Согрей меня

Он делал это каждый месяц: когда лист пергамента на рабочем столе, сродни списку продуктов на холодильнике, полностью заполнялся аккуратными пузатыми буковками. Необходимые ингредиенты для зелий иссякли. Что-то он с лёгкостью мог купить в Косом переулке, за что-то приходилось выложить мешок, наполненный блестящими галеонами, а что-то просто нельзя было купить, по крайне мере законно. Но правда заключалась в том, что ему нравился процесс — то, как он собственноручно собирал необходимое, наслаждаясь природой. После войны у Тео не было желания просто проживать дни, растрачивая деньги или вкладывая их куда-то с целью получения выгоды. Он хотел сделать что-то самостоятельно, без влияния покойного отца. Хотел найти своё место в мире. Хотел знать, кем является: оправданный Теодор Нотт, сын пожирателя смерти Нотта Старшего. В школе любимым уроком были Зелья, требующие усидчивости, внимания и хорошей памяти. Этим он и решил заниматься, выкупив небольшое полуразрушенное здание в Косом переулке. Потребовались месяцы на восстановление и обустройство. И вот, в сентябре 2001 года, двери небольшого магазина зелий открылись для всех желающих. Там было всё: зелья с сильным чистящим эффектом, способные уничтожить вековую плесень или ржавчину; средства для шелковистых волос или идеальной кожи; пузырьки, способные утолить голод или подавить сон. Для колдомедицины: костерост; рябиновый отвар; бодроперцовое зелье; умиротворяющий бальзам и многое другое. И, конечно, присутствовали запрещённые, что находились в подвале, для «особых» клиентов. Теодор создавал что-то по просьбе, если оно не имело сильный разрушающий эффект. Довольно смертей. Он внимательно рассмотрел все вещи на столе: сверившись со списком, что необходимо взять для экспедиции в Запретный лес. Аптечка с несколькими зельями, на случай встречи с опасными животными, несколько ножей из гоблинской стали, рукавицы из драконьей кожи, палатка, несколько сухпайков, кухонные и гигиенические принадлежности. Закинул рюкзак на плечи, применив на нем заклинание «Капациус Экстремис», сунув список необходимого в карман брюк песочного цвета, аппарировал и оказался в Хогсмиде. Снег уже начал таять под лучами весеннего солнца, оставляя множество грязных, влажных участков, и всего несколько зон оказались нетронуты погодой. Грубые ботинки шмякали по сырой земле, оставляя узорчатые рисунки от подошвы. Двинулся к опушке леса. Уже через несколько минут холодный воздух, покалывающий пальцы, перестал ощущаться таким колющим. Тело самостоятельно справлялось, согревая себя. Он любил этот сезон, когда изо льда и сна все пробуждается, оживает. Осень вызывает хандру, в то время как весна возрождает надежду, новое начало. Даже воздух казался особенно вкусным. Свежим, утоляющим жажду после долгого похода в пустыне. Наполнил полные лёгкие, расслабился. Птички на кронах деревьев переговаривались, обмениваясь лёгким чириканьем, затем перепрыгивали с ветки на ветку, иногда оказывая довольно сильное давление, и несколько снежинок падало вниз, кружась в танце. Чем дальше уходил в чащу, тем больше находил участков с ровным, не тронутым никем снегом. Шаг отдавался хрустом, пока он шёл к дереву, на котором уже появились первые листочки, в тени которых висели маленькие грушевидные зелёные плоды: абиссинская смоковница. Для зелий необходима разная степень зрелости фрукта. Например, используется, как ингредиент уменьшающего зелья, а сушёный плод используется в эйфорийном эликсире. Острым ножом отрезал несколько особо крупных плодов и положил в холщовый мешок, прикреплённый к ремню. Теодор двинулся дальше. В нескольких футах обнаружил гиеновое дерево. Надев перчатки, собрал толстую стопку листов алихоции, сложил в зип-пакет, а затем и в холщовый мешок. Листья используются для зелья смеха, и стоит только капле сока попасть на руку, как начнётся приступ неконтролируемого смеха длительностью в несколько минут. Прошло ещё полчаса блужданий, когда он замер, услышав чьи-то тихие шаги рядом. Хрустящий снег выдавал присутствие. Развернулся, сканируя взглядом территорию, вытащил палочку из кобуры, готовый в любой момент атаковать. Затем замер, увидев край рыжей шерсти. Лиса виляющей походкой приближалась, погружая лапки в снег, оставляя глубокие ямки. Тео облегчённо выдохнул, убирая палочку обратно. Она не представляла опасности. Животное же было заинтересовано человеком, что ушёл так далеко от дома. — Ну, привет, красотка. — улыбнувшись, сказал Тео, обнажив ровный ряд, словно жемчуг, зубов. Присел на корточки, когда существо подошло совсем близко, наклонило мордочку вбок, позволяя приласкать. Тео коснулся мягкой шёрстки, массажными движениями гладя; животное реагировало на прикосновение, предоставляя больше доступа, прижималось к ладони, и прикрыло янтарные глаза. — Нравится? — спросил, хотя знал, что не получит ответа. Провёл по ушку с короткой гладкой шерстью, он ощущал, как в горле завёлся какой-то механизм, напоминающий урчание. Ей явно нравилось. — Хорошая девочка, — заключил мужчина, поднимаясь на ноги. Лиса сверкнула жёлтыми глазами, с любопытством наблюдая за его действиями. Теодор двинулся дальше, желая закончить до завтрашнего обеда, и лиса последовала следом, словно тень. — О, вы решили сопроводить меня в моём путешествии, миледи? — хмыкнул он. — Я польщён. Но, как и следовало ожидать, животное ничего не ответило, лишь чуть активнее помахало хвостом с белым кончиком. Она шла за ним, несмотря на дальнейший сложный путь. — Ты знаешь, что это? — спросил он у своей молчаливой собеседницы, указывая на небольшой кустарник у подножия широкоствольного дерева, когда они оказались на широкой поляне с помятым снегом. — Верно. Асфодель или злотоцветник, — коснулся подушечкой пальцев белоснежных лепестков. — Зимостойкое растение. Достаточно широкой сферы применения. Рукояткой ножа стал подкапывать, стараясь не повредить корни. Затем убрал к остальным растениям. — Перекусим? — спросил, и показалось, что лиса ему подмигнула. Достал из рюкзака палатку — уже постепенно смеркалось — и начал искать место для ночлега, решая уже утром снова отправиться на поиски. Взмахом волшебной палочки разложил палатку. Она была маггловской, поэтому ничего не было, кинул внутрь пару карематов и спальный мешок. Оставив рюкзак внутри, наложил защитные и отталкивающие заклинания, пошёл за ветками. Его подружка последовала за ним. Теодор срывал невысокие ветки с деревьев, так как те, что были на земле — влажные, и использовать их для растопки было нелогично. Отколол пару слоёв коры с мхом для розжига. Спутница с любопытством наблюдала. Набрав приличное количество, вернулся к палатке. Собрал ветки в кучу, поджёг мох палочкой и кинул в гущу. Жар лизнул лицо. Он отодвинулся. Достал котелок. Агуаменти. Заполнил полость водой. Заклинанием заставил котелок парить над пламенем. Оранжевые языки обволакивали чугунное дно. Теодор открыл консерву, купленную в маггловском магазине, содержимое отправил внутрь, когда гладь покрылась пузырьками. Добавил ещё несколько овощей. — Будешь? — предложил кусочек очищенной морковки. Лиса приблизилась, носик задвигался, пока она обнюхивала овощ, издавая фыркающие звуки. Убедившись, что это вкусно, выхватила острыми зубами. С хрумкающим звуком съела. Розовый шершавый язычок прошёлся по щёчке. Ей нравится. В скором времени суп был готов. Теодор ел, стуча ложкой по бортикам тарелки. Вытащил кусочек мяса. Да, совсем не в стиле аристократа. Отщипнул волокно от общей массы и отдал хищнице, что будто гипнотизировала его янтарным взглядом. — Хорошая девочка, — почесал ей голову. — Вкусно? Опять фыркнула, выражая согласие. Тео, съев еще одну ложку супа, задумался. Лиса вела себя странно, она дикое животное и не должна так легко сближаться с людьми. Так легко идти на контакт. Хотя, если она не знала, что такое люди, живя в лесу, то и не знала, на что они способны. Что должна бояться. Тео подумал, что, возможно, есть небольшая вероятность приманить к себе зверька и увести домой. Но нет, это было преступление против природы. Сажать животных в клетки, убеждая себя в том, что лишь хочешь подарить им любовь и ласку, неправильно. Они свободны. И лучше сдохнуть от голода, на свободе, принимая собственные решения, чем жить в золотой клетке, сытый, но без права выбора. Мужчина усмехнулся, поняв, что так всю жизнь и прожил, как и многие его чистокровные друзья. Отец принимал за него решения, как и что делать, диктовал правила. И вот, он, наконец-то, выбрался на волю. После плотного обеда-ужина, сидел возле дотлевающего костра, смотря, как последние языки пламени боролись за власть, захватывая себе всё больше нетронутого дерева, за этим можно было наблюдать бесконечно. Его подружка положила вытянутую мордочку на лапы, тоже наслаждалась отголосками тепла. — Тебе холодно? Как ты вообще себя чувствуешь? Ты ведь разгуливаешь в своей шубе и зимой и летом. Если только летом тебе невыносимо жарко, то зимой тепло. Или вся твоя жизнь состоит из вечных страданий? — но как и ожидалась, лиса не ответила, лишь открыв янтарные глаза, посмотрела. И снова закрыла их. Теодор плохо знал зоологию. Несмотря на оценку «Превосходно» в школе. Только там они изучали волшебных существ. Знал, что некоторые скидывают большую часть шерсти весной, чтобы в летний сезон не было жарко, но как это работает у обычных животных, не был уверен. Когда последние поленья догорели, оставив после себя только кучку пепла, Теодор поднялся с места. Солнце почти скрылось за горизонтом, окрасив небо в ярко-оранжевый и в нежно-розовый цвета. Нужно было наложить защитные заклинания, чтобы животные не побеспокоили ночью, особенно кентавры, что так сильно не любят людей. Теодору повезло сегодня, что, кроме лисы, никого не встретил. Вернувшись, открыл замок, сел внутрь, стал стягивать ботинки. — Присоединишься? — кокетливо спросил лису, закончив. Та поднялась на лапы, но не сдвинулась с места. — Как хочешь. Улёгся на каремат, пока не снимая одежду, разглядывал небо сквозь сетку. Он почувствовал тепло возле ног, затем животное ещё приблизилось, зашло в палатку, принося на лапках комки снега внутрь, которые растаяв, превратятся в лужицы. Но его это не беспокоило. Он так давно ни с кем не разговаривал, погружённый глубоко в одиночество. Блейз в Италии; Драко под домашним арестом, ему позволено лишь пару часов в неделю общения по каминной сети; Пэнси во Франции — её пригласили на работу в модный дом. Ему не стоит жаловаться, он был свободен. Свободен и совершенно одинок. Слишком робкий, чтобы с кем-то познакомиться, и слишком совестливый, чтобы пользоваться услугами женщин из Лютного. Ему нужно было тепло, хотя бы животного. Он повернул голову, смотря прямо в глаза животному, что прижалось прохладным бочком к нему. — Спасибо, что рядом. — закрыл глаза. Провел рукой по гриве вдоль позвонка, гладя животное. Стоило закрыть «карман», чтобы не замерзнуть. Но зачем согревать оболочку, если внутри был холод. Чувствовал, как дремота накатывает. Внезапно почувствовал, как шерсть под пальцами превратилась в гладкую нежную кожу. Сон, как рукой сняло, открыл глаза, проверяя. И точно, рядом с ним лежала голая женщина на животе и тихо посапывала. Его рука покоилась на её спине, чуть выше ягодиц. Он одернул руку с жара тела, и незнакомка открыла янтарные глаза, с любопытном смотря на мужчину перед собой. Губы исказились в лукавой улыбке. — Ты анимаг? — спросил, теперь зная, что не отступит, пока та не ответит. — Да. — голос звучал мягко, чарующе. — Зачем? — только и смог выдавить. — В лесу не безопасно, а на улице так холодно, — рука легла на мантию, провела вдоль живота. — Ты согреешь меня? — от одной фразы в палатке стало горячее в несколько раз, несмотря на холодный весенний воздух. Щёки пылали. — Ты можешь поспать в палатке, если хочешь. — сглотнув, ответил, стараясь не опускать взгляд ниже её головы. — С тобой? — рука скользнула в пространство между пуговицами. — Ты же поможешь мне согреться? Он не смог ничего ответить. Женщина привстала на локтях, придвинулась и поцеловала колючий подбородок. Прочертила дорожку из влажных поцелуев к уху, заставив его шумно выдохнуть и прикрыть глаза. Но он всё ещё не шевелился, не зная, что делать. Она поцеловала. Языком ласкала губу, посасывая. — Ну же, согрей меня. — между жадными поцелуями, сбивающими дыхание, промолвила. Он вслепую вытащил палочку из специального отсека, кинул заклинание, «карман» палатки закрылся. Палочка упала рядом, когда он ухватился за женское бедро, будто только сейчас понял, что происходит. Вторая его рука оказалась на талии, он потянул на себя, помогая девушке усесться на собственные бёдра. Волшебница прервала поцелуй, откинула спину, возвышаясь. Пальчики в неторопливом темпе расстёгивали пуговки. Тео пытался смотреть в её глаза, на ярко-рыжие волосы, даже на сетчатый потолок, куда угодно. Но не смог увести взгляд от двух небольших грудей перед глазами с потемневшими, затвердевшими сосками. Хотелось потрогать их, ощутить каждую складочку, облизнуть, помассировать, но природная скромность не позволяла так прикасаться к незнакомой женщине. — Не робей, подари мне немного тепла. Она, уже успев распахнуть мантию, поднимала край чёрного свитера вверх, обнажая разгорячённое, подтянутое, жилистое тело парня. Теодор приподнял корпус, упираясь лицом в грудь, оставил лёгкий поцелуй в ложбинке между, стянул свитер через голову. Несколько волнистых волос наэлектризовались из-за шерсти и попытались проследовать за горловиной, нарушая порядок. Он лёг обратно. Тео, собрав всю храбрость, сжал грудь, помещая сосок между большим и указательным пальцем. Она качнула бёдрами, вызывая агонию в штанах. Большим пальцем массировал другую грудь, пытаясь разгладить все складочки, отчего спутница откинула рыжую голову, закрыв глаза, пока её пальчики играли на его коже, кончиком ногтя что-то рисуя. Он был сильно возбуждён, Теодор остановился, потянулся к пряжке, расстегнул. Член нуждался в ласке. Женщина, всё поняв без слов, помогла стянуть штаны и боксеры, выпуская наружу длинный и толстый, разгорячившийся орган. — Прогрей меня внутри, — проскулила она, коснувшись бархатистой кожи члена и снова качнулась. Приподняла бёдра, направляя головку внутрь пульсирующей вагины. Она была горячая и влажная, с лёгкостью принимая парня. Скользнул, стон сорвался с губ. Он старался двигаться аккуратно, сжимая бёдра, приподнимал, стараясь не сделать больно. Но женщина заняла доминирующую роль, ускорившись, руками найдя опору в его плечах. Толчки становились резче и быстрее, палатку заполнили шлёпающие звуки, тело покрывалось испариной. Он с жадностью смотрел на подскакивающие груди от каждого глубокого толчка. Его толстый член входил в неё до самых яиц. Долго не выдержав, кончил, заполняя внутренние стенки спермой. Сжал пальцы ног, вместе с тем давя на кожу, наверняка оставляя красные следы. Мир вокруг закружился, пока он восстанавливал дыхание и приходил в себя. Он даже не был уверен, кончила ли женщина. Она посмотрела на жилистый член, что уже находился в расслабленном состоянии, покрытый извилистыми венами, и ей захотелось облизать набухшую головку. Она подползла к нему на коленях и, сжав его ствол, облизала её, наклонив голову набок и закинув пряди пышных волос за плечо. Тео шумно выдохнул и откинулся назад, член был слишком чувствительный, он положил руку на рыжую макушку, пытаясь отодвинуть, но всё безуспешно. — Позволь мне согреть тебя. — просила она. Обхватила член губами и стала жадно сосать его. Глубоко заглатывая, втянув щёки. Тео с удовольствием наблюдал, как её голова двигается. Её розовые губы мягко сжимали его твёрдый орган и, когда она выпускала его изо рта, чтобы набрать воздуха, с них свисали тонкие нити слюны, которая капала на его яйца. Время от времени прерываясь, чтобы облизать головку или провести языком по нижней стороне члена. Когда он почувствовал, что достиг пика, сильнее сжал её волосы, толкая ещё глубже в горло, будто у неё не было никакого рвотного рефлекса. Кончил, заполняя рот тёплой жидкостью. Проглотив, она хищно улыбнулась. И по взгляду её янтарных глаз, наполненных хитростью, он понял, что ночь будет длинной.