Свести несводимых

Молодая женщина, известная среди монстров под псевдонимом Грация, печально сидела у костра и смотрела тоскливым взглядом на своего генерала. Оказаться в другом мире, да ещё и в разгар войны — такое себе приключение. Да ещё на стороне проигравших. Ну, в будущем — проигравших. Вы когда-нибудь ставили перед собой невыполнимые безумные цели? А вот Грация поставила. Решила с дуру, что все должны всегда жить в мире. А как же добиться мира? Правильно, свести враждующие стороны вместе. К твоему удобству, они даже разнополые. Есть женщина и есть мужчина, примерно одного возраста (на вид), и не важно, что этот мужчина — бесчувственный и эгоистичный ящер, а женщина — шестнадцатилетняя принцесса местного королевства, охваченного войной, которая вот-вот потеряет по вине ящера мать. И вроде бы работа проделана, она своя среди монстров, хоть и человек. Она познакомилась с Мун, когда подкараулила её в саду замка и смогла привлечь внимание юной принцессы рассказом о храброй маленькой принцессе, которую выдумала прямо на ходу. Хотя это было сложно — каждый раз бегать из лагеря монстров во дворец Мьюни. Но где наша не бывала — она справилась со всем, а вот только к цели никак не придвинулась. Грация вспомнила, как впервые увидела Тоффи. Серокожий ящер стоял перед группой монстров и чему-то улыбался, едва приоткрывая в тонкой улыбке острые зубы. Идеально прямая спина, гордый взгляд и некое злобное торжество во всей фигуре. И в тот момент она осознала, что попалась в ловушку. Влюбилась безнадёжно, раз и навсегда. Никогда раньше с ней не было такого, но она тут же поняла, что влюбилась. И самое противное, что никаких розовых очков. Она прекрасно понимала, что её возлюбленный — чёрствый, жестокий ящер, который, если узнает о её чувствах, разжуёт и выплюнет, как использованную пустышку. И она не отступила от своей безумной идеи — свести милую, но решительную Мун с этим ящером. Но сомнения были. Сможет ли Тоффи хотя бы притвориться, что любит Мун? Главное ведь только их поженить, а дальше Мун вырастет, возьмёт силу, и Тоффи, даже если захочет сделать что-то жестокое, будет тут же остановлен. Мун станет для него сдерживающей силой, а Тоффи для Мун — надёжным тылом. Он амбициозен и горд, будучи королём, обязательно костьми ляжет, но станет самым знаменитым и сильным королём самого большого и процветающего королевства. В этом они с Мун схожи, на это Грация и уповала. — Хэй, Грация, как делишки, подруга? — рядом с девушкой плюхнулась Алька, поджав под себя стройные ноги, обтянутые кожаными штанами. В руке у неё были две деревянные кружки с ужасно горьким пивом. Но Грация с благодарностью приняла кружку. — Слушай, я сегодня хочу в город сходить, прикроешь меня? — Грация сделала хороший глоток. — Опять ты туда? И что тебе нужно, а если узнают, что ты с монстрами? — неодобрительно покачала головой, Алька, эмоционально взмахнув кружкой. — Это ж мьюнианцы, они же сумасшедшие! Сдерут с тебя шкуру и повесят на ворота замка, как это было с пра-пра-пра-прадедушкой. Грация снова вздохнула и поболтала остатками пива в кружке. Хотелось выть от тоски неразделённой любви и глобальности проблем со сводничеством. Плохая сводница из неё выходит. — Ну ладно, прикрою я тебя, чего уж, — усмехнулась Алька, притворно недовольная. — Но ты должна мне за это жареную кукурузу, и зайди в лавку мадам Ван; у меня заканчивается масло для шерсти. Грация кивнула, благодарно улыбнувшись подруге. Алька здорово помогала ей, когда та только попала в лагерь монстров. Одинокую и растерянную человечку поймали дозорные монстров, тут же связали и отнесли в лагерь. Решили, что она лазутчица мьюнианцев. Король монстров глянул на неё и заявил, что она не местная и пусть идёт куда хочет — ведь тут война в разгаре. Идти ей было некуда, и вот она прибилась к монстрам, приняла творческий псевдоним, благо монстров выбор имени ничуть не удивлял: у них одного из генералов зовут Ириской, и ничего. Алька сжалилась над ней и поделилась сухой одеждой, а затем позвала в свою палатку, которую делила с тремя другими женщинами. Именно от Альки Грация узнала, что война вот-вот подойдет к концу, потому что монстры разобьют армию Королевы. Разочаровывать молодую белку ей не хотелось, поэтому она не стала говорить о секретном заклинании Мун. Да и Алька бы не поняла — эта рыжая весёлая и жестокая белка ходит на задних лапах, а в передних держит с одинаковым успехом то кружку с пивом, то боевой топор. Накинув капюшон из непромокаемой ткани и чуть пригнувшись, девушка побежала мелкой рысью в сторону города. Их лагерь располагался в болоте, но дозорные показали невидимые тропки, по которым можно было пройти, не утонув. Пришлось, конечно, заплатить, а потом ещё прогуляться по тропкам, ведь на словах она всё равно ничего не поняла. К счастью, провожать её вызвался Жабан — крайний вежливый и ответственный монстр, хоть и молчаливый. А ещё он любил кукурузу. За початок кукурузы с лёгкостью провёл девушку по болоту и даже указал ориентиры, чтобы она не заблудилась. Так и начались её регулярные вылазки в стан врага, где её уже ждали с распростёртыми объятиями. Хотя враг каждый раз радовался её визитам. Грацию там уже знали в роли милой и талантливой певицы, выступающей временами на площади перед замком. За дополнительную плату она могла сыграть смешную сценку или прочитать романтичные стихи. Зарабатывала как могла, и опыт из школьной театральной труппы оказался полезен, как и пятилетнее обучение в вокальном классе. Так началась её подработка. Среди монстров ей приходилось вертеться, чтобы её подпускали к общему котлу. Поскольку она не умела обращаться с оружием, на службу к королю монстров поступить не могла, поэтому стала обращаться к случайным монстрам с предложением помощи. Там что-то принести, тут почистить доспех, а здесь перевязать рану. А затем на неё взглянула одноглазая Берси-барсучиха. Берси, хоть и не обладала изысканным вкусом и не любила мьюнианские блюда, умела сварить гигантский котел супа на целую роту солдат из двух морковок и одной шишки. Правда, вкус оставлял желать лучшего. К счастью, с двумя морковками они оставались редко, так как в основном тащили из мьюнианских деревень припасы. Вот она и позвала Грацию как-то вечером к своему столу, сурово окинув её единственным глазом, и буркнула: — Готовить умеешь? Грация кивнула, слегка робея перед возвышающейся на полметра барсучихой. — Тогда приготовь что-то из этого. — И, швырнув корнеплодом размером с человеческую голову в Грацию, Берси отвернулась к своему котлу, в который время от времени кидала какие-то травы. Грация растерянно посмотрела на овощ и чуть-чуть поскребла ногтем. Под слоем земли скрывалась светлая мякоть, похожая на картошку. Она подумала: «Так может, это и местная разновидность картошки?» и, вдохновлённая мыслью о провианте, спросила: — А ещё есть? Берси лишь кивнула в сторону склада. Там хранились мешки с провиантом — всем, что было у монстров. Найдя мешок с корнеплодом, Грация запыхтела, пытаясь притащить его к тазу с водой. В мешке было около двадцати килограммов, а то и больше, и тащить его было очень тяжело, буквально по сантиметру за каждое неимоверное усилие. — Ха, отойди, человечишка, — раздался уверенный хриплый голос, и гигантский ящер под два метра ростом с лёгкостью подхватил мешок. — Куда нести-то? Грация ошеломлённо махнула рукой в сторону таза. Следуя за внушительной фигурой зелёного ящера, она отметила его неплохую броню. Видно хороший воин, богатый возможно. А то что ящер так вообще, редкость редкостная. А цвет обычный зелёный. — Что, человечишка, тяжело? — усмехнулся ящер, скинув мешок у таза с водой. Грация только плечами пожала. — Не жалуюсь, — корнеплоды нужно было почистить и помыть; работ у неё было на ближайшие два часа минимум. — А может, мы тебя съедим? — неожиданно наклонился ящер, приблизив зубастую пасть к опешившей Грации и выдохнув ей в лицо. Грация почувствовала, как у неё оборвалось сердце. Хотя пленных не ели, среди мьюнианцев ходили слухи, что, возможно, их всё же съедят. Грация лихорадочно соображала, как сбежать. В голове мелькнула мысль о ноже у таза, регенерации ящеров и о быстроте её реакции. Но предпринять что-либо она не успела. — Ты что тут делаешь, а? Я тебя спрашиваю, недомерок?! — громогласный рёв Берси-барсучихи заставил обоих вздрогнуть. Ящер отшатнулся от девушки и испуганно обернулся. — Берси, да я ж ничего, я ж только пошутить хотел! — Ящер вскинул руки, пятясь от воинственно размахивающей гигантским тесаком барсучихи. — Я тебе пошучу, бездельник! Убирайся отсюда, пока хвост цел; начну по частям отрезать и суп варить, вот потеха! Всегда свежачок, да из ящириного мяса-то! — Берси разразилась хохотом. Ящер пристыженно втянул голову в плечи, услышав, как стоящие в стороне монстры поддерживают хохот Берси. — Да ну тебя, девчонка всё равно непомощная, даже мешок поднять не может. Её и есть-то нечего, малая слишком, — буркнул ящер, отворачиваясь. Напоследок окинул её пристальным взглядом и, гордо, но быстро ушёл прочь. Берси могла метнуть ему в спину свой тесак. С неё сталось бы. Тогда Грация впервые поняла, что дисциплина в армии монстров очень плоха. Ящера она потом не раз видела среди групп хорошо одетых воинов из отряда генерала Тоффи, но уважения среди других монстров не заметила, как и субординации или чего-то ещё, что проясняло бы порядок здешней жизни. — Да ты не трусь, мелкая, — хрипло сказала Берси, поведя пальцем по лезвию тесака. — Это он тебя застрашить хотел, да недорос ещё на моей кухне указывать! — произнесла Берси, сплюнув и обнажив в улыбке ряд конусообразных зубов, после чего ушла к котлу. Грация постояла минуту, огорошенная произошедшим, а затем пожала плечами. Работать надо, а не трястись — это она знала точно. Тем более, пока она работала, в голове крутились приятные мысли о том, как она реализует свой план по изменению истории этого мира. Ведь зачем-то ей оставили эти знания, не так ли? Хотя временами она забывала, как водить автомобиль или как звали её подружку в пятом классе, события мультсериала она помнила ясно. А значит, когда-нибудь она сможет вернуться в человеческий мир. Да, определённо, может, Мун вернёт её туда. Она умеет открывать портал своими ножницами. Корнеплоды по вкусу напоминали сладкий, слегка водянистый батат и овощное рагу из него вышло отменным, хотя многие в тот вечер и жаловались на отсутствие в своей миске мяса, но Берси-барсучиха лишь фыркнула на негромкий гул недовольства и предложила всем желающим не штаны просиживать, а поймать ей какого приличного кракатука в лесу, вот и будем им мясо на месяц вперёд. Желающих поймать кракатука не нашлось. Как позже объяснила Грации Алька, кракатук — это большой свиноподобный зверь, абсолютно неразумный, с толстой шкурой и гигантскими клыками. С тех пор Берси регулярно звала Грацию на кухню: почистить корнеплоды, приготовить что-то на смену или постоять на раздаче. Солдат было много, но поварята Берси через какое-то время все как один сбегали с кухни. Им лишь бы топорами махать, бездари! — шумела Берси, сама яростно орудуя своим гигантским тесаком, — а вот как работать так нет, кишка тонка, видите ли! Зато Грация работала без ропота и даже с удовольствием. Она подсчитала количество солдат на смену, высчитала необходимую каждому порцию и готовила строго по норме. Хотя в её смену мяса, как правило, не было, еда никогда не кончалась, независимо от того, как шли бои — успешно или нет. Пока она работала на кухне, Берси своим видом отгоняла от юной человечки злобно поглядывающих на неё монстров. Не то чтобы ей действительно что-то угрожало, но если бой был проигран, в этот день Грация обоснованно опасалась злых выходок от усталых и разочарованных солдат. Хотя они были физически сильнее обычного человека, с магией им не совладать. Где появлялась королева мьюнианцев, монстры неизбежно терпели крах. Но они всё ещё разоряли крестьян, сжигая дома и гоняя людей камнями, пока те не выдохнутся или монстрам не надоест. Пленных они не брали. Грация опасалась за свою жизнь и, по собственному желанию, улыбалась им, когда раздавала еду или покупала косметику по заказам подружек из палатки в городе Мьюни. Однажды вечером, когда все сидели у костра, сытые после ужина и сонные, она вдруг запела чистым и высоким голосом. Кто-то успел кинуть в неё камень, но Грация увернулась и не прервалась, тем более что Алька, раздобревшая после пары кружек пива, поддержала её ободряющим криком, а подружки из отряда присоединились. Монстрам понравилась её песня. Грация выбрала песню о звере и победе в войне, благо знала много, увлекаясь фольклором. Так она начала петь регулярно, замечая, что монстрам нравится её пение. Некоторые песни Алька и её подружки выучили наизусть и начали подпевать, хоть и не имели подходящего голоса, но пели весело и задорно. Теперь монстры ждали Грацию у костра по вечерам, пока она заканчивала свою работу на кухне. Понимая, что её репертуар невелик, Грация решила разбавить вечера рассказами. Она начала с простых и коротких сказок, но там обычно злодей был монстром, а герой человеком, поэтому решила придумывать свои собственные сказки. В её историях причудливо переплетались сюжеты из прочитанных книг со сказочной атмосферой детских рассказов. В отсутствие телевизора, о котором монстры даже и не знали, они скучали, поэтому хитрые рассказы Грации увлекали их по-настоящему. Как только она говорила, что продолжение они узнают лишь завтра, потому что уже поздно и ей пора спать, ропот недовольства поднимался среди толпы и не унимался даже на следующий день, до того времени, когда Грация, вытерев покрасневшие от работы руки, приходила с кухни и усаживалась на бревно, продолжая рассказ с того места, где остановилась в прошлый раз. Её радовало и заставляло гордиться, то, как всё больше монстров подсаживалось к её костру. Даже у мьюнианцев она не пользовалась такой популярностью. Хотя, возможно, им просто было не до того, у крестьян забот полным-полно, а она никогда не оставалась в городе людей на ночь. Только юная Мун слушала её с таким же интересом. Это была прелестная девчушка с королевскими манерами и скромностью девы. Воспитанная в любви и ласке королевы-матери, она обладала твёрдым и непримиримым характером, в чем Грация убедилась лично во время осторожного разговора о перемирии с монстрами. Мун ответила решительно. — Они же варвары, Грация! — убежденно втолковывала подруге Мун, когда они вместе сидели под сенью раскидистого дерева в саду замка. — Они всегда только и делали, что уничтожали наши поля и разрушали наши дома. Нет, с ними никак нельзя договориться. Ты никому не говори, — заговорщицки понизив голос до шепота Мун подвинулась ближе к Грации. — Но мне кажется, что матушка, её величество, напрасно пытается устроить мирные переговоры. Сказав это, девушка торжественно качнула головой, надменно посмотрев на свою странную подружку. Грация, невольно качнув головой, задумалась, как же это глупо. Она была ненамного старше Мун, но чувствовала себя как будто старуха. Её беспокоила убеждённость принцессы в ненависти к монстрам. — Но они же разумны! — почти жалобно протянула Грация, не надеясь на успех. — Они — ошибка природы или магии! — безапелляционно заявила Мун, снова гордо приосанившись. Ведь в магии она понимала явно больше и не забывала об этом напоминать. Грация с досадой шлепнула себя по лбу. — Мун, они жили здесь до прихода мьюнианцев! Это ведь наверняка написано в твоей книжке по истории! — Возможно, но я считаю, что такие злые существа не должны были стать разумными. Если бы они были разумными изначально, они бы основали приличное королевство, а не нападали на мирных крестьян, воруя урожай. Нет, — Мун мотнула головой. — Они не приспособлены к труду. И вообще, я устала говорить о войне. Лучше расскажи мне что-нибудь интересное. — О чём, например? — вяло спросила Грация, тоже утомленная безрезультатным разговором. — О, — Мун покраснела, подвигаясь ближе, — о парнях. — А? — Ну ты же живёшь в городе, и ты уже не молода, наверняка у тебя есть возлюбленный, — смущенно, но уверенно сказала Мун. Её большие, словно стеклянные глаза в обрамлении мягких воздушных ресниц, ещё больше придавали ей сходство с бабочкой. Она медленно моргала, разглядывая вблизи лицо Грации с любопытством учёного-натуралиста. — Эй, мне всего девятнадцать и я всё ещё молода, — возмутилась Грация. — И у меня нет парня, с чего ты вообще взяла, что у меня он должен быть! — Правда? — удивлённо подняла бровь Мун. — Может, есть кто-то, кто тебе нравится? Грация замерла, с сомнением смотря на принцессу. В голове возник образ гордого Тоффи с недавнего сбора генералов армии короля монстров. Грация подкралась к палатке и полдня просидела рядом, делая вид, что шьёт, в то время как в полглаза наблюдала за серокожим ящером. Его хвост завораживающе вилял при каждом шаге, а взгляд, прямой и гордый, не замечал скромную фигуру Грации, но на всякий случай она пересела подальше, спрятавшись за бочками для дождевой воды. У её сталкерства была причина. Она хотела узнать, что ему нравится или, может, что его привлекает, какие у него вкусы. Вдруг это дало бы ей подсказку о том как свести Тоффи и Мун. А то что у неё дыхание сбилось, когда он на мгновение посмотрел в её сторону, ну так с кем не бывает. И сердце сладко заныло за ребрами в томительном ожидании. Всё это, правда без подробностей, Грация рассказала Мун, заменив ящера на человека и добавив трагизма, описав его как богатого знатного лорда, а себя — грязной крестьянкой, которой не стоит даже думать о взаимности. Мун внимательно слушала и в конце погладила печальную подругу по плечу царственной рукой. — А кто нравится тебе? — Грация словно в безразличии отвернулась к цветку, пряча от Мун чересчур пристальный взгляд. — Ах, дорогая моя Грация, ну что за вопросы, — улыбнулась Мун, вновь принимая надменный вид. — Я будущая королева и поэтому не могу растрачиваться на какие-то чувства. Мне суждено выйти замуж за принца соседнего королевства. Ну или хотя бы за знатного лорда с обширными землями и приличной родословной. Грация покачала головой, мысленно улыбаясь словам юной принцессы. Иногда Мун говорила как по учебнику, очень чопорно, будто всё на свете знала, родившись в правильной семье с правильной родословной. Грацию такое поведение не слишком волновало; она понимала, что в этом мире действуют псевдосредневековые порядки, и Мун говорит так, как её научили. Внезапно Грация задумалась: какая родословная у Тоффи? А вдруг он опальный принц из угасшего рода? Это могло бы облегчить дело. У неё возникла идея, как узнать эту важную информацию.