Рогатый черт

Утро Леоны началось обычно: он проснулся, не желая даже вставать из постели, пришел Рагги, ворча, что тот до сих пор ведет себя как ребенок и, как обычно, помог ему собраться, а когда он уже почти добрался до своего кабинета, вообще не настроенный на учебу, кто-то схватил его за руку, спешно уведя в темный угол коридора. От резкого изменения освещения он не смог разглядеть, кто это был, и пока он тщетно пытался всмотреться в лицо «похитителя», тот накрыл его губы своими, заставив Леону опешить. Но, ощутив сладкий привкус, тут же узнал его и, покосившись по сторонам, нерешительно ответил на поцелуй. Маллеус не должен был так делать. А если бы кто-то их заметил? — Ах ты рогатый черт! — Не кричи так громко, кто-нибудь прибежит сюда и заметит нас. Ты же этого не хочешь? — Маллеус облизнул губы, игриво улыбнувшись. От его самодовольного вида Леона разозлился. Так и хотелось заехать по этой нахальной роже, которая позволяет себе все, что вздумается. Конечно, поцелуи с Маллеусом всегда были хороши, даже больше чем хороши — восхитительны: ноги каждый раз подкашивались, а голова пустела, но также он частенько зажимал его в углах колледжа, от чего Леона всякий раз нервничал, что их могут застукать в самый неподходящий момент. — Да если бы ты меня не зажимал в углах, я бы не кричал, ты, похотливый…! Не успев договорить, он вновь был втянут в поцелуй. Прикосновение чужих губ обжигало, Леона чувствовал, как по всему его телу распространялся жар, и, не желая отпускать это сладкое чувство, он прижался к Маллеусу, вцепившись руками в идеально выглаженный пиджак, будто желая смять его до безобразного состояния. Они оба не хотели останавливаться, постепенно теряя связь с окружающим миром: посторонний шум заглушался яростным стуком сердца в ушах, а тело лишь чувствовало другое, остальное было неважно. Леона бы соврал, если сказал, что ему не нравится встречаться с Маллеусом. Всякое его действие отзывалось прямо в сердце, разгоняя тепло по венам. Он искренне наслаждался каждой минутой, проведенной с Маллеусом. А нежные прикосновения любимого человека скрашивали его серые дни, заставляя желать, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Однако Леона был слишком горд, чтобы показывать, как ценит моменты, разделенные с Маллеусом. Он считал проявление привязанности уделом слабаков. С детства он научился сдерживать свои эмоции, никому не показывая, что на самом деле чувствует, поэтому сейчас ему было довольно трудно пытаться продемонстрировать, что у него на душе. Но главная причина была очень проста: Леона очень смущался оказывать жесты любви по отношению к Маллеусу. Каждый раз, когда хотел сказать ему что-то, доказав свою любовь, ком застревал в горле, а тело становилось словно каменным, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как отвечать взаимностью на все, что делает Маллеус, чтобы хоть как-то дать ему понять о своих чувствах. Когда Леона уже не мог твердо стоять на ногах, он оторвался от Маллеуса, пытаясь привести дыхание в порядок. Хоть тот и не целовал его слишком страстно, он до сих пор не мог привыкнуть, реагируя сильнее обычного. Заметив замутненный взгляд Леоны, Маллеус обнял его, давая время прийти в себя. Положив голову ему на плечо, Леона ощущал тепло, исходящее от него, и, прикрыв глаза, расслабился. На самом деле Леона до дрожи в теле хотел доказать Маллеусу, что не он один любит в их отношениях. Он понимал, что со стороны выглядит так, будто он только принимает, ничего не давая взамен. Эти мысли часто давили на него, но что он мог поделать с многолетними устоями в своей голове? Да черт с ними с этими устоями, что делать со смущением, пробирающим до костей и блокирующим все его действия? Слушая размеренное дыхание Маллеуса, он прямо сейчас хотел крепко обнять его, сказать, что любит и увидеть, каким счастливым будет тот от этих слов. Но как только представил, все тело сковало, и он шумно выдохнул от своей беспомощности. Разве он не лев, царь зверей? Почему тогда так быстро сдается? — Что такое, Леона, тебя что-то беспоко…? Наконец собравшись с мыслями, он, сжав в руках пиджак Маллеуса в районе груди, резко притянул его и чмокнул в губы. Произошло все в считанные секунды, чтобы Леона не дал заднюю, снова засмущавшись. Дракония замер, удивленно смотря на своего парня. Конечно, это было неожиданно, Леона до этого момента ни разу не проявлял инициативу, лишь плывя по течению, созданным Маллеусом. Видя его реакцию, он уже было подумал, что зря это сделал, но не двигался, постепенно краснея. — Как же я тебя люблю… — опустив голову на плечо Леоне, прошептал Маллеус, шумно выдохнув. Леона покраснел еще больше, услышав эти слова. Но как же счастлив он был в этот момент, чувствуя, как тепло распространяется по всему телу. Улыбка появилась на его лице: и все-таки никто не мог заставить его улыбаться кроме этого черта.

***

В столовой толпились студенты, счастливые, что могут отдохнуть на перемене, повсюду раздавались их громкие голоса. Леона, подперев подбородок рукой, раздраженно наблюдал за тем, как весело общались между собой Себек, Лилия, Маллеус и Сильвер, молча слушающий их. Непонятно, в какой момент они присоединились. Конечно, Леона был не против Маллеуса в его компании, но он не ожидал, что с ними будут еще и они. — Эй, Рагги, иди возьми мне сэндвич, — Рагги, который и так не понимал, почему с ними с недавнего времени стал сидеть Маллеус, теперь косо смотрел еще и на новоприбывших. Услышав приказ Леоны, он наконец отвлекся от своих размышлений и взглянул на него. — Ты видел, какая там длинная очередь? Хочешь, чтобы я там до старости стоял? — чуть ли не плача говорил Рагги, указывая на толпу, выстроившуюся за едой. — Уж постарайся. Если ты там до старости будешь стоять, я тогда с голоду умру. — Ты жесток, Леона, тебя так никто никогда не полюбит! — сокрушенно завыл Рагги, надеясь, что сможет разжалобить Леону. Но тот резко закашлялся, а Маллеус сидящий рядом с ним, усмехнулся. Из-за этого он не заметил любопытный взгляд Лилии, устремленный на них. — Что я такого сказал? Ай ладно, я схожу, но только потому, что ты купил мне тот прекрасный пиджак от Гуччи. Видимо, вспомнив про недавний подарок, все его недовольство улетучилось, и он радостный убежал, оставив помрачневшего Леону в компании главных студентов Диасомнии. Желание присоединиться к диалогу так и не возникло, поэтому Леона вновь подпер подбородок и невидящим взглядом уставился вперед, неосознанно прижавшись к сидящему рядом Маллеусу, чем вызвал на лице того легкую улыбку. Сзади доносились тихие голоса, и он невольно зацепился за отрывки фраз. — Чего это они теперь сидят вместе на обеде? Они же раньше как кошка с собакой были. — Да черт их поймешь: то стены колледжа сотрясают своими разборками, то вообще друг с другом не разговаривают, а тут теперь закадычными друзьями стали. Вот уж у кого настроение десять раз на дню меняется. — Надеюсь, что они не поссорятся, а то жди беды. Услышав смех, Леона недовольно замахал хвостом, решив лучше послушать бессмысленные разговоры за его столом, чтобы умерить раздражение. Он не любил сплетни: дешевый треп о чужой жизни и только. Как будто больше заняться было нечем. У этих студентов что, нет личной жизни, поэтому они так стремятся обсудить чужую? Почувствовав, как его руку взяли и переплели пальцы, Леона сначала взглянул на нее, мирно покоящуюся под столом, а затем на Маллеуса, который, не отрываясь от диалога, продолжал спокойно беседовать со своими прихвостнями. Надувшись, он, однако, не выдернул руку, а только крепче сжал их вместе, пытаясь ощутить тепло, исходящее от чужого тела. Он и раньше сокрушался по поводу дресскода в колледже, но теперь в полной мере ощутил, как сильно его раздражает это, так как теперь благодаря этим раздражающим перчаткам он не мог в полной мере коснуться Маллеуса из-за слоя кожи между ними. — Знаете, мальчики, юность — это такой прекрасный период: страсть так и кипит в теле. А если и влюбляешься, то так, что даже голову сносит, — вдруг начал Лилия. Все недоуменно уставились на него, не понимая, к чему тот начал этот разговор. Лишь Маллеус остался с неизменным выражением лица. — От...кхм... Лилия, с чего ты вдруг начал этот разговор? — поинтересовался Сильвер, наверное, заговорив впервые за весь обед. — Да вспомнилась мне моя молодость. Хорошие были времена. В эту пору любишь всем сердцем, ничего не замечая вокруг. Чувства ослепляют настолько, что ты даже не замечаешь, когда выражаешь любовь посреди огромной толпы людей, — повествуя о своей жизни, Лилия выразительно смотрел на двух рядом сидящих парней, будто видя их насквозь. Леона сначала не вслушивался в слова Лилии, но постепенно начал улавливать смысл сказанного и, потрясенно взглянув на него, отпустил руку Маллеуса. Он чувствовал, как горят его уши от стыда, и надеялся, что никто этого не заметит. — Леона, держи свой сэндвич, мне даже повоевать за него пришлось. Появление Рагги было как нельзя кстати, обращая всеобщее внимание на него. Молча взяв протянутый ему сэндвич, он с особой жадностью принялся его есть, пытаясь концентрироваться лишь на вкусе хлеба с мясом. Кажется, с приходом Рагги, разговор ушел в другое русло, поэтому Леона немного расслабился, начав медленнее жевать лакомство. — И все-таки я искренне рад видеть два сердца, любящих друг друга. Надеюсь, эта любовь не ослабнет со временем, пронеся все невзгоды мимо. Закашлявшись уже во второй раз за этот чертов обед, Леона пытался понять, почему он не может просто тихо мирно сегодня пообедать. Маллеус, тихо рассмеявшись, легонько похлопал Леону по спине. Он даже не удивился словам Лилии, будто это совсем его не волновало. — Я что-то пропустил? Что за разговоры о любви? — вопросительно осматривая людей, сидящих за столом, спросил Рагги. — Да ничего такого, просто захотел поделиться недавними мыслями. Рагги видимо не посчитал это чем-то важным, решив не расспрашивать дальше, и продолжил оборвавшийся разговор. Все как ни в чем не бывало обедали и общались, не обращая внимание, как на укоризненный взгляд Леоны нежной улыбкой ответил Маллеус.

***

Солнце уже зашло за горизонт, и во мраке позднего вечера лишь огонь, колыхающийся от дуновений ветра, горел в факелах. На заднем дворе колледжа не было ни единой души. Только два парня в тишине наслаждались компанией друг друга, слушая умиротворяющее дыхание. Маллеус медленно и рассудительно заплетал косичку Леоне, лежащего головой у него на коленках. Леона лежал с закрытыми глазами, его грудь медленно вздымалась, от чего казалось, будто он спит. Аккуратные действия Маллеуса и прохладный весенний ветер укачивали, и он действительно уже почти заснул, как вдруг вспомнил, что уже давно хотел кое-что спросить у рогатого. Нащупав локоть, он легонько сжал его, показав, что зовет его. Тот ответил мычанием, продолжая заплетать волосы. — Помнишь, как мы с тобой раньше часто ругались? В то время я почему-то часто видел тебя в своих снах. Продолжая лежать с закрытыми глазами, Леоне почему-то очень захотелось рассказать ему о том странном периоде в его жизни. Он нечасто хотел чем-то поделиться, но когда это был Маллеус, слова выходили сами собой. — Да? И что же было в тех снах? — в ответ Леона услышал игривый голос Маллеуса. С начала их отношений уже прошло полгода, поэтому он уже не краснел в ответ на поддразнивания так, как раньше, однако все равно почувствовал как шея, которой он прижимался к бедру Маллеуса, вспыхнула. — Это… кхм… неважно. Но, с тех пор как мы с тобой поссорились, ты больше ни разу мне не снился. Это было так странно, что я видел тебя в своих снах. — Я могу проникать в чужие сны. Этой способностью владеет вся королевская семья. Поэтому ты меня и видел. — А… а? Сначала Леона не придал значения услышанным словам, но затем, подумав какое-то время, вдруг распахнул в изумлении глаза. На него смотрел Маллеус, улыбаясь. Он неверяще уставился на него, и тут воспоминания о тех снах резко нахлынули на него словно лавина. Все те неловкие моменты, прикосновения, разговоры и реакция Леоны в них снова дали о себе знать, от чего он рассеянно забегал глазами по идеальному лицу Маллеуса, пытаясь зацепиться хоть за одну подсказку, которая дала бы ему понять, что он пошутил. Но тот, видимо, давал ему время, чтобы обработать информацию, так как продолжал молчать. Леона вдруг вспомнил те странные фразы Маллеуса, произнесенные во сне, которые уж слишком хорошо сходились с реальностью. Тогда создавалось впечатление, будто они разговаривали на яву, но он все списывал на совпадение. Кто бы мог подумать, что это было не просто разыгравшимся воображением. Чуть позже думая о тех снах, он считал, что в тот момент слишком часто думал о рогатом, поэтому мозг подкидывал образы того еще и в сновидения. А ведь он считал, что стал гребанным извращенцем из-за Маллеуса, раз видел такие яркие сцены, пока спал! — Так это были не просто сны?! — На самом деле я не собирался проникать в твои сны. В первый раз это была чистая случайность. Ну а потом соблазн поддразнить тебя еще и в мире грез был очень велик, ничего не смог с собой поделать. Маллеус внимательно следил за реакцией Леоны, стараясь не упустить ни единой детали. Все-таки он надеялся, что тот не обидится на него за такую шалость, а даже если и обидится, то Маллеус сделает все, чтобы тот простил его. Но Леона будто впал в транс, было видно как крутятся шестеренки в его голове. — Хотя, конечно, было немного неожиданно появиться в твоем сне впервые. Такое обычно не происходит. Чтобы это произошло, у человека должны быть сильные чувства, и тогда проникателя в сны может запросто затянуть, если он этого не ожидает. Вздрогнув от слов Маллеуса, Леона наконец сконцентрировал взгляд на его лице и увидел, как тот задумался. Он занервничал, так как признавать, что уже тогда он что-то испытывал к Маллеусу, явно не хотел. Даже он в то время не понимал, эти чувства были скрыты глубоко в сердце, долгое время не давая о себе знать. — Подожди-ка… Ты уже тогда влюбился в меня? — Нет нет! Это была просто случайность! Замахав руками перед лицом Маллеуса, он пытался придумать хоть что-то, чтобы перевести его мысли в другое направление, но стыд и смущение напрочь стерли все из головы, оставляя лишь румянец на коже. В ответ на слова Леоны Маллеус улыбнулся как никогда ярко. Он перехватил его руки, переплетя их и, опустившись, поцеловал его. Напряженное тело Леоны расслабилось и, чуть сжав чужие руки, он с радостью ответил ему. Каждый раз сладкий вкус Маллеуса чуть ли не крышу сносил, и он впивался в его губы, посасывая, будто желая съесть их. Сладкое — не приоритетное предпочтение Леоны, но почему-то при поцелуях с ним этот вкус становился лучше всего, что он когда-либо пробовал в своей жизни. — Я конечно, хотел вам помочь, но не думал, что у вас все зайдет так далеко. Омелу подержать? Прервав поцелуй, Леона перевел взгляд в сторону голоса. Рагги стоял, сложив руки, и ухмылялся. За ним также бежали телохранители Маллеуса, и, судя по их лицам, они также все видели. — И они здесь… Шумно выдохнув, Леона, вырвавшись из рук Маллеуса, неторопливо принял сидячее положение. С виду он выглядел так, будто эта ситуация его никак не заботила, однако он чувствовал, насколько сильно стучало его сердце. Он явно не хотел, чтобы кто-то знал о них. Нет, не потому что ему было неприятно, если все узнают, что они вместе, а потому что слишком много проблем было бы, знай кто-то об этом. — Жалкий лев, да как ты вообще подумал о том, чтобы быть настолько близко к молодому господину?! — явно запыхавшийся, Себек хоть и пытался отдышаться, однако все равно нашел в себе силы высказаться. Леона ухмыльнувшись, даже не взглянул на него. Вот о чем он думал, не желая афишировать их отношения — слишком много мороки со стороны верных песиков. Взглянув на Маллеуса, он опешил: тот явно выглядел раздраженным. Его реакция непроизвольно заставила Леону улыбнуться. — Себек, еще одно слово в сторону Леоны, и ты можешь пожалеть об этом в скором времени. И для тебя он принц Леона. Сидя возле Маллеуса, он явно ощущал, как воздух вокруг них заметно разогрелся, хотя только пару минут назад дул прохладный ветер. Себек заметно напрягся: похоже, Маллеус никогда раньше так не разговаривал со своими подчиненными. Сильвер, все это время стоявший рядом, прочувствовав атмосферу, взял Себека за руку. — Извините, господин, Себек просто был расстроен, что уже так поздно, а вы до сих пор не появились в общежитии. Раз с вами все в порядке, мы, пожалуй, пойдем, — с силой потянув за собой Себека, он поспешил покинуть территорию, пока парень брыкался, пытаясь вырваться из хватки. После их ухода Маллеус заметно расслабился, однако было видно, что неприятный осадок от этой встречи остался. — В любом случае, ты то Рагги что здесь забыл? Внимание парней переключилось на модную гиену. Он все это время, наблюдая за разворачивающейся сценой, тихо хихикал в кулак. — Я? Да столкнулся с этими двумя, а они так плакались, хотели найти Маллеуса, ну я по доброте душевной и решил им помочь. А тут такая красивая сцена. Закатив глаза, Леона откинулся на спинку скамейки, на которой они сидели. Сердце уже поубавило обороты, и он осознал, что на самом деле, может, не так уж плохо это было, что их ближайшее окружение обо всем узнает. Да, первая реакция была бурной, но, возможно, в будущем знание не принесет ему такой головной боли. — Ладно, вы тут миловничайтесь, а у меня там каталог новый пришел, не терпится почитать. — Да кто тут миловничается?! — Рагги снова завел Леону, когда тот только успел успокоиться. Тот распалился от одной фразы. До сих пор он не хотел признавать, что возможно, они часто ведут себя как влюбленная парочка. Маллеус рассмеялся от реакции Леоны и, увидев как тот надулся, не удержался и чмокнул в щеку. Не ожидав такого, Леона, изумленно посмотрев на Маллеуса, прижал руку к щеке. Видя, как тот весело улыбается ему в ответ, он в тайне надеялся, что сможет смотреть на это всю оставшуюся жизнь.