно отсосать конченому изврату… Это передо мной только можно строить из себя хрен пойми что, я же добрый да? Так ты обо мне думаешь? В один прекрасный день я просто тебя зашибу, терпение у меня не железное. – Не говори такое. Не говори… – Оливер стал закрываться, толкая его локтем в грудь. – Говорю. Молчи и слушай. – Я замолчу. Я не хочу слушать… – Оливер залепетал, пытаясь встать, но Джейк вернул его на место, прижимая к себе. – Чего ты добиваешься, Оливер? Я не буду нянчиться с тобой, пока ты устраиваешь свои глупые истерики и потакать твоим прихотям я тоже не намерен. Хочешь, я стану плохим? Думаешь не смогу? Оливер испуганно уставился на него, перестав сопротивляться. – Я тебе покажу, насколько все бывает не здорово. – он говорил спокойно, убеждая его, – Ты же видел, сколько желающих тебя. Помнишь аукцион? Помнишь, как они смотрели на тебя? Пока ты находишься там, в особняке – ты никто. Не человек. Для всех. Кроме меня. А я могу передумать. Отвернуться. Тогда смыслом твоей жизни станет только сомнительная работа в виде бесполезного траха за деньги. Только представь, как ты обрадуешь Дэниела такой новостью. Да он кипятком будет ссаться от счастья. А когда он наиграется, попользуется тобой, как вещью, чтоб ты понимал с чем это сравнимо… Шлюха – это как общественный туалет. Зашёл, справил нужду и пошёл с облегчением по своим делам. Так вот, Дэниел большой любитель общественных туалетов. Он уйдёт, а после него будут остальные. И это долго не закончится. До тех пор, пока ты не станешь потасканным и не таким привлекательным. Хочешь так жить? Оливер отрицательно завертел головой, поджав губы. – Умница. Поэтому все, что от тебя требуется – вовремя заткнуться, не донимать меня и не выводить из себя. Ты же хороший и умный мальчик. Я прекрасно понимаю, что тебе не хватило должного воспитания. Дело не в твоём диагнозе, это тут не при чем. Ты просто немного забылся, а я самую малость дал слабину. Больше такого не повторится. Тебе нужно запомнить, кто я и какое место занимаю в твоей жизни. От меня зависит всё. Но ты тоже должен мне помочь и вести себя хорошо. Понимаешь? Оливер кивнул, опустив голову. Джейк обидел его. Всерьёз обидел. Но мальчик не вымолвил ни одного слова. Мужчина потянулся, приподняв его за подбородок и поцеловал. Но Оливер никак не отреагировал. Он даже не смотрел на него. – Вот ты какой… – Джейк протянул задумчиво, – Значит, ещё умнее, чем я думал. Оливер продолжал вести себя так, будто Джейка тут и нет вовсе. Джейк гладил его по щеке, но тот совсем ушёл в себя. Глядел куда-то вдаль пустыми глазами. – Уже поверил всему, что я наговорил. Как я могу от тебя отвернуться? Оливер наконец заметил его. Посмотрел в глаза, в ожидании новых слов. – Ты бесишь меня невыносимо. Что мне делать? Я уже все перепробовал. Бить я тебя не могу. Разговаривать тоже смысла нет. Тебе объясняешь – а у тебя ветер в голове. Я уже до манипуляций дошёл. Ты даже слова этого не знаешь, зато сразу просек, что я тактику сменил и обиду затаил на меня. Ну что ты в самом деле? Я не могу найти к тебе подхода, который устраивал бы нас двоих. Не смотри на меня так. Оливер пристально глядел на него. Было вообще не ясно – чего он хочет и чего ждёт. Ноль эмоций в лице, исключительно внимание. Джейк опустил взгляд. Он не понимал его. Это было сложно. Оливер сам по себе слишком сложный. Вот ты его удерживаешь в один момент все прекрасно и он пойман. Слушается, внимает, почитает, радуется тебе как восьмому чуду света, словом полная идиллия. А в следующую секунду ускользает. Теряет этот контроль над собой, становится совсем непокорным, кричит и беснуется. Сидишь как с ребёнком – шлепнуть или отругать, объяснить или заставить? Или просто уйти подальше, пока эта психопатия не закончится. Оливер подал наконец голос: – Я не дурак, Джейк. Это ты дурак. Думаешь кричу – глупый получился. Нет. Не потому кричу. Не слушаешь меня. Меня нужно слышать. Я важное хочу сказать. Всегда хочу. А могу только иногда. Мне мешает. – он приложил палец к виску, показывая, что является его главным препятствием. Повисла тишина. Джейк молчал. Он прижал Оливера поближе к себе. Тот закинул ему руку на плечо, погладив по ушибленному затылку. – Если ты хочешь сказать важное – говори. Чего орёшь и ревешь? – Не понимаю, не знаю. Здесь все разное. – он приложил руку к груди, – Как это называется? – Чувства? – Какааая мелочь… – Оливер протянул нарочито устало. Джейк нахмурился. Он не понял его ответа. Мальчик произнёс это таким надменным тоном, будто скопировал у кого-то такую затейливую манеру. – И где ты это взял? – В телевизоре. – он ответил наивно и честно. Джейк ухмыльнулся, едва заметная улыбка тронула губы. – И ты решил сказать это именно о чувствах? – Я так отношусь к ним. – Считаешь, чувства не важны? Оливер отрицательно завертел головой. – Если бы у меня не было к тебе чувств, мы с тобой не были бы вместе. Раздельно, понимаешь? Оливер удивился. Он никогда не думал об этом. – Твои чувства – это здорово. А мои чувства такааая мелочь. – он снова сыграл на последнем слове. – Почему? – Чувствую не так, как другие. Люди чувствуют вооот столько, – он описал в воздухе большой невидимый круг руками, – А я… Мало-мало. – Откуда ты знаешь, что чувствуешь мало-мало? – Знаю. И всё. – Что ты чувствуешь по отношению ко мне? – Некоторое. – Некоторое? – Джейк сомнительно прищурился. – Я чувствую все самое хорошее. Чувствую, что ты очень-очень нужен. Ты что-то со мной сделал… – Это ты что-то со мной сделал. Что это было? – Джейк поинтересовался. – Это маленький секрет. – Я никому не расскажу. Мне можно верить. – А мне и сказать нечего. Какой-то маленький секрет. Сам не знаю. Очень не знаю. – Оливер взглянул на него наивно, подняв брови домиком. – Ты делал это раньше? – Два раза. Один раз с этим животным… Которое щенок. Оливер помолчал ещё недолго, затем продолжил: – Он пробрался через дырку в заборе к нам. В приюте. «Плохие нормальные» играли с ним, как с игрушкой. Они уронили его, с лестницы. Ему было больно, наверное. Мне стало интересно, что может получиться, если я вдруг очень захочу, чтоб он не болел. Он как будто бы плакал. – Скулил? – Да. Я плохо это понимаю. Мне было все равно. Но все таки я потрогал его и он перестал болеть. А потом, во второй раз, Стелле было плохо внутри, вот здесь где-то… – он положил Джейку ладонь на грудь, показывая область, – И я тоже захотел ей помочь. Получилось. – Со мной больше не делай так. – Ты должен быть как снежный барс. Большой и сильный. Тебе нельзя болеть. – Вот это я и без тебя знаю. Всю жизнь я что-то кому-то должен. – Джейк сказал раздражённо. – Не так говорю. По-другому хочу сказать. – Я уже понял. Джейк прижал его к себе крепче, уткнувшись носом в щеку и закрыв глаза. Привыкнет ли он когда-нибудь к этому чувству? Что его так притягивает к этому мальчишке? Почему такая сильная связь? В голове тысяча и одна мысль. Красота? Недостаточно этого. Характер так вообще американские горки и чудеса на виражах. Никому такой не понравится. Всё таки что-то другое. А ведь Оливер ни разу не сказал ему, что любит его. Будто мальчик не знает такого чувства и исключительно воспринимает его как должное, как неотъемлемую часть себя. Может это так сильно привязало Джейка? Оливер схватил его обеими ладонями за руку, перебирая его длинные пальцы, сгибая и задумчиво рассматривая. Джейк открыл глаза, глядя на него. Вот что у него сейчас в голове? Вроде и говорит уже много, понимает, рассуждает, а о себе по-прежнему ни слова. Будто сам себя не знает и не знаком с собой. – Оливер, скажи хоть что-то о себе. Мальчик поднял голову, взглянув ему в глаза: – Хоть что-то о себе. Джейк устало выдохнул. Бесполезно. Он потянулся и кратко поцеловал его в губы. Опустил взгляд, тоже рассматривая, как он сплетает их пальцы вместе. Холодные тонкие руки у него. Не согреешь, всегда такие. – Каково тебе живётся… Мне не узнать. – он сказал вслух, думая, что мальчик не слушает его. – Всё перемешано. Всё не так. Не могу убрать это. – он ответил тихо. Голос у него хриплый самую малость. Чуть грубоватый, не подходящий такой нежной хрупкой внешности. Джейк в нем растворяется с каждым днем все больше и больше. Сначала тон спокойный, когда закричит – резкий, взвинченный, а после протяжный и совсем унылый. Вот эмоции Оливера. Не на лице. В других проявлениях. Он запустил руку ему под толстовку. Прошёлся по тёплой спине. Оливер чуть сгорбился. Джейк пальцами посчитал выпирающие позвонки, чуть помял и помассировал нежную кожу. Мальчик выпрямился, расправил плечи. Заерзал у него на коленях, сжав в ладошках его руку. Чудесная реакция. – Надо возвращаться. Приедем, сразу не выходи. Бен тебя встретит у чёрного входа, проводит до комнаты. Никто не должен знать… – Я очень помню. Никто не узнает. *** Следующим днем Джейку поступил важный звонок от босса. Он вежливо пригласил его к себе вечером на кое-какой разговор. Он встревожился. Встреча с Айзеком снова была очередным испытанием для Джейка. Он вошёл в казино, минуя весь зал, забитый богатыми постояльцами. Здесь на него никто не смотрел и не заострял внимания. Из присутствующих охранников и других наёмников, что проводили здесь свободное время он создавал далеко не самый грозный вид. Джейк вошёл без стука. Айзек стоял у окна в своём кабинете. Он обернулся, скучающе взглянув на него. – Бесцеремонность – неисправимая твоя черта… – Извините. Забыл. – Джейк бросил как должное. – Присаживайся. Джейк прошел к столу и сел, уставившись на него. – У тебя проблемы? – Айзек рассматривал его пристально. – Никаких проблем. – Джейк уже понимал, что вопрос связан с его побитым лицом. – Ещё скажи, что упал. – он ухмыльнулся. – Это неважно. Айзек сел напротив, доставая сигарету и прикурил. – Знаешь, поговаривают разное… О тебе. Джейк нахмурился. Беспокойство стало нарастать. – Ты вообще как? Справляешься с моими указаниями? – Айзек спросил нарочито спокойно, но в тоне его была явная угроза. – Есть сомнения? – Я жду вразумительного ответа. Что за манера, отвечать вопросом на вопрос? – он возмутился. – Я в полной мере выполняю свои обязанности. – В полной мере ты их выполнял, когда задача была иной. Убить любого ублюдка, что мешает мне заниматься своими делами для тебя не составляло труда. Что с тобой сейчас творится, Джейк? Смена обстановки негативно повлияла? Джейк продолжал смотреть ему в глаза. Не стушевался под напором, хотя и испытывал гнетущее напряжение и отдалённый страх. – Со мной всё в порядке. Не думаете, что следует напрямую сказать, что я делаю не так? – Конечно. – Айзек сделал глубокую затяжку, – Не много ли ты на себя берёшь, когда не позволяешь нашим гостям проводить время с теми, кого они честно выкупили? Джейк молчал. Речь шла о Дэниеле. Чёртов трус и вправду растрепал между делом некоторые подробности. – Умнее и сообразительнее тебя среди моих людей нет никого. Ты прекрасно знаешь об этом. Эти тупицы… – он указал на дверь, – …не представляют из себя ничего. Им нельзя доверить даже надзор за местной шпаной, не говоря уже о чем-то большем. Они вдвое старше тебя, но интеллекта у них меньше положенного. Я не хочу терять такого человека, как ты. Но меня порой тошнит от твоих амбиций и заносчивости. Джейк по-прежнему хранил молчание. Не собирался обещать преданность делу, Айзека этим не проймешь. – А сейчас ты сидишь передо мной с разукрашенной физиономией, нагло смотришь мне в глаза, будто я не вижу, что ты скрываешь от меня что-то. И что же я должен думать о тебе, Джейк? – Я допустил ошибку, но… Айзек перебил его: – И не одну. При тебе завалили девчонку, чем ты занимался в тот момент – не ясно. Ещё один проступок и отправишься частями в мусорном мешке на дно Колумбии. Джейк держался невозмутимо, хотя и слова, что сейчас он услышал просто выводили его из равновесия. Айзек никогда не разбрасывался такими заявлениями на пустом месте и чтоб припугнуть уж тем более. Это была не пустая угроза, это было предупреждение. – Это все, что я хотел сказать. Будь осторожен, Джейк. – он взглянул на него с некоторым сочувствием и почти отцовским сожалением. Но Джейк знал, что это за взгляд. Айзеку всего лишь будет жаль терять свою пешку. В случае его промаха, он убьёт его не задумываясь, только вызовет печаль один факт – потеря профессионального наемного убийцы в рядах его посредственных уличных бандюганов, не способных чисто выполнить свою работу. – Я вас понял. – он встал, расправив плечи, – Значит, безопасность ваших подопечных больше не моя прерогатива? – О чем ты? – Не все гости, которые пользуются их услугами в полной мере понимают, что это живые люди. – Речь про Дэниела Хаттера? – Я не буду называть имён, это не столь важно. Всё, чего я хочу – обеспечить безопасность. Разве не в этом заключается моя задача? Айзек задумался. Прошёл к столу, потушив окурок сигареты и убрал пепельницу. – Ты прав. А что на счёт новеньких… Все те, кто не умеют вести диалога с гостями и противятся… Такие экземпляры надо приучать к дисциплине, если же это не возымеет нужного эффекта – их нужно убирать. Об этом ты почему-то благополучно забыл. Джейк кратко кивнул. А вот и тонкий намёк на Оливера. До чего же это абсурдно… – Не смею тебя задерживать. Займись работой.