Рассветное солнце пахнет звездами

- Что, Грейнджер, где же твоя хваленая гриффиндорская храбрость? - Протянул Драко присев на подлокотник одного из кресел, сверля спину лохматой Грейнджер: - Или ты надеялась, что на моем месте будет твой ненаглядный Вислый и можно будет вдоволь порезвиться и никто не услышит? Гермиона развернулась к нему, отчего копна ее кудрей разметалась в стороны и запружинила. - Иди к черту, Малфой! Любой слизняк достоин этой должности больше, чем ты! - Она яростно ткнула своим маленьким пальчиком в его сторону. - Думаешь я сам этого захотел? Да лучше бы я оказался на месте придурка Уизли и блевал слизнями в халупе у Хагрида, чтобы не делить Башню с тобой, идиотка. - Его руки покоились в карманах брюк, сжатые в кулаки, он уже представлял, как они смыкаются на тонкой шее, перекрывая воздух. - Что, на этот раз даже не поганая грязнокровка, да? Драко ухмыльнулся и оторвался от кресла, делая ровные медленные шаги навстречу к ней. Гермиона боязливо попятилась, доставая палочку. - Смотри ка, мне даже не пришлось указывать твое место. Ты сама справилась. - процедил Малфой растягивая гласные в привычной ему манере. - Уясни одно, Грейнджер, мне это так же ненавистно, как и тебе. И если ты будешь меня доебывать, твоя жизнь станет еще более невыносимой, ясно тебе? Он нависал над ней холодной глыбой, арктическим вихрем дыхания обжигая лицо Гриффиндорки. Тонкий кончик палочки уже упирался ему в горло. На лице Гермионы отражался неподдельный ужас, а глаза клокотали яростью. Но она не отодвинулась ни на шаг. Почему-то именно в этот момент, когда опасность буквально дышала ей в затылок, Гермиона заметила, как сильно изменился этот слизеринский подонок. Он всегда был высоким, но никогда не стоял так близко, чтобы разница в росте была настолько ощутимой. Малфой окреп и размах его плеч стал гораздо шире. Слизеринец давно перестал зализывать волосы назад и теперь его волосы были коротко стрижены по бокам, а платиновые локоны свисали наперёд, беспорядочно закрывая взгляд его пронзительных серых глаз. Подростковая округлость лица сменилась на точеные скулы, а от былой насмешливой дерзости и ноток истеричности не осталось и следа. На девушку взирало мраморное изваяние, прекрасное настолько, насколько опасное. Сердце ухнуло в пятки. - Не будь смешной, Грейнджер и убери палочку. - прошептал он и что-то в этом шепоте заставило ее подчиниться. Ещё секунду они провели в безмолвном созерцании друг друга, а потом отпрянули в разные стороны, как ошпаренные. Гермиона наблюдала, как Малфой удалялся в сторону своей спальни. Тот бросил напоследок, даже не оборачиваясь: - Я тебя предупредил. Надеюсь, ты меня поймешь с первого раза. Доброй ночи! Гермиона выдохнула и обнаружила себя спиной прижатой к холодной стене. Видимо, это будет даже труднее, чем она себе представляла. Девушка сбросила с себя оцепенение и пошла в свою комнату. Грейнджер не позволит себе бояться этого придурка или переживать о нем. Не ударит в грязь лицом. Она ещё покажет ему, гаденышу, что такое гриффиндорская храбрость. Гермиона зашла в небольшую комнату с миниатюрным предбанником. Тут был свой стол для работы, массивный шкаф, украшенный позолоченной резьбой в виде сплетенных лоз и ручками, в виде золотых львиных голов. В центре комнаты стояла широкая кровать с бордовыми занавесками и лунный свет лился в помещение из широкого окна с таким же массивным подоконником, как в гостиной. Что ж, хотя бы можно было работать в одиночестве, не сталкиваясь с ненавистным соседом, а при желании, тумбочку у кровати Гермиона могла трансфигурировать в собственный стеллаж для книг. В комнате, слева от шкафа у стены с окном была небольшая дверь, которая вела в общую ванную комнату. Девушка открыла чемодан, уже стоявший в ее покоях у подножия кровати и достала свою пластиковую магловскую сумочку с ванными принадлежностями и пижаму. Она никогда так сильно не мечтала о душе, чтобы смыть с себя дыхание слизеринца со вкусом гвоздики, какого-то ледяного цитруса и тонкими нотками табака. Ей необходимо было скинуть груз сегодняшнего дня, смывая эту тяжесть в водосток. Конечно, сейчас Гермиона бы с удовольствием оказалась в густой ароматной пене ванной старост, но уставшие ноги уже понесли ее под теплые струи аскетичной белой душевой. В общую ванную вели двери из комнат старост и изнутри можно было закрыть дверь из покоев «коллеги». Для надёжности Гермиона наложила парочку запирающих заклятий на дверь из комнаты Малфоя.

***

Войдя в свою комнату Драко тотчас наложил Силенцио и в немом крике саданул по шкафу ладонью от чего тот опасно пошатнулся. Сбросив мантию, он упал на кровать и провел ладонями по лицу. Блять, лучше бы он остался в Азкабане с Дементорами. Они и то более спокойные, чем эта гриффиндорская фурия. Нельзя позволять Грейнджер сожрать его нервы подчистую и пошатнуть самообладание. Он мягко сел на кровати и оттолкнулся к окну. С помощью простой Алохоморы Малфой отворил створку и вытащил серебряный портсигар из кармана мантии, брошенной на стул. Он закурил длинную сигарету с тонкими нотками гвоздики, выдыхая дым в темноту волшебной ночи. Завтра начинались занятия, к тому же завтра был вторник и ему предстали длинные два часа прогулок по ночному замку в компании Грейнджер. Ему срочно был нужен бокальчик огневиски за которым он обязательно зайдет к Забини. Так просто этот вечер не пережить. Может быть, он заглянет к Паркинсон. Да, так он и сделает. Драко Малфой выкинул окурок в окно, поглубже вдохнул ночь в легкие, прогоняя остатки дыма и стал готовиться ко сну. Он не хотел больше терпеть этот день, даже если его сменят яркие кошмары.

***

Собираясь на завтрак, Гермиона услышала плеск воды за стеной и ускорилась, чтобы не встретиться с мерзким сожителем и снова не пошатнуть только устаканившиеся нервы. Этой ночью ее кошмары были особенно изощренными. Гриффиндорка испытала заново ужас Круциатуса на полу Мэнора и только глухой не услышал бы ее криков. Девушка не хотела давать повода для насмешек, стараясь оттянуть этот момент до вечера. Она вошла в Большой зал стремительно наполнившийся студентами. Завидев рыжие макушки и копну непослушных темных волос, Гермиона устремилась к своему излюбленному месту за столом своего факультета. - Допрофе утфо, Гефмиона. - Пролепетал Рон с набитым пирогами ртом. Он закашлался, подавившись, и Гарри услужливо постучал другу по спине. - Как там Малфой? Сильно выкабенивается? - Повернулась к подруге Джинни. - Все…ожидаемо трудно, но нет того, с чем я бы не справилась! - пропела девушка, опускаясь на лавку. - Ну ты смотри. - Рон уже откашлялся и бросил взгляд за спину на стол слизеринцев. - Одно твое слово и он будет подвешен за лодыжки над толчками туалета Миртл. - Рон, все хорошо. Мне бы не хотелось наполнять год вечными разборками. Давайте просто сосредоточимся на учебе. - Гермиона накрутила на палец кудряшку, выбившуюся из массивного небрежного пучка на затылке. - Как скажешь. - Досадно протянул рыжий. - К тому же, Рональд, Джинни, мне надо сообщить вам, что на следующей неделе, в понедельник после занятий, у нас собрание, на котором мы будем обсуждать некоторые организационные моменты… Рон закатил глаза и опустил щеку на кулак в скучающем жесте и легонько улыбнулся. С его губ упало несколько крошек: - Учеба только началась, а гениальнейшая ведьма столетия уже рвется в бой. Как приятно, что хоть что-то не меняется. Гермиона фыркнула и взяла последний выживший яблочный пирожок с тарелки: - Конечно! Я ведь вас знаю. Чем раньше скажешь, дай Мерлин, за два часа до опомнитесь. И как вы будете выживать без меня под боком этот год? - Ой, Гермиона, даже не напоминай. Мы в ужасе! - Подал голос Гарри, отпивая крепкий медовый чай из кубка. Отчего-то девушка поежилась при звуке его голоса. В него добавились совершенно незнакомые ей хриплые нотки, а под глазами залегли глубокие тени. Ей обязательно необходимо было поговорить с другом об этом. Душу пронзило странное чувство, которое ей пока не удалось распознать. Друзья защебетали о начале квиддичного сезона через месяц и это позволило Гермионе отвлечься от разговора и взглянуть на расписание занятий. Видимо, ей будет сложнее в этом году избегать Малфоя. Почти все дисциплины, кроме факультативных, стояли в паре со Слизерином. Она постаралась избавиться от волнения, переключившись на предвкушение. Первым занятием была ЗОТИ с Аберфортом и ей не терпелось поскорее узнать, каков будет этот строгий старик в роли учителя. Трансфигурация стояла третьим уроком, после которого должен был быть обед и длинный перерыв перед ее факультативом по нумерологии. Отлично, всего ничего до встречи с Профессором Макгонагалл, которая наконец уже должна была объяснить, какого Мерлина происходит в этом году.

***

Драко стоял в одном из закоулков Хогвартса, вдыхая промозглый пасмурный воздух и дым сигарет с гвоздикой. Рядом сидел Блейз на одном из подоконников арочного окна и, свесив одну ногу наружу, мирно ей болтал. Никотин ложился в пустой желудок, сплетаясь с единственным кубком дерьмового эльфийского кофе, который смог впихнуть в себя за завтраком Драко. - Не пойми неправильно. Я, конечно, рад, что ты не брызжешь ядом направо и налево, но твое молчание сбивает меня с толку, Малфой. Грейнджер уже успела съесть тебе мозги чайной ложечкой? - Выдохнул Забини с клубом сероватого дыма. - Только не начинай, я хочу, чтобы хоть что-то в моей жизни сейчас не начиналось с ее присутствия. - Поморщился Драко. - Что, уже все так плохо? Драко вспомнил вчерашнюю перепалку. Когда утром он вошел в ванную, повсюду витал какой-то слабый запах инжира и чего-то еще. Её блядский запах. Какого черта теперь утро начиналось именно так? Где-то на задворках запел голос, который вещал, что вот она, его расплата за былую глупость. Самый страшный кошмар обитал с ним через стену. Грязнокровка и еще и гриффиндорка. Самое страшное сочетание. Забини усмехнулся молчанию друга: - Брось, друг, ты же знаешь, что папочка ждет тебя каждый вечер за стаканчиком лучшего Огденовского огневиски под ручку с горячей темноволосой бестией, чтобы сбавить твое напряжение. - Пожалуй, - Драко невербально спалил окурок в руках и повернулся к Блейзу с мирной улыбкой. - Сегодня ждите на ужин, иначе Хогвартс снова придется собирать по камешку. Забини хлопнул друга по плечу: - Вот это уже другая песня и мне она нравится. Друзья развернулись, направляясь к кабинету ЗОТИ. Опаздывать было нельзя, потому что, как там сказала старуха, теперь он блядский пример морали для студентов. Они встроились в толпу учеников, разбредающихся по кабинетам и мимо них промчалась кудрявая макушка, выстукивая по мраморному полу каблуками фокстрот. Забини присвистнул и зашевелил бровями: - Салазар, если война делает с девушками такое, то я готов пройти еще одну. Кто же мог знать, что у нашей заучки такие обворожительные ножки. - Чего? - Драко удивленно повернулся к другу. - Ты что сменил ориентацию за последние несколько недель и не сказал мне? Интересно, она в постели такая же стерва, как и в жизни? Разумеется Малфой заметил изменения Грейнджер. Лицо с россыпью веснушек стало более утонченным, а волосы теперь не спутывались в колтуны. Фигура заметно постройнела, но это явно не занимало его мысли в ПОДОБНОМ ключе. - Фу, блять, Забини, я тебя прошу, не заставляй меня жалеть о том, что мы друзья и избавь меня от этой хери. Забини заливисто смеялся, когда они уже пересекали порог кабинета. Двое заняли места за партами рядом с Ноттом, который оживленно жестикулируя, что-то разъяснял Дафне Гринграсс, заметно зарумянившейся при виде мулата, когда прозвенел звонок на урок. Аберфорт Дамблдор резко распахнув дверь, вошел в класс, меряя его широкими грузными шагами и осматривая присутствующих. Дождавшись пока студенты замолчат, он вошел за небольшую трибуну за которой располагалась доска, он хрипотливо прокашлялся: - Доброе утро, студенты. Не буду утруждаться повторным знакомством, так как большинство меня уже отлично знают. С некоторыми здесь сидящими мне посчастливилось сражаться бок о бок, защищая эти стены от натиска врагов, а в некотором случае… - он осмотрел слизеринскую часть класса строгим взглядом. - …под натиском друзей и близких родственников. Слизеринцы недоверчиво напряглись, а гриффиндорцы скосили глаза на однокурсников. - Но мы здесь не для того, чтобы доставать чужие скелеты из шкафов и ворошить прошлое. Однако, многие из наших занятий будут касаться вещей, с которыми вы уже успели столкнуться и не дай Мерлин вам столкнуться с ними снова. Он подошел к доске и нацарапал слово, от которого каждого присутствующего пробило в дрожь и пошли осторожные шепотки. - Мы будем разбирать с вами те участки темной магии, знания о которых вам помогут не только защититься, но и использовать их, поэтому, я хочу взять с вас обещание чести и слова, что никогда и ни при каких обстоятельствах подобного рода магия не будет вами применена со злым умыслом и в угрозу миру, который мы с таким большим трудом приобрели. Студенты опасливо притихли. На доске было выведено слово, которое являлось олицетворением чистого зла для всех присутствующих.

“Крестражи”

Аберфорт Дамблдор взмахнул волшебной палочкой и класс окунулся в темноту и в ней заиграли образы, иллюстрируя его слова: - Крестраж, самое темное из всех известных заклинаний волшебного мира. Это предмет или живое существо, которое содержит частичку души волшебника, полученную путем ее расщепления. Чтобы расщепить душу необходимо совершить убийство с самыми злыми намерениями и помыслами, а затем поместить частичку в заранее приготовленный предмет. Подобная магия подвластна только могущественным волшебникам, способным перенести подобную муку. Для этого надо не просто усыпить совесть, для этого необходимо уничтожить саму человечность. Картинки заплясали, изображая волшебника, который изымает из себя красную частичку, помещая её в шкатулку. - Сохранение частички души в другом предмете, способно продлить жизнь волшебнику или избежать смерти. Зачастую, подобные предметы несут в себе волю своего создателя, следуя его целям, а их аура подчиняет эмоции, проклинает или порабощает. Гермиона уставилась на картинки, вслушиваясь в слова преподавателя. В голове проносились воспоминания о медальоне и его разрушительном эффекте. Злость. Страшная злость. Нечеловеческий гнев. Она невольно покосилась на Гарри Поттера, на лице которого сменялось множество выражений, от отчаяния, до горя. Её сердце предательски сжалось. - Уничтожить крестраж может только тот, кто его породил, либо…. - Аберфорт взмахнул палочкой и образы стали похожими на три предмета. Пламя, меч и громадная змея: - Подскажите, какие нам стали известны способы уничтожения крестражей, мистер Долгопупс. Невилл, сидевший партой ниже Золотой троицы нервно поднялся, кончиками пальцев царапая краешек книги по ЗОТИ и устремив взгляд на профессора: - Меч Годрика Гриффиндора, сэр, при условии, что сейчас он впитал в себя яд Василиска. Соответственно, зуб Василиска. - Отлично, Невилл. Десять очков Гриффиндору. Может кто-то подскажет третий способ? Гермиона Грейнджер резко вскинула руку как по инерции, однако ее прервал холодный голос откуда-то сзади. Драко Малфой даже не удосужился встать и, сомкнув напряженные руки на парте, буравил холодным взглядом профессора: - Адский огонь, сэр. Он уничтожитель для всего, что материально и его невозможно потушить. Дамблдор смерил Малфоя заинтересованным взглядом. Гермиона распахнула глаза в удивлении. Сложно было даже представить, что чувствовал Драко отвечая на вопрос. Один из его близких друзей погиб в Адском пламени. - Правильно, мистер Малфой. Десять очков Слизерину. Аберфорт развеял тьму и студенты болезненно сощурились под ярким освещением. - Действительно, на данный момент известно только три способа полностью уничтожить крестраж. Ни один из других не имел такого успеха и за одну из попыток мой покойный брат поплатился медленно уничтожающим его плоть проклятием. Это действительно страшная и разрушительная магия. Крестражи буквально живут своей собственной жизнью и, бывает, обманывают тех, кто пытается их уничтожить. Гермиона услышала шорох со стороны Гарри, тот неловко поерзал и немного оттянул галстук. Видимо ему было так же тяжело слушать лекцию, как и ей, снова проживая те дни, наполненные животным страхом и отчаянием.

***

После ЗОТИ Травология и Трансфигурация прошли для Гермионы, как в тумане. Она обдумывала слова профессора, ныряя в ворох переживаний. Даже мирный щебет Полумны Лавгуд, препарирующий Болиголов, не способен был развеять накрывающих ее размышлений. Гриффиндорка опомнилась только тогда, когда Минерва Макгонагалл остановила ее безмолвным жестом, и они проследовали в кабинет директора. - Мисс Грейнджер, вы крайне задумчивы сегодня, что-то случилось? - заботливо спросила профессор, мягко положив ладонь на плечо девушке. - Я…не могу отойти от слов профессора Дамблдора сегодня утром. Наверное, для меня это все еще очень тяжело. - Гермиона мягко высвободилась из-под ладони директора, отчего та неловко поджала губы. - Понимаю. Присаживайтесь. Я не задержу вас надолго. Не хочу, чтобы вы пропустили обед. Грейнджер опустилась в мягкое кресло, рассматривая кабинет. В нем мало что осталось от чудаковатого Альбуса Дамблдора. Исчезли удивительные штуковины разных форм и размеров. Теперь он больше воплощал собой образ строгой и собранной Минервы. Разве что вазочка лимонных конфет оставалась на своем привычном месте. Директриса присела напротив девушки за массивный стол и в упор посмотрела на нее поверх очков: - Вы прекрасно понимаете зачем вы тут, не так ли, Гермиона? - Точнее, профессор, я скорее не понимаю зачем ОН тут. - Нахмурилась гриффиндорка. - Нахождение мистера Малфоя в Хогвартсе это приговор Визенгамота, однако… - Минерва выпрямилась на стуле. - …решение о назначении его на роль старосты школы было принято лично мной. - Но, как, профессор, после того, что он сделал. - Девушка могла бы смириться с тем, что его назначение было принято сверху. Такое бывало достаточно часто и, памятуя о финансовом состоянии семьи Хорька даже после репараций, такое вполне могло произойти. Но она решительно отказывалась понимать, как сама Минерва, декан гриффиндора, почетный член ордена Феникса, могла додуматься до такого. - Мисс Грейнджер, я осознаю, что он сделал много того, что вряд ли можно простить. Однако я бы попросила вас сконцентрироваться на том, чего он сделать не смог. - Макгонагалл мягко посмотрела на девушку, вопрошая о понимании. - Мистер Малфой был ведом пагубным влиянием своего отца, но в душе он добрый человек. С детства его душили предрассудками о крови волшебников, давили общественным мнением, наказывая жестокостью за неповиновение. Я была на нескольких закрытых слушаниях, где просматривались его воспоминания и после этого отправилась защищать мальчика в суде. На войне он пережил не меньше нашего и заслуживает еще одного шанса для того, чтобы наконец посмотреть на мир своими глазами, а не глазами Люциуса. Гермиона разорвала зрительный контакт и посмотрела на стену, на которой красовался портрет с мирно посапывающим в своем кресле Альбусом Дамблдором. - Но я все еще не понимаю, каким образом ему поможет пост старосты. Минерва проследила ее взгляд и встала из-за стола, вышагивая к портрету. Одна из ее рук погладила резную рамку: - На посту старосты ему меньше придется задумываться о прошлом, у него будет достаточно много размышлений о настоящем, особенно в компании с вами. Вы добрая и нежная девушка и я знаю, что ваша в него вера не сразу, но заставит мистера Малфоя пересмотреть многие из своих взглядов. К тому же, подобная должность оградит его от многих злых языков, из-за которых он может закрыться еще больше. Директриса снова повернулась к Гермионе: - Я понимаю, что взвалила на вас тяжкую ношу, Гермиона, но я вынуждена просить вас об этом. Просто поверьте в него, большего и не нужно. Грейнджер задумалась и неловко кивнула. - А теперь отправляйтесь на обед, а то мистер Уизли оставит вас без вашего любимого пирога. Как только Гермиона скрылась за дверью, Альбус приоткрыл один глаз и лукаво посмотрел на Макгонагалл. - Не смотрите на меня так, Альбус, могли бы и помочь. Женщина отошла от портрета и сняла очки, потирая уставшие глаза. - Кто же послушает нарисованного старика, который давно выжил из ума, Минерва. К тому же, вы всегда имели больше влияния на нашу прекрасную мисс Грейнджер. Есть у вас что-то общее. - на этих словах он подмигнул директрисе и снова погрузился в мирный сон.