обновление: до Луны и обратно

Солнца, луны и планеты, метеориты и кометы Всё вращается вокруг тебя Но ты не ближе и не дальше ни на миллиметр От своей цели, ведь она — твоя иллюзия…

      Они вернулись к танцполу и обнаружили… Абсолютную тишину и темень.       Дейв взглянул на часы: всего пять часов утра, вечеринка должна была быть в самом разгаре, но в зале не было ни души. Лишь менеджерка с фонариком чертыхалась у сцены, что-то пытаясь осветить им. Фредди быстро прошмыгнул в коридор, ведущий к комнате с улучшениями, перед этим договорившись, что Дейв зайдёт к нему утром. Айтишник и охранница же подошли к коллеге. — Что произошло? Почему здесь так темно, где люди? — спросил техник, тронув женщину за плечо. — О Господи, пресвятая матерь божья, Девид! Несси! Нельзя же так… — невысокая женщина лет сорока-сорока пяти в длинном вечернем платье резко обернулась к ним и схватилась за сердце, осветив фонариком лица напарников, — пугать… Её лицо исказил страх и непонимание. От вида ребят волосы на голове стояли дыбом: лицо Дейва было всё в чёрных разводах и потёках косметики, волосы распущены и прилипли к щекам и лбу, он был весь мокрый и грязный, словно валялся у мусорки. Ванесса выглядела не лучше: синяк было видно уже совсем отчётливо, она не могла даже рот открыть. На её лице также были дорожки из теней и туши, идущие почти до шеи чёрными подтёками, волосы растрёпаны и наскоро собраны резинкой айтишника. На девушке висела абсолютно огромная для неё куртка, в которую она куталась, как в спасительное одеяло. Она придерживала техника за талию, потому что тот поджимал правую ногу, не в силах опереться на неё. — Что с вами произошло, дети?! Боже, храни вас Господь, что с вами сделали? На вас напали? Куда смотрел этот старый хрыщ… — женщина перехватила Дейва под руку и помогла облокотиться об сцену. Парень благодарно посмотрел на неё и почти упал на опору лицом, засыпая на ходу. — Мы не знаем, где второй менеджер… — честно соврал Девид. Женщина в это время аккуратно рассматривала огромную гематому на лице Ванессы и её руки, покрытые синяками, со сломанными ногтями и разбитыми костяшками, — На нас напали у чёрного входа. Мы не знаем, кто, но они пытались вывезти двоих аниматроников на моей тачке. Понимаете, мы еле как справились… Несс в тот момент заплакала. Не наиграно, абсолютно честно, выпуская всё напряжение и скопившуюся боль. Она только сейчас почувствовала вкус крови во рту, а значит ей нужна была скорая, причём срочно. Благо менеджерка уже вызывала её, параллельно рассказывая, что во всей пиццерии выбило пробки от резкого скачка напряжения, сначала одного, а затем и второго, будто кто-то два раза пытался перезагрузить сеть, но успеха это не принесло. Толпу выгнали из комплекса, потому что защитные двери больше не работали, а значит зайти мог кто угодно в какое угодно помещение. Аниматроников отключили, убрали по гримёркам и приставили по всему зданию охрану, распределив всему резерву работу. — Теперь мы ждём утра, когда начальник приедет с бригадой работников. Теперь хоть связь появилась, потому что глушилки выключились… — закончила свой рассказ женщина, посмотрев на плачущую Ванессу снова. Её сердце просто разрывалось от вида подопечных. Ещё и её напарник куда-то подевался, и не следил за порядком от слова «совсем». Ну, она о его местонахождении не знала, а вот Ванесса и Дейв — догадывались. Скорая приехала через несколько минут и забрала Ванессу в больницу. Дейву осмотрели ногу, по настоянию менеджерки, и тоже хотели госпитализировать, но он написал отказ, за что чуть не получил по голове. — Ты с ума сошёл?! У тебя ушиб! — кричала женщина, почти хватая уходящего к лестнице Дейва за руки. — Успокойтесь. Завтра у меня много работы здесь. Как минимум — объяснять начальнику, почему Санрайза и Мундропа нет на рабочем месте. Или вы хотите сами отчитываться, почему не уследили за светом, людьми, своими работниками и аниматрониками? Женщина отпустила его и нахмурилась, но всё же отошла, послушав наставление парня. Она была явно напугана и растеряна, в глазах стоял ужас и непонимание, каким образом вся вечеринка обернулась такими последствиями. Дейв пообещал ей, что всё будет в порядке, и попытался уковылять по лестнице в свой офис, но не смог. Женщина подозвала одного из охранников и попросила довести молодого человека наверх. Секьюрити быстро подбежал и придержал Дейва за талию, повёл наверх, что-то выспрашивая и шутя, но техник его не слушал — дико хотелось пить и спать, а ещё нужно было написать Ванессе и позвонить её жениху, сказать, что девушка теперь на больничном примерно на неделю — он отпросит её. Как только он оказался у офиса, его перехватил другой охранник, намного выше и сильнее предыдущего. Айтишнику открыли двери, провели к дивану и пожелали хорошей ночи. Дверь закрылась. Дейв стёк с дивана, проковылял до холодильника и взял в нём наощупь бутылку сока, тут же выпивая из неё с десяток глотков залпом. Затем он нащупал воду, проделал тоже самое, утоляя сильную жажду. Мужчина начинал хотеть пить ещё часа два назад, а к теперешнему моменту — почти умер от обезвоживания. Он вспомнил, как ужасно болит горло и как же болит голова. Дейв вернулся на диван и сел, скидывая с себя мокрую одежду прямо на пол. Он вытер голову своей же футболкой, ей же вытер лицо, после — кинул в общую кучу. Наскоро расчесал спутанные волосы пальцами, поёжился от неимоверного холода, накатившего буквально за секунду. Техник содрал покрывало и накрылся им с головой, падая на диванную подушку, тут же засыпая абсолютно чёрным, без каких-либо воспоминаний, сном.       Техника разбудил яркий свет белых ламп под потолком. Они зажглись из-за того, что по всей пиццерии снова врубили электричество. Дейв отвернулся к спинке, намереваясь спать и дальше, но в его голову резко пришло осознание: если дали свет, значит, и начальник уже находится в здании пару часов как. Мужчина наскоро подорвался и схватил телефон, с ужасом увидев пятьдесят пропущенных от Ванессы, тридцать — от её жениха, и один — от начальника. Один пропущенный звонок, и два сообщения в мессенджере: «Доброе утро.» и «Пиздец.».       Дейв оделся так быстро, как только мог. Его обычные вещи лежали на стуле, ведь он переодевался прямо в офисе перед вечеринкой: безразмерная голубая рубашка, чёрная водолазка без рукавов и коричневые вельветовые брюки. Он напялил всё это на себя как можно быстрее, снова схватился за влажные салфетки, вытирая лицо окончательно, нашёл свои кеды на полу, под кучей вещей, и рванул вниз, теряя на ходу тапки. Он и не вспомнил даже, что у него болит нога, пока почти не упал перед начальником носом в кафель. Благо его поймал стоящий рядом парень в фиолетовой рубашке, которого техник чуть не сбил с ног. — От она, пропажа… — Фазбир поднял Дейва за шиворот, забирая из чужих рук. Он хотел поставить айтишника напротив себя, на пол, но тот вскрикнул и почти упал. Начальник вовремя сориентировался, — Так, а с тобой что? — Нога… — Ясно. Сейчас сядем. Эй, парень! — он обратился к стоящему рядом молодому человеку. — В душе не ебу, как тебя зовут, но иди найди старшего своей бригады и скажи ему, чтобы открывали гримёрки аниматроников и начинали их чистить. Понял меня? Сутулый парень с абсолютно безразличным взглядом кивнул и ушёл, по дороге здороваясь с одним из секьюрити и принимая от него какую-то информацию, нашёптываемую прямо на ухо. Дейв с начальником удалились под тихое хихиканье охранника и под безразличный вздох уборщика.       То тут, то там шныряли таблички для мытья пола, за ними ездили роботы со швабрами, подгоняемые уборщиками-людьми, ведь сейчас в пиццерии нужно было отмывать даже стены, а работа началась на три часа позже, чем обычно, потому что привезённые электрики очень долго чинили и налаживали подачу электричества. Как выяснилось утром, помимо скачка напряжения произошёл ещё и сбой в системе, потому что перепуганная вертяшка с водой смогла забраться к проводке и перегореть там, заливая всё вокруг себя мыльной жидкостью. Помимо этого, любимого менеджера начальника нашли с утра на складе в одном из закрытых коридоров — он был явно контужен чем-то тяжёлым по голове, и почти не соображал, даже говорить не мог, но всё равно получил огромнейший выговор, с увольнением в придачу. Вторая менеджерка сказала Фазбиру, что того не было на рабочем месте почти всю вечеринку, и из-за их недосмотра что-то случилось с аниматрониками. — А вот что с ними случилось — это ты мне расскажешь, Кэмпбелл, — сказал начальник, практически несущий Дейва на себе. В каждом его шаге читались агрессия и ярость. — Мистер Фазбир, я… Фредди?! — Дейва завели к столикам в кафетерии, за одним из которых сидел медведь, уткнувшись глазами в стол. Его ушки были опущены, а лапы сложены на колени, как у напроказничевшего школьника. — Доброе утро, суперзвезда… — протянул медведь, даже не поднимая глаз. Дейва усадили за стол напротив аниматроника, а начальник сел во главе стола, сложив подбородок на зажатые в замок пальцы. — Нихуя оно не доброе, Фредди, от слова «совсем». Твою версию произошедшего я услышал, а теперь мы послушаем Дейва. — Хорошо, мистер Фазбир… — Фредди ещё ниже опустил голову. — Итак, Дейв. Расскажи мне сначала, что случилось с Ванессой. Я переживаю за неё, — начальник посмотрел подчинённому прямо в глаза. Девид решил — если уж врать всем вокруг — так до самого конца. Искусству пиздеть он обучился ещё в универе, а значит равных ему в этом не было. Сделав максимально жалостливый взгляд, но направил его прямо начальнику в глаза, начиная свой абсолютно логичный и выстроенный рассказ. — Мистер Фазбир, это был сущий кошмар! Менеджер пропал и не направлял вовремя охрану на объекты, хотя я несколько раз пытался его вызвать, прося помощи! У меня угнали тачку прямо с парковки, потому что один из обгашенных амбалов вытянул у меня из кармана ключи, когда пиздил в туалете. У меня из-за этого ушиб на ноге, а Ванессе он дал в челюсть, потому что она пыталась его остановить в коридоре! — Господи, бедная… — Фазбир поднял глаза к потолку и выдохнул, — Благо она жива. Я звонил ей сегодня утром. И жених её уже приезжал. На нём вообще лица не было. Сказал, что у неё огромный синяк на лице и шее. — Да, ещё вчера вечером разросся… — Дейв трагично опустил глаза вниз, после чего продолжил, — Они мою тачку погнали к чёрному входу, но мы их там перехватили. Мне пришлось использовать Фредди, — Дейв указал на него пальцем, — потому что сам бы я не справился. Ванесса с нами тоже была, но уже в предобморочном состоянии. Они свалили очень быстро, а в машине были разъёбанные Сан и Мун. — Как они открыли чёрный вход и коридор, если у них не было карты доступа? Там была куча следов грязной обуви, а ещё менеджера нашли на складе с продуктами в том отделении… — Фазбир с прищуром глянул Дейву в глаза, но тот не сдавался. — Может его карту и взяли, мне почём знать! Вы так на меня смотрите, будто я виноват во всём этом! — ещё более трагично выпалил техник, ставя локти на стол и утыкаясь лицом в ладони. — У меня в машине два похуяренных к чертям аниматроника, грязные, у одного лицевой диск разбит, у второго зрительный модуль весь чёрный и явно не фурычит. И мне их чинить, я так предполагаю? — Не чинить. Если они и правда сломаны, то, видимо, мы остаёмся без механических воспитателей. Я не зарабатываю миллионы, чтобы поменять сразу двоих. Увы, но я не могу… — Так нельзя! — выпалил Дейв, явно рассерженный этим решением, — Дайте мне три дня. Они будут целы и новы. Я решу проблему. — У меня такое ощущение, что ты чувствуешь за это вину. Я уже говорил, что по версии Фредди ты что-то с ними сделал, потом приплёл в эту историю Ванессу и его, а потом лично грузил Сана и его дружка в машину. Откуда он мог это придумать? Фредди, ты врёшь мне? — начальник сузил глаза до максимума и с въедливым прищуром посмотрел в глаза медведя, ловя малейшие его движения. Фредди повернулся к Дейву, который одними лишь глазами и искривлённым в ужасе ртом просил Фредди сказать «да». Или промолчать, лишь бы не выдать их маленький секрет. Медведь был напряжён и напуган, потому что понимал, что от него зависит судьба их огромного секрета, но протокол в его голове всё ещё был силён, и он давил, заставляя сказать правду. Но перепуганные светлые глаза айтишника напротив него, его поднятые тонкие брови, его переплетённые и в замок сжатые пальцы… — Фредди! О боже, вот ты где! — в зону кафетерия влетела менеджерка и подбежала к столу, хватая медведя за руку и утаскивая за собой. Она быстро сказала что-то вроде: «Извините, у него чистка», — и повела аниматроника в его гримёрку, где уже с полчаса сидела целая бригада уборщиков, ждущая, когда им дадут отполировать Фредди до блеска. — Тебе явно повезло, Кэмпбелл. Я хочу тебе верить, потому что сегодня у меня уже вылетел один сотрудник с огромным штрафом и выговором, а Ванесса осталась недееспособной минимум на неделю. Три дня, Кэмпбелл. Три. Сраных. Дня. — начальник резко опустил ладони на стол и поднялся, с громким скрипом отодвинув стул по кафелю. — Иначе что? — внезапно осмелел Дейв, посмотрев в светлые глаза начальника с вызовом, отметив, как же те потемнели. — Иначе ты вылетаешь с работы, а Солнце с Луной отправляются на изучение. И всё, аля-улю, не будет больше их здесь. И тебя не будет. Слишком много проблем. Моя дочь перепугана до смерти, у неё нервный тик, плакала всё утро — настолько испугалась! — Мистер Фазбир… — «срать мы все хотели на вашу малолетнюю шалаву» хотел сказать Дейв, вставая из-за стола, готовый высказать ему абсолютно всё, что скопилось в нём за вечер. Но стоило ему открыть рот — его грубо заткнули, ударом огромного кулака по столу. — Лучше замолкни, пока я тебя не убил. Три дня! — грубо бросил начальник и ушёл, развернувшись на небольших каблуках своих дорогих кожаных туфель.       Дейв встал из-за стола, вынул под из кармана и затянулся сладким дымом, разгоняя в гудящей голове все мысли, оставляя только пустоту. Он поднялся в офис, схватил со стола поясную сумку и накинул через грудь, сложив туда всё необходимое. Перепроверил все ящики, складывая всё, что вчера не закинул в пьяном угаре, вышел за дверь и запаролил её, начав свой путь вниз, к выходу. Мимо ездили роботы-уборщики и крутяшки, бегали рабочие, разговаривали и смеялись охранники, суетилась менеджерка и начальник клининговой службы. Время будто замедлилось вокруг него. Айтишник заглянул в гардероб, взял из своего шкафа куртку и зимние ботинки, не спеша оделся и направился к выходу. Дейв выпустил огромное облако пара, выходя из здания, прямо на морозный воздух. Как только за ним закрылись двери, мужчина скорчился от боли в правой ноге и почти присел на колени. Но ему нельзя было думать о ней, потому что впереди была дорога до лаборатории, за город, длинною часа три, если гнать на скорости больше сотки в час. Айтишник поднялся и гордо зашагал за здание, к машине, провожаемый взглядом директора через зеркальные двери. Фазбир нахмурил брови и потрогал себя под пиджаком, в области сердца. От горечи там кололо — чувствовал, что был слишком груб с ним, но ничего поделать не мог. Оставалось только ждать и надеяться, что он точно-точно решит проблему. Мужчина взял в руки телефон и набрал номер лаборатории, ведь он предполагал, что именно туда сейчас поедет Дейв. Ему ответили не сразу, но согласились помочь мальчику и предоставить ему два новых проекта, которые дизайнеры разработали около трёх недель назад. Кэмпбелла готовы были принять с распростёртыми объятиями, всё остальное же было в руках техника. Пока Фазбир звонил в лабораторию, Дейв заводил машину, боясь даже взглянуть на заднее сидение. Там, сзади него, на полу, сидело тело самого настоящего живого существа, которое требовало его помощи, глядя чёрными глазницами в его спину. Дейв пристегнулся, выдохнул и аккуратно выехал за территорию пиццерии, разгоняясь сразу же. Он вызвал голосовым набором своего друга из дизайнерского отдела лаборатории. Парень взял трубку, и Дейв вывалил ему абсолютно всё, сразу же выкладывая свои требования: офис, клининг и новые лица. Дизайнер сказал, что проблем нет и его всегда там ждут. — Спасибо, бро. Я буду через часа три у вас. Готовься не спать несколько ночей подряд. — Знаешь, не в такой ситуации я хотел от тебя это услышать. Давай, Дейви, мы тебя ждём. Будем твои косяки исправлять. Сколько денег ты снял со счетов? — Почти все, что были. — Ебать. А ты настроен серьёзно. — Более чем. Всё, я ебашу уже почти сто двадцать, пока!       Кэмпбелл открыл окно и врубил музыку на полную, какой-то фонк, ебашащий на километры вперёд. Машину трясли басы, а в его душе сидели и тревога, и отчаяние, и маленькая-маленькая надежда, которую он вёз где-то очень глубоко, в самом сердце.