Я умру в пентаграмме Бафомета 666

Затянуться снова, чтобы улетело сознание, Как же не хватает смерти и немного заклинаний, В моей голове мысли поклоняются божеству, Оно провоцирует ебучие кошмары наяву, Выстрелить себе в сердце слабое и неживое, Порезать себе вены, нахуй по небу поплыв, Вспомнить жизнь раньше и то затмение роковое, Прыгнуть в машину и сброситься с обрыва На краю мира в алкотрипе на руках у драгдиллера, Затем снова время боли, время резать себе вены, Моя жизнь - антипатия в снафф-триллере, Морали нет. Умри и мир будет лучше, вот и мораль. И нахуя пытаться, лезть из нахуй кожи вон? Это слишком сложно, лучше вколоть себе дозу, Опять кайфануть и бэд-трип ужасов словить, Скурнуть пару косяков, преклоняясь китоацидозу, И на солнце смотря, шалаву-богиню боготворить, А нахуя в человеке кровь? Я умру бескровный, Зачем мучиться и постоянно страдая страдать? В наивном детстве я мечтал о жизни реально духовной, А сейчас уже нет, я никто, и никак меня не звать, Когда ты взрослеешь, надежды гибнут и сдают, В пизду мечтания, когда есть свято-грешный алкоголь, Нахуй последствия, ведь только же мозги сгниют, В пизду ответственность, нахуй этот самоконтроль, Я спрыгну с моста и захлебнусь, жизнью наслаждаясь, Убьюсь об стену, лягу на рельсы под призрак-поезд, Молча смотря вдаль и животным мыслям о катарсисе поддаваясь, Пульс остановится, кровью станет и плотью чрево чужое, Под столом плывут демоны, на скатерти тепло, Зато в аду ещё теплее, согреют там байками и бухлом, На прилавках гниющие ангелы, они скрыты за стеклом, И сколько времени прошло, сколько всего утекло? Час ночи время, очередной передоз тяжёлого дерьма, Моя печень давно уже отказала, что ж, ладно, В моём гробу будет жарко, он мне будет как тюрьма, Я слеп, когда не слеп, я немой — я труп из стада. Просто заебался я смотреть на блядских птиц на небе, Они заебали там летать, пока я внизу тут за весь мир страдаю, А я заебался потрошить почки им, мозги и печень, Я делаю из никотина и их плоти святую воду и его до дна выпиваю, Впадлу мне стало крошить их самодовольные ебала, Я теперь не крошитель, я молюсь, плача, и потрошу, Если бы смертельная чума ещё меня не убивала, Чтобы заплатить за грехи, я своего отца воскрешу, Потом его жестоко убью, мучая и пытая, как он меня тогда, Рюмка спирта, сигарета, доза морфина мне помогут, Я задержу своё ебучее бескровное сердце навсегда, Мои ломанные пальцы больше уже ничего не смогут. Ведь эти ручки были порождены чудищем, чтобы убивать, Зато в раю не надо надевать на кулаки кастеты, Чтобы мочить ангелов там или ещё каких, блять, златоцветов, Галлюцинации — это теперь такая новая реальность, Белые сделают свой ход и сыграет вселенская халатность, Перерезанное горло уже не задышит воздухом новой России, Переломленный череп уже не подумает о коррупции, Суки из кровавых окопов вылезут и перезарядят дробовики эйфории, Они застрелят колени всех послушников конституции, А еретиков нахуй поведут на виселицы эволюции, Не надо больше успокоительных, я повешусь в ваш выходной, Моя психика не хочет больше лечиться, я смертельно-больной, Господ-властелин, блять, где же ты? Где твое прикосновение божье? В детстве я счастливо лежал с кишками наружу на бездорожье, Всё это ёбаное дерьмо было просто блядской ложью. Печень убита в хлам, а онколог сказал я умру через год, Не сплю днями по ночам, я замёрз, я просто ёбаный урод, Который нахуй никому не сдался. Всем похуй, правда, Кому плачут эти суки? Это клоуны из кровавого маскарада. Спасибо юным умам, я не лечу в ад, я падаю на дно, Светило в конце тоннеля, оно одно — наружу манящее окно. Правда живу я на двадцатом этаже в ёбаной хрущевке, Обшарпанные стены — это такая народная мечта. На улице люди куда-то идут, устраивают голодовки, А нахуй мне это? Заебали. Тихо. У меня тяжёлая наркота. В пизду людей, я не социопат, но нахуй всё равно их, Я не интроверт, но я люблю вид их разорванных органов, Дерьмо, там одна хуета бездарная и нет шедевров никаких, Что может быть лучше таких родных ноотропов? Я не хочу, блять, видеть тлен реалий этих долбоёбов, Самоубийство — это моя три шестерки, я люблю мучить живого себя, А жизнь — это ебаная идиллия и глухо говорящие гроба. Людей в этом мире не существует, планету заполонили животные, А я хуже каждой такой суки, это я уж знаю наверняка, Всё в этом гнилом мире — настоящая мёртворожденная тоска, От него мне хуево и начинается психоз и позывы рвотные, Разум очищается и мысли становятся кристально-свободными, Возложите мне в руки саму смерть и вакцину от зла, Я бы вышел на улицу, и устроил адский геноцид в угаре, Я уже давно не живу, так, существую как дерьмо среди дерьма, Всех б нахуй расстрелял, ведь мечта моя кровавая баня, Все умрут - кто-то сгорит, а кто-то откинется от передоза, Кто-то от болевого шока, кого-то переедет нахуй машина, Кто-то кайфанет до смерти, не увидев в кайфе угрозы, В пизду этих нелюдей, я заклинаю всем пожизненные клеточные некрозы, Нахуй эти миросозидания и сосали мой член эта философия, воззрения и прочая хуета. Отъебитесь от меня, мрази, подождите мои мантры и оккультные стволы, Я ненавижу вас, лицемеров, всех от ног до головы, блядски честно, Моя шея будто целую вечность была в объятиях шипованной петли, Я б четвертовал ваши апатичные ебальники, наверное, Поместил бы ваши тела в пентаграмму дьявола и проклял, А потом расщепил ваши души, чтоб вы наконец замолкли, Мои мозги уже не принадлежит мне, они растворились и засохли, Я нахуй не сдался в этом мире, моё место где-то там далеко в аду, А может и в раю. За то, что разъебал всех мразей и в начало туннеля медленно иду, А здесь - это так, временный лимб, где тихо-тихо умирать. И задыхаться, нахуй убегать от кровоточащих ловушек этой жизни в полубреду, Затем молиться, потом страдать, затем поклоняться, а потом поедать, Затем молиться, потом страдая убегать в безбожную пустоту, Но никто не выбирал где или когда рождаться, Не всем мечтам суждено сбываться, У всех место где-то там далеко, Всем, сука, нам больно и нелегко. Ну а вот и сказочке конец пора уже, блять, сыграть, Осталось всем нам только детей этих блядских не рожать. Я расхуярю себе руки и ноги, я вырву из себя раскрошенный череп, Затем, покаюсь и поплыву по границам космоса, господу молясь, Я разъебу свои зрачки и тревоги, умерев в паранойе от недоверия, Я буду лежать в мёртвой тишине и агонии, со всем дерьмом смирясь. Куда бы ты не бежал, Знай, ты, сука, будешь пойман, Какой бы ты нож не взял, Помни, ты будешь сломлен, На какой бы крючок ты не жал, Тебя ждёт растраченная обойма.