Теория причуд

Наступил первый официальный учебный день. Изуку, руководствуясь привычками, приобретенными в младшей школе, подошёл к кабинету за пять минут до начала занятий и занял свое место. Не слишком рано, чтобы начинать утро с нежелательного социального взаимодействия, но не слишком поздно, чтобы не успеть подготовится к уроку. Конечно, в первые дни никто из учителей не будет нагружать первогодок, но Мидория очень хорошо знал свои слабые стороны, потому предпочитал изучать программу заранее. Но не в этот раз. Вчера он так и не смог сосредоточится на учебниках: мысли раз за разом возвращались к тому случаю. Зеленоволосый бросил взгляд на правую руку. — Я смог использовать причуду. — все, что для него имело значения прямо сейчас. Еще не так давно сверстники считали его беспричудным обманщиком и доставали вопросами о дополнительном суставе. После пробуждения силы — ситуация перевернулась с ног на голову… Изуку немного мотнул головой, вырываясь из мыслей, не стоит сейчас загонять себя в эти дебри, итог все равно один: на протяжении восьми лет, если не брать в расчёт первые четыре года жизни, он прожил, будучи не в силах использовать свою причуду. Парень всегда считал, что день, когда он сможет сдвинуть какой-либо предмет с места, будет самым счастливым в его жизни. Мама в очередной раз затопила бы соседей своими слезами, это точно, а сам он начал бы планирование поступления в школу мечты — Академию ЮуЭй! Вот только радости как таковой не было. Изуку даже не стал говорить о своем открытии матери, предпочитая оставить этот случай в тайне. Его рука все еще болела, держать что-либо больше минуты было невозможно, то, что он не выдал своего состояния за едой и не выронил вилку было чудом. Чему тут радоваться? Конечно, какая-то его часть сначала и была в восторге, но недолго. Вау, это действительно успех! В двенадцать лет сдвинуть ручку и при этом чуть не двинуть кони от боли! Мидория даже не радостно усмехнулся, когда в его голове возник образ героя, ломающего руку, пытаясь поднять теннисный мяч. — Это действительно все, что я могу? Это предел? — то о чем он думал все это время. Изуку взял ручку в руку и попробовал написать что-то. Несмотря на то, что он стащил из домашней аптечки обезболивающее, оно никак не повлияло на двигательные функции, так что, его пальцы сильно тряслись. Часть ладони, что лежала на парте гулко отдавала болью, как будто на нее давит не собственный вес, а 16-килограммовая гиря. — Надеюсь сегодня не придется много писать. — пробормотал Мидория, откладывая ручку, после того, как полностью провалился в написании имени. Прозвенел звонок и тут же в класс вошел учитель, мужчина средних лет со светлым волосами. После короткого приветствия и представления, он начал урок: — Согласно расписанию первогодки начинают изучение японской литературы с вводной лекции. — учитель весело усмехнулся, когда ученики не смогли сдержать своего разочарования. — Но, традиционно, я игнорирую это расписание. Давайте лучше начнем наше знакомство с вами с сочинения о ваших мечтах! — мужчина подбросил в воздух рабочие бумаги под звуки ликования класса. Один Изуку болезненно поморщился.                      — Насколько помню, я говорил, что это работа на один урок. — светловолосый поднял брови. — Задание заключается в проверке вашего уровня владения языка, так что можешь не бояться, если твоя мечта будет глупой или нереалистичной. Это не повлияет на оценку. — услышав это, Изуку напрягся ещё больше и прикусил язык с таким выражением лица, будто съел лимон. Только после этих слов от учителя, ему удалось в общих чертах объяснить свои «проблемы» и попросить о трехдневной отсрочке. Мужчина, скрепя сердце, разрешил и покинул кабинет, оставляя пристыженного своей немощью парня позади. Учителя в средней школе — это не няньки в младшей. Достаточно простая мысль, которую Мидория уже принял и которой был в какой-то степени даже рад. Получать жалостливые взгляды не лучше, чем разочарованные, но в любом случае он хотел сделать всё самостоятельно. «Да! Я уже в средней школе! Я в какой-то степени сам взрослый, так что буду учиться, не прося разных отсрочек и помощи других!» — таковы были мысли зеленоволосого, когда он стоял среди выпускников младшей школы. Спустя время парень с решимостью смотрел на свой отражение в зеркале, одетый в свою новую, черную, строгую форму. Мама отводила взгляд от своего сына, видя как тот сжимает кулаки и рассматривает свои новые перчатки. Просить о помощи в таких делах всегда было неловко и стыдно. Будто он давил на жалость своей проблемой. Хотя и прошел уже год с тех пор, как его руки потеряли былую подвижность и прочие блага, даруемые здоровьем, Изуку не привык. Да и сомневался, что когда-либо привыкнет. Толчок в спину выдернул зеленоволосого из раздумий. От неожиданности тот почти потерял равновесие и повалился бы вперед, если бы не схватился за край учительского стола. Последствия не заставили себя ждать, и тупая боль пронзила правую руку, начиная от пальцев и заканчивая предплечьем. — Угх… Видимо, звук, который он издал, был очень забавным, раз одноклассники, находившиеся в зоне слышимости, вдруг начали хихикать и пародировать его. Мидория глянул на группу шутников, но быстро отвернулся, когда встретился с ними глазами. — Уже в начале года не справляешься? Настолько дегенерат? — с невеселой усмешкой к нему обратился один из парней. Не сбавляя темпа, будто никого у них на пути и не стояло, они направились в коридор. — Попробуй получать оценки, не давя на жалость! — его товарищ, уже более эмоциональный, говорил намного громче. — Корчится от боли, хотя его еле коснулись… Поплачь еще! Мидория был не в силах ответить им что-либо. Посреди горла встал ком, мешающий оправданиям вырваться наружу. Смех и разговоры одноклассников дошли до его ушей запоздало, как и осознание, что он все еще стоит у доски, прижимая больную руку к себе. Прямо как вчера из его глаз грозились вырваться слезы, но отличие было в том, что вызваны они были по другой причине. Беспокоясь, что рот покинет еще какой-то звук, Изуку сжал губы добела. Румянец теперь достигал не только веснушчатых щек, но и ушей и даже шеи. Под аккомпанемент из хохота и недружелюбных комментариев, Мидория выбежал из класса, молясь не запнуться о ноги посреди коридора.       

***

Первое явление мета-способностей было зарегистрировано 150 лет тому назад в китайском городе Цинь-цинь. Этой информации нас учат в школе, но если подключить критическое мышление, то любой человек увидит нестыковки. Что если я вам скажу, что первые люди, обладающие сверхспособностями жили раньше, чем вы предполагали? Вернемся в прошлое на пару сотен лет. Вспомните все эти истории про «Охоту на ведьм». Людей с экстраординарными способностями подвергали гонениям и публично казнили… Изуку закрыл вкладку со статьей. Он здесь не для того, чтобы наблюдать, как человек сходит с ума. Мета-способности, ныне называемые причудами, действительно существовали уже более полутора веков. То, что раньше было вымыслом, вмиг стало реальностью. Светящийся ребенок из города Цинь-цинь, которого все решили считать первым носителем генов новейшего человека, — тема, которая обязательно упоминается, если речь идёт о происхождении причуд. Малыш озарил своим сиянием весь мир! И тем самым…              

Открыл Новейшую эпоху человечества.

              Очень прозаично, символично, поэтично и безусловно красиво сказано. Есть ли вообще доказательства? Изуку продолжил крутить колесико мышки, бегло просматривая заголовки. Спустя время, а именно 2-3 поколения, когда причуды начали потихоньку внедряться в обычную жизнь, ученые захотели подтверждений. Очевидны причины такого интереса: эволюция, которой подверглось человеческое тело, произошла слишком резко, да и проявления этой эволюции были у каждого человека разные, не так как принято законами природы. Вот только смогли ли генетики установить настоящего «Первого»? Нет. Можно поспорить с тем, насколько необходимы эти знания. Мир изменился кардинально, и это факт. Какой смысл рыться в прошлом, когда проблем в настоящем пруд пруди? Вот, посмотрите новости! Даже если младенец из Цинь-цинь не был первым, то что с того? Наука допричудной эпохи не была развита достаточно, чтобы разбирать на составляющие ДНК каждого человека, кто демонстрировал экстраординарные способности. Да и кто сказал, что первые причуды были явными? Вполне было возможно, что первые мета-способности появились давным давно, просто они были незаметны глазу. Сейчас тоже не всякий ходит с головой-теркой, знаете ли. А может человек просто и не догадывался о наличии квирка? Все может быть. Таким образом… Совершенно ничего не указывает на то, что светящийся ребенок был первым носителем фактора причуды, кроме информационного «бума». Для кого-то он может быть вторым пришествием Иисуса хоть раз двести, но где доказательства, что первая мета-способность не проявилась в каких-нибудь густо населенных трущобах? Но чтобы что-то опровергнуть, нужно иметь действительно стоящие аргументы. Тем не менее, разве это не безумие? — Кстати об этом… — пробормотал Мидория. Иисус — первый обладатель мета-способностей. Шаманы, ведьмы, экстрасенсы, маги, сектанты, ведуны, фокусники, даже члены духовенства и божьи посланники — почему они не могли быть пользователями причуд? Или может человек, открывший в себе мета-способность, скрывал ее? Мидория мог понять этого беднягу. Никому не хочется становится изгоем, просто потому что не повезло уродиться не таким, как все. В общем… Тогда бы это разъяснило, по крайней мере то, что новая эпоха не просто вдруг наступила, она всегда была где-то рядом. И что внезапная эволюция все-таки не была внезапной, и законы природы не обратились прахом. Звучит намного логичнее, но в школах до сих пор рассказывали общепринятую версию. Были, конечно, и другие причины, почему наука о причудах не так сильно продвинулась, когда они начали только-только появляться, и главная — многочисленные гражданские войны. Кто-то называл это третьей мировой, но общество не приняло этот термин. Война причуд, битва за свободу… Неважно. Описать суть этого кровавого пятна в истории человечества сможет и младшеклассник: меньшинство, имеющих причуды, захотело больше свободы и уважения, а большинство беспричудных противилось глобальным изменениям. Угнетения, остракизм, нападки, осуждение, недоверие к противостоящей стороне… В общем все то, что никогда и не исчезало из цивилизованного общества стало набирать обороты. Единственное, что изменилось, — ненависть была больше направлена к беспричудным, как к угнетателям в прошлом. Сам Изуку знал об этой войне смутно, возможно чуть больше, чем среднестатистический подросток, но отнюдь не достаточно, чтобы сложить собственное мнение. Уроки истории пока что мало рассказали про средние века, чего уж думать о Новейшей эпохе. Конечно, это никакая не тайна, просто Война причуд — тема явно не детского ума. Тайны заговора, которые могли быть проявлением мета-способностей. 1950–2050 гг. Мидория глубоко вздохнул. Шла 145 страница результатов поиска, а ему все еще пытались доказать, что рептилоиды действительно существовали. Подумать только, Scholar оказался ненамного чище своего собрата по количеству безумных статей. Безусловно, были и те, что блистали своей научностью, но не по той теме, что интересовала зеленоволосого. Отключив компьютер, Изуку начал собирать свои вещи. Время ему подсказало, что в библиотеке он торчит уже 8 часов, и ему лучше бы поторопится домой. Пусть он и сказал маме, что в соседнем районе открылась новая выставка, посвященная Всемогущему, совсем скоро она может начать волноваться. Ради честности, выставка и вправду проходила в Сахурэе, и он изначально собирался туда отправиться на выходных, просто резко поменялись планы. Он же не врал своей матери, верно? Изуку написал ей, что собирается домой и, сунув телефон в карман толстовки, которая, естественно, была мерчем Героя Номер Один, поплел к книжным шкафам. Все, что он просмотрел за прошедшие два дня, едва ли затрагивало его вопросы в одном-двух абзацах, а если этому и были посвящены главы… Парень не мог ухватиться за что-то новое. Книжные полки раздела посвященного мета-способностям, теперь были легко узнаваемы для парня. Может он и не прочитал их все от корки до корки, но пробежался по названиям глав внимательно и, как минимум, поверхностно ознакомился. Книги, позаимствованные на сегодняшнюю научную сессию были возвращены на место. Это были последние. Суммарно 12 часов, он провел, сидя в читательском зале, включая вчерашний вечер после уроков (он оправдался тем, что исследовал школьные клубы) и это воскресенье. Повезло, что первый учебный день выпал на субботу. К тому же, это дало его руке какой-никакой отдых. Теперь он может не боятся есть при матери, и не придется пробираться на кухню за согревающей мазью и дозой обезболивающего. Наверное лучше перефразировать… Звучит не очень хорошо без контекста. — Нужно посмотреть, какие ещё поблизости есть библиотеки… — пробормотал под нос Изуку и, натянув капюшон, вышел на улицу. Начинало темнеть, час близился к комендантскому. Вдохнув полной грудью воздух, чистый, а не спертый, Изуку, не торопясь, потопал домой. Погода была хорошей, чего ещё ожидать от весны, тем не менее, руки были глубоко погружены в карманы толстовки и сжаты в кулаки, чтобы не упустить ни капли тепла. Мусутафу был городом с выходом к морю, потому нередко соленый бриз холодил его суставы, чувствительные к перепадам температуры. Подходя к жилому комплексу, состоящему из трех белых пронумерованных многоэтажек, Изуку замедлил шаг. Взгляд парня упал на парк — обычное место для семейной прогулки, даже с предусмотренной зоной для выгула небольших собак. И, конечно же, с детской площадкой, огороженной невысоким заборчиком. Ярко-красные качели все еще слабо покачивались от ветра. Изуку немного спешно отвел взгляд. Лучше думать о завтрашнем дне. Может стоит углубиться в темы следующих параграфов? Нужно показать учителям, что он действительно старается, желательно, не отвечая у доски… Погруженный в свои мысли Изуку поднялся на четвертый этаж к своей квартире и, напоследок убедившись, что не пришел раньше обещанного, отпер дверь. По сравнению с улицей дома было намного теплее, настолько, что парень не удержался и с облегчением потер руки, прежде чем снять обувь. — Я дома! — негромко крикнул зеленоволосый. Из гостиной практически сразу показалась мама. Мидория приметил пульт в ее руках, видимо смотрела какой-то сериал, пока его не было. — Изуку! — женщина замялась на секунду. — Как провёл время? Ты… ничего не купил? Зеленоволосый сразу понял, что она имела в виду очередной мерч, посвящённый героям. Обычно он не мог пройти мимо очередного плаката, элемента одежды или фигурки, особенно, если то были вещи из официальной линейки или тем более из ограниченного тиража. Потому, было странно, что он пришёл с пустыми руками, даже без чего-то мелкого, вроде брелка или коллекционной карточки. В его защиту, повзрослев, он перестал тащить в дом весь товар, который увидит. Он подходит избирательнее к своей коллекции, предпочитая качество количеству. Конечно, это не помешало в итоге превратить свою комнату в святилище Всемогущему… Но это условности! — Ну… Там не было ничего такого, чего бы я уже не видел. — Изуку позволил своему непритворному разочарованию отобразиться на лице. — Ничего нового. Инко едва заметно поджала губы. Рука с пультом скользнула за спину и нажала на кнопку выключения, а свободная погладила сына по голове. — Не расстраивайся, ну же! — подбодрила мама нежным голосом. — В следующий раз будет хороший улов! Изуку на секунду растерялся, но, когда мозг обработал сказанное, он, неловко посмеиваясь, потер затылок. Подбор такой лексики был скорее типичен для бывалого коллекционера-охотника за сокровищами, чем для домохозяйки. Не то, чтобы он жаловался. Мама действительно пыталась понять его увлечения, даже когда он так запутанно и сбивчиво объяснял, входя в кураж. — У меня еще осталась домашняя работа на завтра, так что я пойду. — обойдя маму, он направился в свою комнату. Женщина никак не препятствовала его побегу. Вместо этого она бездумно пялилась на ярко-красные ботинки, до тех пока шаги не утихли, а за ее спиной не хлопнула дверь. — Изуку…       

***

Включив свет в комнате, Мидория направился к своему рабочему столу. Домашняя работа и вправду была, хотя и заключалась в основном в чтении учебников. В основном. Изуку уселся на стул на колесиках и достал тетрадь. Вздохнув, он поудобнее перехватил ручку и поставил ее в начало строки. Слова учителя эхом раздавались в голове подростка. Задание заключается в проверке вашего уровня владения языка, так что можешь не бояться, если твоя мечта будет глупой или нереалистичной. Мидория сдвинул брови и поджал губы. — Глупая… — почти беззвучно прошептал он. Наверняка многие напишут то же, что и Изуку. Быть героем — мечта почти каждого ребенка. Да, в итоге в костюме с плащом ходили лишь избранные, но разве запрещено хотя бы допустить мысль? Каччан наверняка станет героем. Зеленоволосый в этом не сомневается. Он наверняка напишет, что-то вроде: «Я надеру зад всем злодеям!». Немного саркастичный смешок сорвался с губ парня, когда он представил друга детства, буквально выкрикивающего всем свои цели. В случае блондина, Изуку не сомневался: быть героем не просто мечта, а намеченная цель. Усмешка исчезла с лица. У него все было с точностью наоборот. Слезы грозились упасть прямо на бумагу, и Мидория вытер их рукавом толстовки. Он знал, что именно хочет написать. Всегда знал. Никогда не сомневался. Так почему его рука застыла на одном месте? Его ничего не удерживает. Так ведь? Изуку поднял взгляд на плакат с Героем Номер Один. Ограничений выпуск. Несомненно ценный в кругах коллекционеров и, возможно, станет еще ценнее спустя годы. Но для парня каждое изображение Символа Мира было драгоценно по другой причине. Он хочет быть героем. Причем таким, как Всемогущий. Он хочет так же улыбаться. Ярко. Как будто… Нет, не «как будто»… Так, чтобы все сразу видели, что он действительно силен и бесстрашен перед лицом любой опасности. За спиной могло бушевать стихийное бедствие разрушительных масштабов, но одним своим появлением, одним своим образом, силуэтом он заставлял бы страх улетучивался из сердец людей. Именно это он видел в том дебютном видео, а после начал подмечать во всех остальных его подвигах. На самом деле, если бы не оно, Изуку бы не стал бы так одержим улыбкой Всемогущего. До сих пор, вспоминая нечеткую картинку зернистого качества, по его телу прокатывается волна мурашек. Но тем временем, мог ли он стать таким же? Чтобы один его приход становился предзнаменованием поражения злодея. Чтобы один вид его улыбки успокаивал людей. Нижняя губа задрожала бы, не прикуси ее Изуку. Два абсолютно полярных ответа крутились у него на языке. Да и нет. И как бы не хотело его сердце, чтобы ответом было первое, голова говорила другое. Говорила голосами других, окружающих его людей. Говорила много чего, но всю суть можно было уместить в одно слово, четыре буквы. Достаточно было просто по-другому прочитать имя и ответ на его мечту готов. Но… Улыбка Всемогущего светила ярче солнца, и пусть сомнения были велики, Изуку нашел в себе силы вытянуть уголки рта. Его улыбка напоминала скорее ломанную линию, в отличии от Символа Мира не демонстрировала ряды белоснежных зубов. — Я не хочу сдаваться… — одними губами пробормотал Мидория. У него был еще день в запасе на это сочинение, сейчас перед ним висела другая задача. Изуку отложил тетрадь с ручкой и потянулся к ноутбуку. Дрожащими пальцами он набрал поисковой запрос: «негативные последствия собственной причуды на человека». Разве Всемогущий когда-нибудь сдавался? Конечно, нет. Мидория не мог не вздохнуть, когда перед его взором предстало около десяти тысяч страниц с ссылками на различные статьи. По крайней мере, пусть отрицательный ответ будет из проверенного источника.

***

— …А вот и домашнее задание. Особенно будьте внимательны с двадцать шестым выражением. — сказала учительница, постукивая корешком учебника по доске. Изуку осознал конец урока только тогда, когда звонок зашелся в нестерпимой противной трели. Вернув взгляду какую-никакую осмысленность, он быстро вынул телефон из рюкзака и вышмыгнул из кабинета, направляясь в туалет, где, к счастью, было пусто. На данный момент, это было самое уединенное место для него, особенно учитывая его намерения… Как бы не было удобно, дома лучше таким не заниматься. Ноутбук общий, мама хоть и пользуется редко, но может заметить идеально чистую историю браузера. Он бы очень сильно хотел избежать «родительского» разговора на эту тему… Запершись в крайней кабинке у стены, Мидория уселся по-турецки на крышку унитаза и зашел в, ставший ему уже родным, поисковик. Немного переформулировав свой запрос, он продолжил поиск информации. Ну да, а вы о чем подумали? Возвращаясь к делу, это помогло лишь немного. Большинство ссылок уже светилось не синим, а фиолетовым. С одной стороны, хорошо, что он может смело их пропустить, не тратя время на повторяющуюся информацию, но… От страницы к странице, фиолетового становилось все больше. Изуку мог называть эту нудятину как угодно, «сбор данных», «обеспечение будущим» и так далее, но как же это было скучно. Пальцы скроллили практически на автомате, пока глаза бегали из стороны в сторону по строчкам. Раз — вниз, два — вниз, три — вниз, четыре — перейти на следующую страницу. И уже когда даты публикаций соотносились с вековой давностью, он менял запрос и повторял до посинения. Или вернее сказать до пофиолетования? Офиолечивания? Мидория проморгался и вернул осмысленность своему взгляду, когда понял, что около трех минут он размышлял о цветах ссылок, не обращая внимание на написанное. С тихим вздохом, он вернулся на несколько страниц назад и пролистал их заново, он не простит себе, если потеряет ответ на свой вопрос из-за собственной глупости. Но, как оказалось, он ничего не потерял и близко. Никакого намёка на синий. Изуку съехал спиной по бочку унитаза и уперся ногами по бокам двери кабинки. Он позже обязательно уберет следы от ботинок, главное чтобы поза была как можно менее удобная. Уснуть в туалете было бы даже для него слишком. Ох уж эти последствия трехчасового сна. Его режим и раньше не был идеальным, но в этом нужно винить разницу во времени между Японией и Штатами. Он следил за новостями не только в пределах своей страны. — Ха… — Мидория даже не стал подавлять вздох. Как он сразу не догадался? Иероглифы в запросе сменились на латиницу. Ну конечно! Любая статья, независимо от оригинального языка, скорее всего имеет копию на английском! Ограничиваться Японией — не принимать информацию со всего мира. Синего стало гораздо больше, что вызвало подобие улыбки у зеленоволосого. Очень уставшей, но сочетающейся с его мешками под глазами. Только он хотел с головой погрузиться в иностранные слова, как дверь в туалет заскрипела. Взгляд Изуку сразу же дернулся в сторону выхода, как будто он мог увидеть что-то сквозь стенки фиолетовой кабинки. Послышались шаги по кафелю, судя по голосам, троих людей. Мидория лишь убедился, что засов его спасительной двери задвинут и прикусил ладонь в области основания большого пальца. Он прекрасно осознавал, что его неосознанная болтливость ему может сейчас выйти боком. — В любом случае, мне есть чем заняться. — подумал парень и хотел было отключиться от разговоров (или звуков) незнакомцев, как вдруг… — Да ладно тебе, нам же любопытно! Ни за что не поверю, что руки у Мидории из-за своей же причуды такие. — Мне Кариаге рассказывал, что видел его шрамы однажды. Говорит — жуткие. Зеленоволосый очень сомневался, что где-то в мире существовал ещё один «Мидория» с жуткими шрамами на руках от собственной сверхсилы. Тем более, что с Кариаге он действительно был отдаленно знаком. Подумать только, его скромная персона стала объектом обсуждения уже сейчас. Изуку не был особо этим удивлен. В младшей школе он становился местной сенсацией как минимум два раза действительно по-крупному. В первый, когда оказался единственным у кого не пробудилась причуда, и во второй, когда загремел в больницу на полгода. Он заработал слишком много внимания. А если учесть, что он был слишком неловким и неуклюжим даже для ребенка… В общем у его старых одноклассников точно имелось достаточно историй о нем, чтобы заткнуть паузу в диалоге. Некоторые из них Изуку предпочел бы забыть навсегда… — Мне друг из младшей Орудера говорил, что это правда, учителя тоже, но… Это же бредятина, не? Своя же причуда покалечила? Изуку становилось все менее комфортно находиться здесь. Однако, парень нутром чуял, что выйти навстречу этой компашке так себе идея. Даже если они просто были заинтересованы в его однозначно необычной ситуации, он предпочел бы не нарываться на вопросы. — Да ладно, чувак! Ты его лучше всех знать должен. Так третий участник разговора с ним лично знаком? В классе он мог слышать краем уха, как его бывшие одноклассники вводят в курс дела новеньких, так что нет ничего удивительного. Изуку почти издал страдальческий вздох, но в итоге лишь чуть сильнее прикусил палец. Ему действительно ничего не оставалось делать кроме как ждать, пока они уйдут? Опыт неудачника тихо нашептывал, чтобы он сидел и не рыпался, иначе просто побалует народ очередной позорной… — С какого хрена, я должен говорить о дерьмо-Деку?! …историей. Стоп, что? — Каччан? — глаза Изуку расширились в удивлении. Но спустя секунду ему пришлось удержаться, чтобы не ударить себя. Одна школа, один класс, а это вообще ближайший туалет. И все же... Его реакция немного... Кацуки видимо изрядно надоели эти разговоры, так как Мидория весьма скоро услышал очень агрессивные топот и звук захлопнувшейся двери. Между оставшимися двумя парнями повисло молчание, как и Изуку они понятия не имели что тут думать. — Бакуго реально его ненавидит, да? Хотя, я слышал, что они с Мидорией были близки в детстве. — нарушил один из них неловкую тишину. — Он и Мидория?! В параллельной вселенной разве что… Изуку вздрогнул. — В параллельной вселенной… — потупил взгляд парень. Картинка в глазах становилась все более размытой — свидетельство того, что он на грани слез. Зубы сильнее впились в плоть и даже слой компрессионной перчатки не уберег кожу от появления следов укуса. — Кстати, а что значит «Деку»?

***

Моя мечта — быть героем! Я всегда восхищался героями, в особенности Всемогущим. Он спасает всех с улыбкой на лице. Стоит Всемогущему появиться, как все вокруг выдыхают, ведь можно больше не боятся. Он не допустит чьей-либо смерти, а враг уже, считай, повержен. Всемогущий силен и бесстрашен перед лицом опасности, но не это заставляет меня восхищаться им. Меня восхищает то, как он непоколебимо стоит даже если получил ранение, то, как он улыбается, успокаивая мирных жителей, то, как он гордо говорит «Я здесь!», появляясь перед лицом публики. В будущем, я обязательно поступлю в академию ЮуЭй и стану… Ручка съехала со строчки и буквально разорвала лист тетради в том месте. Рука болела. Болела нещадно. Он думал, что последствия пятничного инцидента больше его не беспокоят. Изуку хотел снять перчатку и взглянуть на причину боли, но сдержался. Ничего нового он там не увидит, так зачем мозолить себе глаза этим дерьмом? Картина все равно не обрадует. Следуя советам своего физиотерапевта и осторожно массируя больные участки, начиная с предплечья и заканчивая пальцами, Изуку старался смотреть куда угодно, но не на стол. Парень никогда не верил в приметы или судьбу, но… Как будто бы, даже на бытовом уровне, на уровне случайностей… Мидория помотал головой. Нет, он не настолько низко пал, чтобы гадать на кофейной гуще насчет того, что ему делать с будущим. Это просто плохие дни. Да! Точно! Плохие дни и все. В конце концов, несколько дней назад он использовал свою причуду! Конечно, в этот раз некоторые вещи отличаются, но все же... Теперь, когда он может использовать квирк, почему бы не начать подготовку к экзамену в ЮуЭй? Всего три года осталось! Придется хорошо постараться, это да… Но ведь и Всемогущий в школьные годы трудился в поте лица! Несмотря на позитивные рассуждения, Изуку не поднял головы, а лишь прикусил губу. Его фанатское логово освещала одна-единственная настольная лампа. Комната не была погружена в непроглядную тьму, но можно было с уверенностью сказать, что за окном уже наступили сумерки. На столе был относительный порядок, лишь пару тетрадок и учебников в неаккуратной стопке портили картину. На книжных полках были приклеены несколько липких стикеров со списком дел и заметками. Почерк был ужасный, реши Изуку утаить важную информацию, ему не понадобились бы ни азбука Морзе, ни шифр Цезаря, но в этом и был плюс: мама никогда не сможет прочитать его личный дневник и влезть во его личную жизнь. Правда, он не вел дневник, но некоторые вещи предпочтительнее держать в секрете. Зеленоволосый глянул перед собой, на испорченную страницу тетради. Многие вещи. — Изуку?! Парень вздрогнул от неожиданности, моментально выходя из задумчивости, и ответил на голос почти неосознанно: — Д-да? В дверях показалась полноватая женщина. Она осторожно включила свет, отчего зеленоволосый поморщился, и вошла в комнату, попутно вытирая руки о край фартука. Парень в спешке встал со стула и, как бы ненароком, закрыл тетрадь. На лице он постарался отобразить самое что ни на есть непринужденное выражение. К счастью, мама была занята тем, что осматривала окружающие ее лица героев. Несмотря на то, что он гордился своей коллекцией, показывать ее кому-то еще, даже родне, было, как минимум, неловко. Особенно неловко, когда это человек, на чьи деньги это все добро и было приобретено… В такие моменты, Изуку не мог не думать, что его увлечение бьет по семейному бюджету, в который он не вкладывал ни йены. — Что-то случилось? — немного нервно спросил подросток. — Н-нет! Что ты! — Инко помахала рукой. — Просто каждый раз немного… Непривычно видеть столько… Лиц и-и-и… — взгляд женщины прошелся по серии плакатов. Это была одна из коллабораций бренда Всемогущего и сети тренажерных залов, так что Герой Номер Один на каждом из трех был изображен, делающем разные упражнения с тяжелым весом, будь то жим лежа и тому подобное. — Мышц..? Изуку резко захотелось сорвать постеры со стены и бросить под кровать, лишь бы не испытывать смущения, но он лишь задеревенело кивнул с румянцем на щеках. — Есть т-такое… Воцарилась тишина. Никто из них не мог найти слова, чтобы разрушить эту стену из неловкости. Она часто возникала между ними, Изуку был уверен, что чаще, чем у обычных семей. Не то, чтобы он много наведывался в гости, анализируя взаимоотношения людей, просто нутро подсказывало, что между родителями и детьми не должно случаться подобного. Самое худшее наверное то, что они оба это понимали. И мать, и сын не первый раз пытались сломать лед, ну знаете, завести типичный разговор, но будто назло собеседник засовывал голову обратно в панцирь, а зачинатель беседы неловко откашливался. О да, он до сих пор помнит, как мама достала энциклопедию о половом созревании… Изуку предпочел бы забыть об этом, как о страшном сне. Жаль, что настоящие кошмары живут в наших сердцах вечно. — Кхм, я, ну… Уборка не будет нужна еще какое-то время, я смотрю. — Инко отвела взгляд от сына и показательно провела пальцем по комоду. — Я-я ведь говорил, что в своей комнате я буду убираться сам… Тебе не нужно следить за этим. — Да! Точно… — Инко замялась ещё больше, но, благо, вспомнила о цели своего визита. — Ужон! Т-то есть… На ужин у нас удон! Уже все готово, так что поторопись, пока еда не остыла. — не успел Изуку даже кивнуть, как зеленоволосая женщина скрылась из комнаты. На это парень лишь с облегчением выдохнул. На миг он действительно подумал, что ему придется заново отвоевывать право на самостоятельную уборку, что поделать, если мама понятия не имеет, как ухаживать за плакатами? Они же выгорят, если оставить шторы открытыми на весь день! Подобие уединения было приятным дополнением. Мидория бросил мимолетный взгляд на тетрадь и сам вышел из комнаты. Остальная часть апартаментов маленькой семьи не была особо большой. Кухня находилась прямо в гостиной и отделялась только барной стойкой, которой никто никогда не пользовался. Обычный маленький стол из темного дерева мог служить и для приема пищи, и в качестве дополнительной поверхности во время готовки. Вокруг него, вдоль двух стен, располагалось все, что нужно настоящей хозяйке: навесные шкафы, с хранящейся в них посудой, раковина, плита, из скромных двух конфорок, и прочие приборы. Их квартира никогда не была особо захламлена — всегда чисто и аккуратно. Если даже по меркам подростка, Изуку был достаточно чистоплотным, он все равно не мог сравниться с матерью. Возможно, сама того не осознавая, она старалась жить на традиционный японский лад. То есть, пока отец семейства обеспечивал семью, а ребенок учился в поте лица, мать брала на себя весь быт, включая уборку, готовку, планирование бюджета и покупку продуктов. Зеленоволосый уселся на свое место за столом, на котором уже отдавали пар две горячие миски с удоном, а рядом в небольшом количестве стояли несколько видов закусок. Пожелав приятного аппетита, семья приступила к неспешной трапезе. К неспешной молчаливой трапезе. — Т-так… Как у тебя дела в школе? — первой тишину нарушила Инко, и хотя вопрос был вполне обычен, Изуку не мог не вздрогнуть хотя бы слегка. Тщательно прожевывая, он помедлил с ответом: — Н-ну, я бы сказал, что это отличается от младшей школы. — достаточно уклончиво, самое то. Казалось, Инко была рада завязавшемуся диалогу, и потому продолжила осторожно бомбардировать вопросами: — Ты ведь говорил, что много знакомых, да? — кивок от Изуку. — Кацуки тоже с тобой в одном классе? Я что-то так давно не виделась с Мицуки, совсем забегалась, даже не спросила куда его определили. — небольшая ложь во имя благих намерений. — В этом году мы фнова в одном клаффе… — парень, понимая, что не спрячет страдальческого выражения лица, накрутил на вилку максимальное количество лапши и засунул все разом в рот. — Изуку, прожуй! — негромко пожурила сына женщина, прежде чем вернуться к теме. — Это такая удача! В младшей школе провели все шесть лет вместе, а сейчас еще и первый год в средней. Может вам и дальше повезет? — Нам обоим повезет, если мы окажемся в разных классах. — подумал про себя парень, но в реальности лишь кивнул. — Еще лучше, если в разных школах. — Учителя… Хорошие? Тон матери сменился. Пусть она и не сбрасывала с лица улыбку, она явно погрустнела или была взволнованна. Возможно и то, и то. Об этом достаточно красноречиво говорил взгляд, потупленный в еду, будто в ней было что-то более содержательное, чем калории и микроэлементы, например, смысл жизни. Ее палочки для еды немного нервно купали рисовую лапшу в бульоне. Изуку понял о чем зашла речь — рука под столом осторожно сжала ткань шорт. — Да, я бы сказал, что все учителя добрые. По крайней мере, те у которых уже были уроки. — У вас уже были занятия… — зеленоволосый сглотнул, — …по основам безопасности причуд..? Древесные завитки на столешнице резко заинтересовали Изуку. — П-пока что нет… Ну, я ведь все равно не буду на них ходить… Насколько я понял, я буду просто бегать весь урок. Пока остальные без ограничений используют свои сверх-способности. Пусть это и был по сути своей урок, на котором учат сдерживать свои квирки, многие учителя разрешали выпустить наружу бóльшую мощь, естественно, под присмотром. В младшей школе такие уроки тоже существовали, но Изуку разрешали с них уходить, все равно стояли последними. Иногда он оставался после некоторых уговоров, о том, что он не будет мешаться, и с восхищением пялился на то, как все остальные творили то, что он не мог. Каччан был звездой на этом предмете, если и не всегда, то намного чаще остальных. — Вот оно как… То есть у тебя будет, технически, четыре физкультуры в неделю. Не многовато..? Может мне поговорить с учителями? — Изуку стиснул зубы. — Они снимут один-два урока, если будут стоять последними. Зато пораньше домой вернешься, будет больше времени на учебу. Рука под столом напряглась, сжимая сильнее, отчего суставы отозвались ноющей болью. Переведя дыхание, зеленоволосый ответил: — Все в порядке. В конце концов, это нечестно, если я просто буду уходить. Раз уж я теперь частично допущен к физкультуре, то нужно наверстывать упущенное. Он говорил все это, не поднимая глаз от собственной наполовину опустевшей тарелки. — Д-да, но… Это так, но… Фактически ты еще не полностью здоров… Не стоит так перетруждаться! — Пере… Что? — Изуку не понимал ее. — Перетруждаться? Он не мог достичь и средних показателей среди ровесников. Ни в какой сфере. Не мог до этого, и не может сейчас. Перетруждаться? Как же это нелепо звучит. Разве он лучший хоть в чем-то? Разве он где-то преуспевает? Как это слово вообще может быть применительно к… Нему? Перетруждаться в погоне за самым минимумом? С глазами по пять копеек парень отвлекся от созерцания уже разваренной лапши и тут же пожалел. Мама смотрела на него с тем самым чувством, которое он бы не хотел никогда больше видеть. Ее нижняя губа едва заметно подрагивала, на внутренних уголках глаз уже выступили маленькие хрусталики слез. Ох уж эта плаксивость, передающаяся по наследству, парень почувствовал, что и сам сейчас не сдержится. — Не надо… — мысленно взмолился Изуку. Внезапно образовался ком, обжигающий стенки горла, возможно подступающая тошнота, судя по дрянному вкусу на основании языка. Он мешал сказать что-либо, и Мидория не знал, хорошо ли это, или плохо, потому что вряд ли бы смог сказать что-то путное. Он молчал. Она тоже. Лишь спустя несколько десятков секунд, которые ощущались годами, Инко вновь заговорила: — Изуку, я… — Я ведь даже не допущен к нормативам… Ч-что ты такое говоришь? — Мидория растянул на лице нервную улыбку. Она не дошла до глаз, в которых читалось непонимание. — Изуку. — услышав свое имя еще раз, подросток замолчал и только и мог, что позорно увести взгляд куда-то в сторону. Голос матери был наполнен слезами, хотя одновременно с этим в нем чувствовался стержень. — Ты ведь не собираешься в ЮуЭй..? Изуку вздрогнул. Казалось его сердце пропустило удар, когда он услышал эту фразу.        Почему она произнесла это с надеждой? В груди поселилось пренеприятнейшее чувство. Ощущения будто его вмиг вывернули наизнанку перед всеми. Вот только «всеми» была лишь одна его мать, и от того ситуация была еще хуже. Понимая, что молчит слишком долго, Изуку опустил взгляд обратно в стол и заговорил: — П-почему ты так резко об этом? Ни в жизнь он не поверит, что она спросила это между делом. — Если ты хочешь обсудить выбор старшей школы… То до нее еще целых три года. Странно волноваться об этом, когда даже первая неделя средней не закончилась. Изуку паниковал. Все его тело было липким от холодного пота. Почему в комнате так холодно? Когда он успел вспотеть, вообще? Изо рта парня бесконтрольно лились слова о том и о сем, однако, если бы его спросили о чем он говорил секунду назад, вряд-ли бы он сказал. Разум зеленоволосого потихоньку опустевал и потому, когда он уже начал повторяться в мыслях в третий раз, стыдливо замолчал. Видимо его речи даже не были особо долгими, так как взгляд матери нисколько не переменился. Точнее, он стал еще более беспокойнее, если такое вообще было возможно. — Ты… Раньше только и твердил, что хочешь быть героем как Всемогущий… Поступить в ЮуЭй. — Инко говорила размеренно и максимально разборчиво. — Будто ребёнку… — пронеслось в голове у зеленоволосого. То ли ему стало обидно от такого невысказанного сравнения, то ли его нервозность набирала обороты, а может его задело то, что восхищение героями, это все, чем он когда либо занимался по мнению матери? А может и все сразу. В любом случае. Он слушал и боялся каждого следующего слова. — …ты ведь понимаешь, что твоя сила отличается… Она опасна для тебя. Подумай только, травма произошла год назад, и несмотря на лечащие причуды у тебя все еще много трудностей. — Ф-ф-физиатр сказал, что если не буду беспокоить руки и упражняться, все вернется в норму… Инко вздохнула и, опустив глаза, стерла слезы рукавом. — Когда это было? — одним вопросом женщина срубила все аргументы сына на корню, заставляя того окончательно бросить попытки вставить слово. — Ты взял эссе на дом, не так ли? У тебя не получилось написать его в классе. И прежде чем ты что-то скажешь об этом, я не связывалась со школой. Узнала от Мицуки. — Вот оно как… — с почти невесомым облегчением сказал парень. Из-за него он даже не обратил внимание на то, что женщина только что разоблачила свой ранний обман. — И поэтому ты решила завести разговор о будущем? Инко вместо положительного ответа хмыкнула. — Я просто… Пойми. Тебе досталась моя причуда, но… Мама выглядела так будто сейчас заплачет, нет, зарыдает. Изуку мог только смотреть и вспоминать тот самый день. Интересно, так ли она выглядела, когда открыла дверь травмированному ему? Нет, не так, но явно похоже. Видела ли она в нем настоящем того рыдающего навзрыд мальчика? Видела ли она в нем испуганного, скорченного от боли сына? Безусловно. Она смотрела на него не с тем ужасом. В ее взгляде скорее читалось что-то вроде непонимания: а все ли будет хорошо? Только благодаря титаническим усилиям слезы не покатились по его щекам. Ногти впились в голые коленки. Изуку не мог сказать ей даже простого «да». «Мама, все будет хорошо» — было и вовсе невозможно выговорить, будто что-то на ментальном уровне останавливало. Мидория не хочет видеть ее такой. Не хочет. — Я понятия не имею, почему ты… — не успела женщина договорить, как ее перебили. — Я… В ЮуЭй… Изуку уставился на свои руки под столом. Стоило ему разжать пальцы, как на коже ног стали видны кровавые полумесяцы. — Не пойду… Мидория почти жалобно посмотрел на маму. Где-то там, глубоко-глубоко, теплилась надежда, что сейчас она скажет, что поспешила с выводами и признает, что он может попытаться. Но, глядя на то, как расслабляется выражение лица и разглаживаются морщины на лбу, он понимал, что выхода нет. Он продолжал: — Я действительно взял эссе домой… Потому что не знал кем хочу быть, честно говоря, я до сих пор не определился. Наверное, я предаю этому слишком много значения, да? Но мне хотелось написать от всего сердца чего я хочу. — Изуку потрепал волосы на затылке и попытался изобразить смятение. — Последние дни только об этом и думал… Как же было неприятно это говорить… Это были не его слова, язык не слушался. Он бы такого никогда не сказал и никогда бы и не подумал. Он врал нагло и бессовестно. В первую очередь себе самому. Но даже если все это ложь, даже если Изуку хочется помыть рот с мылом и извинится перед плакатом Всемогущего за такие слова… Парень смотрел на то, как выпрямляются плечи мамы, будто груз, лежащий на них годами, может и не исчез, но поубавился точно. Инко улыбалась, держа одну руку на груди, а другой утирая влагу с лица. Наконец, когда она полностью успокоилась, и единственным, что свидетельствовало о неустойчивом состоянии, остались только красные, немного опухшие глаза, она заговорила. — В детстве… Ты так любил причуды… Помню мне буквально приходилось тебя оттаскивать от прохожих. — Инко ностальгически усмехнулась, в то время как Изуку на это лишь нервно и сдавленно хихикнул. — Может быть, тебе пойти в эту сферу? Причудным врачом к примеру! Ты же хорошо ладишь с детьми? О! Я слышала, что в правительстве даже есть отдел, который следит за причудами! — женщина вновь схватилась за палочки, но скуксилась, когда губ коснулась холодная лапша. — Видимо мы с тобой совсем заболтались. Пойду подогрею, милый! Ешь пока что нато, обещаю на этот раз бобы вкусные! Зеленоволосая подхватила две миски с ужином и упорхнула к микроволновке, не прерывая разговор. Изуку только и мог, что вставлять то тут, то там свои пять копеек. Что важнее всего, мама улыбалась. Было ли дело в том, что их коммуникация стала больше похожа на разговоры между родителем и ребенком? А может это потому, что только что он обрел безопасную цель? Одно Изуку знал точно, он никогда не испытывал раньше таких противоречивых эмоций.

***

Мидория вошел в комнату и первым делом включил свет. Улыбающийся Всемогущий смотрел на него со всех сторон. Почему-то парень не смог удержать взгляд ни на одном постере. Подойдя к письменному столу, Изуку вновь открыл тетрадь и перечитал все, что написал раннее. Спустя время больше не казалось хорошей идеей нести это эссе в школу. Одним движением руки подросток вырвал лист. Выглядя виноватым, он поднял взгляд на одну из фигурок Героя Номер Один. — И-извини… Но думаю, лучше прислушаться к тому что говорят… — почти шепотом пробормотал Изуку. Теперь то он мог дать волю беззвучному плачу.