Воспоминания о море

Минхо имел шанс пятьдесят на пятьдесят. На игровом поле «Сапёра» осталось всего две плитки, и за одной из них была спрятана мина. Он свёл брови к переносице, мечась от одного квадрата к другому. Решение пришло быстро: он прошептал считалочку, и курсор мышки переместился к одной из клеток. — Простите, у вас есть чага? — голос прозвучал одновременно с резким звуком взрыва мины. Минхо с тяжким вздохом поднял взгляд к клиенту. Женщина среднего возраста стояла перед прилавком и терпеливо ждала ответа. Он выпрямился и указал на левую часть торгового зала, прочищая горло. — Да, на тех полках. Возле травяных чаёв. Женщина кивнула. Она вернулась к прилавку через несколько минут, держа в руках две упаковки сушёных грибов. Минхо пробил покупку и протянул ей пакет, пожелав хорошего дня. Вернувшись к компьютеру, он свернул окно программы для учёта товаров и снова развернул «Сапёра». Но покупательница всё ещё оставалась в поле его зрения, сжимая в свободной руке дизайнерскую сумочку. Она открыла рот, будто хотела что-то сказать, но тут же остановилась. Минхо взглянул на неё, натянув контрольную доброжелательную улыбку для клиентов. — Я могу помочь Вам, мадам? — Извините… вы очень привлекательный молодой человек. Он выдохнул через нос, услышав последние два слова. В этом году его ожидал двадцать девятый день рождения, и фраза женщины прозвучала весьма сомнительно. — Спасибо. Он получал комплименты от покупателей так долго и часто, что знал о двух возможных сценариях. Первый: женщина улыбнётся и выйдет из магазина. Второй: расскажет о своей дочери, которая ищет кандидата на роль её будущего мужа. Минхо надеялся, что события последуют первому сценарию. — У Вас нет кольца на безымянном пальце, — он слышал эту приторность в голосе клиентки раньше. Его плечи дёрнулись, но улыбка осталась на месте. — Какое совпадение, моя дочь тоже без пары, — продолжила женщина по понятному сценарию. Удивительно. Минхо вежливо кивнул. Он опустил взгляд на рабочий стол компьютера, кликая по обоям с котятами в надежде, что женщина поймёт намёк. Не поняла. — Она недавно получила степень магистра социологии. Красота и ум в одном флаконе. Взглянешь на неё, милый? Всё, что успел сделать Минхо, прежде чем женщина выставила перед ним экран раскладного телефона — ещё раз улыбнуться. На экране гаджета отобразилось пиксельное фото девушки с лучистой улыбкой. Она и правда была привлекательна, но всё же очень далека от его типа. — Хорошая фотография, — безэмоционально произнёс он. — Я могу Вам как-то помочь, мадам? — Она ещё лучше в жизни, — зашептала женщина, наклонившись к прилавку. — Я приведу её в следующий раз. — Конечно, — имитация улыбки не отображала его истинных эмоций.

***

Гитарное соло длилось вечность. Стекающие вниз капли пота защекотали шею Минхо. Небольшая, но страстная публика небольшого заведения вскрикнула в завершении финальной ноты. Солист заговорил в микрофон, пока остальные участники группы готовились к следующей песне. — А он как тебе? — отчеканил Чанбин в ухо Минхо, указывая на долговязого басиста. — Твой же тип, не? — Если ты не заметил, — Минхо закатил глаза, — это концерт, а не рынок. — Я просто пытаюсь расширить твой круг общения! — Чанбин ударил парня в плечо. — Должен же кто-то кроме меня приглашать тебя в бары на выходных. Быть твоим другом это тяжёлая работа, а я занятой мужчина. — Да ладно? Я «слишком требователен», да? Прям как кот. Спасибо. — Должен же где-то быть достойный симпатичный не-натурал, — Чанбин нахмурил брови, окидывая взглядом окружающую их толпу. Первым на его глаза попалось невозмутимое выражение лица Минхо, жующего нижнюю губу. В ту же секунду с электро-гитары раздались первые аккорды следующей песни, тем самым вызвав волну крика в толпе. — Не смотри на меня так, хён! — глаза Чанбина сузились, а руки вытянулись вперёд в защитном жесте. — Ты последний человек, с кем бы я стал встречаться. — Не обольщайся, Со Чанбин. У нас это взаимно, — Минхо выдохнул через нос, оскорбившись только тем, что младший позволил себе такую мысль. Он решил передразнить друга. — Ты же тоже один, насколько я помню? Может, сначала себе кого-то найдёшь, чтобы Купидона строить? — Если ты вдруг найдёшь кого-то божественно красивого, приземлённого… того, кто полюбит меня за мой характер и этот убойный грудак, обязательно познакомь нас! Минхо решил удостовериться в сказанном, ткнув пальцем в грудь Чанбина. Стоит признать, она и вправду достаточно тверда. Их внимание снова вернулось к сцене, с которой уже разносилось гитарное соло. Чанбин снова заговорил, немного тише в этот раз. — Вообще, я хочу познакомить тебя кое с кем. Мой младший, я с ним познакомился на одном выступлении. Его зовут Хёнджин. — А почему так неуверенно? — Минхо прищурился. — Он… неплохой парень. Просто не хочу махать им перед тобой, как куском мяса. — Он горячий? Чанбин фыркнул и скрестил руки на груди. — Как я уже сказал, он не кусок мяса. Но да, ему хватает комплиментов, — его перебил очередной всплеск аплодисментов. Когда они утихли, он продолжил. — Славный малый. Говорит, что готов встречаться с кем-то. — А этим «кем-то» не можешь быть ты? — Не думаю, что нравлюсь ему в этом смысле, — взгляд Чанбина расплылся где-то в толпе. Группа заиграла следующую, более медленную песню. Пара, стоящая перед Минхо, сплелась в объятии и начала раскачиваться из стороны в сторону в ритм композиции. Минхо выдохнул через нос. — Я подумаю. Минхо счёл сегодняшнее выступление сносным (группа определённо звучала лучше в записи). В ушах всё ещё стоял звон: он уже не был так молод для высоких уровней шума. Когда он сидел в такси, его телефон затрезвонил от вызова Чонина — юноши, работающего на полставки в его магазине. Он отчитался о рабочем дне и уведомил, что сегодня закрылся без происшествий. — Чонин-а, — сказал Минхо, отслеживая бегущую за окном линию горизонта, — как думаешь, я требовательный? Телефон недолго молчал. — Как хён или как начальник? — Без разницы. — Ты крутой босс. — А как хён? — Ой, мне пора. Спокойной ночи, хён! — бодро проговорил Чонин, прежде чем завершить вызов. Квартира встретила его спокойным мяуканьем, словно облегчение после беспокойного вечера. Минхо включил свет, и к его щиколотке тут же прижался оранжево-белый кот. — Привет, Дуни, — он почесал питомца за ухом. — Как обычно, рядом только ты. Покормив питомца, он сел перед телевизором с тарелкой разогретой пасты, бездумно смотря выпуск новостей. Экран засветился рекламой пива в сопровождении «Close» — англоязычной песни, которая засела в голове Минхо ещё год назад. Навязчивый хук снова займёт его мысли перед сном, к сожалению. Минхо выключил телевизор и поставил тарелку перед Дуни, а тот слизал с неё остатки мясного соуса. Минхо принял душ и улёгся около часа ночи. Он плюхнулся на постель лицом вниз, распластавшись на мягкой постели. С тяжёлым выдохом он попытался забыть о последних двадцати четырёх часах. Дуни запрыгнул и улёгся на подушку возле парня. Он перекатился на бок и выключил настольную лампу, стоящую на прикроватной тумбе. Его рука соскочила к ракушке, лежащей рядом — небольшой аккуратный завиток розового и белого, сувенир кануна Нового года семигодичной давности. Он поднял её, а затем прижал к уху. Вместо звука волн ему послышался плеск бассейна и смех старого друга.

***

Недавняя покупательница вернулась, к удивлению, без своей дочери. — Здравствуй, дорогой, — женщина поправила большие дизайнерские очки на переносице. Она поставила на прилавок один из самых дорогих товаров магазина — коробку экстракта красного женьшеня. Без сомнений, это был хитрый ход, чтобы склонить Минхо на свою сторону. Но тот быстро сообразил, что может получить несколько лишних вон в её игре в Купидона. — Моя Ёна не смогла прийти сегодня из-за погоды. Ужасно себя чувствует. — Какая жалость, — улыбнулся Минхо, беря из её рук банковскую карту. — Кстати, какая у тебя группа крови? — Моя что?.. — Только не говори, что третья. У бывшего жениха моей дочери была третья, он был просто наказанием божьим. На работе дольше пары месяцев не задерживался. Мужчины с третьей группой так легкомысленны… — У меня первая, мадам, — Минхо выдавил очередную улыбку, раздражённо проводя картой по терминалу. — Ах, слава небесам! — она схлопнула ладони у груди. — Я так и знала. Ты выглядишь как ответственный молодой человек. Наверняка девушки валятся с ног при виде тебя, замуж зовут. В его мыслях вспыхнули воспоминания трехнедельной давности: затхлый бар, пассия на одну ночь. Кое-кто и правда стоял на коленях перед Минхо, но это была не девушка. И это явно была не просьба руки и сердца. Проигнорировав дьяволёнка, сидящего на плече и уговаривающего его рассказать правду, Минхо провёл платёж и подал пакет покупательнице. — Хорошего дня, мадам, — ради бога, уходите. Недолгую тишину нарушила настойчивая мелодия. Женщина вытащила из сумочки телефон, раскрывая его с характерным звуком. — Ёна! Как раз говорила о тебе… Да, с этим очаровательным молодым человеком из магазинчика. Вот он, рядом со мной, — она приспустила очки к кончику носа и подмигнула. Остальные покупатели покосились на них, отвлёкшись от полок с товаром. Минхо улыбнулся, вцепившись в край прилавка. — Милая, — тон женщины был слишком высок для личного разговора, — послушай… этот мужчина крайне привлекателен и с работой! Знаю, дорогая, но сейчас самое время для брака… ты ведь не будешь юна и красива до конца жизни… Минхо со всей силы пытался сдержаться, чтобы не приложить ладонь к своему лицу. — Возьму-ка ещё одну коробочку этого женьшеня, — прошептала покупательница, прикрывая микрофон телефона. — Сейчас вернусь! — она помахала, отходя от прилавка. Он рассчитал следующего покупателя, который, к счастью, кроме приветствия не сказал ни слова и достал телефон, услышав звук уведомления.       От: Чанбин Срочно. У Хёнджина аллергия на кошек. Пролёт? Минхо захлопнул телефон и спрятал его в задний карман джинсов. Ему казалось, что вселенная строила планы на него без его согласия. Проблема в том, что жизнь — не ромком, а он не смелая главная героиня, которая в конце фильма встретит любовь. Иногда «весельем» для Минхо был просмотр мелодрамы с бокалом вина в руке и дрочкой на фантазии о главном герое того же фильма. Жизнь не была чудесным романтическим фильмом, и что? Минхо опёрся локтями на прилавок и закинул спавшие на глаза волосы назад. Он просто хотел, чтобы от него отстали. Когда перед его глазами появилась ещё одна коробочка женьшеневого экстракта, он набрался смелости, чтобы провести линию прежде чем ситуация выйдет из-под контроля. Если позволить покупательнице гнуть свою линию, совсем скоро он будет выбирать обручальное кольцо для свадьбы, согласие на которую не давал. Он опустил ладони на прилавок, собирая слова в предложение. — Простите, конечно, но я не собирался жениться… — Я тебя ещё даже на свидание не пригласил. Взгляд Минхо резко подскочил вверх. На него уставились круглые глаза. Эти глаза и голос явно не принадлежали покупательнице. Его горло сдавил резкий вдох. Черты лица человека напротив ужасно знакомы: круглые щёки, очерченная острая линия подбородка, мягкие чёрные волосы слегка короче, чем он помнил. Но он узнал его благодаря блеску в глазах. Минхо замер, пытаясь сделать глоток воздуха. В его горле застыл ком слов, произнести которые было слишком сложно. — Это… это ты? — Я, — Джисон мягко улыбнулся. Минхо уставился на мужчину перед собой. Он совсем не изменился. — Привет, — на выдохе произнёс Минхо. — И тебе привет. Этот момент был где-то на границе реальности и выдумки; Минхо знал в Джисоне всё до мельчайших деталей, но время придало им новую форму. Он вытянулся, плечи стали шире, а лицо более выразительным. Единственная вещь, которая успокаивала сердце Минхо — он всё ещё был на пару сантиметров выше. Годы не изменили это. Улыбка Джисона сползла вниз из-за тяжести тишины, повисшей между ними. Его взгляд затенился сомнением. Неужели он принял молчание Минхо за отказ? Сердце Минхо укололо. Он обошёл прилавок и приблизился к мужчине, затягивая в крепкое объятие. Как только их тела столкнулись, из груди Джисона выскочил резкий выдох, защекотав шею Минхо. Будто бы всё это время он держал дыхание задержанным. Минхо прижал Джисона к груди, а его пальцы вцепились в ткань куртки мужчины в попытке удостовериться в том, что он не исчезнет от прикосновения; что он — не иллюзия, подстроенная его мозгом. Их импровизированное воссоединение прервал чей-то настойчивый кашель за спиной. Женщина, что так хотела стать тёщей Минхо, приспустила очки к кончику носа и уставилась на него острым взглядом; затем — на Джисона и вновь на Минхо. Она молча протянула ему вторую коробку экстракта женьшеня. Минхо сжал челюсти, шёпотом посчитал до трёх и протяжно выдохнул. Он выпустил Джисона из своих объятий, извиняясь смиренным взглядом. — Забыл. У нас действует акция. Купите одну позицию, вторую получаете в подарок, — сказал он, надеясь, что женщина наконец отвяжется от него. — Эта коробка проходит бесплатно, мадам. Женщина свела брови в замешательстве. — Что? Но… — Хорошего дня, мадам, — сказал Минхо, подталкивая женщину к выходу. — Я приведу свою дочь… — До свидания! Минхо захлопнул дверь за покупательницей вежливо, но со всей силы. Наконец-то. Джисон вскинул бровь в вопросе, когда Минхо вернулся за стойку. Ответом послужила немного косая улыбка. — Расскажу как-нибудь, когда напьюсь в хлам. — А если я куплю что-то, то вторая позиция также бесплатно достанется? — Джисон кивнул на свою коробку женьшеня, оставленную на стойке. — Первая тоже. У тебя скидка особенного друга, минус сто процентов. Увидев, что у кассы столпилась небольшая очередь, Минхо вновь кротко взглянул на Джисона. Он устремился к кассовому аппарату, а младший перехватил его за запястье и притянул к себе, склоняясь к уху. — Во сколько освободишься? — прошептал он, щекоча ухо Минхо тёплым дыханием. — Закрываюсь в семь, — ответил Минхо подрагивающим голосом. — Хорошо, я приду. Джисон вытащил сложенную в несколько раз обёртку конфеты, сунул её в нагрудный карман рубашки Минхо и похлопал по нему. Он отстранился и зашагал из магазина, а продавец проводил его взглядом. Джисон использовал его как мусорное ведро? Обслужив столпившихся покупателей, Минхо вытащил обёртку из кармана. Он раскрыл её и увидел номер, выведенный кривым почерком; под ним красовались миниатюрные сердечки.

***

Джисон сдержал своё обещание. Минхо сначала не узнал его в мужчине, вышедшем из автомобиля: кажется, чёрный пиджак и ровный пробор не были в его стиле несколько лет назад. Укладка выделяла острые линии его подбородка и бровей. Минхо протянул ему пакет с коробкой экстракта женьшеня. — Ты забыл. — Я видел ценник, — Джисон почесал заднюю часть шеи, — не могу взять. — Ладно, тогда ты платишь за ужин, — Минхо подмигнул. Он замолк на секунду, а потом продолжил, — Шучу. Я бы был ужасным хёном, если бы правда… — Поздно, я и так собирался угостить тебя, — мужчина ответил таким же подмигиванием. — Я забронировал нам столик в La Fontaine Bleue, — он шёл впереди Минхо, чтобы открыть для него дверь своего глянцевого седана. Минхо присвистнул и отошёл подальше, чтобы рассмотреть машину. — Твоя? Понтуешься, да? — Успокойся, — он игриво закатил глаза, — арендованная. Я несколько лет ежедневно проходил испытание нью-йоркским метро. Думаю, заслужил покататься пару недель на хорошей машине. Минхо фыркнул и забрался на пассажирское сиденье; как только он очутился в высококлассном кожаном салоне, его тело накрыла волна неловкости. Джисон сел за руль и отрегулировал зеркало заднего вида, звеня металлическими браслетами на запястье. Он, несомненно, вписывался в окружение. — Это нечестно, — сказал Минхо, клацнув ремнём безопасности. — Что? — Ты переоделся, а я… выгляжу вот так, — Минхо опустил взгляд на себя: светлая куртка поверх простой рубашки и скучных джинсов. Джисон драматично вздохнул, отъезжая от обочины. — Напрашиваешься на комплименты. Я на такое не клюю. — Что? Неправда! — Да ладно тебе. Ты же видел себя в зеркале. — Ладно, — Минхо почувствовал, как его щёки вспыхнули. Он выглянул из окна, надеясь остыть к моменту прибытия. — Если бы мне платили десять вон за каждый раз, когда ты называешь меня страшным, я бы купил себе такую же машинку. — Тогда ты был гадким утёнком! Сейчас подрос, стал немного красивее, — поддразнил Джисон. — А вот я всегда был ослепительным красавчиком. Минхо ответил долгим утомлённым выдохом. — Спасибо, что ты остался таким же коротышкой. Вселенная не справилась бы с твоим ста восьмидесяти сантиметровым эго. Джисон остановился на светофоре и тут же крутанулся к мужчине, сморщив нос. — Эй! Я просто ценю свои прекрасные гены. Хорошего понемножку. — Это тебя немножко? Джисон взорвался смехом, пихая Минхо. — Ты ужасен. — По сравнению с тобой я святой. И, кстати, куда мы едем? La Fontaine Bleue вроде в другой стороне. — Я передумал, — Джисон включил левый поворотник. — Настроение не то. Если ты не против, конечно. Преодолев пару перекрёстков, машина припарковалась на тихой улице спального района — вдали от пафосных магазинов и ресторанов в центре города. Выйдя из машины, Джисон направился к забегаловке, которой лучше подошло бы название «дыра в стене»; сверху мигала неоновая вывеска в виде свинки. Минхо вспомнил, что они были здесь пару раз после еженедельных встреч в игральном зале. Это место обычно манило одинокие души дешёвой выпивкой и самгёпсалем. Но сегодняшняя ночь принадлежала Джисону, поэтому Минхо покорно проследовал за ним. Они выбрали столик в углу. Как и ожидалось, местными посетителями в большинстве были мужчины, сидящие за столами, заваленными бутылками соджу и тарелками со следами смальца. На телевизоре, прикреплённом в одном из углов, показывали бейсбольный матч; слова комментатора терялись за шумом разговоров и шипения масла на сковороде. Наряд Джисона явно не вписывался в местный антураж, но Минхо посчитал этот контраст милым. Его сердце затрепетало тёплой ностальгией. Они начали вечер с одной тарелки ттокпокки на двоих. Минхо попросил добавлять не слишком много специй, потому что Джисон не выносил острой пищи, но тот запротестовал, сказав, что хочет почувствовать «аутентичный вкус». — Надеюсь, ты не против этого местечка, — сказал Джисон, держа палочками рисовую булочку. — Просто здесь неповторимый вкус, понимаешь, нигде такого больше не найти! Я пробовал ттокпокки по всему Нью Йорку, и всё мимо. — Значит, ты преодолел десять тысяч километров для того, чтобы поесть дешёвых ттокпокки? — Не суди и не судим будешь. Я отчаялся. Минхо фыркнул, кладя несколько острых рыбных булочек на тарелку Джисона. — Сколько ты будешь в Корее? — Пару недель… ай! — булочка, которую откусил Джисон, обожгла его язык; он открыл рот, интенсивно дыша и запивая остроту чаем. — По работе приехал? — Типа того. Я пишу песни и мне написала одна компания, предложила поработать с их исполнителями. Может, они не особо-то и знаменитые, но местный шоу-бизнес изменился, поэтому… неплохая возможность, — Джисон ткнул палочками в булочку с рыбой, а затем поднял взгляд к глазам Минхо. — На самом деле, я просто соскучился. — Так теперь ты настоящий автор-песенник, да? Поздравляю, — Минхо поднял кружку ячменного чая, поднеся её к Джисону. Тот смущённо опустил голову, а затем чокнулся с ним. — Прошло целых семь лет, — продолжил Минхо, кивая. — Знаю. С ума сойти, правда? — Неужели столько времени прошло? Кажется, мы только вчера купались в бассейне и… Минхо замолчал, прежде чем его слова могли привести к разговору, к которому он не был готов. И, судя по сведённым к переносице бровям, Джисон тоже не был готов. Официант поднёс тарелку сырой свинины, и кусочки зашумели на решётке гриля, прерывая разговор мужчин. Минхо хотел бы отмотать время на десять минут назад и заткнуть свой рот. Он снова подозвал официанта и заказал бутылку соджу. — И повторите, пожалуйста. — Я не буду, — сказал Джисон. — Я за рулём, забыл, что ли? Минхо отмахнулся. — Это не для тебя. Минхо положил палочки на тарелку, а те характерно клацнули о посудину. — Да ну нахер. Джисон рассмеялся, суя в рот зажаренный гриб. — Да-да! — Ты написал «Close»? Ту песню, которую всё лето по радио крутили? Это был дебютный сингл молодого австралийского музыканта, Кристофера Бана, который проснулся знаменитым благодаря этой песне. Она возглавляла чарты неделями и звучала из каждого закоулка. — Спасибо, что назвал мою песню надоедливой, — сказал Джисон, изображая обиду. — Ты понял, о чём я! Она отличная, но моим ушам нужен был перерыв после миллионного прослушивания где-нибудь в супермаркете. — И то правда, — хихикнул Джисон. — Меня и самого уже тошнило от неё. Забавно, что многие не знают, кто её написал — я подписался псевдонимом. — Стой… ты — J.One? Ответом Джисона послужили кривая ухмылка и приложенные к щеке пальцы в знаке мира. Минхо должен был признать, что игра слов в его псевдониме удачна. Крайне удачна. Он опрокинул ещё одну рюмку и со звоном вернул её на стол, уставившись на Джисона с глупой нежной улыбкой. Впервые за долгое время его сердце радовалось. Радовалось так сильно, что вот-вот разорвалось бы на куски. — Чего? — младший выдохнул смущённый смешок, реагируя на взгляд мужчины. — Ничего. Просто… я горжусь тобой, Джисон-а. — Ах, как слащаво, — сказал Джисон, а на его щеках развился бледно-розовый румянец, который он попытался скрыть за взмахом палочек. — Я рад, что… что ты достиг желаемого, — алкоголь уже развязал его язык, поэтому Минхо сделал наиболее логичное, что мог в таком состоянии — налил себе ещё одну рюмку. — Да, только это стоило моих отношений с родителями, — его губы растянулись в неуверенной улыбке. Джисон вздохнул, вытягивая руки над головой. — Поговорим об этом в следующий раз, когда я буду в хлам. Минхо считал себя немного пьяным, когда Джисон примкнул к обочине возле его дома. Но старший споткнулся, не успев выйти из машины. Кажется, он недооценил своё состояние. Встав с водительского сидения, Джисон подошёл к другой стороне авто и присел на корточки рядом с мужчиной. Тёплая рука легла на талию Минхо, помогая подняться. — Провести тебя к квартире? — Нет, — лицо Минхо жгло от позора и алкоголя в крови. — Я тяжёлый, — он запнулся, пытаясь привести разумный аргумент. — Конечно, — ответил Джисон, хихикнув. И всё же, его пальцы крепко держались за торс мужчины, пока он не подвёл его к подъезду. Порывшись по своим карманам, Минхо вытянул ключ-карту и замер, поднеся её к датчику. Он медленно прокрутился на пятках, встречаясь взглядом с трезвейшим Джисоном. Он выглядел словно кто-то нереальный со своей грёбаной укладкой и грёбаным пиджаком, идеально подчеркивающим силуэт. Глаза Минхо забегали по лицу мужчины, а руки потянулись, чтобы потрепать его за обе щеки. Черты его лица ничуть не изменились. — Джисон-а… это правда ты?.. Ты правда здесь?.. Ладони Джисона ухватились за запястья мужчины. — Это я, — промямлил он, позволяя Минхо издеваться над своими щеками. — Подтверждаю своё телесное существование. Из груди Минхо вырвался сдавленный смешок неверия, а его ладони замерли на лице Джисона. — Почему ты вернулся ко мне? — его большие пальцы скользнули по щекам младшего, а сам он покачнулся. — Что изменилось? Хватка на запястьях Минхо стала слегка крепче. Взгляд Джисона был серьёзен и чист, в отличие от неба, натянутого над ними. — Я притормозил и последовал чувствам. Минхо нахмурил брови и прижал указательный палец к своему виску, задумавшись. — Звучит знакомо. — Уже поздно, хён. Пора домой. Положив руку на ладонь Минхо, сжимающую ключ-карту, Джисон помог приложить её к датчику и пожелал мужчине спокойной ночи, выходя из подъезда.

***

      От: Джисон Доброе утро как твоё похмелье       Отправлено: Будто меня несколько часов по яйцам били, а болит голова       От: Джисон Значит у тебя болит голова       Отправлено: Спасибо за диагноз. Ты свободен сегодня? Давай поужинаем без соджу       От: Джисон Ок позвоню позже

***

— А где?.. Что здесь случилось?.. В глазах Джисона, осматривающего здание, в котором однажды был King’s Arcade, промелькнули грусть и растерянность. Теперь его место занимало типичное серое отделение банка. Место неоновой мигающей вывески, сияющей ярким светом в воспоминаниях мужчин, заняла бесцветная с названием банка. Минхо поддел его локтём. — Закрылся пару лет назад. Здесь много чего закрылось, некоторые переехали в другие районы города. Как бы то ни было, район менялся последние годы; местный бизнес потерял возможность оплачивать аренду, и на его месте по очереди открывались модные кофейни и дорогие бутики. — Ужасно, — руки Джисона скользнули в карманы, а он ещё несколько минут осматривал здание. Улицы города были пусты; магазины закрыты, и лишь иногда мимо проходили парочки, наслаждающиеся вечерней прогулкой. Из-за угла послышался манящий запах свежих тайяки, которые продавал тот же пожилой мужчина, что и в подростковые годы Джисона и Минхо. — По крайней мере это не изменилось, — сказал младший, кусая дымящуюся паровую булочку; языка коснулась горячая бобовая паста, а он взвыл. Он увидел знакомые перила на тротуаре и запрыгнул на них, свесив ноги и вновь почувствовав себя подростком. — Знаешь, что делает меня счастливым, хён? Вкусная уличная еда. Минхо сел рядом с Джисоном и разломил банго пополам, отдавая парню ту часть, что вкуснее — хвост. Хан спросил, как поживают Чанбин и Сынмин; Минхо гордо отчеканил речь о том, как Чанбин ворвался на хип-хоп андеграунд-сцену, а Сынмин занял высокую должность в технической фирме и месяцами пропадал в командировках — старший нечасто встречался с ним. Минхо поделился с Джисоном номером Чанбина и предложил им встретиться, ведь теперь они работали в одной индустрии. — Да, чёрт побери, хочу встретиться с ним. — Он откинется, когда узнает, что J. One — это ты. Доев свою часть булочки, Минхо достал из кармана пачку сигарет и вытащил одну с характерным шуршанием. — До сих пор куришь? — Не суди и не судим будешь, — он на секунду застыл, бросив косой взгляд на парня. — Почти пять лет не курил, а теперь… Джисон хихикнул, уставившись на носки своей обуви. — Не волнуйся, больше не буду воровать твои сигареты. Я больше не такой идеалистичный дурак. Минхо рассмеялся, чуть не выпустив сигарету из зубов. — Тебе двадцать шесть, Джисон-а. Ты ещё совсем малыш, — он потрепал парня за мягкую щеку. — Неправда, — сказал младший, облокачиваясь на перила, как и раньше. — Чувствую себя пиздецки старым, хён. Минхо вытащил сигарету изо рта и прокрутил её между пальцев. Раньше он ни разу не курил рядом с Джисоном и не был уверен, может ли теперь — даже видя согласие в глазах младшего. — Если ты старый, то я тогда кто? — Да нет. Я про то, что… — Джисон закинул голову назад и взглянул на луну, словно ища подсказки. — Не буду врать, жизнь в Нью Йорке была адом. — Разве ты там не с родственниками жил? — Сначала да. А после первого семестра я вылетел из университета. Удивительно, правда? Обивал пороги, чтобы меня приняли хоть куда-то. Дядя и тётя, с которыми я жил, хотели помочь мне, но против воли моих родителей пойти не смогли. Устроил я им, конечно. Сердце Минхо кольнуло от мысли о юном Джисоне, которому пришлось повзрослеть слишком рано. Он был один в чужой стране, и попросить совета было не у кого. — Ты съехал от них? — Да. Моя двоюродная сестра разрешила пожить у неё около года. Она что-то вроде белой вороны в своей семье, поэтому понимала, через что мне приходилось проходить, — Джисон замолчал, а на его лице отдалённо блеснула слабая улыбка. — Знаешь, те времена на самом деле были чем-то вроде озарения. Я понял, что мне нечего терять. Поэтому шёл на любую работу, которую мне предлагали. Накопил на старенькую гитару друга сестры. Я написал мелодию для «Close» на ней в первый же вечер. Незажжённая сигарета сломалась пополам, когда пальцы Минхо резко дёрнулись. Во время рассказа Джисона он почувствовал, как в груди разрастается пустота, и её тут же заполняет стыд. Минхо чувствовал себя брошенным и потерянным, когда Джисон бесследно исчез несколько лет назад; рана не заживала и он до сих пор вспоминал об этом с болью. Ему казалось, что Джисон живёт в роскошной американской мечте, пользуясь поданными на блюдце возможностями. Это было чертовски далеко от правды. Он уставился на свои пустые руки. Нужно было отдать Джисону весь тайяки. — Рад, что у тебя всё получилось, — сказал Минхо, мягко сжав колено парня. — Когда станешь всемирно известным продюсером, отдашь деньги за всю лапшу, которую я тебе покупал. Джисон склонил голову к плечу и улыбнулся, смотря на свои болтающиеся ноги. — Опять нудишь, хён. — Ты должен быть счастлив, что у тебя есть такой хён, — Минхо стукнулся плечом о плечо младшего. — Что будешь делать в Корее? — Завтра поеду в Сеул, встречусь с теми музыкантами. Увижусь с братом и его семьёй. Слова Джисона напомнили о таймере, время на котором нещадно бежало, уменьшаясь с каждой секундой. Осталось меньше двух недель, прежде чем он снова улетит в Америку, а шансы Минхо побыть рядом с ним свелись до жалкой пары дней. Было бы глупо думать, что Джисон здесь ради него, верно? У Джисона впереди яркое будущее и неизведанный мир, ждущий его таланта. Кто такой Минхо, чтобы просить его бросить всё ради недолгого чувства ностальгии? За эти годы многое изменилось, и хотя Минхо был рад, что их пути вновь пересеклись, пускай и короткой вспышкой, что наверняка оставит след на линиях их жизней.

***

      Отправлено: Не пролёт       От: Чанбин Ты так быстро отвечаешь. Хочешь встретиться с ним?       Отправлено: Почему бы и нет. Скинь его номер

***

Чанбин предложил Минхо и Хёнджину встретиться в кафе в центре города, чтобы минимизировать непредотвратимую неловкость первого свидания. Сегодня там выступал его донсэн. Когда Минхо зашёл в помещение, оно уже было забито под завязку. Он окинул кафе взглядом и обнаружил сидящего за столиком в углу Чанбина — тот приветственно махал ему рукой. Напротив него сидел молодой мужчина, чьи тёмные волосы были завязаны в слабый хвост. — Хён! Ты пришёл! — Чанбин похлопал Минхо по спине. Темноволосый парень поднялся, чтобы обменяться вежливыми поклонами с новоприбывшим. — Меня зовут Хёнджин. Приятно познакомиться. Мужчина был привлекателен — чёткая линия подбородка, пухлые губы и пропорции, словно у супермодели. С его плеч свисала свободная, украшенная яркими узорами рубашка, а ноги обтягивали рваные джинсы. «Будто сбежал с художественного факультета», — Ли пришлось одёрнуть себя, ведь судить по внешнему виду нехорошо. — Минхо, взаимно, — он сел рядом с Чанбином, который был одет так же повседневно, как и новый знакомый. Минхо вдруг стало тесно в отглаженной рубашке и брюках. Чанбин отошёл к барной стойке, пока на сцене трещал звук настраиваемой аппаратуры. Минхо решил воспользоваться возможностью задать Хёнджину пару базовых вопросов: возраст (двадцать шесть), работа (бариста и фотограф на полставки), правда ли у него есть аллергия на кошек (к сожалению, да). Чанбин вернулся с тремя кружками горячего кофе к тому моменту, когда Минхо разлился на тему семейного бизнеса, которым он владел. Спасение свыше. — У вас всё хорошо? — Чанбин вскинул бровь, повернувшись к Минхо. «Оставить вас наедине?» — Оставайся, насладимся музыкой втроём, — на лице Ли расползлась кошачья улыбка. Он повернулся к Хёнджину, надеясь, что тот не протестует. — Да, присаживайся, — сказал тот. Его рука ухватилась за ладонь Чанбина, лежащую на краю стола. Он содрогнулся. — Если вы настаиваете… Зрители синхронно повернули головы в сторону сцены, среагировав на звук похлопывания по микрофону. Друг-музыкант Чанбина, Бомгю, перекинул ремень гитары через голову и скромно представился. Кончики пальцев скользнули по металлическим струнам, собирая ноты в осторожные аккорды «Cannonbal» Дэмиэна Райса. Взгляд Минхо сосредоточился на Чанбине, который гордо кивал в такт песне, наблюдая за своим товарищем на сцене. Хёнджин время от времени отвлекался от выступления, осторожно поглядывая на Чанбина. Румянец на щеках младшего мужчины разгорался с каждым секретным взглядом, что он бросал на старшего. Со поднялся из-за стола после четвёртой песни. — Повеселитесь вдвоём, — подстраховка Минхо испарилась. Краем глаза Минхо заметил, как Хёнджин поглядывал на наручные часы; Бомгю исполнял акустическую версию песни Пак Джинёна «Honey». Хёнджин был неплохим парнем, к тому же и миловидным, но Минхо пережил достаточно первых свиданий, чтобы знать, когда стоит уйти прямо сейчас, а когда задержаться на лишние полчаса. Эта встреча не вызвала у него желания узнать больше о мужчине, сидящем напротив. Слишком ли грубо будет откланяться в уборную и не вернуться на первом свидании? К счастью, ему не пришлось долго продумывать план побега. Телефон издал короткий звук сообщения от его спасителя — Чонина. Сегодня он был на смене в магазине.       От: Чонин Какая-то странная женщина спрашивала тебя? Минхо захлопнул свой телефон, бормоча под нос бессмыслицы — будто ему срочно нужно было на работу. Наверняка со стороны это выглядело так, будто он хотел сбежать со свидания — скорее всего, так и было, — но Хёнджин в ответ лишь слабо улыбнулся, будто его это ни капли не задело. — Без проблем. Ещё увидимся? Минхо был благодарен, что Хёнджин не принуждал его ко второму свиданию — он избавил его от тягучего чувства вины. Мужчина поднялся из-за стола и похлопал Хёнджина по плечу. — Конечно, звони когда захочешь. В помещении магазина вместо привычного аромата сушёной мяты стоял запах барбекю. Чонин подскочил со стула, указывая на два больших бумажных пакета, стоящих около кассы. — Та женщина попросила передать тебе, что «это от мамы Ёны». Минхо заглянул в один из пакетов — шведский стол из ресторанных блюд. — Кто такая Ёна? — Твоя девушка? Минхо двинул пакеты с едой к Чонину, тяжко вздыхая. — Иди домой пораньше. И вот это забери. Юноша поблагодарил его, сгребая пакеты в охапку. — Нам с соседом на неделю хватит!

***

Спустя несколько дней Минхо встретился с Чанбином в том же кафе, где прошло провальное свидание с Хёнджином. — Ужас, — реакция Чанбина на рассказ Минхо уместилась в одном слове. — Думал, что у вас всё выйдет. — Заметь: кажется, Хёнджину нравится кто-то другой. — Правда? — Чанбин вскинул бровь. — Кто? Чанбин казался Минхо сообразительным мужчиной, но, видимо, в вопросах романтики он не особо смыслил. Честнее: Чанбин — идиот, не замечающий чувств Хёнджина. Его размышления прервал Чанбин, подзывающий кого-то к столику. Минхо повернулся и тут же заметил шагающего в их сторону Джисона. Он был одет в свободную футболку и джинсы, а его глаза прикрывал натянутый вниз козырёк бейсболки. Под ней блеснула яркая улыбка в форме сердца. — Привет, — кивок Чанбину, затем Минхо; улыбка слегка сползла с его губ, когда тот взглянул на Ли. — Ты вернулся, — в горле Минхо вдруг стало сухо. — Как Сеул? Джисон подцепил ножку стула, стоящего напротив Минхо, и сел на него. — Ничего не получилось. Честно, я этого и ожидал. Мне одна компания предложила контракт, но ничего конкретного. А оставшиеся дни я провёл со своей прелестной, но невероятно энергичной племянницей. — Ты поразмысли над контрактом, — Чанбин прижал костяшки к поверхности стола. — Как только поставишь подпись, обменяешь свою свободу на деньги компании. — Верно… Минхо решил отойти к барной стойке и заказать три холодных американо; он никак не мог поддержать разговора мужчин о музыкальной индустрии. Несмотря на это, он не чувствовал себя третьим лишним; скорее был рад воссоединению его друзей и нотам радости в голосе Джисона. — Отложил свой отъезд?.. — Минхо только вернулся к их столику. Джисон поблагодарил старшего, подвигая один из стаканов к себе. — Да, останусь ещё на десять дней. — Круто! — Чанбин стукнулся кулачками с младшим. — Поработаем над какими-нибудь демо. Один знакомый найдёт нам свободное время в студии. — Отлично, у меня есть несколько написанных хуков, что-то хип-хоповое… — Ты остаёшься? — Минхо влез в диалог друзей, садясь на своё место. Джисон кивнул головой и провертел палочку для напитка в своих пальцах. Его глаза скрылись в тени козырька кепки. — Да, кажется… у меня есть пара нерешённых дел. Что-то опасное вспыхнуло в груди Минхо. Надежда? Его сердце забилось быстрее, но ему удалось утихомирить грозящее разыграться пылкое чувство. Ему нужно быть хорошим хёном для своего донсэна. — Можешь остаться у меня, — невзначай предложил он. — Зачем тратиться на отель? Если ты не против спать на диване, конечно. Джисон поднял лицо, а в глазах, показавшихся из тени, блеснула искра. — Правда? Ты не против? Минхо быстро коснулся тыльной стороны ладони Джисона. — Конечно нет. Прежде чем Минхо смог убрать свою руку, пальцы Джисона мягко обхватили его запястье. Чанбин вклинился с ещё одной идеей для их будущей коллаборации, а Джисон воодушевлённо подхватил её; его большой палец медленно скользил вверх-вниз по венам на запястье Минхо. Минхо почувствовал, как кончики его ушей загорелись из-за простого прикосновения; в свободную руку он взял стакан с холодным кофе и приложил его к уху, надеясь замести следы своего смущения. Джисон, обернувший упаковку из-под трубочки вокруг запястья Минхо, совсем не помогал. Он аккуратно завязал бумажные кончики в плотный узелок. — Ах, — заныл Чанбин, уставившись на импровизированный браслет, — лучшие друзья навсегда.

***

— Господи, что у тебя там? — заныл Минхо. Приложив все свои усилия, он затащил один из чемоданов Джисона в квартиру и захлопнул за собой дверь. — Одежда, зубная щётка, запасная пара обуви, труп, — Джисон протащил другой чемодан к дивану, своему спальному месту на следующие десять дней, — типичный набор путешественника. — Понял. Когда Джисон уселся на диване, Минхо вытащил контейнер с нарезанной грушей из холодильника и поставил его на кофейный столик. Джисон ухмыльнулся и проткнул один из слайсов вилкой. — Помнишь, как мы «учились» у тебя дома? — сказал он, показывая кавычки двумя пальцами. — Ага, — Минхо фыркнул в ответ, — мама вечно кормила нас этими грушами, — в его рту с хрустом разлился сладкий сок. — А помнишь, — рот Джисона был полон, — когда она попросила нас поболтать на английском, чтобы увидеть наш прогресс, а мы пересказали текст «Baby One More Time»? Минхо мягко рассмеялся, двинулся вперёд и шлёпнул парня по колену. — Охренеть, я совсем забыл об этом. Маме очень понравилось, кстати. Тёплые воспоминания прервало мягкое мяуканье. Мужчины повернули головы ко входу в комнату и увидели важно шагающую кошку. — Суни? — Джисон отложил вилку. Минхо склонился к уху младшего, пытаясь сдержать смех. — Это Дуни. Суни на пенсии у моих родителей. — А, понял! Приятно познакомиться, госпожа Дуни, — Джисон поднялся и глубоко поклонился кошке. Минхо эта сцена показалась абсурдной — до абсурда милой. Младший сделал несколько аккуратных шагов вперёд, но Дуни покрутила хвостом и спряталась в безопасной спальне. — Не принимай на свой счёт, — сказал хозяин питомицы, когда губы Джисона надулись из-за разочарования. — Она стесняется незнакомцев. Губы Джисона сложились в ровную линию. — Моя новая миссия: заставить Ли Дуни влюбиться в меня.

***

♪ Одна лишь мысль о тебе — и я забываю О тех привычных мелочах Голос Эллы Фитцджеральд отскакивал от всех стен пустой квартиры. Ей подпевал один лишь Минхо, пускай фальшивя и путая слова — плевать; он только что закончил с уборкой и стиркой, как настоящий ответственный взрослый. Он поднял Дуни, которая провалялась на кровати целый день, на руки и завертелся вокруг, двигая лапками кошки в ритм мелодии. — Привет, хён. Дуни выпрыгнула из объятий хозяина, коротко мяукнув. Минхо испуганно уставился на Джисона, который, словно появившись из ниоткуда, застыл в дверях спальни. — Я н-не слышал, что ты пришёл, — запнулся Минхо, пятясь к столу, чтобы отключить колонки от своего iPod. — Извини, — застенчиво шепнул парень. — Я только вернулся. Хотелось посмотреть, чего здесь так шумно. — Ничего интересного, — неловко хихикнул Минхо, потянувшись рукой к корзине для белья и вытащив из неё полотенце. — Просто… складываю грязную одежду. Его взгляд метнулся к ракушке, лежащей на прикроватной тумбе; вдруг Джисон увидит её? К счастью, Дуни отвлекла Джисона, промчавшись мимо него. Минхо воспользовался выигранными секундами и спрятал ракушку в ящик той же тумбы. — Можно зайти? — спросил Джисон, прижавшись к дверному проёму. — А… конечно. Джисон шагнул вперёд и осмотрелся, задерживаясь у портретов Суни и Дуни на стене. Рядом с разбросанными по столу конвертами и бумажками аккуратно стояли рамки с семейными фотографиями. Джисон снова застыл, на этот раз перед книжной полкой. — Ты не выбросил их? — кончики его пальцев побежали по корешкам выпусков «Slam Dunk». Это — единственные комиксы, которые Минхо оставил у себя после переезда. — Слишком ценно. Джисон прошёл к кровати и пропустил стёганую ткань пледа между своих пальцев; к удивлению, действие показалось Минхо интимным. — Гусиный пух? — Попробуй сам. С блеснувшим в улыбке озорством Джисон плюхнулся на спину и задвигал руками и ногами, словно в попытке создать снежного ангела. — Так вот каково это — спать на пушистом облаке, — выдохнул парень. Он устало вздохнул, вытягивая руки над своей головой; его футболка подскочила, оголяя часть живота. — Животик Хан Джисона! — подразнил Минхо, тыкнув пальцем около его пупка. — Ай! Не трожь! — рассмеялся Джисон, отталкивая руку мужчины, а затем указал пальцем в потолок. — Смотри! Моль! — Джисон-и, смотри на меня! Смотри только на меня! Хан искоса взглянул на Минхо, а тот смело уставился на него в ответ. — Включишь музыку? — улыбнулся Джисон, медленно моргая и обнимая подушку, не прилагая ни малейших усилий, чтобы прикрыть оголившуюся часть тела. Взгляд Минхо проследил линию очерченного пресса. Он одёрнул себя, чувствуя, как жар коснулся кончиков его ушей. Он нажал «Повторить» и из колонок полилась богатая джазовая мелодия, заполняя комнату теплом. Джисон подпевал яркому голосу Эллы Фитцджеральд. ♪ Я вижу твои черты в каждом цветке, твои глаза в звёздах над головой Одна лишь мысль о тебе, сама мысль, моя любовь

***

Минхо рухнул на диван, недовольно бурча себе под нос. Он закрыл магазин на час раньше, чтобы порадовать своего гостя его любимым блюдом — чачжанмёном со свининой в кисло-сладком соусе. Только Минхо пришла СМС-ка от Джисона — тот сегодня вернётся лишь поздно ночью. Но больше всего Ли бесило то, как легко он расстроился из-за такой мелочи, как пропущенный совместный ужин. Джисон приехал в квартиру Минхо чуть больше трёх дней назад, а он уже вёл себя как суетливый домохозяин, ждущий своего благоверного с тяжёлой работы. Его рука потянулась за телефоном, чтобы позвонить Чанбину. Но тот наверняка был с Джисоном, занимаясь типичными музыкальными штучками. Чонина он тоже беспокоить не мог: тот недавно начал встречаться с «милашкой, до уровня которой ему ещё очень далеко». С последней искрой надежды он открыл контактную книгу в своём телефоне и начал листать вниз, останавливаясь на имени «Хван Хёнджин». Их первое свидание уж точно нельзя было назвать удачным, но ведь нет ничего плохого в том, чтобы встретиться как знакомые? Его большой палец погладил кнопку звонка несколько раз. Минхо посмотрел на Дуни, которая мягкими подушечками касалась ноги хозяина. Он задумчиво прищурился, смотря на свою питомицу. — Что думаешь? Позвонить ему? Махни хвостом влево если да, вправо — если нет. Джинсы, которые Минхо случайно натянул на себя, оказались чересчур узкими. К счастью, большая футболка в клетку прикрывала самые нежные места. Не то, чтобы он стыдился своего тела; он просто не хотел подать Хёнджину не тот сигнал. Ли натянул край футболки ещё ниже и толкнул входную дверь ресторана вперёд. — Хён! — Хёнджин поднял кружку пива, показываясь. Он сидел за столиком в углу зала. Минхо протиснулся через толпу возле барной стойки. Когда он наконец добрался до их столика, то неловко дал младшему «пять», чуть не промахнувшись. Последний хихикнул. — Сегодня прям полная посадка, — Минхо оглянулся. Этот ресторан был популярным в городе из-за современного интерьера и хромового покрытия, что дополнял тёмный дизайн. Но единственным, ради чего стоило прийти сюда сегодня, был наряд Хёнджина: чёрная кожаная куртка и винтажная футболка. Его длинные волосы были распущены и очерчивали острый подбородок. Вкратце: он был смесью мальчика по соседству и байкера, и это явно свернуло не одну шею сегодня. Минхо еле успел открыть меню, когда Хёнджин ошарашил его вопросом. — Так… это свидание? Минхо проморгался, удивившись прямоте парня. — Не знаю. Хочешь, чтобы это было свидание? Хёнджин скромно улыбнулся и отпил пиво. Взгляд Минхо снова спустился к меню, чтобы продолжить просматривать позиции. Напряжение между ними ослабло, когда они заказали свои блюда и напитки. Хёнджин определённо выглядел более расслабленно, чем в день их первой встречи в кафе. Он смеялся с банальных (от этого не менее смешных) шуток Минхо и ещё громче хохотал, вспоминая, как на прошлых выходных Чанбин проиграл в покер на раздевание. Настал час возмездия. — Когда ты уже позовёшь Чанбина на свидание? Наколотый на вилку кусочек стейка застыл перед раскрытым ртом Хёнджина; он отложил прибор и криво ухмыльнулся, взял бокал с вином. — Настолько очевидно? — улыбка в жесте поражения начала сползать с его губ. — Пожалуйста, не говори ему ничего. — Не буду. Только один вопрос. Почему ты тогда согласился на слепое свидание со мной? Хёнджин качнул бокалом, перекатывая бордовое вино по стенкам. — Он никогда не отвечал взаимностью, поэтому часть меня всегда хотела забыть о нём, наверное. Но я с первого раза понял, что у нас с тобой ничего не выйдет. Без обид, мне не нравятся смазливые мальчики. — Не принято, — Минхо улыбнулся из-за иронии. Посреди их полюбовного разговора прорезалась вибрация в кармане Минхо; экран засветился именем «Джисон». Минхо сделал глоток вина и отключил звук. «Грёбаный идиот», — запротестовало одно полушарие его мозга. «Отдохни», — возразило второе. Джисон — взрослый мужчина, который может позаботиться о себе. — Бери, если нужно, — сказал Хёнджин. — Не, — Минхо царапнул край тарелки вилкой, — это не важно. Он оттолкнул все подкрадывающиеся угрызения совести и продолжил ужин в приятной компании. Когда они наконец получили свои десерты, Хёнджину удалось украсть больше половины кусочка торта Минхо. Кажется, у него появился новый друг. Они поделили чек поровну и вышли наружу, под холодное затянутое небо и к запаху сигаретного дыма. — Эй, — обозвал Минхо парня перед тем, как разойтись. — Если когда-нибудь решишь признаться Чанбину, скажи, что тебе нравится его убойный грудак. — Чт… — Хёнджин застыл и медленно моргнул, уставившись на Минхо. — Поверь мне, — сказал Минхо, ловя такси, — он оценит. — Минхо-хён! — голос Джисона пронзил воздух, как только Ли вышел из такси. Джисон дёрнулся вперёд, споткнулся о собственные ноги и упал, успев выставить руку вперёд. Правда он снова споткнулся — в этот раз Минхо подхватил его. Причиной его отвратительного баланса был явный запах алкоголя. — Хён, хён, хён, — Джисон поднял взгляд на Минхо и глупо улыбнулся. — Что, что, что? Младший осмотрел наряд Минхо, цепляясь за его руки. — Вау, ты такой крутой. Где был? — На ужине с другом, — сказал Минхо, пытаясь удержать голос ровным, несмотря на бешено бьющееся сердце. — Я звонил тебе миллиард раз, — Джисон подозрительно прищурился, — а ты не отвечал. — Я же дал тебе ключ, Джисон-а. Почему ты не зашёл? — Хотел… подождать. Тебя. Минхо не смог подобрать слов для ответа, поэтому просто повернулся в сторону входа в дом. Однако хватка младшего на его бицепсе только усилилась, удерживая Минхо на месте. — Нечестно, — Джисон надул нижнюю губу и горделиво приподнял подбородок. — Что нечестно? — Просто… ты, хён. Минхо почувствовал, как его руки вдруг ослабели. Он облокотил Джисона об стену подъезда, оставляя свои руки на его плечах, чтобы удержать баланс. — Долго ты был снаружи? Ты же не вёл машину, правда? — брови старшего подпрыгнули в волнении. — Нет! — прикрикнул в ответ Джисон. — Я взял такси, не глупый же… Ладно, глупый, но не в этом. Минхо облегчённо выдохнул и похлопал Джисона по руке. — Я схожу за изюмным чаем для твоего завтрашнего похмелья, а ты заходи внутрь. — Нет! — поднял тон Джисон и тут же понизил его. — Не уходи. Я хочу… хочу поговорить, хён. Нам нужно поговорить. Тебе и мне, — его глаза блеснули знакомой искренностью, ища что-то во взгляде Минхо. Тот отвернулся. — Хорошо, — вздохнул старший. — Только не здесь, хорошо? — Веди. Из тьмы раздалось тихое мяуканье, когда они наконец добрались до квартиры. Щелкнул выключатель, и Джисон прикрыл глаза рукой. Дуни вышла из ванной; навострив ушки, она осторожно подобралась к входной двери. — Ко-отик, — он споткнулся, подбираясь к кошке; Дуни отпрыгнула в сторону. Минхо помог парню всунуть ноги в мягкие тапочки и провёл его к дивану. Проведя пару минут на кухне, Минхо подошёл к Джисону, держа в руках чашку с экстрактом женьшеня. — Выпей, с утра не так сильно будет хотеться сдохнуть. Джисон вытянул губы вперёд и качнул головой. — Оно горькое и невкусное. — Но… ты в магазине хотел купить целую коробку женьшеня?.. Джисон прыснул пьяным смехом. — Только для того, чтобы поговорить с тобой. Минхо вернулся на кухню и принёс другую чашку — на этот раз с экстрактом груши, попутно пытаясь успокоить бьющихся в своём животе бабочек. — Этот слаще, попробуй, — он сел рядом с парнем и проследил, как тот выпил напиток за пару глотков. Минхо повернулся к младшему и прижал колени к груди, а рукой облокотился на спинку дивана. — Так что ты хотел обсудить? Может, сначала протрезвеешь? — Я трезвый, — Джисон вытянул лицо в серьёзном выражении, которое исчезло тут же, когда Дуни зашла в гостиную. Парень соскользнул с дивана, присел на корточки и подозвал кошку к себе. Дуни невозмутимо сидела в паре метров от него, виляя хвостом. — Она меня ненавидит, — удручённо сказал он. — Ей нужно время, чтобы притереться к новым людям. Пусть понюхает тебя, пока не пытайся погладить. — Ладно. Джисон скрестил ноги в позе лотоса и замер. Спустя пару секунд Дуни наконец вздёрнула ушки и направилась к парню; она аккуратно обнюхала ладонь парня. Глаза Хана распахнулись от удивления и он перевернул ладонь, чтобы аккуратно погладить кошку. — Хорошая кошечка… ай! — Джисон одёрнул руку, а Дуни скрылась в тёмной спальне. На руке появились бледные красные следы. Минхо вздохнул. — Говорил же, не трогай её. — Всё-таки она меня ненавидит, — в голосе парня заиграли слёзы. Минхо принёс тюбик антибактериальной мази и коробочку с пластырями. — Не ненавидит она тебя, просто испугалась, — мягко уверил он Хана, аккуратно втирая средство в поцарапанную кожу. Порезы не были глубокими — даже кровь не выступила. Минхо наклеил пластыри на рану и, не успев задуматься, прижал к ним губы, оставив лёгкий поцелуй. Он поднял взгляд и увидел наполненные слезами глаза Джисона. — Мне больно, хён. — Чёрт, прости, — он отпустил руку парня. — Больше не буду. — Нет, я про… — Джисон посмотрел на пластыри на руке, а затем медленно поднёс её к своей груди, крепко прижимая к сердцу. — Здесь больно. Минхо мягко хихикнул — оказывается, Джисон становился очень сентиментальным под действием алкоголя. — Обещаю, в следующий раз Дуни предупредит тебя о своих намерениях. — Нет, ты не… ты меня не так понял, хён. Резкость его слов пропитала воздух между мужчинами электричеством. Разум Минхо застыл — неужели он настолько переборщил с алкоголем, что заговорил об этом? Он подвинулся ближе к Джисону, но не смог придумать ни нужного слова, ни подходящего действия. Обнять его? Похлопать по плечу и сказать «да ладно тебе, всё будет хорошо»? Минхо не успел продумать дальнейший план действий — Джисон прервал его раздумья, прижав руку мужчины к своей груди — прямо к выбивающемуся из бешеного ритма сердцу. Минхо почувствовал, как по его ладони разлилось тепло чужого тела. — Джисон-а, — он отпрянул, хриплым голосом протянув имя парня, — ты пьян. Тебе нужно проспаться. — Ты был моей первой… — Хан проигнорировал слова мужчины. Он медленно моргнул. — Моей первой любовью. Мысли Минхо опустели. Он глубоко вдохнул. — Это глупо, но… я обижен на тебя. — За что? — Мои стандарты слишком высоки из-за тебя. В последующем смешке Минхо не было слышно ни капли злорадства. — Тогда ты должен благодарить меня. Я спас тебя от сотни проблем и мучений. — Нет, совсем нет, — Джисон ковырял пластыри на своей ладони, пока его глаза всё сильнее наполнялись слезами. — Мне кажется… кажется, что я застрял в той ночи, что мы провели с тобой в бассейне семь лет назад. Ненавижу, что я не могу двигаться дальше. В животе Минхо заиграла колющая паника; вместо Джисона говорил алкоголь в его крови, а Ли был трезв. Он должен был отправить младшего в постель раньше, чем тот скажет что-то, о чём пожалеет следующим утром. — Джисон-а, уже поздно, а ты всё ещё пьян. Поговорим об этом завтра, хорошо? Хан ещё раз покорно взглянул на него, промаргиваясь от слёз. Он кивнул. Минхо расстелил постель, пока Джисон чистил зубы (учитывая, сколько он выпил — у него замечательно получалось) и переодевался в ванной. Футболка с Акирой теперь стала частью его пижамы — подол истёрся, а однажды яркое изображение потускнело под влиянием времени. Воспоминания о жарких днях 1999 года, наполненных конфетными поцелуями и громким смехом, стали катализатором разлившейся в груди Минхо боли. Как только Джисон оказался под тёплым пледом, его веки тут же опустились. Минхо склонился над ним, чтобы оставить невесомый поцелуй на щеке и пожелать спокойной ночи.

***

В квартире раздался стон, больше похожий на последний плач умирающего кита. Затем бледный, как смерть, Джисон вышел из ванной, поправляя растрёпанные волосы. Под его глазами виднелись глубокие тёмные синяки. — Доброе утро, — окликнул его с кухни Минхо. Он перемешивал кипящий в кастрюле овощной суп. Джисон проплёлся к мужчине и проморгался. — Когда ты сказал, что тебя будто несколько часов по яйцам били, а вместо них голова болит… теперь я тебя понимаю. Минхо хихикнул. — Присаживайся. Скоро полегчает. Джисон забрался на барный стул и спрятал лицо в сложенных на груди руках. Он не двигался ровно до того момента, когда услышал звон тарелок — одной с супом и второй с рисом. — Суп от похмелья? — он заглянул в тарелку, а затем с благодарностью посмотрел на Минхо. — И правда, хён, ты один такой в этом мире. — Только не привыкай наклюкиваться, — Ли потрепал мягкие волосы младшего, когда тот пробовал суп. Несмотря на спокойную болтовню, на душе Минхо всё ещё ощущался осадок вчерашнего вечера. Их разговор выдался как минимум озадачивающим, даже исключая тот факт, что Джисон был пьян вдрызг. Его взгляд упал на пластыри, приклеенные к руке Джисона, и Минхо прокашлялся. — Ну… что… что ты помнишь о вчерашнем вечере? Рука младшего, держащая ложку с супом, замерла. Маленький жест, который Минхо всё же подметил. Джисон нервно рассмеялся, перемешивая суп в тарелке. — Как в тумане, если честно. Если я был мудаком, пожалуйста, не сдерживайся. — Всё хорошо, — Минхо отвернулся к кофемашине. — Будешь кофе? — Нет, спасибо. Оставшуюся часть завтрака они провели в тишине. Джисон убрал за собой, стоя над раковиной с непривычно напряжёнными плечами. Спустя один долгий горячий душ и свежий комплект одежды, Джисон собрался уйти из квартиры на запланированную с Чанбином встречу в студии. Минхо поднёс кружку свежего кофе к губам, а Джисон уже положил ладонь на ручку входной двери. — Передавай Чанбину от меня привет. Младший махнул мужчине и вышел, закрыв за собой дверь.

***

Мягкие удары басов слышались в конце коридора — прямо со стороны квартиры Минхо. Чем ближе он подходил к двери, тем больше был уверен, что шумят совсем не соседи. Шагнув внутрь, его тут же оглушила романтичная мелодия «Can’t Take My Eyes Off You», словно накрыв волной ностальгии. Перед ним предстала неожиданная картина: на голове Джисона красовался ободок с кошачьими ушками, а на носу держались очки-сердечки; он пел, пританцовывая по всей гостиной. Видимо, он исполнял серенаду перепуганной Дуни, сидящей на верхушке домика-башни. — Я люблю тебя, Дуни, и если любовь для тебя не обуза, ты нужна мне Дуни, чтобы согреться в холодной ночи, я люблю тебя, Дуни… — яростно пел Джисон в стик с кошачьим кормом, кружась по всей комнате, но тут же застыл, услышав шум в прихожей. Вместо того, чтобы попытаться замести следы преступления, он уверенно подошёл к Минхо, положил ладони на его щёки и закачался в ритм песне. — Ох, малыш, не расстраивай меня, умоляю. Ох, малыш, я наконец нашёл тебя, так останься же! И позволь мне любить тебя, дорогой, позволь мне! Минхо рассмеялся, мягко убирая руки Джисона со своего лица. Бессовестно громко крича припев в чёрт знает какой раз подряд, Джисон схватил мужчину за руки и потащил в центр комнаты, чтобы станцевать вдвоём. Хотя Минхо едва ли мог назвать размашистые движения бёдрами парня танцами. — Джисон-а, ты в порядке? — он громко рассмеялся, прикладывая несколько пальцев ко лбу Джисона. — У тебя, видимо, жар. Джисон приспустил очки к центру переносицы. — Я всегда пылаю, малыш. Теперь настала очередь Минхо засунуть своё чувство достоинства как можно дальше и присоединиться к веселью. Дуни осуждающе взглянула на них с высоты кошачьего домика. Джисон не снял кошачьи ушки, даже сев за ужин. Он рассказал, насколько прекрасно прошла сессия с Чанбином в студии. Разговор продолжился болтовнёй об их прошлом, однако оба мужчины аккуратно обходили тот новогодний вечер. — Как думаешь, она уже полюбила меня? — спросил Джисон. Он сидел на корточках, кормя Дуни кормом из стика. — Если дашь ей ещё несколько таких штучек, она тебя следующим съест, — сказал Ли, смотря на обруч с ушками на голове младшего. Тот снял его лишь в ванной перед раковиной. Джисону не удалось уговорить Минхо пойти за полуночными снеками, поэтому он тут же нырнул на диван под плед. — Спокойной ночи, — сказал Минхо, проводя костяшками по щеке Джисона, а затем повернулся в сторону своей спальни. — Поцелуешь меня на ночь? Минхо медленно развернулся обратно и увидел, как младший указывал на свою щёку, а его губы изогнулись в бессовестной улыбке. Видимо, воспоминания Джисона о недавнем пьяном вечере не были такими расплывчатыми, как казалось. Но в глазах младшего сияла искра, которую Минхо не мог игнорировать. Он пригнулся к нему и прижал губы к тому же помеченному родинкой месту. Короткое прикосновение затянулось, и Минхо почувствовал, как тёплые кончики пальцев коснулись его подбородка, придерживая. Старший отпрянул, встречаясь взглядами с Джисоном словно в ожидании разрешения. Оно было безмолвным — рука Джисона скользнула к щеке мужчины. Тепло его ладони переместилось на шею Минхо. Заряженный электричеством воздух казался знакомым. Он был таким же в комнате Минхо, когда Джисон выудил леденец из его рта; как и в залитом лунным светом бассейне. Его лёгкие снова сжались под давлением воды, словно в ту ночь. Скрываемые все эти годы чувства тянули его ко дну, всё стремительнее и глубже. Когда томный взгляд Джисона опустился к губам Минхо, а затем поднялся обратно к его глазам, старший почувствовал, что ему вновь разрешили дышать. Он выдохнул, затянуто и мягко, а затем нежно прижался к губам мужчины. Джисон ответил, раскрыв губы и настойчиво подавшись вперёд. Минхо сдался настолько просто, что чуть не проронил нервный смешок. Следующий поцелуй он оставил в выемке под нижней губой Джисона, а затем вновь столкнулся с ним в поцелуе. Тот казался лишь игривым и поддразнивающим, однако уже в следующую секунду Хан слегка прикусил нижнюю губу Минхо. Он тут же провёл языком по пылающему месту и повторил то же с верхней губой. Минхо увяз в поцелуе, звуки которого заполняли комнату. Их губы двигались в тандеме, выливая всё желание, накопившееся за годы разлуки. Старший одёрнулся, чтобы перевести дыхание — Джисон глотнул воздух через влажные раскрасневшиеся губы; пунцовый цвет разлился по коже, достигая его груди. В животе Минхо стянулся узел, что спустился к низу. — Хён, — Джисон заныл шёпотом, его голос слегка надломился. Рука скользнула к задней части шеи Минхо и подтолкнула вперёд, вновь увлекая в поцелуй. Ли вновь утопал, вода сжимала его грудную клетку; однако в этот раз ему удалось противиться буйному течению, что норовило утащить его ко дну. Пальцы Джисона ухватились за полы футболки Минхо, затягивая его на свои бёдра. Старший качнул телом, перебрасывая ногу и случайно задевая твёрдым пахом бедро Хана. Тот глухо простонал, а в нижней части живота Минхо пламя разгоралось всё больше и больше. Он застыл и посмотрел вниз на Джисона. — Прости, я не хотел… можем остановиться, если… — Нет, — выпалил младший. Его щёки были залиты краской, а глаза прищурены в желании. — Я хочу… если… если ты тоже. — Джисон-а, — выдохнул Минхо, крепко прижимая раскрытую ладонь к груди Джисона. И хотя каждый сантиметр его тела пылал желанием, и хотя его сердце сдавливало под тяжестью томления, он должен был понимать, что как только они пересекут черту — пути назад не будет. — Если… что это будет значить для нас? Джисон промолчал, а под его глазами вдруг появился блеск. Он положил свою руку на затылок Минхо и притянул к себе, прижимаясь к уху. — Это не должно ничего значить, — прошептал он. — Нам ведь лучше оставить всё так, как есть, правда? Минхо зажмурился, терпя, как его грудь накрывают волны разочарования; он попытался не поддаться своим чувствам хотя бы в этот раз. Поэтому он вновь прижался своими губами к губам Джисона, скользнул языком между ними, приоткрывая и целуя его глубже, чем в первый раз. Руки младшего легли на талию мужчины и усадили его сверху, а затем скользнули к жару их бёдер. Из глотки Минхо издался просящий стон. Он постарался забыть о тепле и их воспоминаниях; сейчас они были лишь телами, что двигались в необъяснимом желании. И его это устраивало. Если уж сердце Джисона недоступно для него, то Минхо примет всё, что тот предложит. Старший провёл Джисона в спальню. Их руки блуждали по телам друг друга всё свободнее и размашистее, а вкус губ друг друга сильнее пощипывал кончики их языков. Оглушающая тишина квартиры прерывалась лишь короткими прерывистыми вздохами и шелестом тканей одежды, которую они в спешке стаскивали друг с друга. — Чёрт, — сказал старший с искренним удивлением, — забираю каждую шутку о том, что ты маленький. — Замолчи, — оскалился Джисон с лёгким смешком. Он прикрыл лицо от стыда двумя руками, хотя алый цвет уже спустился к его груди. Минхо немедля спустился вниз, обхватывая длину парня одновременно губами и руками, извлекая из младшего восхитительные звуки, которые подпитывали его собственное пульсирующее желание. Джисон мягко толкнул мужчину в плечо, прерывая себя от преждевременной разрядки. Рано. Они нашли нужные принадлежности в прикроватной тумбе. Джисон недолго возился с тюбиком смазки, однако его пальцы аккуратно и терпеливо растягивали старшего, пока тот не оттолкнул его, чтобы надеть презерватив. Минхо перевернулся на спину, раздвинув ноги. — Я могу?.. Не больно? — он слегка толкнулся вперёд; неторопливо, гранича с мучением, прижался ближе к Минхо. Ответ последовал в движении — старший обхватил талию Хана ногами и нетерпеливо махнул бёдрами навстречу. Джисон навис над ним, и, чёрт, он выглядел необычайно прекрасно в тусклом свете лампы. Пряди чёрных волос прилипли к его лбу, а на медовой коже сияли капли пота. Словно семь лет назад, когда они, прижавшись друг к другу, лежали в старой кровати Минхо, несмотря на жару. Сегодня всё было по-другому. То, что происходило сейчас, никогда не будет значить больше, чем удовлетворение желаний друг друга. Рваное горячее дыхание парня врезалось в изгиб шеи Минхо, когда тот всё быстрее и быстрее толкался в бёдра мужчины. Короткие ногти слабо царапнули спину Джисона в ответ, впиваясь глубже в кожу с каждым ритмичным толчком. Минхо зажмурился в момент разрядки, отвернувшись от Джисона в попытке скрыть слезу, стекающую вниз к его виску. Позже, когда они лежали рядом друг с другом, тихий голос младшего прорезал спокойный воздух. — Хён, что это? Минхо повернул голову и увидел в руках Джисона ракушку. Он прокручивал её, задумчиво рассматривая. Впервые за эту ночь причиной горящих щёк старшего был стыд, а не бушующая страсть. Он так увлёкся моментом, что забыл замести следы их прошлого. Несмотря на то, что он был раздет уже долгое время, только сейчас Минхо почувствовал себя по-настоящему обнажённым. Он не мог признаться самому себе в том, что до сих пор не смог отпустить то, что уже прошло. Джисон выдохнул с коротким восторженным смешком, прикрыл глаза и приложил ракушку к уху. — Что? — Я слышу, — ответил Джисон, — шум моря.

***

Рутина последующих дней не отличалась разнообразием: Джисон уходил в студию к Чанбину на целый день, Минхо трудился в магазине; оба возвращались домой к ужину. Они болтали о том, как прошёл день и шутили, словно обычные друзья. Минхо притворялся, что не замечает бледно-пунцовых следов, расцветающих на шее Джисона под мольбы и ругательства, которые каждую ночь срывались с губ Ли. Каждую тёмную ночь Джисон тихо пробирался в спальню Минхо. У них осталось совсем немного драгоценного времени. Минхо не хотел тратить его на пустые признания в любви; особенно когда Джисон в спешке сбрасывал с себя одежду, прижимался к коже мужчины, словно от этого зависела его жизнь. И младший явно знал, что так и есть. Они перебрасывались парой пустых слов между оргазмами, а затем Джисон вновь сжимал бёдра Минхо в жадной хватке, оставляя тёмные синяки на светлой коже. Старший жмурился, цеплялся за простыни и зарывался в них лицом, подрагивая от каждого толчка и дыхания, упирающегося в его затылок. После одной разрядки они начинали сначала. Минхо усаживался на бёдра Джисона и прижимал его запястья к стене, заставляя сердце парня трепетать. Он наблюдал, как тот содрогается под ним, под каждым укусом и прижатием влажного языка к пульсирующей точке на его шее. Окончательно ослабев, они падали на постель и продолжали начатый за ужином непринуждённый разговор, будто не замечая под собой измятые простыни. Но воздух между ними всё ещё был пропитан электричеством; они лежали рядом, не обнимаясь и никогда не целуя друг друга. И Минхо был не против. Это было самой логичной последовательностью действий.

***

Имя Чанбина засветилось на экране телефона Минхо после первых песен утренних птиц. Тот несколько раз проклял себя за то, что вчера вечером не отключил звук на телефоне. Джисон, лежащий рядом, простонал сквозь сон, а Минхо открыл телефон-раскладушку. — Со Чанбин, — протянул он. — Наш мальчик вернулся! — из динамика послышался радостный вскрик. — Кто… что? — Сынминни сегодня возвращается домой! Минхо приоткрыл глаза и приподнялся, опираясь на один локоть. На секунду он отвлёкся на Джисона, чьё лицо было крепко прижато к подушке, а длинные ресницы, опущенные вниз, бросали тень на пухлые от сна щёки. Почему он был настолько милым? — Сынминни возвращается? — вдруг к нему пришло осознание. — Хорошо… зачем ты звонишь мне в такую рань, чтобы… — Потому что хотел попросить тебя кое о чём, чтоб тебе времени хватило! И я знаю, что ты согласишься, потому что ты самый лучший и самый добрый хён в мире. Минхо съёжился, услышав нотку эгьё в голосе Чанбина. — Давай. Что ты хочешь? — Ты бы не мог, может быть… встретить Сынмина в аэропорту сегодня утром? Я ему пообещал, но… кое-что случилось и у меня не получится. У Джисона же есть машина, вы могли бы приехать вдвоём. Джисон подполз к боку Минхо, фыркая носом. На его глаза упала мягкая чёлка, и Минхо, не размышляя ни секунды, зачесал её обратно. — Надеюсь, твоё оправдание стоит того, — пробубнил Минхо в микрофон. Чанбин вздохнул, на секунду замявшись. — Хёнджин позвал меня в загородный дом его тёти, мы уже едем. Ой? Его слова взбодрили Минхо. — Он наконец-то позвал тебя на свидание? — Наверное, да, — Чанбин хихикнул и прочистил горло. — В смысле «наконец-то»? Минхо осознал, что его пальцы до сих пор поглаживали волосы Джисона, который не замечал этого сквозь сон. Он отдёрнул руку, словно боясь обжечься. — Скинь мне время прибытия, — сказал Минхо и повесил трубку.

***

Минхо держал сделанную в спешке табличку с именем Сынмина, а на его переносице красовались очки-сердечки Джисона. На куске бумаги резкие линии сложились в слово «Сын-мон-и»; Джисон пытался нарисовать портрет собаки, но в итоге под надписью была изображена скорее сосиска с тремя руками. Они ждали прибытия в обозначенной зоне, и совсем скоро к ним приблизился знакомый силуэт, что тащил за собой чемодан. — Минхо-хён? — Сынмин остановился на секунду, а потом перешёл на аккуратный бег. Он широко распахнул глаза, подойдя к своим старшим. Ким выглядел как среднестатистический бизнесмен со стоковых фото: на одном плече он придерживал пиджак, а галстук, завязанный на идеальный узел, лежал посреди выглаженной белоснежной рубашки. Будто бы никакого долгого перелёта и не было. В общем, он выглядел идеально, и Минхо признавал это. — Гав-гав, вуф, — сказал он. — Это «добро пожаловать домой» на твоём языке. Сынмин захватил его в тёплое крепкое объятие, из которого Минхо искусно выпутался. Джисон любопытно взглянул на них двоих. — Хан Джисон? — Собственной персоной, — Джисон, в отличие от Минхо, радостно принял объятие. — На сколько ты прилетел? — спросил Минхо, укладывая чемодан Сынмина в багажник. — Надолго, — ответил тот. — Я устал от постоянных перелётов и чёртового джетлага, попросил перевести меня в отечественный дивизион. Если честно, я отошёл от своих планов, но это к лучшему, — он закрыл багажник и дважды хлопнул по нему. — И, честно признаться, я готов отдаться серьёзным отношениям. Пустить корни, так сказать. Боковым зрением Минхо заметил, как Джисон, опираясь на дверь машины, уставился в одну точку. Они пересеклись взглядами, и в животе Минхо стянулся крепкий узел. Вернувшись из Инчхона в город, они перекусили в местной забегаловке и заскочили в магазин Минхо, потому что Сынмин хотел увидеться со своим хорошим другом Чонином. — Девушка?! — ошеломлённо спросил Сынмин, когда младший объявил о статусе своих отношений. — Наш макнэ уже совсем взрослый, — Минхо притворно смахнул слезу, пока Чонин в попытках избежать неловкого разговора со старшими пополнял запасы чая на полках. Сынмин взглянул на Джисона и Минхо, стоящих над компьютером за кассой. Они играли в «Сапёра». — И вы двое так хорошо смотритесь. Я тут, получается, один без пары. Парни синхронно вскинули головы вверх, широко распахнув глаза. — Эм… нет, — начал Минхо, чувствуя, как кончики его ушей воспламеняются, — мы не… — Мы просто друзья, — дополнил Джисон со сдавленным смешком. — Ох, простите. Я просто думал, что вы… — тяжёлый взгляд Сынмина переметнулся от покрытой засосами шеи Джисона к такой же разукрашенной шее Минхо. Вспышка паники — и Минхо вскинул руку, чтобы прикрыть следы на своей шее. Джисон повторил за ним, опустив глаза и прикусив нижнюю губу. Они оба допустили одинаковую фатальную ошибку — по приезде в магазин сняли свои куртки и, сами того не осознавая, обнажили улики проведённых вместе ночей. К счастью, Чонин был слишком занят пополнением запасов, чтобы, как Сынмин, сделать какие-либо выводы. Последний выдавил смех и ткнул пальцем в Минхо, когда тот застегнул свою куртку до подбородка. Ли замахнулся на него рукой, держа в ней упаковку витаминов; чем больше он угрожал, тем сильнее раззадоривал Сынмина. Через некоторое время Минхо собирал сумку свежих овощей для Сынмина (потому что он был благородным хёном, невзирая на все выходки младших), и вдруг на входе в магазин зазвенели колокольчики, оповещая о новом покупателе. Молодая женщина около двадцати пяти лет, выразительно стуча каблуками, прогарцевала к прилавку. Острые кошачьи глаза выделялись на фоне мягкости остальных черт лица, а длинные иссиня-чёрные волосы спускались к лопаткам. Девушка застучала аккуратным маникюром по мраморной столешнице. Минхо, Джисон, Сынмин и Чонин уставились на неё с одинаковым чувством восторга и страха в глазах. — Я ищу Ли Минхо, — начала она, растянув уголки губ в подобии улыбки. Её мимика напомнила Минхо другую посетительницу: пожилую женщину со страстью к сватовству. Настал день расплаты? Неужели сегодня он будет втянут в брак с незнакомкой? — Это… это я, — сказал Минхо, аккуратно выступая из-за кассы. Рука Джисона скользнула к его пояснице, и он сразу же отдёрнул её. Женщина вдохнула, переключив внимание на Ли, и острая линия её губ округлилась, став мягче. — Я пришла извиниться за свою мать. Она терроризировала Вас в последнее время. Но я провела с ней долгую беседу, больше она Вас не побеспокоит. Напряжение в теле Минхо вдруг испарилось. — Так Вы та самая Ёна, да? — улыбнулся он в знак благодарности за проявленную ей инициативу. — Всё в порядке. Она просто желает Вам лучшего, вот и старается. Как и любой обеспокоенный родитель. — Да ладно Вам, — Ёна закатила глаза. — Если бы она правда желала мне лучшего, она бы перестала обращаться со мной, как с маленькой беспомощной девочкой. Она опёрлась на прилавок, глубоко вздохнула и начала массировать свои виски. — Кто-то хочет выпить со мной? — выпалила она, рассматривая четырёх парней, стоящих перед ней. — Мне бы не помешало чего-то крепкого, коньяка, может. И побольше. Не свидание, я просто не хочу быть неудачницей, которая пьёт в одиночестве. Ёна повернулась к Чонину, который натянул косую нервную улыбку. — Извините, но я занят… тут… — он попятился вглубь магазина. — Он, наверное, до сих пор молоко пьёт, — подметила Ёна, постукивая пальцем по подбородку. Затем её взгляд перескочил к Джисону; тот поёжился и ступил назад, прячась за Минхо. — Вы двое определённо встречаетесь, — добавила она, будто это было что-то самой собой разумеющееся. Девушка не дала Минхо и Джисону (который в попытках объясниться начал хватать воздух, словно выброшенная на сушу рыба) вставить и слова, тут же переключившись к последнему мужчине. — Мадам, сейчас два часа дня, — сказал Сынмин, скрещивая перед собой руки. — Разве не рановато для напитков? — Если не хотите идти, — она раздражённо сморщила нос, — просто не будьте таким суд… осуждающим. И не называйте меня «мадам». Глубоко вздохнув, Ёна направилась к выходу из магазина, однако слова Сынмина остановили её. — Если вы не против подождать вечера и выпить вина вместо коньяка. Я с радостью сопровожу Вас на ужин. Девушка окинула его удивлённым взглядом, словно кошка, решающая: пощадить или всё-таки напасть на свою добычу. Сынмин еле заметно поклонился, словно бросая ей вызов. В ответ она приподняла уголки губ. Минхо вернулся к компьютеру за кассой, когда Сынмин и Ёна обменивались номерами, чтобы притвориться занятым. Он просматривал профили постоянных покупателей, клацая мышью. К его плечу опустился чей-то подбородок, а на бедро приземлилась тёплая рука. — Хочу понаблюдать за тобой в действии, — прошептал в его ухо Джисон. — Не обращай на меня внимания. Однако, когда его грудь прижалась к изгибу спины Минхо, а дыхание защекотало шею… Легко сказать.

***

В последний вечер перед отъездом Джисон опоздал на ужин, придя после десяти. На его лице отображалась вся тяжесть прошедшего дня. Он попытался скрыть её, натянув такую же слабую улыбку перед Минхо, стоящим на кухне. Тот счёл её не убедительной. Минхо собирался подогреть Джисону еду, оставшуюся после ужина, но не успел он открыть дверь холодильника, как две руки притянули его к себе, а тёплые губы прижались к затылку. Минхо провернулся в объятии: в глубокой темноте глаз Джисона светилось нечто иное — жажда. Поэтому Минхо уложил свои ладони на лицо парня, заглянул в него, и, не нуждаясь в лишних фразах, затянул в жгучий поцелуй. Губы Джисона проложили влажную дорожку от линии подбородка к кадыку Минхо, а тот склонил голову к плечу, желая большего. Он, ухватившись за ремень джинсов Джисона, попятился назад, утягивая его за собой в спальню. Они ненадолго разорвали жадный поцелуй, чтобы сбросить мешающую одежду на пол. Минхо выдохнул в приоткрытые губы Джисона, когда их тела столкнулись, посылая мурашки по коже и пропитывая знакомым теплом. Меньше чем через двенадцать часов Джисон вновь будет вне досягаемости для Минхо — может, и к лучшему для них обоих. Он не хотел, чтобы их время пропало даром. Он заслужил право побыть эгоистом хотя бы в эту ночь. Минхо оттолкнулся от Джисона и сел, облокотившись на спинку кровати и скрестив ноги, с вожделением наблюдая за следующим действием мужчины. Однако он не ожидал, что тот сядет на его бёдра, покачивая собственными и задевая жар, собравшийся в нижней части живота Минхо. — Хён, я… — прошептал младший, припав к уху Ли; его дыхание сбивалось. — Я хочу почувствовать тебя внутри. «Пока ты вновь не останешься позади», — эхом прозвучало в мыслях Минхо. Он проигнорировал голос в своей голове и перевёл внимание на то, что мог почувствовать прямо под своими пальцами. Они скользнули вниз по спине Джисона к его ягодицам, прикосновениями пуская мурашки по коже. В ушах всё сильнее и сильнее смешивались рваные вздохи, а нос защекотал мягкий запах соли, смешанный с мылом. Щёлкнула крышка флакона смазки, и уже спустя пару мгновений тело Джисона обмякло под неспешными, направляющими касаниями Минхо. Младший раскатал презерватив по длине Ли и вновь сел на его колени, прижимая к себе и сталкивая их сердцебиения. Минхо оставил невесомый поцелуй над ключицей мужчины, а затем короткими, прерывистыми прикосновениями губ к горячей коже спустился к его плечам. Он замедлился, когда Джисон вцепился в него и повёл бёдрами. Минхо хотел сделать эту ночь своей, но его решимость потерпела крах в тот момент, когда его объяло тепло Джисона; когда его дыхание стало тяжелее, и он зашептал пустые обещания. Чем ближе разрядка — тем крепче объятия, тем ритмичнее звучит их, поделенное между двумя телами, сердцебиение. Когда старший приближался к третьему оргазму за ночь, Джисон уже лежал под ним, зарывшись носом в изгиб шеи старшего, щекоча её своим дыханием. Над ключицей намок небольшой участок кожи; Минхо не смог ничего сказать, ведь и его зрение вдруг стало размытым. Вместо этого он взял запястья Джисона в крепкую хватку и прижал к матрасу над его головой; его пальцы плавным движением скользнули вверх и переплелись с пальцами младшего. Он поцеловал родинку на щеке Джисона, чувствуя на своих губах горько-солёный вкус их слёз. Той ночью они оба практически не сомкнули глаз. Минхо приоткрыл глаза, почувствовав, как матрас рядом просаживается и вновь поднимается вверх — Джисон аккуратно встал с кровати. Старший уснул на боку, спиной к Хану, а светлые простыни собрались над его бёдрами, оставляя верхнюю часть тела непокрытой. Он потянул их за край. Джисон тихо ступал по полу, укладывая вещи в чемодан. Кажется, это было прямо перед рассветом — свет, что был виден в линии между занавесками, был лишь на несколько тонов светлее, чем ночью. Матрас снова просел — уже ближе к Минхо. — Хён? — прошептал Джисон из-за его плеча. — Ты не спишь? Минхо закрыл глаза и замер. Потянулась тишина, а следом за ним последовал тихий звук прикосновения губ к оголённому плечу Минхо. Он аккуратно потянул простынь вверх, полностью укрывая мужчину. Джисон ещё пару минут ходил вокруг постели, прежде чем выйти из спальни, прикрыв за собой дверь. Теперь тишину квартиры дополнил шум текущей в душе воды. Минхо свернулся в клубок, кутаясь и глубоко вдыхая. Сможет ли он остановить время, если задержит дыхание?

***

— Я буду скучать, Дуни, — Джисон почесал кошку под подбородком, а та ответила счастливым мяуканьем. — И я прощаю тебя за то, что ты пыталась убить меня, — сказал он, наклонившись к питомице и вытянув губы вперёд. Минхо скрестил руки на груди и вздохнул, демонстрирую напускную обиду. — Эй! В этом доме мы не наговариваем на котов. Моя девочка не сделала ничего плохого. Джисон хихикнул и почесал кошку за ушком. Дуни приподняла голову кверху, прикрыв глаза. — Если выражение её мордочки не чистая любовь, то что тогда? — сказал младший, и его улыбку проняла грусть. — Миссия выполнена. Я же говорил, что рано или поздно она к тебе привыкнет. — Наверное, это помогло, — сказал Джисон, указывая на обруч с кошачьими ушками на своей голове. Он подтянул руки в рукава своего худи и замахал руками, словно игривый котёнок лапками. Сегодняшний день, вероятно, был последним, когда Минхо мог увидеть Джисона перед собой; он запомнит его таким. Ли махнул головой, а на его лицо закралась кривая улыбка. Стрелки настенных часов указывали на то, что мужчины больше не могут задерживаться. Они вынесли багаж Джисона к арендованной машине, не перекинувшись и словом. Утреннее солнце уже прорвалось сквозь линию горизонта, окрашивая небо в тёплые тона, мягко подсвечивая облака и облегчая боль, что расцвела в груди после пробуждения. — Я поведу, — сказал Минхо и вытянул руку ладонью кверху, ожидая ключи. — А ты немного вздремнёшь по дороге. Джисон захлопнул багажник и обошёл машину. — Хён, можешь не ехать со мной. Как ты потом вернёшься домой? — У нас есть такая штука, «такси» называется. Джисон закатил глаза и сел на пассажирское сиденье с благодарной улыбкой. Ключи зазвенели, когда младший бросил их Минхо. Их путь был спокоен. В это время суток на дорогах было не много машин, а шум мотора укачал Джисона, словно колыбельная. Когда они пересекли Инчхон-тэгё, солнечные лучи уже светили в их спины. Минхо несколько раз взглянул на Джисона, голова которого склонилась с подголовника в сторону мужчины. На ней еле держался ободок с кошачьими ушками. Минхо привык к его лицу за много лет, однако спокойная картина дремлющего Джисона всегда заставляла его сердце пропустить удар. Лежачий полицейский парковки подтолкнул машину кверху, и Джисон проснулся. Он протёр своё лицо ладонями. — Мы уже приехали? — сказал он скорее растерянно, чем удивлённо. Оставив машину в агентстве по прокату, мужчины направились к терминалу международных вылетов. Чем ближе была точка назначения, тем короче становился их шаг. Мужчины наконец уладили семилетний спор и сошлись на том, что и тушёнка, и тунец одинаково хорошо сочетаются с кимчи. Когда они наконец дошли до терминала, Джисон стал в очередь, чтобы пройти проверку багажа. — Ну, — сказал Минхо, опустив взгляд в пол, — увидимся через семь лет? — У нас есть такая штука, «интернет» называется, — Джисон ухмыльнулся. — У тебя есть моя почта. И мой номер, если денег на звонки хватит. «Будто у меня есть хоть какое-то право вмешиваться в его жизнь», — мысль промелькнула, оставив за собой горький след. В представлении Минхо Америка была огромной страной возможностей. Люди там спешили навстречу своим мечтам, не оглядываясь назад; а Джисон, в отличие от Минхо, был слишком занят, чтобы возвращаться к прошлой жизни. Минхо попытался ободрить вдруг опустившего плечи Джисона, ущипнув того за кошачье ушко. — Был рад повидаться с тобой. Джисон ничего не сказал в ответ, задержав взгляд на лице Минхо. Красный цвет коснулся кончика его носа и уголков глаз, но слёзы он, видимо, смог сдержать. Он снял ободок со своей головы и аккуратно надел его на Минхо. — Вот, теперь ты прекрасен. Сердце Минхо затрепетало из-за столь незначительного жеста. Проморгавшись от подходящих слёз, что выдали бы его настоящие чувства, он стянул обруч со своей головы и протянул их Джисону. — Тебе больше подходят. Они не смогут удержать убегающее время, не останутся в этом моменте навсегда. — Удачи, будь здоров. — И ты, хён. Джисон застыл на месте, прижимая к груди свою куртку; теплившийся в его глазах огонёк ожидания сказал всё за него. Мысли Минхо проняло острое чувство дежавю. Перед его глазами вдруг предстал Джисон, стоящий посреди бассейна, с губ которого только что сорвалось признание в любви; в его глазах сияла надежда, но уже совсем скоро он уйдёт, словно быстрый песок убегает сквозь пальцы. История всегда заканчивается одинаково. Оправившись, он понял, что Джисон вновь уходит. Тело Минхо подалось вперёд, резко сокращая дистанцию между ними, и он затянул Хана в свои объятия, шепча ответ на вопрос, заданный семь лет назад. — И я тебя люблю. Он отпустил младшего, приковав взгляд к носкам своих кроссовок, и отошёл. Шаги Минхо были широкими и быстрыми — он вышел из терминала, позволяя утреннему свету ослепить его. Над его головой послышался звук взлетающего самолёта, прорезающий прозрачные небеса. Сотни душ взлетели вверх на железном судне; сколько из них убегало от прошлой жизни? Это было эгоистично, даже жестоко со стороны Минхо — так ошеломлять Джисона, но значило ли это хоть что-то? В худшем случае Джисон будет проклинать Минхо, его чувства исчезнут, и они продолжат жить свои жизни. А в лучшем… Неважно. Их пути разошлись так далеко, что простое признание не сократит дистанции между ними. Это бы значило, что Минхо просит Джисона бросить свою жизнь в Америке — на это Ли решиться не мог. И даже если Минхо был настолько безответственен, чтобы оставить свои корни и убежать на другой конец света, для Джисона он был бы лишь якорем. Отныне жизнь Минхо будет простой и практичной. Этого будет достаточно. Он прошёл дальше по тротуару, как вдруг его тело стало невыносимо тяжёлым — он вцепился в перила. Минхо сел на асфальт, прислоняясь к холодным металлическим перекладинам и складывая руки на прижатых к груди коленях. Ободок с кошачьими ушками был крепко сжат в кулаке. В завершение живописного вида одинокого мужчины, скорчившегося под тяжестью жалости к себе, Минхо потянулся в карман своей куртки за сигаретами. Однако на месте смятой пачки была лишь пустота. Нахмурившись, он зарыл руку глубже, пока его пальцы не коснулись чего-то твёрдого и звенящего. На вытянутой из кармана ладони лежала россыпь конфет в фольге, блестящей под солнцем. Он выдохнул, не сумев сдержать тихий сдавленный всхлип; следующий вдох обернулся смехом, что знаменовал поражение. Минхо аккуратно раскрыл фольгу и положил конфету на язык, чувствуя фруктовый вкус на кончике. Сладость обернула боль в его груди, успокаивая хотя бы на секунду. Мужчина позволил себе сидеть здесь ровно до того момента, как конфета в его рту рассосётся. А потом он пойдёт домой и будет двигаться дальше по жизни, которую он знал до того, как Джисон без предупреждения вернулся и перевернул всё с ног на голову. Мысли окутала густая тьма, а его самого вдруг перекрыла появившаяся из ниоткуда тень. Он прикрыл глаза ладонью и прищурился, смотря на подсвеченный утренним солнцем силуэт — словно солнечное затмение. Минхо нахмурил брови: неужели конфета была с чем-то? Это точно галлюцинация. — Джисон? Силуэт сделал шаг в бок, выпуская Минхо из тени, которую до этого отбрасывал. Мужчина был безумно похож на Джисона, а чемоданы, стоящие рядом, явно принадлежали ему. Кулак Минхо ослаб. — Что ты здесь делаешь? — спросил он, наконец осознав, что происходит; хотя казалось, что слова, слетающие с его языка, были нереальными. Джисон подкатил свой багаж ближе к перилам и сел рядом с Минхо. — Сегодня я пропущу свой рейс, к сожалению. Минхо толкнул конфету к своей щеке, заволновавшись. — Ты забыл свой паспорт? Мы можем успеть, если… Джисон вытащил книжечку из кармана своего худи. Он посмотрел на мужчину, сидящего перед собой, а затем разорвал паспорт чётко пополам. Сложил получившиеся половинки, вновь порвал их, и снова, и снова. Он подбросил кусочки бумаги в воздух, а морозный ветер утянул их в сияющее весеннее небо, словно лепестки. Минхо проследил за ними, замерев и не дыша, всё ещё не веря в реальность происходящего. Затем он повернулся к Джисону. — Что ты… как ты вернёшься домой? — У меня есть вопрос поважнее, — сказал Джисон, проигнорировав слова Минхо. Он прищурился, переведя взгляд к солнцу, а затем столкнулся взглядами с мужчиной. Глаза младшего никогда не излучали столько ласки. — Какой вкус? Минхо моргнул, затем ещё раз — обрывки паспорта опустились на асфальт. Его зрение вновь размыли горячие слёзы, и он уже не мог различить черт Джисона. Однако он и без этого знал, что Джисон прекрасен. Минхо знал это с того момента, как Джисон показал свою глупую отвагу в потрёпанном игровом зале; он был уверен в этом и сейчас, когда рёв самолёта над их головами отдалялся всё дальше и дальше. Минхо перевернул конфету языком, позволяя слезам катиться вниз и чувствуя, как на его лице расползается улыбка. Озорство было привычно его губам. — Попробуешь сам?