Лагерь, в котором живёт моя любовь

      По столовой раздался смех Коли.       — Ахах, смешно, Серёж, но я на такое не поведусь, — Ни одна мышца на лице Пешкова не дернулась, он был до ужаса серьёзен. Улыбка с лица Коли мгновенно пропала, Ваня же опустил взгляд и просто молчал. — Э-эй. Меня начинает это немного настораживать… Вы же шутите, да? — Коля тронул руку Вани, вынуждая посмотреть на него. Парень поднял озадаченный взгляд и посмотрел на Колю, а затем тихонько, еле заметно, кивнул. — А-ху-еть, — по слогам произнес Коля, — это вы… Это что же?.. Рассказывайте.       И вот Ваня начал рассказ, некоторые детали про своё состояние добавлял Серёжа, так и получилась у них цельная история. Коля всё это время сидел в полном ахуевании с огромными глазами. После окончания их рассказа Коля уверенно (нет) произнёс:       — Да ладно, я же не гомофоб, ничего страшного, я спокойно к этому отнесусь, — а у самого в голове «блять-блять-блять-блятьонисосалисьблять-блять-блять».       Что ж, так или иначе им пришлось принять изменения в личной жизни друг друга. Постепенно напряг сошёл на нет, и они начали разговор в своей привычной манере, постоянно шутя и смеясь.       После обеда весь тихий час Коля расспрашивал у ребят, как они поняли, что они геи, как сошлись и прочий бред. Ваня ужасно смущался от этих вопросов, а когда его всё достало, просто лёг на плечо сидящего рядом Серёжи и закрыл глаза. Серёжа же ничуть не смущался – этот этап он прошёл уже очень давно, когда только понял, что гей, поэтому ему было нормально. Он лишь охотно отвечал и немного спрашивал про отношения Коли с Аминой.       После тихого часа Ваня отправился к Кате поделиться с ней радостью и своими чувствами. Он снова высказал ей всё, рассказал о своих переживаниях, о своих чувствах, о том, что для него это всё очень странно и в новинку. О том, как ему нравилось целовать и обнимать уютного кудрявого Серёжу, а ещё… по ходу разговора он понял, что действительно любил. Что это не мимолётная влюблённость, что он действительно смог полюбить эту кудрявую катастрофу меньше, чем за месяц.       После его долгого рассказа Катя наконец высказалась.       — Знаешь, я очень за вас рада. Правда, это лучшее, что происходило у меня на сменах. Я так рада, что вы нашли друг друга. Думаю, у вас всё получится, вы подходите друг другу. Моя девушка тоже так сказала, — Ваня удивлённо посмотрел на Катю.       — Так у тебя есть девушка? Ну ничо себе новости. Рассказывай, кто она, что она, как она? — теперь Ванина очередь слушать.       — Ну-у-у, её зовут Элина, мы познакомились с ней в девятом классе, когда она перешла в мой класс, почти сразу мы подружились, а после дружба перешла в нечто большее. Скоро у нас четыре с половиной года отношений, и я невероятно счастлива рядом с ней.       Ваню очень воодушевила их история.       — А вы не встречались с какими-то… проблемами. Например осуждения со стороны общества? — спросил он.       Катя немного задумалась.       — Даже не знаю. Со стороны общества особо нет, мы не делаем это слишком публично, плюс к лесбиянкам относятся проще, чем к геям, а вот с сексом проблемы были большие. Ни я, ни она не знали, что и как, и лишь через годы отношений всё пришло в норму. Кстати об этом. А вы-ы-ы?.. — она намеренно не продолжила говорить, чтобы услышать эти слова от парня.       Уши Вани залились краской, а через секунду, кажется, и всё лицо.       — Нет. Я не знаю. Мы встречаемся один день, нам рано. Планируем ли? Я не знаю, тут больше от Серёжи зависит, я не особо разбираюсь. Нет, ну в теории-то я понимаю как, но практика… Нахуй практику, — отмахнулся Бессмертных, ощущая, как горели его щёки.       Катя засмеялась.       После они поговорили ещё немного, обсудили детство друг друга, да и в принципе перешли на разные темы. Когда Ваня вышел из комнаты, то понял, что очень рад, что у него есть Катя, а ещё понял, что хочет познакомить её с Серёжей поближе. Определённо.

***

      Вот уже наступил вечер. Что больше всего нравилось Ване в этом лагере – это то, что у них не было загруженного графика. У них не было вечных занятий, их не заставляли за час придумывать выступления, как это было в других лагерях. Им просто давали отдыхать. И это было именно то, что нужно детям в июне.       Сегодня после вечёрки была дискотека, а на самой вечёрке они смотрели какую-то документалку про писателей. Ваня ничего не помнил, так как весь вечер был сосредоточен на том, чтобы Серёжа не уснул на его плече, но при этом чтобы ему было удобно.       Ваня подумывал над тем, чтобы переехать к нему, но Колю бросать не хотелось, а к Амине ему переехать вряд-ли разрешат.       Тут Ваню накрыло осознание, что им осталось время друг рядом с другом лишь до конца смены. Конечно они жили в одном городе, но довольно далеко друг от друга – в двух часах езды на машине. Пугало и то, что видеться каждый день вряд-ли получится, а когда начнётся школа времени будет совсем мало.       Ваня неосознанно прижал Серёжу ближе к себе. Нужно что-то придумать. Зная то, насколько Серёже важна тактильность, Ваня понимал, что ему будет очень тяжело. А может не стоит его мучить и всё прекратить?..       Нет.       Ваня мгновенно прогнал эту мысль. Он любил Серёжу, а Серёжа любил его. Им лучше вместе. Им же так лучше?.. Точно ведь?..

***

       Дискотека. Так как у младших и старших она была раздельной, на дискотеке старших разрешались песни с «литературными словами», а на слове, например, «жопа» вообще не убавляли. Сегодня у Вани было настроение отрываться. Он потихоньку начал осознавать, что прошла почти половина смены.       Серёже хотелось спать, но когда Ваня взял его за руки и начал крутить, тот не удержался. Звонкий хохот пронзил все звуки вокруг. Они танцевали, веселились, прыгали, крутились.       Тут Ваня услышал из толпы, что следующим будет медляк, тогда ему в голову пришла дикая идея. Он схватил Серёжу и вывел из центра толпы в самый край. Туда, где все стояли отдельными компаниями и никому не было ни до кого дела. Песни сменились. «Скриптонит – Это любовь» (советую включить сейчас при прочтении, лучше на повторе).       Вот он, момент, сейчас.

Я опять потерял себя в одном из дворов.

      Ваня притянул Серёжу за руку ближе к себе и обнял за талию.       — Вань, что ты делаешь? А если нас увидят? — обеспокоенно спросил кудрявый.       Русый посмотрел ему в глаза и улыбнулся:       — Мне всё равно, у нас слишком мало времени, чтобы думать о других.       В глазах Серёжи заблестели слёзы.

Руки в пепле, губы об твои, глаза в потолок.

      Серёжа прижался к груди Вани лбом и положил руки на плечи. Они стали медленно двигаться в такт музыки.

Я снова в дверях, руки врозь, прости, что валюсь с ног.

      Они ни о чём не думали, прижимались, наслаждались.

Самой тёмной ночью каждый твой вдох и каждый твой выдох кричит об одном.

      Сердца подстроились под бит музыки. Оба снова растворились в моменте. Ваня начал кружить Серёжу немного быстрее, а тот лишь наслаждался.

Самым холодным утром руки без слов кричат об одном.

      — Это любовь, — Серёжа подпел песне, когда Ваня наконец немного замедлился. Слёзы текли, Серёжа был счастлив. Впервые настолько счастлив.       Они медленно двигались, переплетали пальцы, обнимались, наслаждались. И снова припев, снова этот всплеск, снова. Снова вакуум, всё снова.

Руки без слов кричат об одном Самой тёмной ночью… И каждый твой выдох кричит об одном.

      Ваня немного отпрянул от Серёжи, заглянул к нему в глаза и вытер слезы с щёк.

Ещё одним холодным утром руки без слов. Кричат об одном.

      Серёжа смотрел в глаза, произнёс «Это любовь», и Ваня прервал его поцелуем, более требовательным, желанным, таким важным, словно крик «Вот, вот он я, забери меня целиком, ну же!». Он развернулся к толпе спиной и максимально скрыл Серёжу, чтобы никто не понял, что они делают, но, если честно, ему было абсолютно всё равно. Ему были важны лишь его слёзы. Лишь его губы. Его волосы. Лишь он. Время стёрлось. «Это любовь»

Я опять на районе потерял себя в одном из дворов, ты опять мне трезвонишь, чтобы знать, что я жив и здоров.

      Лишь на последних аккордах песни они оторвались друг от друга. Ваня заглянул ему в глаза. Тот уже не плакал. Лишь смотрел. Они долго так стояли, просто рассматривая лица друг друга под светом фонарей. Кажется, музыка уже закончилась и дискотека подошла к концу. А они всё стояли, не могли отпустить. Слишком страшно быть отдельно. Эти чувства, что возникли между ними, про них не скажешь так просто «это любовь», это что-то больше, сильнее, что-то на уровне сознания, что-то, что не позволяло им разойтись. Слишком сильно хотелось быть рядом. Слишком сложно им стало находиться раздельно. Слишком.       Решение съехаться не казалось уже таким уж плохим.

***

       Когда все стали заходить внутрь, к ним подошла Катя.       — Во-первых, я видела, чем вы тут занимались. Рада, что у вас всё хорошо, — Серёжа покраснел. Ну ничего, привыкнет. — Во-вторых, ко мне подошёл Коля и рассказал всё, что у них произошло с Аминой и-и-и. Я разрешила им съехаться, при условии, что они не будут трахаться. — Тут покраснели оба. — Так вот, это я к чему. Коля сказал, что Ваня с радостью переедет к Серёже. Я и сама это знаю, так что... Вань, собирай вещи.       Ваня посмотрел на Катю шокированными, но счастливыми глазами. Серёжа тоже улыбался, а затем произнёс:       — Спасибо! Тогда я пошёл расстилать вторую кровать и готовить всё к переезду, — и ушёл. Видимо решил, что им нужно поговорить вдвоём. И вообще-то был прав. Умничка.       У Вани было много вопросов, поэтому он начал с самых важных:       — Кать, а почему ты разрешила Коле переехать? Не подумай, я очень рад, но по-моему это не по правилам.       Катя посмотрела на Ваню немного обречённо и улыбнулась.       — Да, знаю. Но… мне стало так вас жаль. Я видела, что сегодня происходило между вами с Серёжей, эта бешеная химия, искра. Любовь. Это даже больше, чем между мной и Элиной, и знаешь, я решила забить на правила. Решила дать вам этот оставшийся месяц смены прожить вместе, потому что понимаю, что когда вы разбежитесь, не сможете проводить так много времени вместе, и это грустно. Тем более, у Коли с Аминой, на самом деле, тоже сильные чувства, так что я думаю, что всё будет хорошо. Я хочу, чтобы вы были счастливы, — Катя подняла взгляд и улыбнулась.       Ваня ощутил боль. Почему? Не знаю. Слишком её любил, слишком благодарен. Конечно, он не любил её, как Серёжу, всего лишь как подругу, но сильно. Очень сильно.       Он подошёл ближе, поднял её за подмышки на руки и обнял. Она была низкой, а складываться вдвое, чтоб просто обнять, не хотелось, поэтому он сделал так. Они просто стояли (почти) и обнимались. Ваня смотрел на звёзды и думал, как было бы хорошо, если бы эта смена никогда не заканчивалась. Всё слишком хорошо, слишком беззаботно, слишком прекрасно.

***

       Когда Ваня вернулся в комнату, Серёжа уже расправил вторую постель.       — Зачем? Мы же спим вместе, — Ваня улыбнулся, совсем не понимая, зачем парень так старался.       — Ты уборщице и всем остальным тоже так скажешь? — оба засмеялись.       Они решили, что вещи Вани перетащат завтра, а сегодня лягут пораньше, чтобы выспаться. Они пожелали Коле и Амине спокойной ночи и разошлись по комнатам.       Сначала Серёжа сходил в душ, а потом пошёл Ваня. внутри всё это время был какой-то огонёк. Ваня чувствовал, что всё внутри не на месте, но это был вовсе не плохой огонёк. Это было... счастье? Да. Именно оно. Потому что вдруг Ваня понял, что он счастлив как никогда. А ведь впереди ещё месяц смены…       В этот раз Ваня лёг к стене, а Серёжа на его грудь и закинул на Ваню ногу. Они лежали и разговаривали, Ваня гладил Серёжу по голове, а тот инстинктивно сжимал его футболку. Они уснули почти одновременно, обняв друг друга. Вместе.