Повелитель Ада в чулочках

      Когда наступает час Чёрной Мессы — манящего греховной сладостью лицедейства — сонмы адских духов слетается к осквернённому алтарю, сердцу Пандемония. И сам Князь Тьмы восходит к железному жертвеннику, сияя, как Непобедимое солнце Преисподней, как Звезда несуществования, как Разрушительное пламя. Он предстаёт перед своими развращёнными подданными одетый блеском — с ног до головы покрытый нечестивыми регалиями: в рдеющей пиропами диадеме из огня и пепла, с тяжелыми перстнями на изящных тонких пальцах, с осыпанной золотыми искрами шеей, с грудью в рубинах, в тончайшей пурпуровой хламиде цвета ночи, под которой сокрыта прелесть манящего тела. С Князем — великая свита из отвергнутых и забытых языческих богов, кровавые аристократы Преисподней! Их святилища в запустении, их алтари стали трофеями Смерти, их изваянные в мраморе и бронзе тела увязли под нанесённой течением времени землёй... Но Злая Звезда приблизил их к с своей персоне, пригрел на своей жаркой груди, как змей, вскормил своей скверной, и украсил властью над грехами и неисчислимыми легионами адских душ. Первый из этих развращённых маркизов — Адский визирь — пожиратель людей и стран, рычащий демон тьмы. Змеёй тумана он сползает со своего престола — колоссального шпиля, из самой бездны упирающегося в своды Преисподней. Это Столп Войны, вокруг которого кольцами обвивается тело могущественнейшего из вассалов Баала и Молоха Геенны. Он воздвигнут из насыщенного кровью оружия, что веками сеяло смерть в мире смертных, век от века покрывало поля сражений, врастало в землю, уходило в Недра, проникало в царство злых духов...       Сойдя со своего насыщенного кровью ложа, Адский визирь несёт мрак на своём хвосте. В его клыках — яд разлада, в дыхании — разрушение. Его грозное лицо с чертами пантеры сияет довольством и похотью. Первый из советников, на губах которого ложь и предательство, ликует, видя своего совершенного в распутстве Владыку, украшенного греховными инсигниями. Как велит ритуал, он подносит Князю алебастровый кубок, по края полный горячей, дымящейся крови. Это кровь тех блистательных и славных мужей, кого предали и убили собственные братья — сладкий нектар, туманящий разум и обостряющий чувства. От него распаляется тело, и нега овладевает душой. Тогда ставшая вдруг жаркой виссоновая хламида спадает с широких плеч, обнажая низвергнутые с недоступных облачных высот, и доступные теперь жадным демонским взглядам прелести: и упругую грудь, и плоский живот, и спелые ягодицы, просящие грубых касаний, и обтянутые шелком бедра…       И всей адской знати — герцогам и маркизам Преисподней, предводителям жутких воинств, — остаётся только завидовать своему Визирю. Тугие кольца змеиного тела стискивают в своих могучих узах Князя Тьмы, и чешуя, что крепче стали и острее клинка, колет и царапает бронзовеющую кожу Владыки. Исполинский наг — божество павшего царства, что процветало в незапамятные времена, покровитель царей-жрецов и царей-рабовладельцев, — греет свою теплолюбивую тушу, наслаждаясь жаром адского монарха, способным растопить даже оковы из первичного льда, что прирастает в самых тёмных глубинах Преисподней, в самом основании грандиозной твердыни Пандемония!       Стон, как молитва — издёвка над священнодействием служителей Всевышнего, слетает с губ Князя Тьмы, когда смертоносные для всех объятия Визиря приносят ему первое дуновение извращённого удовольствия, когда он ощущает на себя его алчущую страсть и неудержимое похотливое желание.       От одного прикосновения к предмету своего вождения, к сладостному владыке порочных снов, Адский визирь испытывает вселенское удовольствие — большее, чем от всех богатых подношений, что веками жгли в его честь на своих золотых алтарях цари-жрецы, строители великих зиккуратов, от которых теперь и следов не осталось на смертной земле.       Подобное нельзя утаить, и Князь Тьмы наслаждается властью, чувствуя, как от его чар просыпается и наливается силой предназначенное ему двойное удовольствие — два члена Адского визиря, как два рога изобилия, готовые излить на тёмного монарха сладкую, тягучую амброзию, по которой он сходит с ума, подобно неудовлетворимому, вечно голодному суккубу. Но суккуб — раб плоти от природы, принуждаемый её неумолимым зовом. Владыка же Преисподней отдаёт своё тело на поругание по высшему призванию и от душевной страсти. Он — понтифик опороченного алтаря, перед которым блекнет сила алтарей всех храмов и церквей земных царств. И кто единожды пришёл поклониться ему, из любопытства ли, или из сиюминутной страсти, уже не вернёт свободы, не сможет изгнать демона из разума и навсегда лишится души, превратившись в страждущего раба князя века и мира сего.       Два члена одного из таких рабов прижались к горячему монаршему бедру, терлись о шёлк чулок, оставляя на тонкой ткани влажный след, и соскальзывали на нежную кожу. И собравшиеся на Чёрную Мессу демоны понимали, как это действо нравится их Властелину, слыша его порочные стоны, и видя выражение его лица. И как могло быть иначе, если собственный член Князя Тьмы креп и пытался встать в полную ангельскую мощь… но упирался в обжимающий его тесный колпачок! И тогда освящённое на небесах серебро жгло его, причиняя сладкую боль и заставляя ещё сильнее сочиться блестящей, пахнущей мускатом и кинамоном смазкой. От этого длинные ноги Владыки слабели и начинали дрожать. Упасть не позволяли только крепко стискивающие его тело кольца змеиного хвоста Визиря.       Князь действительно любил это чувство — предвосхищение крепкого члена, который заполнит его до краев, и заставит тонуть в похоти, приказывая не останавливаться. И здесь его распутное желание приятно складывалось с желанием Адского визиря: трахнуть своего могущественного господина, залить его своим семенем и показать слетевшимся на Мессу демонам свою власть и своё положение, свою неудержимую силу!       Взгромоздившись на железном алтаре, как на ложе, сплетая сложные кольцевые узоры своим длинным хвостом, Визирь распорядился доступным ему телом наилучшим образом. Теперь перед глазами Князя Тьмы была самая желанная из картин — он мог во всех деталях рассмотреть изгибы и очертания пары больших змеиных членов. Так близко, что тянущиеся к ним монаршие губы, ещё не коснувшись этой звериной мощи, испытали на себе её жар, а язык ощутил предугаданный изысканный вкус, затмевающий собой все лучшие десерты всех миров!       Князь не мог и не хотел ждать, он желал причаститься от плоти своего верного Визиря.       Это было не просто — из-за размеров и вздымающей их силы — но две пунцовые, блестящие смазкой головки легли на протянутый им жадный язык Властелина Преисподней. Визирь ощутил и оценил это любящее прикосновение. Его громкий судорожный вздох излил море чёрной зависти в души собравшейся адской знати, и разжёг неугасимое пламя похоти в алчущих секса, но отрешённых от монаршего тела маркизах Пандемония.       Вокруг будто бушевало багров-чёрное море из рогов, хвостов и копыт, метался рёв и хлопали перепончатые крылья — демоны бушевали, изводимые зрелищем Чёрной Мессы… пока их всемогущий господин наслаждался растекающейся по языку терпкой сласти. Он был в восторге от длины этих змеиных членов, превосходивших все, что ему доводилось принимать в себя, и упивался превосходным вкусом… А когда пара мощных рук опустилась ему на витые рога, моля о милости — толкая на члены, он смог оценить и мотивацию своего первейшего и могущественнейшего вассала. Визирь жаждал хорошо послужить своему государю… «Принимайтесь за работу» — горело в его раскосых янтарных глазах. «Пусть твоя сперма течет» — горело в мыслях Повелителя.       — Ты будешь таким достойным слугой, — шептали губы Князя, прежде чем обхватить давно желанное удовольствие. — Ты никуда не уйдёшь, пока не удовлетворишь меня полностью.       Но как бы ни желал адский монарх, даже его порочный рот не мог принять сразу оба змеиных члена. Только один скользил по его языку и рвался в горло. Но даже он был слишком велик, чтобы принять его до самого корня, и как бы ни тянулся темный властелин, его такое прекрасное с членом во рту лицо оставалось далеким от змеиного брюха.       Обоим этого было мало. Князь с довольным урчанием прогнул спину, подтянул колени и похотливо оттопырил зад, когда между его ягодиц скользнул кончик змеиного хвоста. Огладив заветную ложбинку, он почти сразу вернулся туда, но на этот раз — задержался, уделяя больше внимания самому важному. Мягкий, сочный анус быстро уступил демонскому напору, и кончик хвоста скользнул внутрь. Такое наглое, властное вторжение заставило Владыку Преисподней вздрогнуть и податься всем телом вперёд, глубже насаживаясь глоткой на первый член своего слуги, пока второй тёрся о его прекрасное лицо, покрывая его блестящей пахучей смазкой. По бесконечно-длинному телу Визиря прошла судорога удовольствия, и когда эта волна докатилась наконец до кончика хвоста, тот вонзился дальше во влажное и жаркое нутро порочного монарха. От такого действенного толчка последние сантиметры, отделявшие лицо властелина от змеиного брюха, были преодолены. Приняв член в себя до самого корня, он упёрся носом в покрытый мелкой жесткой чешуёй пах. Это достижение, во всей красоте продемонстрированное зрителям Черной Мессы, вызвало бурю волнения и восторга среди демонов. Адская знать уже не стеснялась демонстрировать своё возбуждение. Первобытная, дикая мощь этих маркизов искала выход, и раз они не могли излить её в своего господина, то призывали для присоединения ко греховному действу собственных вассалов и изъеденных грехами рабов, чтобы овладеть хотя бы их телами и душами.       Торжествующий Визирь смотрел на этих ничтожеств свысока. Во вьющихся могучих путах его тела Князь Тьмы извивался в экстазе, насаженный спереди и сзади: скользящий губами по члену, пронзаемый в раскрасневшийся, натёртый анус кончиком хвоста. Его взор затуманивала похоть, а разум плавился от переполняющего удовольствия, и он хотел только, чтобы слуга не сбавлял напора, и продолжал покрывать его своей вырывающейся на волю силой.       Солнце Ада только больше распалялось, и распаляло своего Визиря.       Поддавшись внезапному жестокому порыву, гигантский демонический наг выдернул свой хвост из Властелина. Тот неудовлетворённо застонал, разочарованный образовавшейся пустотой. Лишившаяся такого приятного гостя дырочка пульсировала, но не могла закрыться полностью — будто искала, что сможет обхватить, и что будет растягивать и натирать её. Но тёмный змей совсем не торопился вновь начать разрывать эту распутную тугую задницу. Нарочито медленно подняв хвост к лицу, он ехидно ухмыльнулся широкой клыкастой пастью, и проворным длинным языком слизнул блестящие на чешуйках соки господина.       Этот вкус изысканного распутства пьянил пуще вина, и им нельзя было насытиться.       Хвост потянулся и ловко овил тонкую талию адского монарха. Визирь напрягся, стаскивая своего Повелителя с члена. Тот с пошлым чмоканьем выскользнул из монаршего горла и рта, но напоследок не желающий лишаться своей игрушки трудолюбивый язык успел скользнуть по всей её длине и огладить самый кончик, приняв на себя крупную каплю дурманящей смазки. Князь смаковал её, наслаждаясь, как эта ядовитая эссенция жжёт и ласкает нёбо. Ему хотелось продолжать сосать и целовать этот прекрасный член, но Визирю не терпелось насладиться его восхитительным задом, и это было даже более заманчиво.       Развернув своего величественного властелина, Визирь смог насладиться видом, о котором мечтали все демоны в Аду. Кольца змеиного тела овили и сильнее развели в стороны роскошные, обтянутые шёлковыми чулками ноги монарха. Так упругие крупные ягодицы, способные превзойти пышностью формы самых соблазнительных распутниц и распутников былого и грядущего времён, раздвинулись сильнее, позволяя янтарным глазам во всех манящих деталях обозреть раскрытые «адские врата». Несмотря на множество побывавших там членов, картина зачаровывала, и Визирь невольно залюбовался. Но Князь Тьмы, недовольный, что его лишают удоволствий, быстро напомнил о себе.       — Не заставляй меня ждать, или я могу просто передумать, — прозвучал его отдающийся эхом могущества голос.       — Вы выглядите так аппетитно, мой господин, — оправдался Визирь, но не оставил слова без дела. Уже через мгновение вьющиеся кольца змеиного тела подтянули своего сластолюбивого пленника к предмету его обожания. Сначала один, а затем и второй член упёрлись в княжеские ягодицы, скользнули в ложбинку между ними, ткнулись в уже заждавшийся анус. Солнце Ада вспыхнуло ярче, когда эти два гиганта начали своё вторжение внутрь, безжалостно сминая сопротивление натренированных мышц. Сладкий, ласкающий слух Визиря стон сопровождал каждый новый взятый членами миллиметр. Обтянутые шёлком ноги Владыки мелко дрожали, он кусал блестящие от змеиной смазки, припухшие от усердного сосания губы и, оборачиваясь, похотливо смотрел в лицо своего верного вассала и любовника. Янтарные глаза Визиря излучали торжество и упоение моментом.       — Вот так? — спросил он, совершая унизительный и грубый толчок вперёд, от которого Князь Тьмы почувствовал себя последним суккубом, нашедшим утоление страстей посреди воинского лагеря, где члены солдат превратят его послушную свалку спермы.       — Да-а, — сорвался с порочных губ благодарный возглас. — Ты такой большой… внутри меня.       Визирь остался доволен ответом: ему нравилось владеть, и нравилось видеть на своём члене такое прекрасное и гораздо превосходящее его по могуществу существо, как Князь Тьмы, чей мозг, к тому же, плавился как в коротком замыкании от того, что его грубо трахают в зад. От такого не трудно было и самому сойти с ума. Так что, огласив Преисподнюю утробным рыком, Визирь жестоким рывком насадил своего хозяина на члены до упора: моральное удовольствие от этого жеста превосходило все физические ощущения.       Даже Падшему перенести такое было не так-то просто. Ощущая себя посаженным на кол, он обернулся и ласково взглянул в лицо своего тирана.       — Тише, питомец, будь добр ко мне, — произнесли лукавые уста. Но на лице Визиря расцветала полная коварной жестокости хищная усмешка. Медленно вынимая член, он не прерывал зрительного контакта с хозяином. Когда внутри остались только самые кончики — острые, норовящие разойтись в разные стороны и поэтому нещадно растягивающие Владыку внутри — он пошло и нахально пустил из своего рта тонкую нить ядовитой слюны. Она растеклась по членам, смешалась с естественной смазкой, и по ней они снова резко, с хлюпаньем ворвались в Князя. Из всех похотливых суккубов Пандемония только он один мог принять в себя Визиря…       И получить удовольствие.       Могучие ладони снова легли на княжеские рога, сжали их, потянули, заставляя запрокинуть назад голову. Тогда по его приоткрытым губам скользнул кончик змеиного хвоста — мимолётно, но достаточно, чтобы ощутить оставшийся на нём собственный вкус. Это было так порочно, что запертый в священное серебро член напрягся сильнее, несмотря на жгущее касание райского металла, и из него обильнее заструилась смазка, которая падала на вьющиеся внизу кольцами змеиное тело.       Визирь победно зарычал, и с видом триумфатора окинул надменным взглядом Чёрный собор Пандемония. С ложа железного алтаря ему было прекрасно видно, как адская знать вокруг предаётся разврату, утоляя похоть с низшими демонами и грешными душами, но все взгляды их алчных глаз были обращены только в ненавистному Визирю и их возлюбленному и желанному монарху.       Подхлёстнутый этой повисшей в тяжёлом воздухе Преисподней завистью, Визирь стал яростнее вбиваться в своего господина, и каждое вторжение — до предела — сопровождалось гулким шлепком грубого змеиного тела о бронзовеющие ягодицы. Он с удовольствием вжимался с них со скоростью сорвавшегося с цепи кобеля адской гончей, замявшего под себя текущую суку, бесправную и доступную.       У Визиря была только Чёрная Месса, чтобы сполна насладиться этим чувством и этой властью. И Князь Тьмы под ним наслаждался болью вперемешку с похотью от такого обращения: всемогущий, всеведущий, властелин, он отдавал своё естество на растерзание слуге, и отдал бы ещё неисчислимое множество раз…       — Хорошо ли я служу вам, мой господин? — яд сочился с клыков Визиря, падал и жёг спину Владыки.       — Да! Да! — выдыхал Князь, пока два члена вбивались в него, вспенивая текущую из них смазку. Ей уже не хватало места внутри, и она ручейками и каплями вылетала наружу, покрывала ягодицы и стекала по бедрам, марая чулочный шёлк.       — Нравится ли вам? — мощные руки гигантского нага стиснули Владыку, и одним рывком, не снимая с членов, повернули лицом к лицу. При этом жаркая распирающая плоть начала входить в его тело под новым углом, и вместе с этим пришли новые дурманящие ощущения.       — Нра… Нраица! — восторг Князя заткнул змеиный хвост, скользнувший в его рот. Он то проникал в самое горло, где его ласкали гланды Владыки, то перевивался с языком, то упирался во внутреннюю сторону щек, заставляя их нелепо раздуваться. Теперь Властелин Преисподней мог только глухо стонать и мычать, да пытаться подмахивать пронзающим его членам. А когда хвост всё же выскользнул наружу, его место занял змеиный язык. Губы слуги и его господина сомкнулись в страстном поцелуе. Ладони нага с силой стиснули крепкую грудь Князя, скользнули ниже, к животу — здесь можно было почувствовать бьющие изнутри члены. Но через миг пальцы двинулись дальше и стали грубо мять и без того измученные ягодицы, подбираясь всё ближе к…       Пара острых когтей скользнули вместе с членами внутрь натруженного ануса и надавили, пытаясь ещё сильнее раскрыть и без того растянутые до предела внутренности. Это было уже за гранью. Мысль о том, что сейчас его разорвут окончательно, ошеломила Князя Тьмы, толкнув владевшее им возбуждение к самому краю. Его исполненное мощи тело содрогнулось, зад с силой сжал хозяйничающие в нём члены, будто затягивая и выдаивая их, и при этом собственное стиснутое в серебряную клетку княжеское естество испытало мощнейший спазм. Сперма просто полилась из запертого члена, марая в жемчужно-белом багрово-черную чешую на груди Визиря.       Великий слуга, чувствуя, как тесно и жарко обхватил его Князь Тьмы, не выдержал. Начав кончать, он обильно заполнял его густым семенем. Мощными залпами оно ударяло в монаршие внутренности, пробиваясь, кажется, до самого желудка. Демоны не могли забеременеть, но до этого идеально-рельефный в кубиках живот Баала и Молоха Геенны округлился — так много спермы излил в него Визирь, и не останавливался, до упора вдавливая свою тушу раскрытые перед ним зад.       Этот пик нечестивого ритуала сопровождали рык и стоны. Даже демоны вокруг забыли о своей походи, с открытыми клыкастыми пастями наблюдая за свершившимся осеменением Падшего…       Прошло немало времени, прежде чем Визирь звонко, с пошлым чавканьем вынул члены, ещё твёрдые после звериного секса, все в смазке и сперме, из своего Владыки. Этот миг он растягивал, как мог, и наслаждался каждым пройденным миллиметром. Сейчас он больше всего хотел бы со всей силы вонзиться обратно, начать второй раунд, или увидеть, как по этим покрытым выделениями членам гуляют, вычищая их, губы Князя Тьмы, но не посмел. Он мог только наблюдать, как из покинутого им ануса, донельзя расширившегося и измученного, обильно течёт вязкая сперма.       Адский монарх тоже чувствовал это.       — Посмотри, какой беспорядок ты устроил, питомец, — с кроткой укоризной обратился Владыка к своему Визирю, и, опершись на его тело, сильнее раскинул ноги, демонстрируя устроенный беспорядок. От такого порочного зрелища члены нага, казалось, обрели новую силу, но бронзовых ягодиц коснулись вовсе не они. Длинный язык змея прошёлся по мягкой коже, убирая белую дорожку из спермы и смазки. А затем губы Визиря нежно накрыли так умело разработанный им же анус. Он припал к нему, словно к чаше с благословенным причастием…       Чёрная Месса ещё не завершилась.