Теория причуд

Не будет всю жизнь так, как ты хочешь. — У мальчика есть причуда. — сказал доктор. Он участливо улыбался сидящей напротив семье, состоящей из достаточно молодой женщины и ее сына. На лице маленького мальчика сразу же расцвела улыбка, яркая как сам день. Маленькие ладошки сжались в кулачки, стараясь сдержать нетерпение. Мама же с облегчением выдохнула, положив руку на грудь. — Спасибо вам большое! — огромный груз свалился с плеч Мидории Инко. Как же она боялась, что Изуку окажется беспричудным. Не подумайте, она не перестала бы его любить! Просто… Не иметь суперспособности в это время немного трудно… — Ну что вы. — доктор усмехнулся, отмахиваясь от благодарностей. — Просто анализы! — Причуда! Какая у меня причуда?! — Изуку опасно наклонился на стуле к мужчине в медицинском халате. Какая же у него будет способность? Ему уже не терпелось её пробудить! А вдруг его причуда будет даже круче, чем у Каччана? Врач поправил очки с толстенными линзами, не торопясь, просмотрел анкеты, взятые из реестра причуд. — Угм… Огненное дыхание с отцовской линии. А с вашей… Притягивание мелких предметов? Неплохое сочетание. — Инко слабо улыбнулась, когда доктор упомянул ее мужа. Мужчина выровнял стопку бумаг, постучав об стол, и продолжил. — Обычно дети обладают смесью причуд родителей, но также могут унаследовать и чистую силу одного из них. Время покажет, малыш. Даже не получив ответа на свой вопрос, мальчик ни капли не расстроился. Наоборот, слова врача только подогрели его исследовательский интерес. Если он сможет дышать огнем, то они с Каччаном станут настоящим огненным геройским дуэтом! Блондин всё время жаловался, что никто не достоин даже быть его помощником. А если причуды мамы и папы смешаются? Сможет ли он управлять огнем? Хотя на самом деле, он знал чью причуду хочет. Изуку повернулся к зеленоволосой женщине и схватил ее за пальцы. Улыбаясь во все тридцать два зуба, он воскликнул: — Я хочу твою причуду, мам! Она такая крутая! Он угадал. Изуку плохо помнил тот день, когда пробудил причуду. По рассказам мамы, ему тогда было одиннадцать. Он не был уверен, что именно он пытался сделать и как пришел к тому, что стоял перед входной дверью в их квартиру с окровавленными руками, пока за ним тянулся след из алых капель. В его воспоминаниях не было четкой картины. Лишь размытые пятна. Возможно он и вправду ничего не видел из-за слез, застилавших глаза. Но тем не менее форма его пальцев, их цвет, выходили за рамки нормы, он это понимал, даже сквозь пелену в его сознании. Все было неправильно. Все должно было быть не так. Разве так чувствовал себя Каччан, когда впервые увидел свои взрывы? Разве на него не смотрели с благоговением другие дети? Разве пробуждение причуды не должно было быть счастливым событием? Особенно в этом мире, где сила определяла твое будущее. Где сила ценилась больше внешности и знаний. В этом мире слишком много зависело от одного фактора. Фактора причуды. Изуку с неуверенностью мог сказать, что тогда он кричал, хотя может и просто всхлипывал. Точно помнил, что плакал, и даже не от боли, а того как страшно ему было. Инко вышла не сразу, но когда двери распахнулись и ей открылся вид на своего сына, та не сдержала своего шока. Разве она должна на него смотреть с таким ужасом? Мама Каччана наверняка радовалась. — И-изуку?! Что случилось?! — да, она точно задала этот вопрос, но тогда он не смог дать ей внятного ответа, заикаясь и задыхаясь от слез. Что произошло дальше? Наверное его детская версия предпочла забыть, а может он упал в обморок? Там было много крови? Или он свалился без сознания от шока? Он не помнил деталей, а мать спрашивать никогда не осмеливался. Хотя… — М-меня зовут Мидория Изуку… Его (новые) одноклассники таращили на него глаза, даже спиной зеленоволосый мог чувствовать их взгляды. Пальцы инстинктивно теребили компрессионные перчатки, проверяя их наличие. Первый день в средней школе. Ему уже не нравилось как идут дела. — Моя причуда — притягивание мелких объектов. Именно так его причуду зарегистрировали после того, как он выписался из больницы. За неимением возможности использовать свои силы, его мама не нашла ничего лучше, как дать название в соответствии со своей. Но что-то Изуку не припомнил, чтобы у кого-то из его семьи были такие проблемы, как у него. Зеленоволосый подросток сел на своё место и сосредоточился на том, чтобы стать незаметнее. Почему бы например не вспомнить недавний дебют Деревянного Камуи? Всё равно имена остальных он и так знал. Ему тоже не было смысла представляться. — Так, класс! — учительница хлопнула в ладоши, привлекая внимание. — Сейчас я раздам вам список клубов, которые есть в нашей школе! Вы можете вступить в один из них, а можете… Изуку послушно получил от соседа спереди небольшую стопку бумаг. Взяв одну, он передал остаток назад. Все это было проделано без какого либо телесного или зрительного контакта. Учительница продолжила объяснять, как вступить в клуб и как заполнить бланки. Изуку не стал погружаться в тему и просто поставил прочерк. Он точно был обычным ребенком, когда сидел в яслях и игрался в супергероев с Каччаном и его друзьями. «Обычным» — в хорошем смысле этого слова. Хотя весьма скоро это начало меняться. Один за другим, дети начали пробуждать причуды. Такие крутые! Он просто не мог не смотреть с восхищением на любого одногруппника, демонстрирующего свою силу. Даже если Каччан и говорил, как она бесполезна, в отличии от его взрывов. Изуку был готов часами говорить о причудах. Без разницы чьи они были. Он кружил вокруг людей, только чтобы поближе рассмотреть, как та или иная сила работает. Но, конечно, как и любой ребёнок его возраста, больше всего он говорил о том, какая же будет его причуда. Инко очень не повезло иметь настолько активного и любознательного сына. Даже когда все остальные в группе детского сада обзавелись какой-либо силой, Изуку не расстраивался. Врач же сказал, что все будет! Перейдя в начальную школу Орудера, которая находилась в паре кварталах от его жилого комплекса, он быстро столкнулся с тем, что все еще отстает. От всех. Наверное просто его причуда такая крутая, что ей нужно время! Таких случаев не было? Ну, может он будет первым? Быть необыкновенным из-за того, что он… Обыкновенный? Изуку точно не ожидал этого, когда с одной стороны сидела девочка, что могла управлять своими слезами, а с другой — мальчик, который имел массивные кожистые крылья. Все они были на другой ступени, на пару порядков выше него. Да, им было по шесть, и можно задаться вопросом, каким образом младшеклассники, сами того не осознавая, построили социальную пирамиду? И это будет глупым вопросом. Как будто вы не знаете, как дети любят брать пример со взрослых? Первые пять лет в начальной школе были трудными. Каччан и друзья стали часто забывать о нём, намерено или нет. «Ничего страшного, я просто напомню о себе» — думал он, приходя на площадку, где они обычно собирались, чтобы поиграть в героев. Каччан, завидев его, строил кислую мину, а его друзья, стоя за спиной блондина, посмеивались. Вскоре Изуку понял, что так себя вели все. Это потому что у него нет причуды? Но ведь она есть! Врач же сказал! Как жаль, что для шестилеток, осознавших своё превосходство над беспричудным, какой-то там «врач» не являлся авторитетной фигурой. «Да он просто обманывает!» — частенько слышал зеленоволосый в свой адрес, а неспособность дышать огнем или притягивать предметы не помогала очистить его имя. После инцидента с пробуждением его причуды в последний год, мальчику пришлось достаточно много времени провести в больнице, около месяца или двух, а после проходить терапию. Изуку имел представление, насколько толстая была его амбулаторная карта для одиннадцатилетнего ребенка. Также, он смутно помнил скучные дни, проведенные в палате. Мама лишь кратко рассказала о том, что ему сделали пару операций и применили кое-какие лечащие причуды. Больше он не старался выведать подробности, видя ее красные, опухшие от слез, глаза. Дни в начальной школе стали сложнее. Оказывается, если пропустить больше полугода учебы, можно отстать от программы. Он был достаточно смышленным, так что не должно было доставить труда догнать остальных, особенно теперь, когда у него есть причуда. Оказывается, если каждый ваш палец был сломан по крайней мере единожды, кости запястья врачи собирали по кусочку, а связки разорваны как тряпки, то это отразится на функциональности рук. — …заполните самостоятельно. Сдадите их прямо сейчас. Старайтесь не допускать ошибок! Изуку моргнул, когда на его парте оказался новый бланк. — Я справлюсь. Я тренировался. — как мантру повторял про себя Мидория. Пальцы кое-как обхватили корпус ручки. По крайней мере, в средней школе ему не будут делать замечания о том, каким образом нужно держать ее. Левой ладонью он накрыл запястье своей пишущей руки, чтобы та не тряслась. Кончик завис над полем. — Я справлюсь. Я тренировался. Сначала «Мидори». — иероглифы никогда не были его сильной стороной, но он учился прописывать свою фамилию столько раз! Кинув быстрые взгляды на соседей по бокам он заметил, что они уже миновали треть бланка. Парень расширил глаза и гулко сглотнул. Ручка заскользила по бумаге, оставляя след в виде кривой несуразной линии. Изуку понимал, что его почерк далек от идеального, но по крайней мере он мог разобрать, что написал. Самый сложный иероглиф сделан. Мидория не мог не выдохнуть. — Намного лучше, чем месяц назад. — по лицу парня поползла кривая улыбка. Было приятно осознавать, что даже так его старания не пошли напрасно. Пусть он и не будет отличником в этом году, но хотя бы сможет поспевать за одноклассниками. Сверху послышалось недовольное покашливание, отчего Изуку вздрогнул и дернул рукой. Ручка вылетела и покатилась между парт соседнего ряда. — Я уж думала ученик средней школы должен быть способен написать свою фамилию. — по мере того, как смех одноклассников становился громче, щеки зеленоволосого приобретали более глубокий оттенок красного. — Э-э-это… — Я ведь сказала заполнять карандашом! Бланк выскользнул у него из-под рук, полностью прерывая его попытки объясниться. Неужели в его деле не написано о травме? Или такая несамостоятельность поражает, даже с учетом этого? В любом случае, он решил заткнуться. Учительница сказала что-то о том, что ей придется потратить еще бумаги на него, и направилась к своему столу. — Пф, боже. Мидория как всегда. — Это про него ты мне говорил? — Даже фамилию написать не может. Такой придурок! — Перчатки надел повыпендриваться что-ли? — Ты не слышал? Это же тот «вундеркинд», который даже причуду не может использовать. — Причуда проявляется в четыре года! Как можно не уметь ей пользоваться? — Как обычно. Строит из себя жертву обстоятельств… — Он и в младшей школе был таким "особенным". Отвечаю! Изуку опустил голову, как можно ниже, и сгорбился, весь он трясся как осиновый лист на ветру. Было бы намного лучше, если бы никто его здесь не знал, но класс состоял в основном из тех, с кем ему уже доводилось встречаться… Зеленоволосый глянул вперед, куда упала его ручка, и только привстал, чтобы поднять, как чья-то нога с хрустом разломала ее пластмассовый корпус. …или из тех, с кем он провел все свое детство. Изуку с глазами по пять копеек уставился на Каччана. Лицо блондина было практически невозмутимым, только брови выдавали его насмешку. Парню ничего не оставалось, кроме как послушно усесться на свое место и опустить взгляд. Почему, даже когда он надеялся на самый минимум, все должно было пойти не так? — Изуку! Как прошел первый день в школе? — стоило ему войти, как он услышал голос матери. На кухне быстро выключился кран, и Мидория с некоторой спешкой вышла в прихожую. — Все… Неплохо. — зеленоволосый уклонился от вопроса и присел развязать шнурки, тем самым пряча свое, не очень счастливое, выражение лица. — Много знакомых из младшей школы. — Это ведь прекрасно, Изуку! — Инко погладила сына по голове, еще больше спутывая непослушные волосы. Как подобает любому двенадцатилетнему ребенку, тот смутился от такого проявления любви, хотя и не увернулся. — Расскажешь за столом. У нас сегодня кацудон. — с этими словами мама на последок чмокнула его в макушку и направилась на кухню. Кран снова открылся. Изуку позволил себе выдохнуть, его щеки приобрели привычный оттенок. Он не совсем врал, по крайне мере, так он себя успокаивал. По дороге домой зеленоволосый вдоволь успел надумать сценарии похуже. Да, дружескими посиделками в обед и близко не пахло (вообще не пахло), но! Его не тронули и пальцем! — Наверное, нужно этому порадоваться. — пробормотал он. Изуку подхватил свой рюкзак за лямки и направился в свою комнату. На двери висела табличка с его именем, стилизованная под тематику Всемогущего, в ней не было смысла, учитывая, что в квартире жило всего двое, но и убирать ее не хотелось. Его фанатизм Номером Один просочился и в саму комнату. На стенах висели как среднего размера, так и огромные постеры, на окнах — шторы, с принтом американского флага, и так далее. Если в других уголках их квартиры можно было почувствовать комфорт, спокойствие и уют, то его обитель Всемогущего буквально источала фанатские флюиды сама по себе. Зеленоволосому пришлось слегка потрудиться, чтобы поместить все свои новые учебники и тетради на книжной полке, не потревожив фигурки героев и томики комиксов. До сих пор, было странно осознавать, что он уже в средней школе. — Еще три года… — Изуку глянул на свои руки. Единственные изменения, которые в нем произошли с взрослением это покупка чёрных компрессионных перчаток без пальцев вместо привычных ему светлых. Честно говоря, он находил их слишком мрачными, но то, что они хорошо сочетались с его новой школьной формой нельзя было отрицать. Если не заострять внимание, можно было и не заметить, что он как-то отличается от остальных. Мидория перевел взгляд на стакан с канцелярскими принадлежностями. — Может быть... — парень даже не потрудился закончить свою мысль. Гулко сглотнув, он протянул руку вперед. Пальцы дрожали, будто на морозе, но дело было явно не в холоде. По крайней мере не сейчас. Левая рука легла на грудь, успокаивая сердцебиение. Хотя бы попробовать. Прошло ведь некоторое время. На лице отразилось больше решимости. Нужно просто надеятся, так ведь? Он к этому готов. Небольшое покалывание прошлось по его руке, неприятное, но терпимое. Переходя от подушечек пальцев к ладони, а от неё к предплечью. — Нужно просто сконцентрироваться. Всего-то! — неуверенное самоободрение казалось немного помогло. Глубокий вдох и долгий выдох. Изуку повторил движения своей мамы, когда та использовала причуду, и пальцы плавно задвигались, делая притягивающее движение. Покалывание нарастало и казалось сконцентрировалось по большей части на центре ладони. Если секундой раннее это ощущение было сравнимо с затекшей конечностью, то сейчас было больше похоже на тыканье иголок, не острых, а скорее затупленных. Будто швея неосмотрительно взяла слишком плотный материал, и все что ей удается — это слегка продавить жесткую ткань. Было больно, но зеленоволосый лишь стиснул зубы. Если он бросит все на полпути, то ничего не получится. Пальцы не двигались так плавно, как раньше, но решимость не угасала. И не зря, ведь ручка, стоявшая в канцелярском стакане еле видимо приподнялась. Заметив это движение, Изуку расширил глаза. Уголки рта дернулись вверх в подобии улыбки. — Да! Работает! — счастливо воскликнул парень. Неужели теперь он был здоров?! Его причуда! И она работает! Он не обращал внимание на боль, что только возрастала. Может быть, если бы он не был так заворожен тем, чтобы продолжать испытывать судьбу, то заметил бы, что движения пальцев стали еще более дерганными. Все сторонние чувства отошли на второй план. Перед его глазами было доказательство, что он больше не… Выстрел. Изуку схватился за ладонь, только бог знает, как ему в этот момент удалось подавить крик. Сжав губы до побеления, он отшатнулся от письменного стола, согнулся пополам и застыл, пережидая боль. Оставалось лишь крепко зажмуриться и позволить горячим слезам скопиться в уголках глаз. Он даже не стал делать попыток утереть их, полностью сосредоточившись на том, чтобы не издать ни единого звука. Центр ладони будто был поражен пулей. Только такое сравнение пришло в голову Мидории. Причем снаряд не остановился, встретив сопротивление, а продолжил таранить плоть, кости и хрящи, ни на мгновение не замедляясь. Прошли десятки секунд, в течение которых боль достаточно ослабла, чтобы зеленоволосый приоткрыл глаза и судорожно втянул носом воздух. Рука потянулась к краю перчатки и аккуратно стащила ее. Это был первый раз с того инцидента, когда Изуку зашел так далеко. Почти всегда он останавливался, когда чувствовал опасность для здоровья и целостности костей, иногда заканчивал даже раньше. Таких проверок было от силы три, не больше. И то они случались, только тогда, когда он забывал о болезненности прошлой попытки и наполнялся надеждой и решимости испытать свой фактор причуды снова. К большому облегчению, то как выглядела рука не соответствовало ощущениям. По нервной системе все еще шли раздражающие пульсации, но по крайней мере естественная форма конечности исключила возможные переломы. Конечно, это не значило, что все кончилось без последствий. Кожа вокруг привычных светло-коричневых шрамов налилась кровью и болезненно покраснела. Но прежде чем мальчик успел осмотреть руку получше, послышался непринужденный голос матери за дверями его комнаты: — Изуку! Кацудон готов! — его глаза широко распахнулись, когда он понял, что ручка двери дернулась. Она никогда не заходила в его комнату без надобности! Неужели он пропустил мимо ушей, как она звала его раньше?! — Н-не заходи! — голос был сам не свой, на пару октав выше, чем обычно, но тем не менее, это остановило Инко. — Изуку? Что-то случилось? — теперь она звучала куда беспокойнее, чем прежде. — Я-я... Еще не оделся! Буквально п-пару минут, мам, ладно? Последовали секунды тишины. Дверная ручка все также была под углом, будто говоря, что одно неверное слово и женщина ворвется в его комнату, наплевав на личное пространство «полуголого» Изуку. — Ты плачешь? Что у тебя с голосом? — Мидории пришлось прикусить язык, чтобы не огрызнуться вместо ответа. — У-ударился просто. Все в норме, правда! — Ударился?! — послышался щелчок механизма двери, но прежде чем она успела распахнуться, парень крикнул: — Ногой! Я ударился о ножку стола!Немного только болит... — движений за стеной больше не последовало. — М-мам, это правда неловко. Дай я оденусь!— для убедительности зеленоволосый стащил со спинки стула свой домашний комплект одежды здоровой рукой и попытался создать звуки бурной деятельности, попутно утирая слезы рукавом гакурана. — …Хорошо. Поторопись, пока не остыло! — тень, видневшаяся в просвете между дверью и полом, исчезла, и только после этого Изуку выдохнул. Взгляд скользнул обратно на правую руку. Все еще болела и дрожала, а краснота, как оказалось, распространилась и на предплечье, но парень отказался от более подробного осмотра. Ему нужно было поторопиться. Аккуратно натягивая перчатку, Мидория не мог не шикнуть, когда плотная ткань задела раздраженные рубцы. Чем хорош черный цвет, так это тем, что кровь будет менее заметна, так что может в будущем он и дальше будет делать выбор в пользу мрачности. Парень в темпе переоделся в кофту с длинными рукавами и направился к выходу из комнаты, протягивая левую руку к выключателю. Но прежде чем уйти, он окинул напоследок свое фанатское логово в поисках чего-то, что могло выдать его попытку игры с огнем, и застыл. Рот приоткрылся, когда его взгляд упал на письменный стол. Если быть точнее — на стакан. Лежащий на боку..?