Взатяг

      Учёба, серые будни, монологи родителей и учителей о правильном поведении, тупорылые одноклассники — общая характеристика подросткового возраста. Но что если подмешать в это нудное и серое месиво ярких красок, например: безумные тусовки и вписки, сигареты, алкоголь, секс и наркоту.             Последнее мне вообще помогает справиться лучше всего.       Кстати, я — Алёна, и я ёбанный торчок, который смывает свою жизнь в канаву, весело вынюхивая очередную дорожку в туалете дома, пока все здесь тусуются. Ну вот — мои семнадцать лет! Круто? Ещё как!       Достаю из носка пакет, а в нём, собственно, то, что мне сейчас больше всего необходимо на этой вечеринке — таблетка МДМА или, проще говоря, экстази. Его можно как и глотать, так и нюхать, и я выбираю второе. Вытаскиваю яркую голубую таблетку, с помощью попавшейся под руку ручки, превращаю её в порошок и, наконец, картой делаю три дорожки. Первая пошла…             Честно говоря, не думала, что начну торчать к своим семнадцати годам. Началось всё ещё в лет пятнадцать. Тогда у меня было жуткое состояние и врачи прописали антидепрессанты. Их надо было пить с перерывами и спрыгивать с одних, переходя на другие, но мои родители решили не париться. Да и я решила не париться… Только потом поняла, что без них не могу.       На своей первой вписке я попробовала колёса — те самые МДМА и эта штука для меня на первом месте до сих пор. Конечно, травка тоже интересная, но травка — это травка.       С тех пор как мать спилась, на меня все конкретно забили. Отец пытается за мной следить и найти общий язык, но мне на него плевать. Как и сегодня… Мне сейчас хорошо и классно…       Вдруг дверь открывается. Я сразу смахиваю оставшийся порошок с чехла телефона и смываю. — Ого… Не рановато тебе? — заходя внутрь и прикрывая дверь, говорит светловолосая девушка. — Во-первых — мне семнадцать, а во-вторых — я из-за тебя всё слила… — По тебе-то и не скажешь! — А по тебе не скажешь, что девушка.       В карих глазах короткостриженной появился огонёк. Она положила бутылку с пивом в раковину, а второй рукой защёлкнула дверь в ванной. — Выпусти! — А у тебя, малыш, голубые глазки так и бегают. Ну тише, тише, не сопротивляйся…       Эта тварь прижала меня к холодной кафельной стене и приблизилась к уху. Стало противно от этих действий. Неужели она меня изнасиловать хочет? Как только я об этом подумала, холодная рука оказалась на моём бедре и начала подыматься выше, приподнимая красную в клетку юбку. — Как вызывающе… И кто тебя в таком виде отпускает на улицу? Колготки в сеточку, коротенькая юбка и неприлично расстёгнутая блузка… — она переходит к моим волосам и свободной рукой перебирает пряди. — яркие пряди красного оттенка и эти блёстки на глазах… — Отвали от меня, сука! — я хотела вырваться, но та прижала меня своим телом.       Прикусив за мочку уха она сказала: — Хорошо, я тебя поняла, но что если я тебе кое-что предложу? Два колёсика тебе хватит? Ты мне окажешь услугу, а я — тебе.       Ухмылка не сползала с её лица. Предложение было заманчивым, но чувство достоинства было выше. — По-шла на-хуй.       Опять улыбка. Её рука скользит всё выше. Меня накрывает паника, а с глаз уже начинают идти слёзы.             Немного расстегнув мою блузку, светловолосая оставляет яркую метку на ключице и отпускает.       Я падаю на пол. —Я извращенка, но не насильник. Ты мне понравилась, но раз так… Да не реви уже, всё! А, кстати, держи, — в меня летит маленький пакетик с двумя таблетками — За ущерб и моральную компенсацию. Я Саша. Обращайся. —Вынуждена расстроить, но у меня свой дилер. —Лысый? Его грохнули. — Стоп, что? — Хорошего вечера и закрывай двери, когда хочешь нюхнуть.       Я осталась одна в помещении. И когда же Лысого успели убить? Ладно… Но всё равно мне придётся искать нового дилера. По совету светловолосой, я закрыла дверь и продолжила начатое. Уже на веселé, вышла из туалета и завалилась на первый попавшийся диван. — Перебор… Эту ночь я точно не забуду.