Лагерь, в котором живёт моя любовь

      Утро последнего дня прошло смазанно, будто во сне. Ваня не помнил ни завтрака, ни того, как собирал вещи, ни отрядного сбора. Помнил лишь прощание с друзьями. Катя снова плакала, обнимая каждого, как могла прижимала к себе, будто хотела навечно запомнить. Сохранить внутри такими, запомнить каждого и никогда не забывать.       Но ни что не вечно.       Вот ребят снова обнимаются, девочки снова плачут, вот за Ваней приезжает мама. Он рад её видеть, он соскучился, но всё равно не хочет уезжать. Перед отъездом он прошёлся по всей территории лагеря и попрощался со всем. С детской площадкой, на которой ребята часто сидели по вечерам и смеялись; с рекой, в которой случился его первый с Серёжей поцелуй; с беседкой, в которой проходили их немногочисленные, но всеми горячо любимые вечёрки; со столовой, в которой ребята смеялись даже больше, чем ели; ну и конечно со своей комнатой.       Не с той, в которой он жил изначально, а с Серёжиной. С комнатой, в которой произошло очень-очень много всего. Поцелуи, объятия, ночные разговоры, смех, слёзы... Первый раз. Там все было в первый раз. Настолько сильно, настолько важно. Настолько искренне.        Эта комната несла в себе много воспоминаний. Её черты прочувствовали и будто впитали множество эмоций, запечатали их в своих стенах.       Когда Ваня прощался с лагерем, он прощался со своим детством, со своим последним «детским» летом, с беззаботным и невинным временем, когда из проблем были лишь чувства и школа. А ещё Ваня был очень рад, что, прощаясь с летом и лагерем, ему не приходилось прощаться с Серёжей. Потому что знал, что продолжение их истории есть и будет и за стенами этого места. Хоть от всеобщей тоски это и не спасало, но душу грело.       Они стояли около пяти минут у ворот лагеря и всё никак не могли отпустить руки, ослабить объятия. Это тепло, к которому они так привыкли, абсолютно не хотелось терять, даже на время. Но мама не могла ждать вечно. Ваня наконец отлип, посмотрел в Серёжины прекрасные, до глубины души любимые, глаза, сжал его плечо и сел в машину.       Но последней памятью всё равно остались не звук его голоса, не слова прощания, не шелест ивовых листьев у реки, а картинка за стеклом автомобильного окна: взмах Серёжиной руки, а позади него – солнце, лето, лагерь и развевающиеся флаги.*

***

      Ваня зашёл в свою комнату, всё было словно чужое. Запах родной квартиры, в которой он прожил много лет, родная кровать, привычный ему интерьер, ремонт. Всё родное, но уже ощутимо чужое. Впервые в своей жизни Ваня понял все эти любовные штучки, о которых днями напролёт говорили его одноклассницы, Ваня впервые понял, что дом – это действительно не место, где ты вырос.       Это место, где живёт твоя любовь.

***

      Комната Серёжи словно умерла. Пока он был в лагере, мама закрыла туда дверь и не входила. Застоявшийся воздух с запахом пыли ещё больше создавал видимость того, что тут давно не жили.       Серёжа подошёл к своему столу. На нём в рамке стояла их общая с Аней фотография. Коричневые волосы девушки с розовыми прядками развивались на ветру, голубые глаза были наполнены радостью, а лицо озаряла её прекрасная белоснежная улыбка. Оба стояли на скейтах.       Серёжа улыбнулся. Воспоминания об её шестнадцатом дне рождения пробудили внутри что-то тёплое, а ведь ему казалось, что все воспоминания, связанные с ней, растаяли в его памяти.       Ни капельки.       Фотографии никогда не дадут забыть. Как она и обещала.        Дальше он подошёл к стене, на которой была развешана змейкой верёвка, а к ней прищепками в форме сердечек (их как раз Аня и подарила) были прицеплены их общие фотографии. По этим фотографиям Серёжа медленно прошёлся взглядом, останавливаясь на каждой. Каждая несла за собой воспоминания, историю, а по ощущениям иногда целую жизнь. Там были и грустные моменты, и счастливые, и даже несколько фотографий, где они просто корчили рожи.       И только это в его комнате было родным. Потому что как бы комната ни изменилась, угол, в котором есть её фотографии, угол, где запечатанная в фотографиях существует Аня, будет самым родным. Самым близким. Самым живым. Навсегда.

***

      Весь вечер парни переписывались, обсуждали завтрашнюю встречу, созванивались, показывали свою комнату друг другу. Серёжа показал Ване все его доски и непременно обещал научить его кататься.        На следующий день они и правда встретились. Серёжа шёл всё в той же розовой зипке и нёс в руках скейт. Поначалу Ваня боялся, что будет неловко, но Серёжа мгновенно бросился к нему в объятия. Ваня снова провалился в это тепло, в эти родные обволакивающие объятия, согревающие, манящие, до ужаса любимые. Серёжа снова почувствовал запах Ваниного шампуня, положил голову на плечо, зарылся носом в волосы. Слишком хорошо.       Ваня смотрел как кудряшки, самые родные кудряшки, развиваются на тёплом июльском ветру и хотелось остановить это мгновение. Но вдруг он понял, что им это и не нужно. Они рядом, теперь уже надолго, у них впереди ещё месяц лета, а потом школа. И школа тоже вместе. И что будет дальше его не заботит, ведь есть там что-то или нет, они должны быть вместе. А дальше у них счастливая жизнь, целая бесконечность, вечная нить времени, и всё это вместе. Это их общий конец, порождающий бесконечное начало. Вместе.       Навечно вместе.       Прекрасно, не правда ли?)