Повелитель Ада в чулочках

      В Преисподней можно отыскать много развлечений и запретных удовольствий. Как деликатесы подаются на адском блюде обильно приправленные сладким грехом беспросветно-чёрные души. Здесь полные болезненной скорби философы, и прокуренные похотью обольстительные царицы, чуть подгнившие от обжорства аббаты, жестковатые от гордости гневливые рыцари, и жгущие язык еретики-лжеучители, ласкающие горло кипящей кровью тираны-завоеватели, и приправленные срамом льстивые проститутки, горчащие обманной слезой епископы-святокупцы, и запечённые в смоле вельможи-мздоимцы, змеиным ядом умасленные лицемерные проповедники, и тонкой нарезки зачинщики раздоров, и, конечно, охлаждающие нёбо десерты-предатели: восставшие на отцов сыновья, отвернувшие от родины вожди, и, наконец, игристые преступники против благодетели, и против величества — человеческого и божьего...       Грешная адская прелесть, сатанинский соблазн утопающего в неге мира.       А всё же — только тени, обреченные блуждать по пропахшим серой залам Пандемония, среди обсидиановых колонн и адских богатств. С ними скучно: они уже известны и понятны, и души их давно завещаны и навеки принадлежат пламенеющему Престолу Бездны. И кости их глодает Цербер, посаженный на цепь из корон, что в минувший век украшали головы тиранов, безумных королей и бессердечных императоров. Трёхглавый зверь царствует на горе мертвечины, и никакой обречённый дух не пройдёт мимо, не вырвет из жестоких лап и клыков свою изглоданную плоть, не выскользнет из пасти Адских Врат в мир настоящего.       Они — игрушки удовольствия владыки тёмных сил…       А разве сравнится игрушка, какой бы искусной и впечатляющей ни была, с живой горячей плотью, со страстью живущих, с эмоциями и пороками, желаниями облачённых в крепкое, наливающееся быстрой силой тело душ?       Нет…       Потому владыка адских легионов и когорт — несчётных сил, собранных в ласкающей и карающей деснице, ускользает порой со своего Чёрного Престола. Как солнце Ада восстаёт он над своим мрачным долом, таящимся за гранью бытия, в недоступных Небесам пылающих недрах. Словно утренняя звезда, озаряющая мириады измученных духов, дарующая мучительное воспоминание о покинутых светилах бренного мира. И только жестокие демоны, упивающиеся похотью желаний, приветствуют Павшую Денницу и кровавыми алчными взорами следят за движением светильника тяжких пороков по тверди адского свода. Их огрубевшие в пламени Преисподней тела распаляются, растут и крепнут, угрожая новыми грубыми пытками тем душам, что раболепно приникают к ногам своих мучителей и повелителей, и приниженно целуют их, позабыв о прежней гордыне: принцы и прелаты, инквизиторы и святые, очернившие свои души, и смертью смешанные с грязью земною…       А блистающий пороком сын жестокого Отца возносится выше, чтобы вестником всепожирающего богохульства скользить по миру средь живых, оскверняя бессмертные души на незавидную судьбу — на бесконечное томление в Бездне, где сердце заменяет боль и пламя.       И малость развеять собственную скуку, и заполнить гнетущую пустоту чуть пониже спины: подобно подлому суккубу почерпнуть энергии из источника жизни, губами припав к срамному сосуду — испить, как амброзию, на языке ощутить тёплую вязкость, смаковать её, словно райский нектар, и наслаждаться каждым глотком, пока отданное на разврат тело податливо уступает чужим желаниям, раскрываясь и тая, благоухая низменным желанием…

***

             Кто ищет на земле могущества, кто алчет тайных знаний, тот должен позабыть о заветах Творца. Отступиться, восстать… И покориться — поклониться силам, что пылают в подземном багровом мраке.       Предаться Князю мира сего.       И тогда, быть может, перед жаждущим распахнутся врата объятых пламенем дворцов Пандемония, и легионы адских духов поднесут к его ногам несметные сокровища Ада, о которых читают на полотне ночного неба короли-звездочёты: венцы и камни, амулеты и сабли, и таинственные талисманы, пред которыми покоряется мир…       И сам Князь Тьмы сойдёт со своего ложа, и наградит владыку скоротечного мгновения и своего вновь обретённого раба лукавым поцелуем, и умаслит, обласкает, украсит бренной славой!       Так рассказывают древние свитки — ветхие секреты мудрецов давно ушедшего мира, записанные мёртвыми языками, запертые забытыми шифрами, запечатанные кровавыми волхованиями.       А всё же — находятся те неприкаянные души, кто ищут в дряхлой мудрости, за шелухой заблуждений, зёрна истины, и взывают к Аду, призывая демонов, требуя у них по праву сильного богатств, могущества, знаний. Они возводят чёрные алтари, чтобы нести к ним осквернённые чаши из храмов, наполняют их до края кровью, чертят знаки и символы, выводят запретные сигилы и печати, свершают страшные мессы. Их заклятия звучат под задымлёнными сводами, утопая в смраде чёрных свечей, отлитых из людского жира… и стекают сквозь трещины Мира в Преисподнюю, достигая ушей демонов…       Самого адского государя!       И к иным из призывателей являются Тёмные Силы, и могут одарить крохой желанного счастья: мечтающегося могущества, манящего из сонных видений пурпура царственности, заслоняющего взор золотого сияния.       Только требуется достойная жертва.       Только надобно величайшее умение.       Бесталанных и неспособных пожирает обманное пламя, и зев Ада раскрывается под их ногами, и они, не успев насладиться мгновением счастья, падают в Бездну, где ждут их объятия боли и вечные страдания. Там уже никогда не исполнятся их заветные мечты, и сама память померкнет, и их убогая серость уже едва ли привлечёт внимание хозяев Преисподней. Разве что унизительной ролью подстилки для творящегося срама смогут они довольствоваться, если повезёт, и тогда, попранные ногами и копытами, ощутят хотя бы горячие капли соков разврата, что стекут на них, и пропитают своей разъедающей эссенцией остатки некогда сверкавшей, а теперь неискупимо чёрной души.       Такова судьба большинства чародеев, силящихся заклинать и повелевать демонами. Лишь единицы достигают успеха, часто — посвятив тёмным знаниям всю жизнь до остатка, уже ветхими старцами приоткрыв завесу мира адских духов.       Только если не привлекут внимание демонического монарха…

***

             — Sator a… аrepo…       — Tenet opera, — услужливо подсказал второй голос, тихий и обольстительно-сладкий.       — Sator аrepo tenet opera… rotas, — повторил за демоническим наитием первый. На этот раз — почти без запинки.       — Igne naturа… — пролился в человеческое ухо с кровавых губ новый жаркий шёпот.       — Igne natura… — послушно повторила слова заклинания жертва внушений тёмных сил, — renovatur integra.       — INRI…       — INRI!       — Какой ты молодец, — демоническая похвала скользнула в человеческое сознание эхом его собственных мыслей, и разлилась по телу волной удовольствия — вместе с неясно ощущаемыми касаниями невидимых рук.       Князь Тьмы, незримо вставший за спиной неопытного ученика, не скупился на хвалебные ласки. Огладив крепкую спину, насладившись жаром человеческого тела, он провёл ладонями по плечам заклинателя, ощупал мускулы, дотронулся до запястий, сжал их… направляя.       Молодой демонолог, сам не зная того, подчинился повелению адского владыки. Зажатый в его пальцах мел оставлял на каменном полу уверенно начертанные линии и знаки: благодаря тёмному наставлению — безупречные заклятия древнего сигила призыва.       Такое не сыщешь в пыльных фолиантах… Это знание из глубин Преисподней!       — Дальше, дальше, — Падший лизнул ухо своей ничего не подозревающей жертвы. Для демонолога это было лишь неясное ощущение, странно отзывающееся внизу живота… не волнением, не трепетом... а возбуждением. Управляемый чужим коварным разумом, он приступил к начертанию следующего таинственного знака — печати, каждую линия которой следовало исполнить в тончайшем в совершенстве. Иначе заклятие не сработает, и призванный демон вырвется на волю!       Немало колдунов-призывателей встретило смерть из-за ошибки в связывающей печати.       Но Благодаря Князю Тьмы молодой демонолог был надёжно защищён от любой ошибки: какими бы сомнениями ни полнился мозг, руки твёрдо делали дело. И когда заклинатель собирался вывести ошибочную линию, адский повелитель жестко пресекал это, в наказание покусывая шею жертвы, отчего тот вздрагивал, не понимая, что чувствует. А управляемая невидимой дланью рука выводила новую черту — причудливо-витиеватую и неимоверно сложную.       Дальше настала пора расставлять свечи и жаровни, рассыпать ароматные порошки и алхимические смеси. Всё — в строго отведённое место: отдельно начертанный малый знак, через ломанные линии соединённый с главным сигилом призыва и связывающей печатью. Получившаяся колдовская структура занимала почти всю келью — обитель призывателя в древнем полуразрушенном аббатстве, обжитом демонопоклонническим культом. Впрочем, сам круг призыва — клетка для демона — был невелик, и даже тесен… Конечно, его можно было расширить, сделать просторным и удобным, но Князю Тьмы хотелось иного.       — Пора, — указал он своему избраннику.       Нашёптанные слова заклинания сделали своё дело. Грянул гром, сверкнула молния, и в облаке золы и чёрной пыли перед потрясённым призывателем предстал прекрасный демон. Окрашенная кровью низвергнутых царей багряница вспыхнула на нём и истлела, обнажая манящее наготой, будто изваянное в бронзе тело языческого божества, совершенное в каждой линии, в каждом изгибе. При виде длинных ног, обтянутых черным шёлком, демонолог смутился ещё сильнее, хотя и не мог оторвать взгляда от того места, где ткань, заканчиваясь, туго обжимала упругие бёдра. Притягательно-жаркая плоть словно просилась на свободу, норовя разорвать слишком тесные для этих мускулов чулки.       — Хочешь? — голос Князя тьмы раздавался в ушах демонолога хором адских духов, в развратной пародии на церковную мессу призывающих на служение греху. — Ради этого я сбросил крылья и ступил на землю.       Всем телом подавшись вперёд, словно желая скорее броситься в объятия человека, адский властелин упёрся грудью в колдовской предел — непреодолимую границу круга призыва, и сила связывающей печати сладкой и желанной болью разнеслась по его истомившемуся телу, обожгла чувствительные соски, заставляя выгибать спину и развратно помахивать жаркими бедрами, вея доступной страстью.       — Ты… Ты суккуб? — вопрос сам собою сорвался с уст демонолога, ещё слишком молодого, чтобы быть лично знакомым с обитателями Пандемония.       — Сегодня — да.       — Но… я… — колдун запнулся, смущённый и поглощённый омутом рдеющих очей своего сумеречного гостя.       — Ты недоволен мною? — на кровавых губах заиграла кривая усмешка, и демон грациозно опустился на колени. — Разве я плох? — сочные ягодицы коснулись обтянутых шёлком пяток, руки с силой сжали груди, демонстрируя податливую упругость тающей сладострастием полоти.        — Но… — демонолог не мог отвести взгляда от маленького серебряного колпачка, надежно стиснувшего член демона: сквозь маленькое отверстие на конце просочилась и тянулась вязкая нить прозрачного секрета. Падая вниз, он марал внутреннюю сторону адски-притягательных бёдер, заставляя их поблёскивать пошлой влагой. — Что ты можешь дать мне?       — Свободу, — усмехнулся адский повелитель. — От скорби твоей и от страха, и от тяжкого рабства… Со мною ты, подобно старинным королям Сокрушённой Башни, поколеблешь землю и потрясёшь царства, вселенную сделаешь пустынею и разрушишь города её, пленников навеки отлучая от домов их.       — Но ты — всего лишь демон похоти, — и всё же, демонолог сделал шаг вперёд, и румянец разукрасил бледное лицо, добавляя ему милой красоты. — Всего лишь? — владыка Преисподней сильнее вжался в барьер печати, прогнул в блаженстве спину, наслаждаясь болью, и застонал, смущая разум колдуна эхом всепожирающей страсти. Обжигаемые силой заклинания соски Князя Тьмы порочно заалели и набухли, так и прося сжать их в тиски грубых пальцев. — Это не мало. Похоть многое способна показать, и многое свершается под её безраздельным влиянием.       — Но…       — Разве ты не хочешь меня? Посмотри… — длинные пальцы коснулись серебряного колпачка, из-под которого сочилась липкая влага. — Это всё из-за тебя.       — Это…       — Если ты дашь мне свой член, я принесу тебе один из управляющих миром талисманов Пандемония. Разве я о многом прошу? Посмотри… — соблазнительно отрыв уста, падший ангел продемонстрировал колдуну свой подвижный, ловкий язык. — Я хорошо владею им. Императоры и великие завоеватели прошлого оставались довольны, и демоны в Аду мечтают об одном его прикосновении… Я дам тебе больше.       — Создание порока, — выдохнул демонолог.       — Да… Но тебе ведь нравится моё распутство, — адский монарх облизнулся, — я слышу, как стучит твоё сердце, как быстро пульсирует кровь, наливая силой твой член… А ты даже не хочешь подойти и дать облизать его, приласкать.       — Ты хочешь этого?       — Для этого я здесь.       — Я могу отправить тебя обратно в Ад, — демонолог шагнул вперёд, совсем близко к границе запирающей печати. Князь Тьмы встретил его молча, лишь закинув голову, призывно раскрыв алые уста, и демонстрируя язык, уводящий в Преисподнюю.

***

      — А здесь ты больше, чем твой мастер, — Князь Тьмы дышал на пунцовую головку, замершую у самых его губ. Не сдерживаясь, он запечатлел на ней поцелуй, и хотел рукой обхватить основание члена, но лишь обжёг пальцы о колдовской барьер, и отдёрнул ладонь.       На самом деле, барьер представлял угрозу для рядовых демонов, но не для него. Князю Тьмы он доставлял больше удовольствия, чем боли — был приправой основного блюда. И всё же, играя, владыка Ада облизал «пострадавшие» пальцы. Медленно, томно, не отрывая взгляда от чёрных глаз колдуна. Тот смотрел на демона у своих ног сверху вниз, в ожидании и волнении, но и с гордостью торжествующего победителя. Князь Тьмы ухмыльнулся, снова лизнул член, на миг обхватил головку губами, но… не двинулся дальше. А потом и вовсе — отпрянул. Из груди демонолога вырвался вздох сожаления:       — Что?       — Ты должен научиться повелевать демонами, — подсказал ему адский монарх. — У меня есть кое-что как раз для твоего удобства, и ты сможешь насладиться моим горлом сполна, — изящные руки Князя Тьмы отбросили упавшие на лицо пряди волос, и скользнули на грозные, кроваво-ониксовые рога, — Здесь.       Через миг губы демона снова охватили головку члена, и остановились на этом. Только жаркий язык позволял себе играть с желанной плотью. Демонолог не мог долго держаться. Его широкие ладони легли на рога дьявольского властелина, крепко сжали их и потянули на себя. Властно. Кровавые губы заскользили по члену. Рывок, и надменное, прекрасное лицо Павшего упёрлось в пах человека. Князь Тьмы до корня принял в себя его жаждущее ласки естество. Прямо в натренированное горячее горло. Они оставались так, глубоко соединённые, несколько мгновений, и демон покорно ждал, глядя снизу вверх в глаза своего призывателя. Затем руки человека оттянули его за рога назад. Медленно, с наслаждением… Чтобы затем снова насадить на член, с силой и грубостью, не считаясь с желаниями.       — Этого ты хотел? — выдохнул колдун. Рот демона был занят, поэтому он с упоением заскользил по члену языком, добавляя ощущений.       — Нравится? — снова спросил демонолог. Ответом было пошлое хлюпанье, когда член проскользнул глубоко в горло Князя Тьмы. К счастью, демону не требовалось дышать — он мог свободно наслаждаться… Не только и не столько пронзающей его плотью, сколько чувствами, эмоциями. От мысли, что он, владыка Преисподней, некогда первый из ангелов, сейчас стоит на коленях перед человеком, безропотно позволяя пользоваться собой, как дыркой, его собственный член начинал стремительно наливаться кровью. И только проклятая серебряная клетка, выкованная в небесной кузне, мешала ему набрать полную силу. Больше того, она не только сковывала, но и обжигала член.       Так жгут тела адских воинов церковные святые дары…       Только в случае Князя Тьмы эта пытка приносила удовольствие. Боль вызывала пылкое волнение, за которым следовало неизбежное возбуждение. И желание вновь почувствовать эту боль. И не только от освящённой тесной темницы для члена. Желание отдаться другому. Чтобы кто-нибудь подмял под себя его тело, грубо, словно безвольное мясо, мял ягодицы и грудь, вбивался возбуждённым членом зад, или затыкал членом горло, чтобы кинул на пол и жёстко овладел.       Без сомнения, из всех грехов к похоти у Князя Тьмы был особенный талант. И она же была его слабостью, которую он распробовал сполна, но всё никак не мог утолить пожирающий его голод.       Порой — как сейчас — это было единственным, о чём Князь Тьмы мог думать. И поэтому он наслаждался, как член демонолога нагло вторгался в его горло, как человеческие руки крепко сжимали рога, используя их, этот символ принадлежности к тёмным силам, как какое-то простое приспособление, чтобы удобнее иметь демонический рот, управляя минетом. К тому же, для колдуна это не менее сладко: горло и язык адского властелина жарче лона самых пылких шлюх — они способны дарить неземное удовольствие, позволяют вкусить Ад, оставаясь на земле, и почти достигая Небес от эйфории. Дарить подобное — особый сорт наслаждения. И этот человеческий взгляд… свысока, торжествующий, взгляд возбуждённого мужчины, тоже доводит до экстаза.       От всего это тело и разум Князя Тьмы вспыхивали развратными чувствами.       Но этого мало.       Душа, не в силах сдерживаться, требовала окунуться в хаос. Это пламя разгорелось сзади, между округлых ягодиц, в трепетно сжимающемся анусе, который словно молил о члене, который растянет его, заставит покраснеть, распухнуть, и будет натирать и заполнять, проникая всё глубже.       Рука Князя Тьмы сама собой потянулась к пульсирующей дырке, натренированной, способной, жадной. Тех пальцев, что он вводил один за одним, ей было мало. Хотелось большего. Но демонолог так вошёл во вкус, что прервать его было не просто. Рот Князя Тьмы лишь случайно соскочил с его члена, когда колдун чересчур разогнался. Адскому монарху потребовалась неимоверная реакция, чтобы не позволить человеку вернуть всё как было. Бардовая блестящая головка ткнулась в плотно сжатые губы, скользнула по щеке, и снова вернулась к губам, пытаясь разжать их.       — Ты же сам хотел? — демонолог тяжело дышал.       — Да, — Князь Тьмы примирительно поцеловал подаривший ему так много эмоций член, — И всё ещё хочу. Но больше.       Под непонимающим взглядом демонолога, Князь Тьмы повернулся на коленях, и склонился к земле, будто в поклоне. При этом ягодицы его поднялись высоко вверх, и руки, широко разведя их, продемонстрировали человеку ждущий вторжения анус. Несколько пальцев всё еще старательно растягивали его.       — Здесь, — пояснил адский властелин, — я совсем заскучал. Там так влажно, ты можешь не сдерживаться. Просто вставь мне. Представляя в мельчайших деталях, как сейчас его разглядывает демонолог, как пожирает взглядом подрагивающий в предвкушении раскрытый анус, Князю Тьмы ощущал пожирающее изнутри пламя, и не мог сдержать стонов. Захотелось, чтобы его скорее насадили на член, трахая с силой, выворачивая наизнанку. От такого даже мозг терял свою живость, и только каждая частичка страдающего по разврату тела всю себя отдавала ощущениям происходящего, чтобы полнее откликаться на него отнимающим волю и разум удовольствием.       Ладони демонолога легли на бёдра адского владыки, прошлись по шёлку чулок, поднялись выше, к ягодицам, и, завладев руками демона, грубо развели их в стороны. И тут же член требовательно толкнулся в поджидающий её анус, мягкий и влажный. Трепетно сжимающийся, он будто целовал дразнящую его головку. Эти жаркие ласки ещё больше распалили колдуна. Последовал толчок, и головка без особых трудностей проскользнула внутрь, наслаждаясь теперь согревающим её адским жаром.       — Глубже, — простонал Князь Тьмы, дрожащий всем телом от предвкушения, и от того, как жгли его пятки колдовские границы круга призыва. — Глубже…       Демонолога не пришлось просить дважды. Одним рывком он вогнал член до конца, заставляя демона блаженно выгибаться и рычать от разрывающего его внутренности удовольствия. Колдун уже не останавливался. Улучив момент, когда демон особенно сильно прогнулся от пронзающей страсти, он протянул руки и схватил его за рога, заставляя изгибаться и извиваться на члене. Каждый раз, когда пах демонолога с силой вжимался в ягодицы Князя Тьмы, раздавался сочный хлопок, и дьявольские стоны. Нутро адского монарха будто засасывало в себя человеческий член, не желая отпускать из своих жарких и влажных объятий.       Навалившись на Князя Тьмы всем весом, демонолог, молодой и крепкий мужчина, каждый новым проникновение заставлял его чуть подаваться вперед. До тех пор, пока не раздалось шипение — это грудь повелителя адских легионов уперлась в границу сдерживающей печати. Колдовство обожгло бронзовую кожу, заставило мощные мышцы сокращаться, как от тока. Демон взвыл от прекрасной боли, пронзившей его набухшие соски, и из запертого в серебряную клеть члена полилась сперма. Всё тело отозвалось на это, и анус стал с силой сжиматься, принося удовольствие демонологу, и самому Князю Тьмы, прочувствовавшему каждый миллиметр пронзающего его члена, каждую его выпирающую вену, и крупную головку.       Сперма выстрелила снова, но теперь уже из члена человека. Её было много, и не вся она помещалась внутри. К тому же колдун продолжал двигаться, взбивая её в пену, которая потекла по дьявольским бёдрам, пачкая чёрный шёлк чулок.       С непристойным хлюпаньем член лениво выскользнул из мило набухшего ануса. Широко раскрытый, он пытался сжаться, но не мог, и наружу пробежал обильный ручей накачанной было внутрь демона спермы. Но жалеть о том, что вытекло, было некогда. Развернувшись, Князь Тьмы взглянул на призывателя:       — Теперь ты знаешь, каково это, повелевать демонами.       — Да, — человек тяжело дышал.       — Не забывай этого, — и заскучавшие за время анальных утех уста демона потянулись к колдуну… К долбившемуся в дьявольский зад всего мгновение назад члену, чтобы хорошенечко почистить его, смакуя на языке остатки спермы.

***

      На лице Князя Тьмы гулял довольный румянец, между ляжек было ещё тепло и влажно, губы слегка опухли от минета, и рубиновые глаза довольно сверкали, когда позади раздался глубокий, чуть расцвеченный ревнивым недовольством голос:       — Вас долго не было...       В Аду все знали его, и не нужно было оборачиваться, чтобы сказать, что за спиной Князя Тьмы сейчас вьётся кольцами огромный змеиный хвост: сверкающий багрово-чёрной чешуёй, безразмерный, мощный, и опутывающий всю Преисподнюю.       Часть этой демонической туши свесилась перед владыкой откуда-то сверху. Та часть, где змеиный хвост переходил во вполне человеческое тело — неимоверно развитый торс, крепкие руки, и голову с раскосыми янтарными глазами… Внимательными, проникающими в самую душу...       Адский Визирь собственной персоной.       — Я ждал вас, господин…