Лагерь, в котором живёт моя любовь

      Солнечный свет давно заполнил комнату – даже сквозь плотно закрытые шторы он освещал всё вокруг.       Серёжа поморщился и нехотя открыл глаза. Он лежал на груди у Вани, а проснулись они в обнимку. Как и всегда. Ощущения были... Неприятные? Нет, скорее новые для него, совсем неизведанные. От каждого движения по телу растекалась волна боли, не то, чтобы очень сильной, но ощутимой.       Серёжа тихонько поднял голову с груди Вани и посмотрел на Бессмертных. Тот всё ещё спал. Серёжа любил смотреть, как Ваня спит – слишком уж тот милый и уютный в такие моменты.       Он дотянулся до недалеко лежащего телефона и посмотрел время. Половина двенадцатого. Что ж, завтрак, зарядку и поход на речку они успешно проспали, но Катя видимо сжалилась и решила их не будить. Хорошо было бы успеть к обеду, так что Серёжа решил всё же разбудить спокойно спящего рядом Ваню. Он немного подвинулся вперёд и коснулся губами лба парня, на что тот поморщился и уже хотел перевернуться, как Серёжа сел на его бёдра верхом, не давая тому и шанса перевернуться. Да и двигаться в целом.       Ваня открыл глаза и улыбнулся, кладя руки на талию Серёжи.       — Доброе утро, малыш. Как самочувствие, ничего не болит? — голос Вани был хриплым, сонным, но слегка обеспокоенным.        Серёжа на время задумался, прислушиваясь к своим ощущениям.       — Ну-у-у, в целом ничего, учитывая то, с какой силой ты меня вчера пытался вдолбить в кровать, — Ваня расхохотался, на его щеках появились наимилейшие ямочки, а глаза словно засветились. Серёжа любил смотреть, как Ваня смеялся. Серёжа в принципе очень любил разглядывать Ваню – слишком интересны ему были его эмоции, слишком он казался красивым, слишком Серёжа его любил.        Далее парень поинтересовался его состоянием, Ваня же сказал, что всё прекрасно.       — Слушай, Ваня, а тебе... Ну-у... Понравилось? — Серёжа смущался, что всё ещё до ужаса нравилось Ване. Эта наивность, прекрасная и непорочная.       — Ну конечно, малыш, всё хорошо, не переживай пожалуйста, мне очень понравилось.       Серёжа наконец неуверенно улыбнулся, а Ваня принял сидячее положение и аккуратно, еле касаясь, поцеловал того в лоб.       — Ты кстати знал, что в лоб покойников целуют? — Серёжа после этого заявления ошарашенно посмотрел на Ваню. Видимо не знал. Тот снова засмеялся, сдвинул его со своих коленей и побежал в ванну, вслед ему полетела подушка.

***

      На обед ребята пришли с небольшим опозданием, потому что Серёжа слишком долго мылся. Капуша маленькая. А всё потому, что тело всё-таки периодически напоминало о том, что произошло ночью. Но главным напоминанием было не это, а множество алых, в некоторых местах даже синих, засосов, которые так сильно были заметны на Ваниной белоснежной шее.       С утра они оба провели не мало времени у зеркала, изучая всё, что друг другу в порыве страсти понаставили. Серёжа надел свою розовую кофту и сверху на шею повесил наушники, что в целом неплохо скрывало всё это дело. Конечно, если не приглядываться.       Ване же с этим было сложнее. Единственное, что он мог сделать – это надеть свою чёрную водолазку с высоким горлом, но блять, на улице плюс двадцать восемь, какая нахер водолазка?       К тому, что Серёжа вечно в кофте, все уже привыкли, а ещё все прекрасно знают, как Ваня ненавидел жару, и что за всю смену он ни разу днём не надевал ничего, кроме футболки или майки, так что прийти в этом было плохой идеей. Это будет намного подозрительнее, чем если он просто придёт весь в засосах, которые, скорее всего, все спишут на кучу девушек, запавших на него в этом лагере. Ваня решил выбрать второй вариант – париться в жару совсем не хотелось.        В столовой их встретили спокойно, лишь Катя с Аминой подозрительно переглядывались, разглядывая Ваню и виднеющиеся из под розовой кофты засосы Серёжи. Ну, ничего в лицо не сказали и слава богу.       — Доброе утро, конечно, но в следующий раз я вам спать больше остальных не дам. Меня задолбал весь отряд вопросами почему вы как льготники спите дольше остальных, — Катя всё же решила высказать своё недовольство по поводу опоздания ребят.       — Хорошо, мам, больше не опоздаем.       Все рассмеялись. Называть Катю мамой уже стало нормой в их компании.       Ребята в уже привычной манере начали свою непринуждённую беседу. Повспоминали смешные моменты, погрустили, что осталось всего шесть дней, пообещали, что ни за что не перестанут общаться. И ни один из них при этом не врал.

***

      Дни летели молниеносно. Ребята проводили буквально всё время вместе, до поздней ночи сидели вместе, частенько пропускали походы на реку, жертвуя, возможно последними шансами искупаться этим летом, ведь август обещал быть дождливым. Потому что время, которое они проводили вместе, было важнее и нужнее. Серёжа перестал вспоминать про Аню – оставил все переживания на потом, – да и времени на это тупо не хватало.       Амина с Колей тоже старались сблизиться как можно больше, хотя и после лагеря они смогут проводить кучу времени вместе, ведь оба на август абсолютно свободны, да и жили рядом.       Ваня же с Серёжей даже после поздних посиделок, когда все расходились по кроватям, не ложились спать. Слишком боялись, что потеряются. Потеряют время, не смогут больше видеть и целовать друг друга каждое утро, не смогут завтракать за одним столом, не смогут ночи напролёт проводить за разговорами или просто в молчаливых объятьях друг друга.       Невыносимо хотелось быть рядом, невыносимо хотелось никогда не расставаться и абсолютно не хотелось уезжать. Но время шло. Осталось всего три дня и две ночи. И это ужасно. Потому что эти две ночи будут их последними.       Нет. Конечно нет.       Конечно, когда они приедут домой, они будут видеться, будут гулять допоздна, будут подолгу обниматься при встрече и целоваться до одури, но всё же. Это не то. Жить вместе было слишком легко, слишком правильно. Слишком прекрасно.       Вот началась их предпоследняя совместная ночь в этом лагере. Катя, Коля и Амина ушли из их комнаты лишь в два часа ночи. Спать хотелось невыносимо, потому что постоянно дрыхнуть допоздна им не давали, даже учитывая то, что Катя не высыпалась вместе с ними. Но ребята всё равно не ложились, всё равно сначала час обсуждали то, как прекрасна была эта смена, как они действительно сейчас счастливы, как они будут вместе двигаться дальше, а потом они просто целовались, просто лежали в обнимку, просто смеялись.       И эти моменты были словно сон, настолько прекрасные и волшебные, что хотелось их сохранить навечно.       Как Аня сохранила их общие моменты и воспоминания в фотографиях. Так же поступили и они.       В какой-то момент Ваня взял свой телефон и решил сфоткаться. Он открыл фронтальную камеру и отвёл руку в бок так, чтобы в кадр попал сам Ваня и лежащий на нём до ужаса довольный Серёжа.       Фото сделано.       Серёжа спокоен, потому что знал – что бы ни случилось, этот момент теперь сохранён. А ещё Серёжа знал, что он сделает всё, что угодно, но получит эту фотографию и распечатает. Потому что хотел сохранить этот момент навечно.       Это лето навечно.       Ваню. Навечно.

***

      Утро. Это предпоследний день. И это будет последняя ночь. Хотелось рыдать при осознании этого до боли простого, но удачного факта. А ведь они столько не успели... Но они успеют. Обязательно сделают всё, чего им хочется. Вместе. Оба в этом уверены.       Оба это знают.

***

      За завтраком стало даже немного грустно, потому что несмотря на то, что все пытались вести себя как обычно, всё равно чувствовалась общая растерянность и печаль из-за того, что всё это кончается. Никто не заметил, как прошло два месяца. Два месяца лета. Два месяца смены. А ведь они нашли в этом лагере свою любовь, своё успокоение, своё счастье. Поэтому уезжать не хотелось. Не хотелось прощаться с уютными вечерами, с дискотеками, с ночными посиделками, с отрядными походами к реке, а учитывая то, что это их последняя возможность съездить на смену как ребёнок – эта смена действительно последняя. Особенная. И от этого грустнее, потому что она кончается.       Но всё хорошее имеет свойство кончаться, и на смену к нему придёт что-то другое.       Когда одна белая полоса твоей жизни заканчивается, на замену приходит другая, если, конечно, эту белую полосу не снюхали...

***

      На речку в этот день пошли абсолютно все, потому что в последний день их вечером должны были забрать родители и скорее всего в суматохе сборов и попытке собрать всё, что они раскидали по всему лагерю за смену, пойти искупаться они не успеют. Так что сегодня они купались дольше, до самого обеда. Ребята плавали долго, плескались, смеялись, играли, и даже по истечению двух часов никто не хотел вылазить из воды. Но и это закончилось.        После речки ребята пошли на обед. Все сильно проголодались и на этот раз просто молча обжирались.       После обеда все пошли по комнатам, чтобы сходить в душ после речки и переодеться, а затем направились в комнату Коли и Амины, дабы попиздеть ещё несколько часов. Ребята всегда находили тему для разговора, это никогда не было проблемой, что было прекрасно.       Так время дошло до вечера.

***

      Вечёрка.       Последняя в этом лагере прощальная вечёрка. Звучит грустно, но это правда.       Первой на сцену вышла Заёба и высказалась, что смена была хорошая и подобная никому не интересная ерунда.       Далее пошли вожатые. Вот тут-то разнесло всех. Каждый отряд при выступлении своего вожатого не оставался равнодушным, и ни один из вожатых не ушёл со сцены без слёз.       Катя была последней, потому что их отряд был старшим. Она выглядела просто великолепно – довольно облегающее чёрное платье с узкими бретельками делало её невероятно милой, слегка завитые плойкой длинные волосы были уложены на её плечах, а глаза уже были полны слёз. Как только она вышла в центр сцены, и повисла тишина в ожидании её речи, она расплакалась. Ваня с Серёжей уже хотели подойти к ней, как она взяла себя в руки, вытерла слёзы и начала свою речь.       — В общем, всем привет, меня зовут Катя и я вожатая шестого отряда. Многие из вас меня уже знают, так что я, пожалуй, перейду сразу к самому важному, — она сделала глубокий вздох. — Эта смена – одно из самых счастливых событий, что происходили со мной в принципе. Помимо того, что я хорошо отдохнула, я действительно расслабилась и хоть на два месяца снова почувствовала себя ребёнком, подростком, искренним и невинным, у которого почти нет обязанностей и забот. Эти два месяца снова напомнили мне, как же жизнь прекрасна, снова напомнили мне ценность моментов, ценность времени, которое мы проводим рядом с дорогими нам людьми, — на этих словах она посмотрела на Серёжу и немного грустно улыбнулась. — И да. Я совершенно уверенно могу сказать, что теперь все вы мои близкие люди. Мои самые любимые детки, которым очень хочется быть взрослыми, мои маленькие бунтари. И я за эти два месяца привязалась к каждому, каждого прочувствовала, поняла, насколько каждый из вас прекрасен. И единственное, что я вам хочу посоветовать – это не пытаться повзрослеть, не пытаться скорее прожить это время, чтобы стать взрослыми, потому что именно сейчас у вас в жизни самое прекрасное время. Не бойтесь ошибаться, не бойтесь любить, не бойтесь рисковать, не бойтесь быть счастливыми. Потому что когда ещё любить, если не сейчас?.. Ещё я бы хотела поблагодарить людей, с которыми я за время смены сблизилась немного больше. В этих людях я нашла своё счастье и спокойно отдала им частичку себя, потому что знаю, что они не обидят, не бросят, и я не пожалею. Спасибо вам, спасибо этому лагерю, спасибо этому моменту. У меня всё.       Она наконец посмотрела на свой отряд и увидела, что все в слезах. Эта речь настолько пробила всех, что никто не смог удержаться. Потому что именно в этот момент пришло осознание, насколько они все стали за эти ничтожные два месяца близки. И насколько тяжело будет друг без друга.       Но ребята плакали от счастья. Потому что понимали, что не потеряются, что слишком тесно связаны. И видимо уже надолго.       Серёжа думает, что распечатает все фотографии из лагеря, какие только найдёт, когда приедет домой. И это правильно.

***

       Дискотека.       И сегодня они не веселились. После объявления, что начинается дискотека, ребятам сказали подойти к своим вожатым.       Браталочки. Вожатые дали каждому ребёнку по одной белой длинной нити, которую дети завязывали себе либо на руку, либо на шею, и по двенадцати более коротких красных ниточек. Дети должны были подходить к людям, с которыми больше всего сблизились за смену, и завязать этому человеку на его белую нитку одну свою красную, одновременно с этим говоря всё, что они хотят сказать, пожелания или, может, просто благодарность. ___________________________________       Дальше на повторе включите Кино – MACAN. ___________________________________       Ребята получили свои ниточки. Диджей негромко включил трек Макана.        Первым делом Ваня подошёл к Коле, сразу засовывая в карман одну красную ниточку. Для Серёжи. Оба привязали белую нитку на шею.       — О-о-о-о, чувак, ну не-е-ет, неужели я на первом же человеке буду рыдать? — Коля потянулся к Ване, чтобы обнять, но тот его остановил. Знал, что если обнимет, то точно не выдержит.       Ване всегда тяжело давались браталочки, слишком много смысла он в них вкладывал. Он взял одну из красных ниточек и начал привязывать её к нитке Коли.       — В общем. Я и не думал, что эта смена будет настолько прекрасной, потому что я и не рассчитывал, что найду таких прекрасных друзей. И если бы я не встретил тебя, возможно мы никогда бы не пошли к девочкам, никогда бы не познакомились с Серёжей. Мы никогда бы с тобой не подружились. И я очень счастлив, что всё сложилось именно так. Спасибо, что ты появился, Коль. Люблю тебя, чувак, очень сильно люблю. — Вот и потекла слеза. У обоих.       Коля параллельно завязал Ване одну ниточку, а затем всё же не удержался и набросился на него с его медвежьими объятиями.       — Я тоже тебя люблю. Вань. Пообещай, что мы продолжим общаться.       Ваня наконец обнял Колю в ответ.       — Обещаю, — они отлипли друг от друга, помахали друг другу и разошлись, пока не прорвало совсем. Потому что хотелось просто рыдать.       Дальше Ваня пошёл к Кате. Та была уже немного зарёванная, как и сам Ваня. Он подошёл и начал завязывать ниточку.       — Ну-у-у, что я могу сказать... Ты помогла мне найти любовь всей моей, кажется, жизни, помогла понять, что я би, подарила самое потрясающее лето в жизни, сделала меня невыносимо счастливым. Кать, спасибо. Спасибо, что именно ты попалась нам, что именно ты начала с нами общаться. Спасибо, что ты есть.       Ваня наконец завязал узелок на её шее и обнял девушку. Та уткнулась к нему в грудь и начала рыдать. Безудержно сильно, захлёбываться в своих же слезах и эмоциях.       — Я так вас люблю, Господи, до ужаса люблю, Вань, ты будешь счастлив! Вы с Серёжей. Вместе. Вы заслужили. И мы продолжим общаться, обещаю, — проревела в юношескую грудь Катя.       Ваня вымученно улыбнулся и поцеловал её в макушку, глаза уже болели, а нос был забит.       Дальше он пошёл к Амине. Та тоже не упустила возможности порыдать. Он поблагодарил её за компанию, поблагодарил за то, что сделала Колю счастливым, за то время, что они провели вместе.       Позже Ваня увидел, как к Кате подошёл Серёжа, и как она на него набросилась. Мило. Он любил этих людей, любил невыносимо и ненормально сильно. А ведь для этого хватило всего два месяца.       Дальше ребята обошли несколько ребят из отряда, с которыми они неплохо общались. В самом конце, когда объявили, что осталось всего четыре минуты, Ваня подошёл к Серёже. Тот был просто уничтожен. Выглядел так же, как после истерики из-за Ани. У него были красные щёки, заплаканные глаза и слипшиеся от слёз ресницы. Ваня достал свою самую длинную красную нитку, взял Серёжу за руку и подошёл совсем близко. Начал завязывать на запястье. Самую значимую из всех, самую важную красную нить. Серёжа поступил так же.       — Знаешь, Серёж, я ничего не ждал от смены. Я не знал, как всё будет, не знал, что будет так больно отсюда уезжать. Когда я впервые тебя встретил тогда, на лестнице, даже не думал, что настолько тебя полюблю. Настолько сильно к тебе привыкну. Так нездорово привяжусь. Связь, что между нами, намного больше, чем любовь. Это что-то больше, что-то важнее, понимаешь? Это что-то ассоциируется у меня с этой красной нитью. Такое же прекрасное, красивое, страстное, но и хрупкое одновременно. Так вот. Я завязываю тебе эту ниточку вокруг твоего запястья, чтобы она никогда не разоединилась и не развязалась, чтобы она стала бесконечной, чтобы это что-то между нами было вечным, безостановочным и цикличным, таким же, как и эта нить. Я хочу, чтобы всё время, что мне предназначено в этой жизни, ушло на общую вечность. Ты ведь не против?       Серёжа молча обнял Ваню. Оба тряслись в немой истерике из-за переизбытка чувств друг к другу.       Теперь хотелось истерически смеяться и плакать, потому что оба понимали, что впереди их ждёт такая же прекрасная и символичная, как красная нить на их запястьях, вечность. Вечность.       Остаток дискотеки они провели либо в диких танцах, либо в крепких, но до ужаса нежных, объятиях. После общего круга и последней песни, когда дискотека закончилась, Серёжа и Ваня стояли на улице, смотрели на звёзды и обнимались. И оба в этих звёздах видели одно. Их общую, неразрушимую вечность.