Мини-истории. Сборник.

Рассказать, объяснить не могу я,

Как волнуюсь, страдаю, тоскуя,

Сердце бьётся во мне, изнывает,

И огнём разливается кровь!

Ария Керубино. "Свадьба Фигаро".

Преодолев толпу Логов, резко пахнущих ароматизированными румянами и дешевыми духами, Сова приблизилась к двери комнаты "4". Ноги не держат. В комнате никого нет. Даже странно. Девушка отчётливо помнила, как тридцать минут назад, Габи устраивала шабаш по призыву Слепого, а Табаки, на пару со Сфинксом, прогоняли эту прошмандовку криками и воплями. Сейчас же четвёртая словно замерла. Тихо и смирно. Можно было увидеть и услышать, как летает пудра по пряному воздуху. Лучше бы она была свинцовой... Казалось, ноги онемели. От чего же? Хваленая " текила"? Или пьянящий, резкий запах разлитого кем-то одеколона. Нужно посмотреть. Раскачиваясь и шатаясь, будто росинка на листке сирени, Сова подошла к разбитому флакончику. Повертев фляжечку в руках, она так и не смогла разглядеть размытые, то-ли от спирта, то-ли от ещё не выветрившейся текилы надписи. Но встать она не смогла. Одурманивающий, тяжёлый, со сталью и корицей воздух, убаюкал девушку. Уронив голову, раскидав по пыльному ковру золотые волосы, Сову забрал сон. Вскоре, девушка проснулась. Но уже не в захламленной спальне четвёртой. Это была столовая. Странная. В помещении ни души. Все столы-гиганты в гнетущей тишине, казалось, вот-вот продавят паркет. Сова невольно подняла взгляд на потолок. Но на месте потолка оказался бескрайний небосвод. Он словно расплывался в малиновом варенье. Солнце–яркий апельсин, почти скрылось за сахарной ватой облаков. На себе можно было ощутить лёгкие дуновения мятежнтка-ветра. Он теплой струёй огибал и обвивал тело. От этой картины Сову отвлёк шорох. Еле слышный, но он был совсем рядом. Девушка начала искать глазами по всей столовой. Взгляд зелёных глаз метался из угла в угол, пока не наткнулся на... Кучку белых перьев. Так показалось на первый взгляд. Невольно поддавшись любопытству, Сова медленно подошла к белоснежной груде пуха. Уже ближе, она увидела два крыла. Два крыла, истекающих кровью. Неужели это ангел? Девушка боязливо подошла ещё ближе. Ангел убрал крылья, открыв всё тело. Это был не ангел... Это был Македонский. Да, да, точно! Это он! Сова застыла от удивления. Обращённый не неё взор чайных глаз в крапинку, метнулся с лица девушки на пол, застыв в неуверенности. Македонский. Услужливая тень в поношенном сером свитере. Мальчик, умело правящий самым вкусным чаем и чёрным кофе. Мальчик, который понял, почему нужно бояться своих желаний. Несостоявшийся самоубийца, падший ангел, винивший себя во всём человек. А может и не человек? Кто он? Как, кто? Это тепло любимый Совой Македонский. И ему не нужно определений. Они его не достойны. Это Мак, он поймёт с полуслова, он поддержит, отгонит плохие сны. Мак, весь веснушках и кофейной копоти. Его голос, словно шёпот листьев черемухи в начале мая, словно серебристое течение чистых криниц. Его медные волосы, будто отражение пламенеющей зари. Не находя, что сказать, девушка садится рядом с крылатым. Пытается разглядеть парня получше, всмотреться в знакомые черты. Македонский, как всегда, печален. Тих и скромен, он и впрямь словно ангел. Повисло молчание. Неловкое молчание. Но по-своему приятное. Было приятно посто находится возле Мака. Они так и сидели, смотря на закат. Небо потихоньку зарастало синей яшмой. Медленно, грациозно раскачиваясь по пути, цепляясь за ажурное ожерелье из звёзд, выплыл месяц... Девушку разбудил звук закипающего чайника. Не режущий уши свист, а мягкое кипение воды. Сова проснулась уже не на полу, а в своей кровати, укрытая шерстяным пледом. У плиты стояла размытая фигурка в сером свитере. Не пришлось долго и мучительно щурится, чтобы понять, что это Македонский. Лениво потянувшись, девушка села на кровати. Никого до сих пор не было. Значит, она поспала совсем немного... Даже вечные зануды – Чёрный с Курильщиком куда-то запропастились. Немного пошуршав пледом и пару раз зевнув, Сова, шатаясь направилась к парню. Воспоминания оставшиеся от сна, не давали думать ни о чем другом. О Македонском ходили разные слухи. А может, это были и не слухи. Парень и вправду умел управлять чужими снами. – Сова, ты уже проснулась! Садись, я тебе чаю налью, – робко, но радостно предложил веснушчатый. – Садись со мной попей, Мак,– заглядывая в глаза собеседнику, ответила девушка. Македонский сел нерешительно, словно что-то заподозрил. Девушка начала увлечённо разглядывать взъерошенные волосы парня. Веснушчатый нервно пробил лёгкую дробь пальцами по столу. Не решаясь заглянуть Сове в глаза, он робко начал: –Послушай, если тебе что-то снилось... Ну, странное. Ты... –Мак, да ты же ангел! – резко привстав, восторженно прошептала девушка. Явно такого не ожидавший Македонский резко поднял взгляд, чтобы понять эмоции Совы и... Вдруг чайные глаза озарила улыбка. Такая тёплая, медовая. Влюбленная. –Это ведь ты, я давно знала! Ты всегда отгоняешь кошмары, я не первый раз видела тебя во снах, – не унималась ошеломленная Сова. Улыбка не спадала с лица юноши. Ему не нужно было множества слов, ему хватало одного взгляда. Хорошо, когда есть Македонский. Хранитель снов и спокойствия, тихий надзиратель журчания криниц, искатель потерянного Рая, смотритель за пением дождя. И в тот вечер он нашёл свой Рай.