обновление: до Луны и обратно

Я не могу тебя найти, Где бы ты не был - ответь, Дай мне себя спасти, Я тебя не потревожу впредь Не уходи на дно, Пой чтоб не утонуть.... Только бы не один Крепче держись за жизнь Дни допивай до дна, Только не захлебнись.

(Исправления в тексте допущены специально) Темнота.       Темнота обуревает его, забирается под чувствительное покрытие, под зрительный модуль, глушит звуки вокруг, гасит и без того еле заметный свет. Будто издеваясь, помимо зрительного модуля, выключается ещё и звуковой. Аниматроник не слышит разговоров над собой, не слышит отзвуков музыки, не видит красного неонового света, в котором почти растворяется погасший силуэт его возлюбленного — кожа Луны больше не подсвечивается изнутри молочным светом, его диск не засветится нежным голубым, красивый ночник погас, казалось, навсегда. Мундроп лежит лицевым диском вниз, не шевелится, не дышит больше, не пахнет лавандой — в этом Сан уверен, — не выдаёт смешные слова, не гладит его по рукам и не прижимает его к себе, заглядывая в глаза белыми зрачками. Он не отозвался ни через три минуты, ни через пять, даже через девять минут сорок пять секунд — Сан считал каждую — не подал признаков их маленькой, такой настоящей и новой жизни. Казалось, что весь его маленький мир, крутившийся вокруг Луны, сгорел. Робот знал — все планетки, даже спутник Земли — Луна, вращаются вокруг большой-пребольшой звезды — Солнца. Но сейчас звезда сгорела, взорвалась и пропала, потому что теперь ей не для кого было светить. Санрайз… Нет, уже просто Сандроп — упавший, расколотый, жалкий и слепой, — упал на спину отключившегося аниматроника и тихо-тихо заскулил, прижимаясь лицевым диском к голой грязной спине. Его системы тихо отключились, потому что заряд упал до критических пяти процентов. Дополнительные ресурсы он и не думал включать — не хотелось чувствовать боль от саднящего тач-покрытия, почти снятого жёстким ковром, не хотелось видеть грязь на себе и всё то, что произошло за эти ужасные пятнадцать минут.       Ванесса сидела и молча рыдала, глотая обиду, боль и отчаяние. Крупные слёзы капали на блестящее платье, её щека и подбородок саднили, потому что Мундроп сильно ударил её какой-то частью своего тела, когда вырывался. Её грела только мысль о том, что он так и не выпустил когти, а ведь он мог это сделать, оставив её без глаз, отомстив за своё Солнце. Но он этого не сделал, а значит он её всё-таки любил и не хотел добить. Он был всё тем же добрым, тихим и чувствительным Луной, её другом, которого она приобрела совершенно случайно. Но сейчас… Сейчас она с ужасом и пустотой смотрела на свой стол, на свою кепку и рацию на нём. Кепка «охрана». Символ того, что она не исполнила свой главный долг — не сохранила безопасность своих подопечных.       Дейв сидел, обняв колени руками, и думал. Долго, мучительно, через занавесу алкоголя и прихода от энергетических конфет. Мозг отказывался переваривать поступившую информацию. Его невроз, подавляемый через самовнушение и работу, заиграл снова. Он поднёс руки к лицу и увидел, как их бьёт сильнейший, будоражащий сознание тремор. Парень истерически бросил ладони обратно на свои ноги и завертел головой, пытаясь найти решение проблемы. Слёзы давили горло, скулёж аниматроника резал уши раскалёнными иголками, тело было лишено абсолютно всех чувств. Будто за секунду мир вокруг него схлопнулся и замер, скукожился до размеров маленькой комнаты охраны, в которой были двое в лодке, не считая роботов. Они дрейфовали по волнам страха и отчаяния, абсолютно потерянные. А впереди их ждал огромный шторм, который они не смогли бы обойти даже при самом лучшем раскладе. И имя этому шторму — начальник. Дейв Кэмпбелл работал в этой сраной франшизе, от слова «шизофрения», уже пять лет. Он знал все истории о ней из прессы и на уровне слухов, и ему захотелось проверить, так ли страшны теперешние условия работы. Оказалось, что всё стало намного проще: дети были целы, работники — живы, а роботы… Роботы стали умнее, чем должны были. Он чувствовал громадную ответственность за всё то, что он сделал, а значит, и исправлять должен тоже он.       Парень решительно схватился за край стола и приложил все усилия для того, чтобы встать. Ноги подкосились, но он удержался и выстоял. Сделал шаг по направлению к выходу, схватившись за стеночку. Второй. Третий. Переступил — боже, ему было так противно от самого себя в тот момент — через лежащих у выхода аниматроников, раскрыл дверь полностью, придерживая ту ногой, и схватил Сана за лицевой диск, пропихивая его внутрь комнаты. — Ты что творишь, ублюдок?! Ты их добить решил?! — Ванесса бросила последние силы на крик, хотела встать, но её отшатнуло обратно, и она упала, заплакав уже в голос. — Не трогай! Убери свои руки от него! — Заткнись, Ванесса. Сейчас сюда сбежится вся охрана, и нам не поздоровится, уж поверь. Фазбир примчится сюда через три минуты после того, как амбалы ему позвонят, и мы полетим на улицу. И после этого на нас ещё в суд подадут за порчу дорогого имущества! А их, — он ткнул пальцем на выключенные тела, — увезут на опыты. Так что закрыла своё отверстие в голове и помогаешь, пока я тебя здесь не закрыл, поняла? Истерики жениху закатывать будешь, — Дейв приложил усилия и треморными руками приподнял Сана снова, протаскивая вперёд. Аниматроник упал с Луны и улёгся на пол так, как это представлял айтишник. С Луной уже помогла истерящая Ванесса, протащив того за ноги внутрь. Она снова молчала. Дейв выдал: «Закройся изнутри. Не смей выходить. Я за помощью, скоро вернусь», и хлопнул дверью, оставив охранницу с двумя телами аниматроников наедине. Она схватила со стола рацию — до этого техник пихнул себе в карман такую же — и нацепила кепку. Сегодня её долг будет исполнен. Долг, который она должна отдать.       В это время Дейв бежал по коридорам, периодически спотыкаясь об собственные ноги, припадая к стенам и переводя дух. В глазах рябило, убитые никотином и глицерином лёгкие болели, голова гудела и была готова взорваться. Кажется, Дейв понимал, как чувствовал себя Санни — опоённый какой-то херней, глючащий и несчастный, который просто хотел встать и уйти домой, находясь при этом совсем рядом — руку протяни, и детский сад откроется. Кэмпбелл чувствовал свою вину, вину за всё то, что произошло. Это он надоумил этих двоих идти на вечеринку, он наказал врать и обманывать, он… Он просто не успел их увести — друзья перехватили его, и техник забылся, а после стало слишком поздно. Дейв несколько раз дал себе пощёчину — сильно, аж след на лице остался. Залетел в туалет и просто сунул голову под холодную воду, несмотря на кучу людей вокруг, на стыд за свой внешний вид и дикий приход от алкоголя и саннидропов. Он почувствовал, как нарастает паника, хотелось взвыть, но айтишник держался. Нужно было просто отвлечься и успеть дойти до комнаты улучшений. А дальше всё просто: улица, машина, утро, трезвость и куча работы.       Кэмпбелла грубо оттянули от раковины за шкирку и выставили из туалета — какому-то амбалу мелкий паренёк мешал трахать очередную шлюху. Дейв оттряхнул волосы, залив их обоих водой, а когда на него попытались быкануть, — наотмашь врезал ногой в чужой пах, плюнув вслед громким «пошёл нахуй». Парень стёк по стенке, девушка заорала, а резко прояснившийся разум кричал лишь одно — беги. Дейв последовал совету и быстро скрылся за дверью, тут же подозвал туда охрану и полетел вперёд, слыша за спиной мат и угрозы убийства. Ещё пять минут — и Дейв оказывается у комнаты для улучшений, но путь ему перекрывают два секьюрити, когда он хочет поднести свою ключ-карту. — Сюда даже персоналу запрещён вход. Свали, — высокий охранник выставил вперёд ладонь, не подпуская айтишника к заветной двери. Кэмпбелл попробовал его обойти и слева, и справа, хотел замахнуться, но в его бок ткнулся шокер — пока только предупредительно, без нажатой кнопки. — Мужики, нам срочно нужен Фредди! Вся пиццерия буквально в опасности! — техник взмолился и готов был даже упасть на колени — нейроны в его мозгу летали так, что, казалось, он ускорился раз в пять. Убедительное враньё — его конёк, и парень постарался приложить максимум усилий, чтобы ему поверили. — Приказ лично от начальника! Я только что от него. Мы с ним… Типа… Очень близко общаемся, — Дейв жестами показал значение этой фразы со своей стороны: он сложил пальцы левой руки кольцом, а два пальца правой пропихнул в окружность несколько раз, смотря на долговязого молодого парня в круглых очках с нескрываемым флиртом. Охранник поперхнулся воздухом и молча отошёл, поняв, что любовник Фазбира, так ещё и имеющий карту с десятым уровнем доступа, явно пришёл сюда не забавы ради. — А у него разве нет жены? — спросил его напарник — невысокий мужичок среднего возраста, сняв чёрные очки и наклонившись к коллеге. — Я думал он нормальный мужик! — Заткнись! Вокруг и так содомия творится, а ты ещё удивляешься этим… манерным. Я так понимаю, мы это не должны распространять, а то нас повесят в какой-нибудь подсобке. Или железякам отдадут, на обед! Так что т-ш-ш, — он приложил палец к губам и встал по стойке «смирно» снова.       Тем временем Кэмпбелл вошёл в комнату и врубил фонарик на телефоне, выискивая в темноте Фредди. Он знал, что не может включить основной — светящееся окошко в двери привлечёт слишком много внимания. Медведь нашёлся быстро — он сидел на полу, рядом со старым эндоскелетом. Его морда была какой-то больно печальной, и одежды, в которой он выступал, тоже не было на нём. Осталась только краска, да цепочка на шее. Аниматроник испуганно поднял взгляд на айтишника и замер, рассматривая его внешний вид: мокрые волосы, разводы краски на руках и ногах, потёкшую подводку на щеках. — Дейв, ты чего здесь делаешь? Ты плакал? Тебе нужна помощь? — медведь вскочил на ноги и закрыл собой эндоскелет, отвлекая на себя внимание техника. — Фредди, ты не представляешь, насколько сильно сейчас ты нужен! — Дейв заметался по комнате — что-то он явно искал. Медведь не совсем понимал его мотивы, но и не перечил. — Чем я могу помочь тебе? — Чёрт! — Дейв чертыхнулся, не найдя даже намёка на какой-нибудь шнур, от которого он мог бы зарядить Солнце, чтобы хотя бы этот аниматроник мог выйти из здания на своих ногах. — Следи за языком, звезда! Ой, извини… — Фредди подёрнул плечами и ушками, — Привычка с детишками. Ты же знаешь, во мне нет «взрослого» режима. — Это хорошо, потому что ты бы сейчас протаскал меня на всех хуях мира, Фредди. — Протаскал… Я не понял ничего. — И не нужно, мишка, не нужно… Я, кажется, соединил Мундропа и Санрайза в одну машину, потому что вся память из Луны перенеслась в Солнце. Вот такой прикол, и виноват в этом я! — Дейв повернулся и поднёс фонарик к морде медведя. Он смотрел немигающим взглядом и пытался переварить информацию, но это явно получалось плохо. Не удивительно, если честно. Его уши несколько раз резко дёрнулись, съехав, в конце концов, вниз. Фредди прикрыл глаза и отвернулся вниз, к эндоскелету на полу. Дейв тоже глянул туда, но там было темно, так что интерес был утерян мгновенно, — И мне нужна твоя помощь, чтобы всё исправить! — Но я ведь не умею их чинить… — Я умею! И в лаборатории умеют! Мне нужно перенести их в машину и увести отсюда, но я физически не смогу их поднять, потому что оба повреждены. Мун, можно сказать, сломан полностью, а Сан… — Куда идти? — Фредди посмотрел на Дейва очень серьёзно — прям человеческим, отчитывающим взглядом. Кэмпбелл вспомнил своё детство — так папа смотрел на него, когда мальчик творил какие-то проказы. Отец включал «сурового папочку», наказывая сына за его провинности. — В комнату Ванессы. Мы пойдём по техническим коридорам. Ты готов быть тихим, как мышка? — Веди. Их маленькая делегация выдвинулась в путь, аккуратно обойдя охрану и кучку целующихся подростков у туалета, завернув в небольшую дверь под вывеской «только персонал».