Сорванный поцелуй.

Часть вторая.

Коктейль эмоций.

«Эмоции делают человека человеком. Делают нас теми, кто мы есть. Куда важнее не то, что мы видим, а то, что мы чувствуем».       Спустя два дня, операция «Алим Сахид» провально завершается. Барышу не удаётся поймать лидера террористической группировки и он возвращается в Анкару. Он сразу же направляется к главе, по его приказу. — Глава, мне не удалось… — Послушай, Барыш, у нас бывают и неудачи тоже, не думай об этом. Я хотел о другом поговорить. — О другом? О чем, глава? — Вчера случилось кое-что ужасное, покушались на жизнь посла Израиля, который был в нашей стране с деловым визитом. С ним всё в порядке, но пострадало много невинных людей, также среди них были четверо наших госслужащих… Твоя жена… — Что… — Мне очень жаль, сынок, твоя жена сопровождала делегацию посла в момент нападения, Чагла скончалась на месте. Она была ценным сотрудником нашей страны и будет похоронена с почестью, под флагом турецкого государства. Прими мои соболезнования. — Как??? Кто это сделал??? Кто за этим стоит???? - разъярённо спрашивал он. — Мы предполагаем, что за этим стоит Метин Караджа - лидер преступной группировки, за которым мы долгое время гонимся. — Глава, я не хочу в это верить… Моя дочь… — Государство рядом с ней, ты знаешь. Мы сделаем всё, что полагается, она не будет ни в чём нуждаться. — Я когда согласился умереть ради защиты нашего государства, ради семьи, не мог предположить, что моя Азра останется сиротой. Моя мать, как её состояние, она уже знает? — Барыш, мы бессильны перед её болезнью… она в больнице и боюсь, твою мать больше не выпишут. — Мама, дочь… я не могу представить их состояние, сначала моя смерть, потом жены… — Держись, Барыш. Мы за твоей спиной. К ним присоединились Ильхан, Серкай и Хафсанур, пособолезновать. — Барыш, ты можешь расчитывать на нашу поддержку в любом вопросе, это горе наше общее, - сказал Ильхан. — Да, мы сделаем всё возможное, чтобы наказать виновных, не сомневайся, - добавил Серкай. — Я знала твою жену лично, мы сталкивались на занятиях по самообороне. Она была воинственной женщиной. Мне очень жаль… - сказала Хафсанур, сплакнув. — Спасибо, друзья, спасибо… Моя дочь осталась сиротой… — Барыш, за спиной твоей дочери стоит турецкое государство, разве это не повод, чтобы не печалиться, - сказала Хафсанур. — Именно так, ребёнок Барыша достоин лучшей жизни, Хафсанур, - сказал Халит. — Да, глава… *** Ада наконец-то вернулась домой. Пройдя за порог, она сразу же рефлекторно начала искать камеры, прослушки и прочие устройства слежки. — Их здесь нет, - выйдя из угла, сказал Бора. — Ты напугал меня! - схватившись за сердце, сказала она. — Ты же не думала, что я зайду в твой дом через входную дверь. — Это не важно, я знала, что в доме буду не одна. Дежавю. Мы снова одни в квартире. — Дежавю, леди, дежавю, - улыбнувшись краем уголка губ, сказал он. — Как твоё плечо? — Вай вай вай, ты вспомнила об этом, удивительно, в штабе ты ни разу не заговорила о плече. — Я не показываю людям свои слабые места. — Выходит, я - твоё слабое место? - спросил он, сократив расстояние между ними. — Не подходи так близко… - с отдышкой вымолвила она. — Тебя это забавляет, я уверен, - с приглушённым тоном сказал он, приблизившись ещё ближе, чувствуя дыхание журналистки на своём лице, касаясь кончиком носа ещё щеки. — Почему ты выстрелила в меня, леди? Хотела убить? Неужели я не заслуживаю объяснений. — Бора, я сильно напряжена, голова перестаёт правильно работать, когда ты так близко. — Я не простил тебя, леди. Я корю себя за желание порвать с тебя эту ненужную одежду, уложив на стол в гостиной. Я задолбался думать о тебе! Я не могу контролировать свои эмоции, желания. В моей голове твои сладкие, безудержные стоны с того дня в квартире, они постоянно отдаются эхом. — Я не верю тебе! - оттолкнув от себя парня, вышла на балкончик первого этажа. — Вернись внутрь! — Я не хочу, чтобы ты приближался ко мне! — Ты врешь! Ты вся горишь рядом со мной! Настырный ветер тут же прошёлся ледяной хваткой по телу журналистки, развивая на ветру её кудрявые волосы. Получив дозу свежего воздуха, девушка вернулась внутрь. — Я тоже тебя не простила, Бора! Я тоже! Если бы ты не оставил меня - всё было бы по-другому! Приблизишься ещё на один метр, я выстрелю тебе в голову твоим же оружием! — При мне сейчас только одно оружие, и оно в джинсах, поверь, мой ствол заряжен! - воскликнув, Бора сделал шаг к журналистке. — Подонок! Не приближайся! Это ты рассказал Халиту о моих фобиях, заточив меня в сырой комнате на несколько дней. — Приближусь и ты не убьешь меня! — Не приближайся! — Боишься, что я снова тебя изнасилую? Ты думала, что разведка поверит в этот бред? - повышая голос, спрашивал он. — Нет, идиоты, я тянула время! Сделав ещё один шаг, Бора схватил рукой голову журналистки, притянув к себе, впиваясь в её алые губы. Она сладостно промычала ему в уста. После Догрусоз прижал тело девушки к стене, придавливая грудь. Она ни капли не стала от него отталкиваться, положив руки ему на лицо. Их языки сплетались в диком танце, пытаясь утолить жажду. Сердце пропустило один удар в бешеной попытке не вырваться из грудной клетки, когда закусив её нижнюю губу, Бора опустился к шее. «Твой опьяняющий аромат сводил меня с ума, сопротивляться было безумием. Ты вытворял со мной невероятные вещи, которые погружали меня в омут с головой». Через скрытую камеру за ними наблюдал штаб, а именно Серкай и Хафсанур. Увидев поцелуй, полный страсти, девушка невольно начала стучать по столу. Серкай накрыл её руку своей. — Хафсанур, это игра, - она резко убрала свою руку, дав понять, что ей не понравился этот жест. — Но поцелуй настоящий… — Тебя не должно это волновать. — А меня и не волнует! Я думаю о Аде! Эта девушка очень опасна, в любой момент может что-то выкинуть. — По-твоему, есть шанс? - спросил он, спустя минуту. — Не неси бред, они не будут вместе! - воскликнув, обернулась обратно к монитору слежки. — Я не про них, - девушка резко повернулась к нему. — Ты видишь мои чувства к нему и всё равно рассчитываешь на что-то? Как ты вообще можешь смотреть в глаза своего друга?! — А ты, Хафсанур, как ты можешь с ним спать? Но знай одно, он никогда не смотрел и не посмотрит на тебя так, как я! — Ты психопат! — Просто никто не знает о твоих скелетах в шкафу! — Не говори глупостей, мы работаем вместе, больше ничего! Они вдвоём продолжали следить, пока к ним не присоединился глава Халит. — Не останавливайся… - шепотом сказала Ада, проведя ногтями по шеи Боры. Он вновь вернулся к её губам, проникая языком вглубь, перекрыв ей кислород, точно также как она описывала лживо домогательства Боры. В джинсах становилось невыносимо тесно, Ада чувствовала, как его ствол набух, который сильно терся между её ног. Звонок в дверь. — Кто это? - остановившись, спросил он. — Открой дверь, - с прерывистым дыханием сказал Бора, оторвавшись от губ журналистки. — Понятия не имею, но если ты меня выпустишь из своих объятий, я взгляну. — Я уже ненавижу этого человека за сорванный поцелуй. Бора спрятался в удобном месте и молча наблюдал. Ада, приведя себя в порядок, открыла дверь. — Эмир? Что ты здесь делаешь? — Кто этот терминатор? - подумал про себя Бора. — Здравствуй, Ада. Позволишь, я пройду? - не дожидаясь ответа, с букетом роз, он прошёл внутрь. — Зачем ты пришёл? - спросив, чихнула. — Будь здорова, ты приболела? — Нет, у меня аллергия на розы. — Прости, я не знал, - сказав швырнул цветы на улицу. — Ада, я не могу без тебя, ты так резко меня бросила, не верю, что всё так быстро могло закончится. — Эмир, прошу тебя, уходи, ничего не изменилось, я не хочу видеться с тобой! — Ада, нам же так хорошо было вместе, неужели ты не скучаешь?! — Очень интересно! - продолжал про себя комментировать происходящее Бора. — Всё в прошлом, не приходи больше сюда, - выталкивая из дома, сказала она. Эмир притянул Аду к себе, вонзившись в её губы. Бора увидев это, готов был сломать не только ручку двери, которая находилась под его рукой в этот момент, но и лицо парня, увы, не мог выйти из угла, поскольку раскрыл бы свою личность. — Остановись, Эмир! - сказав, оттолкнула от себя парня. — Я скучаю по нам, Ада, - говорил, не отрываясь от взгляда на губы девушки. — Замолчи, замолчи! - прикрывая уши, повторяла она. — Ты в порядке? — Я буду в порядке, если ты уйдёшь! - жестикулируя руками, сказала она. — Хорошо, но я это так не оставлю. Я хочу снова увидеть перед собой прежнюю Аду, прежних нас. Журналистка проводила Эмира, громко хлопнув дверью. — Браво, этот насос неплохо тебя всосал! - аплодируя, подошёл Бора. — Ты пошла вслед за большинством девушек из нашего приюта, как шлюха ложишься под каждого, кто швырнёт тебе деньги, побалует подарками. «Мерзко, очень мерзко было слышать эти грязные слова из твоих уст. Из тех уст, которые погружали меня в сладких мир, где не было ничего, кроме страсти и любви. Тебе удалось сжечь меня одним словом. Снова из-за твоей вспыльчивости пострадала я…» — Мразь! - влепив пощёчину, разъярёнными глазами посмотрев на него, хотела пройти в ванную комнату она. — Леди, погоди… - попытавшись остановить её, схватил за руку журналистку. — Не смей своими грязными руками дотрагиваться до меня! Наверняка они побывали в самых отвратительных местах! — Да погоди ты! - вновь попытался остановить её, грубо схватив за локоть. — Твой босс знает, что ты трахаешь Хафсанур? — Проклятье! Зачем ты сейчас об этом? Хафсанур, выпучив глаза, уставилась в монитор, боясь повернуться назад. — Глава, я всё объясню… - сказала она. — Почему ты здесь? Серкай один бы справился, я дал тебе другое задание. — Простите, глава, я вернусь к своему рабочему столу, - сказала Хафсанур. Серкай вновь с озадаченным взглядом посмотрел на Халита. Его мысли прочесть было сложнее всего, но выражение лица главы говорило о том, что он знал про близость Хафсанур с Борой, хоть и не одобрял подобное на службе. Ада зашла принять душ, пока Бора за дверью караулил её. «Я тихо проплакала свою боль под душем, думая, что вода смоет мои раны. Нынешний ты совсем не казался тем мальчиком из детства, он был очень груб и резок. Но меня успокаивало то, что я тоже не была той невинной девочкой из детства. Повторяя эти фразы, я будто подбадривала себя». — Парень, прийди в себя! Что это за грубость была?! Ты перебарщиваешь, так девушка от тебя ещё больше отдалится, - проговаривал про себя он. Высушив волосы, журналистка вышла из ванной как ни в чем не бывало, показав пофигизм. Бора не хотел признаваться себе, но заревновав журналистку, он наговорил ей гадости. — Не заставила скучать? - спросила она, направляясь в свою комнату в длинной белой футболке, которая слегка прикрывала трусики. — Нет, всё нормально, - сказав, последовал за ней. — У этой девушки эмоции с переключателем, иначе я не понимаю, как ей удалось так быстро сменить агрессию на заигрывания, - подумал он. — Ну и? Будешь в моей комнате спать?? — Нет, я присяду на кресло. — Тогда сначала отвернись. — Зачем? — Я буду спать без футболки, я всегда так делаю! - кокетливо сказала она. — Это смешно, леди! — Ада! Называй меня Ада! Позволь мне насладиться этой ночью своей постелью, ваша разведка держала меня в ужаснейших условиях, про комнату с затхлыми запахами я и говорить не стану, Бора. Отворачивайся! Догрусоз отвернулся и журналистка сняв футболку, удобно расположилась под легким одеяльцем, выключив свет в комнате. — Как ты до этого дошла… — Луна необычно прекрасна сегодня, не так ли? Можешь повернуться обратно, я разделась. — Что я там не видел? - пробормотал он. — Что ты бормочешь? — Я сказал, что Луна обычная, просто ты давно её не видела. — Обычная? - спросила она, привстав, еле прикрывая красным одеяльцем свою обнаженные грудь. — Что ты делаешь? - качая головой, спросил он, опустив взгляд на декольте. — А как ты думаешь, сегодня я должна спокойно спать, но мне очень душно, может откроешь окно? — Мы проходили уже через это, ты пытаешься меня соблазнить, но поверь, не стоит. — Почему? Я ведь шлюха! — Я прошу прощения, погорячился. — Ты сделал это специально, чтобы я подумала, что это ревность? — Леди, я не ревную тебя и не притворяюсь, но ты мне расскажешь о нём. — Тогда поспишь без сладкого, эротичных снов тебе, Бора. — Хм, я отойду, нужно обработать рану. Догрусоз вошёл в ванную комнату, а журналистка, накинув на себя легкий халат серебристого цвета, последовала за ним. Бора стоял напротив зеркала с оголенным туловищем. Девушка рассматривая шрам на спине, вспоминала слова Серкая, о истории с почкой. — Неужели это правда? - думала она. — Тебе помочь? - спросила Ада, подойдя к нему. — Я справлюсь. — Поэтому ты корчишь лицо, тебе неприятно, давай помогу. Она приложила смоченный ватный диск на рану, слегка придавливая. Журналистка была настолько близко, что создавала сильное напряжение. — Не больно?? — Сначала ранишь, потом пытаешься залечить? - схватив её за ладонь, опустил руку девушки. — Не делай, - глаза невольно опустились на грудь девушки, стоячие затвердевшие соски были хорошо заметны через шелковую ткань, которые манили к себе. — Я лягу спать, ты прав, сам справишься, - сказав, вышла из ванной комнаты. — Проклятье! Не ту рану ты залечиваешь, не ту… *** Барыш был погружён мыслями о будущем дочери. Пока он спасает жизни других детей, его ребёнок лишается родительской любви. Халит заглянул в его покои. — Барыш, я знаю, твоё состояние не из лучших, но Серкай обнаружил кое-что, в момент нападения украли сумку твоей супруги. — Что было в сумке, глава? — Мы не знаем, Барыш, пока расследуем. — Может ли быть такое, что нападения произошло из-за предмета, что находился в сумке моей жены? — Мы выясняем это. Тебе нужно вернуться в строй как можно скорее. Эмоции… Как бы это горько не звучало, но мы должны подавлять эти чувства, агент должен быть холоднокровен, а у мёртвого агента и вовсе не должно быть чувств. — Глава, я сейчас же готов вернуться в строй. — Ты уверен? — Как никогда! — Хорошо. *** В 4 ночи Ада просыпается, бросив взгляд на уснувшего на кресле Бору. Прикрывшись одеяльцем, встав с постели, она поворачивается к окну так, что луна светит ей в лицо. Догрусоз поглядывает за ней, за оголенной спиной и решает подойти ближе. — Ты не спал, не так ли? - спрашивает она, чувствуя, что он подкрадывается сзади. — Я на задании. — Тогда зачем ты встал с места? — Я поклялся никогда не произносить твоего имени… — Что? - повернувшись к нему, спросила она. — Я считал себя недостойным этого… в штабе всё было подстроено, чтобы удостовериться, что ты ко мне неравнодушна. И я знал, что тебе вкололи. Этот цирк устроили для тебя. — Я не удивлена, знаешь, от вас можно ожидать любой подлости. Но почему ты рассказываешь мне это? — Ты будишь во мне чувства, которые я захоронил много лет назад, возможно, в глубине души, я верю, что конец этого может быть хорошим и мы сможем наверстать упущенное. Я искренне сожалею, что оставил тебя, поверь мне… Журналистка с болью и сомнением смотрела на него, пытаясь считать эмоции. — Почему ты не вернулся тогда, Бора? — Я вернулся! — Как это? — Ты плясала с этим проходимцем Денизом!! — Тебя задело то, что я плясала пока ты считался мертвым? Я должна была горевать до конца своих дней??? Да, Бора??? Это вся причина??? Мне в этот день сообщили, что меня пришли забрать из приюта, удочерить захотели, я наконец-то приобрела бы семью! Что ты мне объясняешь? Это не довод! — Я принял решение уйти из твоей жизни на эмоциях, не на трезвую, холодную голову, я сильно погорячился. — Также, как и сегодня, назвав меня шлюхой! — Прости… — Ты выбрал свою дорогу… — А ты, как ты к этому пришла? — Бора, давай не будем сейчас об этом, не время и место. Кругом такая обстановка, моя комната, кровать, луна, которая так ярко светит, здесь не хватает только свечей для романтической обстановки. — Я с тобой серьезно! Как тебе удаётся так резко менять тему разговора??? — В такое время? Расслабься! - сказав, начала стягивать с него футболку. — Ты сказал же, давай наверстаем упущенное, хорошо же, начнём прямо сейчас! — Леди, что ты вытворяешь? - возбуждённо спросил он. — Сверху или снизу? - спросила она, толкнув его на кровать. — О чем ты? - возбуждение полностью вскружило ему голову. — Сверху или снизу? Говори, иначе я не скину с себя эту ненужную вещь. — Сверху… — Стоны или крики? - продолжала дразнить, не спуская с себя шелковую ткань. — Стоны… - сказав, снял с себя джинсы, оставаясь в боксерах. — Нежно или грубо? - сказала она, проведя рукой по члену Боры через ткань. — Очень грубо! - сказал он, сняв боксеры с себя. — Ммм, я уже говорила, что у тебя огромный член, не так ли. У меня есть кое-что особенное для этого случая, сиди здесь и жди. — Хорошо, только не задерживайся! Через 5 минут Боре позвонил Серкай из штаба. — Парень, ты где, девушка вышла из дома, ты в курсе? — Как это? Она только что была тут, в одних тру… сука, не важно, - сказав, накинул на себя одежду и рванул вслед за ней. — Ты сумел проследить, где она, Серкай??? — Нет, она словно испарилась! — Найди её, Серкай! «Если бы грязные слова в свой адрес я услышала от постороннего человека, меня бы это нисколько не задело, но их сказал мне именно ты, хоть и не нарочно, на эмоциях. От кого получать удары бывает больнее всего — от приближённого, близкого человека. Ты веришь ему, доверяешь свои тайны, а он вонзает тебе нож в спину. Также и поступает человек из вашей команды. Бора, мне больно это говорить, но среди вашей разведки есть предатель».