Рогатый черт

За окном лил сильный дождь, тучи сгустились. На улице было довольно серо и прохладно от порывов ветра. Но Леону это никак не смущало, в это утро, казалось, ничто не могло испортить его настроение. Даже столь мерзкая погода, которая раньше раздражала и клонила в сон, в этот момент никак его не волновала. Вчерашний сон уже не заботил его, поэтому, шагая по коридору, он впервые за долгое время улыбался, от чего студенты, мимо которых он проходил, пугались и начинали перешептываться, точно ли все в порядке со старостой Саванкло или он идет кого-то убивать: Леона так улыбался только когда ругался с Маллеусом. Он с нетерпением ждал, когда же появится его «дорогой друг», который начнет жаловаться на испорченные горгульи, поэтому шел медленнее обычного. С каждым шагом он все ближе приближался к кабинету, однако никто не окрикивал его, как это обычно происходило, поэтому Леона становился нетерпеливее. В конечном итоге он решил пока не заходить, чтобы подождать Маллеуса, поэтому встал у окна. Облокотившись на прохладный подоконник, он сложил руки на груди и недовольно нахмурился, постукивая пальцем. Он явно не думал, что когда-нибудь в своей жизни будет ждать рогатого, но успокаивал себя тем, что это лишь для того, чтобы вдоволь поглумиться над парнем. Однако ожидание было мучительным, Леона сгорал от любопытства и желания увидеть разъяренное лицо Маллеуса. Раньше только он всегда злился в их перепалках, а рогатый ухмылялся, теперь он хотел поменяться местами. Задумавшись, он не заметил, как стало слишком тихо, оживленные голоса сменились на молчание. Оглядевшись, он увидел, что студенты сжались в страхе и быстро нашел причину: Маллеус, раскрасневшийся и злющий несся по коридору прямо к Леоне. И так темная одежда намокла и стала еще темнее, капли дождя падали прямо с рогов на пол, а волосы развивались от скорости, с которой он передвигался. Подойдя к Леоне, он тяжело дышал, казалось, сейчас начнет извергать пламя, глаза вперились в человека перед ним, поэтому тот немного напрягся от промелькнувшей мысли, что Маллеус догадался, кто виновник. — Что случилось, рогатик? Чего такой хмурый? Клубничное мороженое закончилось в столовой? — быстро взяв себя в руки, Леона выпрямился и с ухмылкой посмотрел на Маллеуса. Нельзя подавать виду, что он что-то знает, по крайней мере, сейчас. — Я сейчас не в настроении обмениваться любезностями, Леона. Кто-то испортил горгульи! — всплеснув руками, воскликнул Маллеус. Было видно, что тот еле сдерживается, чтобы не ударить что-нибудь сейчас. Пробежавшись взглядом по его телу, Леона заметил, как тот сжимает кулаки настолько сильно, что, казалось, будто его перчатки сейчас порвутся. — Серьезно? Что с ними случилось? — Леона театрально прикрыл рот рукой, будто бы удивляясь, хотя он действительно хотел узнать, что же именно там сделал Рагги вчера. Притворство было слишком очевидно, но Маллеус либо не хотел, либо не мог этого заметить из-за гнева, застилавшего глаза. — Кто-то покрасил горгульи во все цвета радуги, да еще и… усы каждой…нарисовал… — сначала голос Маллеуса звучал довольно громко, но к концу он перешел чуть ли не на шепот, от чего Леоне пришлось напрягать слух, чтобы услышать сказанное. Видимо, ему было слишком больно говорить о таких издевательствах, он считал, что произнеся такое вслух, оскорбит свою реликвию. Леона еле сдерживал себя, чтобы не засмеяться в полный голос, его начинало немного потрясывать от сдерживаемого смеха, но Маллеус опустил голову, поэтому не мог увидеть глумливое выражение лица Леоны. — Какой же негодяй смог сотворить такое с прекрасными горгульями? Тот, кто это сделал, заслуживает наказания. — Вот именно! Я должен узнать, кто это, чтобы показать ему, что он совершил огромную ошибку! — резко подняв голову, перед глазами Маллеуса предстал вид смеющегося Леоны. Он уже даже не пытался остановиться и вовсю наслаждался своей местью. Видеть, как Маллеус злится и не понимает, что виновник стоит прямо перед ним, было слишком уморительно. Особенно его забавляла невинная реакция рогатого на испорченных горгулий, он никогда не думал, что такой грозный дракон может так непорочно о чем-то рассказывать. Его шалость стоила того. Она позволила Леоне увидеть такого Маллеуса. — Это… сделал ты? — Леона уже держался за живот от безудержного смеха, когда уловил голос Маллеуса: в нем отчетливо были слышны обида и разочарование. Взглянув на него, всего промокшего до нитки с жалостливым выражением лица, которое было устремлено на Леону, он почувствовал, как в сердце что-то кольнуло. Леона не понял, совесть это или что-то еще, но тут же перестал смеяться и решил, что пора заканчивать свою шутку. — А если и я? Что ты собираешься делать? — как говорится лучшая защита — это нападение, не нужно давать оппоненту расслабляться. Нужно показать, что тебе не страшны его угрозы. Леона не собирался скрывать, что это он испортил горгульи, но и не собирался извиняться за это. — Зачем ты это сделал? — с каждым словом Маллеуса в горле Леоны становилось все горче и горче. Он не понимал, почему чувствует себя так виновато, ведь он так хотел отомстить, но теперь эта идея не казалась ему такой хорошей, как раньше. Однако он все равно не собирался просить прощения или даже показывать что ему жаль. Лев — слишком гордое животное, он никогда не признает своей ошибки. — Пораскинь мозгами, рогатый. Или для него места не нашлось из-за этих двух палок на голове? Я же сказал, что не оставлю так просто то, как ты оскорбил меня вчера. В следующий раз не горгульи будут испорчены, а твое смазливое личико, — Леона выжидающе смотрел на Маллеуса, пытаясь понять, что сейчас может сделать этот черт. Тот сначала молча стоял, а потом будто понял что-то, резко выпрямился и снова нацепил на лицо ухмылку. Увидев ее, Леона разозлился: Маллеус пришел в себя слишком быстро, а значит он зря испытывал это ноющее чувство в груди. Теперь он чувствовал себя оскорбленным. Снова. — Вот значит как? Тебя так сильно задело то, как я поигрался с твоим милым хвостиком? — Маллеус начал медленно приближаться к Леоне, от чего тот нахмурился, однако с места не сдвинулся, продолжая держать зрительный контакт. Когда Дракония приблизился вплотную к нему, от чего их тела чуть ли не соприкасались, Леона ясно учуял освежающий запах дождя, но даже этот дождь не смог смыть запах клубничного мороженого с одежды рогатого, хотя, возможно, Леоне уже просто чудилось. Потянув руку, Маллеус бережно коснулся передних прядей волос и чуть сжал. Все повторялось как с хвостом вчера, только в этот раз это были волосы Леоны. Он уже начинал думать, что это какой-то фетиш Маллеуса: трогать части тела другого человека. Страшно подумать, чего он коснется в следующий раз. Леона снова начинал злиться, сердце стучало как бешеное, он чувствовал, как его лицо горело, хотя, конечно, это было впервые, когда он покраснел от злости. Маллеус продолжал перебирать волосы в своей руке, находясь в непозволительной близости, Леона уже хотел оттолкнуть его, он явно ощущал жар тела Маллеуса, даже не смотря на то, что тот только пришел с улицы. — Ну что ж, львенок, давай посмотрим, кто дольше продержится. Но я не думаю, что это будешь ты, — приблизившись к лицу Леоны, от чего тот кожей почувствовал горячее дыхание, сказал Маллеус. Увидев, как тот раскраснелся, он довольно ухмыльнулся и, отпустив прядь волос, ушел. Леона остался стоять на своем месте, ошарашенно смотря в ту сторону, куда пошел Маллеус. Облокотившись на подоконник, он пытался осмыслить, что тот только что сказал. Кто дольше продержится? Что это вообще значит? Леона до сих пор ощущал кончиками волос прикосновение Маллеуса, от чего не мог успокоиться, все его тело горело, а сердце даже не думало сбавлять ритм, стремясь выпрыгнуть из груди. Осознав, что чувствует, он тихо выругался и, развернувшись, ударил по поверхности подоконника. Вокруг все вздрогнули от резкого удара, но не осмелились сказать что-либо: и так было понятно, что это из-за Маллеуса, хотя всем было в новинку увидеть, что в этот раз старосты не устроили пышные разборки. Леона понимал, что это явно не та реакция, которая должна у него быть. Что за чертовщину творит с ним этот черт? Почему это его сердце так бешено забилось лишь от того, что этот придурок стоял с ним рядом? Нет, это все-таки злость, конечно, его взбесило, что Маллеус снова позволил себе распустить руки, а Леона снова не смог ничего с этим сделать. Поэтому-то его сердце хочет выпрыгнуть из груди, поэтому-то его бьет мелкая дрожь от нетерпения врезать этому парню. И все-таки плохой идеей было портить горгульи: хоть он и лицезрел то, что так хотел увидеть, но в итоге все пришло к тому, чем всегда и заканчивается. Его размышления прервала трель звонка, оповещавшая о начале урока. Выдохнув, чтобы хоть как-то принять спокойный вид, Леона, поправив волосы, двинулся в сторону кабинета. Он не был в настроении учиться, но в данный момент не хотел оставаться наедине со своими мыслями, поэтому решил пойти на занятие, чтобы хоть как-то отвлечься. В кабинете, на удивление, было довольно шумно. Обратив внимание на стол возле доски, Леона заметил, что учителя еще не было, поэтому неспеша прошел к своему месту и устало вздохнул. Проходя мимо Рука, тот приветливо помахал ему рукой, но Леона лишь взглянул на него и сел на свое место. В этот раз он явно не хочет засыпать: не было никакого желания сталкиваться с Маллеусом во сне. Однако осознав, что он ждет появления рогатого, Леона нахмурился и злобно фыркнул. Что за бред, увиденное во сне — просто совпадение, так почему он уже с такой уверенностью считает, что снова сможет встретиться с ним? — Чего такой хмурый? Твоя amour не отвечает взаимностью? — Леона недовольно взглянул на Рука, который развернулся к нему лицом, улыбаясь. Помфиорец явно напрашивался на удар по его дорогому лицу, и явно не один. — Хочешь, дам любовный совет? Я профи в таких делах. Ухаживать за Вилом то же самое, что ухаживать за благородной дамой. Ну, в твоем случае за благородным драконом, — начал распинаться Рук, однако последнюю фразу он сказал намного тише и как будто в сторону, усмехнувшись. — Твой Вил тебя игнорирует, с какой мне стати слушать советы «профи»? — Леона не собирался поддерживать этот бесполезный разговор, однако после слов Рука захотел поставить того на место. Слишком уж много он о себе возомнил и сует нос не в свои дела. — Кхм-кхм, я на верном пути, скоро он заметит все мои старания. Но сейчас мы говорим о тебе, roi du Léon. Во-первых, тебе нужно всегда улыбаться предмету воздыхания. Во-вторых, все время поддерживай зрительный контакт, в-третьих, часто касайся его… Сначала Леона не обращал внимания на Рука, пропуская все мимо ушей, но чем больше тот говорил, тем сильнее он удивлялся: возможно, ему это кажется, но все сказанное Хантом напоминало ему разговоры с Маллеусом, тот вел себя в соответствии со всеми перечисленными пунктами. Шокированно уставившись на Рука, он пытался осмыслить свое положение. Получается, он нравится рогатику? Только подумав об этом, Леона сразу же решил, что это невозможно, такого просто не может быть. Они же все время ссорятся, Дракония до чертиков его раздражает, невозможно, чтобы здесь была хоть какая-нибудь симпатия. Просто действия Маллеуса поразительно сходятся с пунктами пустоголового Рука. Встряхнув головой, Леона скептически слушал, как тот увлеченно рассказывал о завоевании любви. Он удостоверился, что этим словам лучше не доверять. — Ты все запомнил? Это лучшая схема для привлечения человека. Если будешь придерживаться всех пунктов, то быстро добьешься внимания человека, — гордо взглянув на Леону, закончил Рук. В этот момент он ощущал себя отцом, который дает дельные советы своему сыну, не осознавая, что тот даже не собирался прислушиваться к его словам. — Ты закончил? А теперь дай мне поспать, от тебя голова болит, — от скучного монолога Рука Леона успокоился, и теперь его клонило в сон. Он уже не волновался, что может встретиться во сне с Маллеусом, поэтому просто хотел отдохнуть. Не обратив внимания на тяжелый вздох перед собой, он откинул голову на спинку стула и уснул. Открыв глаза, Леона понял, что в этот раз оказался не в постели Маллеуса и облегченно вздохнул. В этот раз он не попал в отвратительный сон, что несказанно его радовало. Однако оглядевшись, он увидел, что находится в коридоре Диасомнии: коридор, освещенный лишь падающим светом от факелов, и темно-зеленые обои быстро привели его в чувства. Все-таки даже не попадая в комнату рогатого, он оказался к ней чересчур близко. Уже собираясь выбраться отсюда, он двинулся в сторону гостиной, туда, где света было больше, но вдруг услышал приближающиеся голоса и, забыв, что это сон, разволновался. Он явно не хотел быть пойманным в этом месте, да еще и студентами Диасомнии. Нервно осмотрев свои перспективы, ему ничего не оставалось, кроме как забежать в ближайшую комнату. Бесшумно проникнув в чужую комнату, он, прижавшись к двери, прикрыл глаза и медленно вздохнул. Чуть успокоившись, он посмотрел перед собой и, к своему несчастью, увидел Маллеуса: тот стоял к нему спиной по пояс голый. Леона тут же вспыхнул, все его лицо горело, даже уши покраснели. С волос Маллеуса капли падали прямо на белоснежную крепкую спину, скатываясь ниже по изгибам тела. Леона, замерев на месте, завороженно следил за каплями, не в силах оторваться. Он уже давно забыл, что должен был отвернуться и по-тихому слинять отсюда, он забыл, что не должен был смотреть на это, и уж тем более забыл, что не должен был с такой жадностью впиваться взглядом в широкую спину Маллеуса. Только услышав лязг расстегивающегося ремня Леона пришел в себя и тут же пришел в ярость: как он мог вести себя сейчас как влюбленный дурак! В этот же момент почувствовав на себе прожигающий взгляд, Маллеус резко обернулся, увидев в противоположном конце комнаты раскрасневшегося парня. Обворожительно улыбнувшись, он развернулся всем корпусом. Только этого Леоне и не хватало! Даже быть в одной кровати не было так унизительно, как быть пойманным за просмотром полуголого Маллеуса, словно какой-то извращенец! — Нравится вид? — спросил Маллеус. Этот вопрос и его самодовольный вид окончательно вывели Леону из себя, и лицо исказилось от гнева. Взгляд зацепился за торс Маллеуса: его тело было довольно подкаченным, что выглядело привлекательно, а от стекавших капель его кожа поблескивала. Он сначала опешил, а потом вспыхнул еще сильнее. — Да кому ты нужен! Я даже не смотрел на тебя! Не держи меня за какого-то извращенца! — прокричал Леона. Он старался скрыть свое смущение за этой очевидной ложью, что Маллеус прекрасно понимал, как будто видел насквозь. Его ухмылка стала еще шире от слов Леоны, поэтому он решил еще подразнить того, начав расстегивать пряжку ремня. — Что ты делаешь? — Как что? Раздеваюсь. Я думал, ты хочешь увидеть продолжение, — совсем потеряв самообладание, Леона затрясся всем телом и закрыл лицо руками. Он явно не хотел видеть, что будет дальше. Простояв в шоке какое-то время, Леона понял, что стало слишком тихо, и, открыв глаза, посмотрел сквозь пальцы: он проснулся. В классе стояла гробовая тишина, все уставились на него. Тот, резко оторвав руки от лица, понял, что произошло и, прокашлявшись, принял расслабленную позу, всем видом стараясь показать, что его не заботит сложившаяся ситуация. — Чего уставились? — услышав недовольный голос Леоны, все сразу же уткнулись в свои тетради и начали что-то писать. Рук же с усмешкой продолжал смотреть, не страшась угрозы. Увидев, что тот не отворачивается, Леона раздраженно повел бровью и обратил свое внимание на учителя, будто слушал его, пытаясь скрыть свое смущение, от того, что он так прокололся. Это ж надо было так опозориться перед всем классом, а все из-за Маллеуса! От увиденного Леона совсем забыл, что это был всего лишь сон и так сильно разнервничался. Нахмурившись, он анализировал увиденное, и пытался понять, что же пошло не так, что он отреагировал так на рогатого. Одно было ясно точно, вид полуголого Маллеуса теперь навсегда запечатлен в его памяти.