мой бесконечно дорогой человек

      У Тэхена никогда не было плана на тот случай, если иллюзия, в которой он и Чонгук жили последний год, начнет рушиться. Правда, и кривить душой не стоило — Тэхен не верил в то, что они продержатся так долго. Эта ситуация с фотографиями была до ужаса нелепой и глупой, и больше всего на свете Тэхену было жаль, что ему приходилось отдуваться в одиночку.       — Ты только посмотри на этого пижона. Кто в наше время носит твидовые пиджаки поверх поло? — с пренебрежением произнес папа, подсовывая телефон Тэхену под нос.       Мысли в голове метались, словно молнии, но ничего не приходило на ум. Рассмотрев, наконец, лицо спутника Чонгука, он подавил рвущуюся наружу довольную улыбку. Пижоном оказался сорока пятилетний заместитель Чонгука. В свое время он отнимал у него супруга гораздо больше, чем любовник, но Тэхен не держал на альфу обиду. В конце концов, Тэхен тоже не был примерным супругом и не прозябал дни в одиночестве, предпочитая все время посвящать своей развивающейся компании.       Папа немигающим взглядом уставился на вмиг посветлевшее лицо Тэхена. Он ждал от него реакции, и то, что он видел, определено не оправдывало ожиданий. Тэхен отвел руку родителя от лица.       — Я уже говорил, что не стоит никого слушать, — произнес Тэхен. — Об этом омеге постоянно талдычит господин Пак? Это же господин Сон, заместитель Чонгука. Вы пересекались с ним однажды. И навряд ли это свидание, потому что господин Сон — альфа, а это никак не вяжется с предпочтениями Чонгука.       — Альфа? — папа с удивлением уставился на снимок, всматриваясь в острые и грубые черты мужского профиля. — И что? Думаешь это все? У меня есть еще! — не сдавался он.       — Еще фотографии? Ты что, следишь за Чонгуком?       — Фотографий больше нет, — папа качнул головой и спрятал телефон в карман. — Но у меня есть доказательства. Чонгук тебе изменяет, Тэ. И пока ты не откроешь глаза, ты не будешь по-настоящему счастлив.       Тэхен посмотрел на обезумевшего в своем желании докопаться до истины родителя, а затем перевел взгляд на альфу, который, похоже, все же сдал свои позиции под натиском, и теперь улыбкой встречал беззаботный омежий щебет.       — Он даже здесь не стесняется окучивать омегу на глазах супруга и своих родителей.       Точно почувствовав на себе чужой взгляд, Чонгук повернул голову и посмотрел прямо на Тэхена. Тонкие губы альфы все еще были растянуты в улыбке. Увлеченный своей историей, Минхек даже не замечал того, что потерял внимание собеседника, и продолжил что-то рассказывать, активно жестикулируя руками. Папа тоже играл в эту странную игру в гляделки, но попутно не забывал напоминать о том, что Чонгук слишком многое себе позволяет. И вместо того, чтобы проводить время с супругом, он беззаботно попивал глинтвейн, подставив уши для омеги, который, по своей неопытности, не понимал, чего от него хотел альфа. А хотел Чонгук от омег, по мнению папы, всегда одного и того же.       Забавно, как взгляд со стороны мог отличаться. Джин думал, что Минхек окучивал Чонгука, а папа — наоборот, что у альфы был интерес к омеге. И только Тэхен видел все таким, каким оно было на самом деле. Чонгуку не нужен был ни этот омега, ни сам Тэхен.       Папа продолжал ворчать, но Тэхен не слушал. Он отвлекся на входящее сообщение. Слова папы долетали до него бессмысленными обрывками фраз. А Тэхен все больше хмурился. Папа с удовольствием принимал его реакцию на свой счет и продолжал осыпать Чонгука глумливыми высказываниями.       «Я приеду к тебе, если ты не перезвонишь.»       Тэхен чертыхнулся и спрятал телефон в карман. Не стоило удивляться тому, что Хосок смог узнать его адрес. Куда больше Тэхена удивляла его настойчивость, ведь никто никому ничего не обещал, и подобное завершение их связи казалось вполне логичным. После больницы Тэхен не видел смысла продолжать. К Хосоку он ничего не испытывал, кроме сексуального влечения, которое сошло на нет, как только альфа стал требовать от него большего. «Уйти от Чонгука?» — повторило сознание Тэхена. Да Хосок похоже спятил, если мог подумать, что Тэхен и правда оставит его. И даже, если на короткий миг допустить такое, то он никогда бы не был с Хосоком. Они хороши лишь как пара любовников и не более.       «Так это все не закончится, Тэ. Нам нужно поговорить». И следом еще одно, короткое, но не менее пугающее. «Я выезжаю, Тэ».       «Нет», — ответил Тэхен, не понимая, к какому из сообщений Хосока предназначался его ответ.       Для альфы то, что Тэхен наконец прервал молчание стало зеленым светом. За сообщениями последовал звонок. Тэхен нажал на красный значок, бросив взволнованный взгляд на лицо папы. Заметил ли он имя того, кто звонил? Но папа, к счастью, был слишком увлечен Чонгуком и омегой. Шестое чувство подсказывало Тэхену, что звонок не мог быть последним. И он не ошибся. Сразу за ним последовал еще один, а затем еще. Папа задумчиво посмотрел на телефон в его руках.       — Мне нужно… Я отойду ненадолго.       — Что-то случилось?       — Нет. Это по работе, — соврал Тэхен. — Поговори пока с Джином. Кажется, он по-настоящему обеспокоен тем, что отец не приехал.       В доме был освещен только первый этаж, на втором стоял полумрак, поддернутый лучами солнца, прячущегося за макушками деревьев. Мелодия звонка вновь ожившего телефона заставила Тэхена вздрогнуть. Он торопливо взбежал вверх по лестнице и скрылся за дверью комнаты, которая принадлежала Чонгуку. Здесь царил такой же полумрак, как и в широких коридорах второго этажа. Тэхен не стал включать свет. Окна комнаты выходили на террасу, и альфа понял бы, кто находился в его комнате. А Тэхену не нужны были свидетели разговора, который точно не обещал быть приятным.       — Жаль, что мне пришлось опускаться до угроз, — первое, что сказал Хосок, стоило принять вызов.       Тэхен смотрел вниз с окна на террасу, по периметру которой успели зажечься огни. Все гости собрались у стола. Похоже, что только что была подана еще одна порция мяса, и никто не желал упускать возможности наполнить желудок, перед тем как перейти к более крепкому алкоголю. Чонгук тоже был за столом. На месте Тэхена теперь сидел Минхек, по всей видимости, ни в какую не желая отпускать внимание Чонгука.       — Скажи что-нибудь, чтобы я знал, что ты меня слушаешь.       — Я слушаю тебя, — покорно ответил Тэхен.       — Ты сейчас дома? Мы можем увидеться?       — Нет.       — Нет — не можем увидеться, или нет — ты не дома?       Взгляд Тэхена был прикован к Минхеку, который, пользуясь случаем, тянулся ближе к Чонгуку, чтобы что-то произнести прямо на ухо. Чонгук в ответ улыбнулся и кивнул. Он взял свой бокал и сделал несколько глотков. Все казалось таким естественным, гармоничным, будто законченная картина. Папа о чем-то переговаривался с Джином, отец Чонгука наполнял бокалы, а отсутствия Тэхена никто не замечал.       — Тэ, ты здесь? Ты меня слышишь?       — Да-да, я здесь, — Тэхен качнул головой, отвернувшись от окна. — Я тебя слушаю.       — Так что? Мы можем увидеться?       — Я не дома, Хосок.       — Хорошо, — коротко ответил альфа. — Ты же понимаешь, что нам нужно поговорить? Нам нужно увидеться, Тэ.       — Я… я не думаю, что это хорошая идея, — Тэхен потер ладонью лоб и, подойдя к дивану, небрежно рухнул на него.       — Нам нужно увидеться, — повторил с нажимом Хосок.       Тэхен осмотрелся. В полумраке почти ничего не было видно, но Тэхену это и не нужно было. Он знал расположение вещей в этой комнате, и мог передвигаться по ней с закрытыми глазами. Здесь вырос его альфа. Чонгук жил в этой комнате до своего совершеннолетия и иногда ночевал до покупки собственной квартиры в Сеуле. Когда они проводили уикенды у его семьи, то безоговорочно папа Чонгука подготавливал для них эту комнату. Кровать позволяла двум взрослым без проблем не только на ней спать. Но сейчас для них обоих это было без надобности.       — Зачем? Я не вижу смысла…       — Потому что я не хочу, чтобы это закончилось вот так, — перебил альфа. — Потому что я не хочу, чтобы «мы» закончились.       Тэхен сделал глубокий вдох и зажмурился. Темнота успокаивала.       — Нет никаких «мы», Хосок.       К такому ответу Хосок был готов. Он заговорил сразу, как только Тэхен замолчал.       — Дело в нем, да? Я поговорю с ним, и он тебя отпустит.       — Нет.       — Он отпустит, Тэ, если поймет, что у тебя есть тот, к кому ты можешь уйти.       — Нет. Неужели… — Тэхен вытянулся струной. — Неужели ты никак не поймешь, что это не он не может отпустить, а я! Я его не отпущу! Никогда, слышишь, я его никогда не отпущу.       — В тебе говорят не чувства, Тэ. Это — привычка. Ты привык к нему. И тебя пугают перемены, пугает то, что ты можешь испытывать к другому альфе.       — Нет, — Тэхен замотал головой. — Ты меня совсем не понимаешь. Совсем, Хосок. Дело не в моих чувствах к нему, как к альфе. Он… он… Я не могу объяснить, просто поверь. Мне кажется, что мы дышим, ходим, думаем одинаково. Эти чувства… Словно он — это я, только в другом обличии. Я не могу уйти от него, потому что не хочу. Потому что он не просто альфа для меня, он — мой человек. И он мне дорог настолько, что я готов быть рядом с ним, даже если он меня не любит, даже если я ему не нужен. И во мне это не вызывает никакого смущения или отторжения. Все, что мой разум считает правильным — это быть рядом. И я буду, Хосок. И такой я тебе не нужен, поверь. Я не сделаю тебя счастливым, и эта связь между нами будет причинять тебе боль. А мне этого не хотелось бы.       — Тэ…       — Поэтому пока все не стало серьезным и не зашло слишком далеко, пока это можно остановить — мы должны это сделать.       Альфа долго молчал. На долю секунды Тэхену даже начало казаться, что этого разговора и не было, что все, что он сказал, полетело в пустоту. Он так долго не мог обозначить в себе то, что испытывал к Чонгуку. Он так боялся, что, копаясь в себе, обнаружит остатки страсти и притяжения, но только не любовь. Но она все еще была здесь, внутри него, прямо в сердце.       — Нам все равно нужно встретиться, — Тэхен горько усмехнулся, когда Хосок нарушил молчание. — Даже если ты хочешь поставить точку, мы должны сделать это правильно, при встрече, а не по телефону. Хорошо?       — Хорошо, — с тихим вдохом согласился Тэхен.       Одну встречу он мог пережить.       — Знаешь… Тэ, — позвал альфа, прежде чем сбросить звонок.       — Что?       — Зря ты думаешь, что я не пойму, — сказал Хосок. — Я тоже считаю тебя своим человеком. До встречи, Тэ.             Оцепенев, Тэхен так и сидел, прислонив к уху телефон. Экран успел погаснуть, но он все еще не мог осознать, что только что услышал. Можно ли считать слова Хосока признанием в чувствах? «Свой человек» равносильно «я люблю тебя»? Потому что для Тэхена — да, эти слова тождественны.       — Лучше бы они не были равны, — нахмурившись произнес Тэхен и вздрогнул, подняв голову и заметив в открытой двери силуэт, подсвечиваемый лампами коридора.       — Я услышал твой голос за дверью, — признался Чонгук.       Тэхен шумно выдохнул и положил телефон на низкий журнальный столик перед собой. Как много слышал альфа? Все, что он говорил о нем, не предназначалось для ушей Чонгука.       — Ты меня напугал.       — Я не знал, что ты здесь один, подумал, ты с кем-то разговариваешь, — ответил на упрек Чонгук.       — Разговаривал по телефону, — согласился Тэхен, прослеживая взглядом за тем, как альфа прикрыл за собой дверь.       Единственным источником света в комнате вновь стали редкие лучи садовых фонарей. Со своего места, небольшого диванчика у окна, Тэхен не мог рассмотреть лица Чонгука, только легкоузнаваемый силуэт. Альфа уверенно двигался к нему.       — Кажется, разговор был неприятным, — предположил Чонгук, когда оказался рядом.       Света из окна было не достаточно для того, чтобы рассмотреть черты его лица. С собой альфа принес запах настоящей осени с ощутимой горечью костра. И он все еще по-прежнему пах собой. Сумасшедшее сочетание. Тэхен развернулся боком и подтянул ноги к груди, обнимая руками колени и упираясь спиной о подлокотник. Тэхен не боялся случайных соприкосновений, но не хотел, чтобы Чонгук садился слишком близко. А в таком положении между ними сохранялось расстояние.       — Выпьешь со мной?       Чонгук занял место на диване и поднял руки повыше, подставив под блеклый свет бутылку и бокалы.       — У тебя два бокала. Значит, это не вопрос, — заметил Тэхен.       — Я решил, что ты не откажешься, — в голосе Чонгука слышалась улыбка. — День был слишком длинным.       С этим Тэхен был полностью согласен. Семейные уикенды для них двоих превратились в пытку.       — Правда украсть тайком получилось только виски.       — Мы будем пить виски из бокалов для шампанского?       — Думаю, нас здесь никто не осудит, — шутливо отозвался Чонгук.       Света было мало, но движения альфы были точными, будто он сотни раз уже оказывался в подобной ситуации: без интимной подоплеки распивал с омегой алкоголь в темноте. Возможно, то, что он провел в этой комнате большую часть своей жизни тоже играло ему на руку. Чонгук наполнил бокалы виски и один подал Тэхену.       — Скажешь тост? — подначил Тэхен.       Он поднес бокал к носу и сделал глубокий вдох. Крепкий алкоголь мог кому угодно даже подобным образом вскружить голову.       — Тэ, я… — вдруг тон альфы стал серьезным. — На самом деле, я искал тебя для того, чтобы извиниться.       — Ты уже извинился, — напомнил Тэхен, хмурясь.       — Не только за то, что говорил в машине, но и… — Чонгук запнулся.       Тэхен был уверен, что сейчас он всматривался в темноту, пытаясь рассмотреть его лицо.       — Черт, — с губ альфы сорвался смешок. — Мне было бы проще, если бы я тебя видел. Я пытаюсь говорить, а ты молчишь, и мне начинается казаться, что я здесь один и говорю сам с собой.       — Ты не один, Чонгук.       «Ты никогда не будешь один», — хотел сказать Тэхен, но это было бы слишком.       — Все стало таким сложным в последнее время, — признался альфа.       Говорил ли Чонгук об их отношениях, совместной жизни и лжи, или же сказанное относилось к его отношениям с Джиеном? Но Тэхен был с ним согласен в целом: жизнь и правда стало слишком сложной, а последний год — особенно. Все надламывалось по кусочкам.       — Это хреновый тост, — развеял молчание Тэхен.       — Хреновый? — Чонгук усмехнулся. — И где ты поднабрался таких слов? Не помню, чтобы ты раньше так ругался.       — Я организатор торжеств, мне полагается скрывать подобное, но я всегда умел искусно браниться, — Тэхен вытянул руку вперед, чтобы дотянуться до бокала Чонгука.       Теперь поза, в которой он сидел, казалась жутко неудобной. И чего он боялся?        Альфа громко рассмеялся, стукнув бокал о его.       — За нас, Тэ.       Виски горчило на языке и жгло рот. Тэхен не любил крепкие напитки, и, наверно, в любой другой ситуации ни за что на свете не выбрал бы виски, но сейчас он был согласен с тем, что предложил альфа. Откажись он выпить, и Чонгук точно ушел бы, или разговор не клеился, грозясь перерасти в очередную ссору. Им обоим это было нужно, вот такое время в темноте, когда не видно лиц и нет возможности надеть маску.       Чонгук был непривычно болтливым. Подействовал ли на него омега, который крутился рядом весь день, или же причиной болтливости был алкоголь, Тэхен не придавал этому значения. Главное, что сейчас, несмотря ни на что, Чонгук был рядом. Он был рядом не только физически, но и всем своим естеством. Альфа улыбался. Тэхен не видел его лица, но по голосу слышал, что губы Чонгука раз за разом украшала улыбка. Даже немного жаль стало, что он не видел ее.       Тэхен не спешил пить, чтобы не захмелеть от крепости. Когда альфа поставил свой бокал на стол, чтобы наполнить вновь, Тэхен пригубил свой виски до дна и, спустив ноги, повторил позу Чонгука. Их бедра прижимались друг к другу. Тэхен ощущал, как его тело обмякает, а сердце вместе с кровью разгоняет по венам приятное тепло.       «Кто мы друг для друга?» — спрашивало безмолвно сознание Тэхена, пока он безуспешно рассматривал лицо Чонгука. Когда-то альфа назвал их «союзниками», только теперь Тэхен не был с ним согласен. Они не союзники, они — пленники.       Тэхен хотел спросить обо всем сразу и одновременно не хотел говорить вообще. Не хотел рушить эту иллюзию. Она делала больно, но кто мог гарантировать, что без нее будет лучше? И где гарантии, что без Чонгука будет лучше?       — Еще бокал? — альфа вырвал его из мыслей.       Тэхен кивнул, не сразу осознав, что Чонгук его почти не видит, но альфа и так все понял.       — Твой папа сегодня весь день не сводит с меня глаз, — без упрека сказал Чонгук.       — Пытается пробраться к тебе в голову, — со смешком ответил Тэхен.       Он потянулся к тому месту, где, как ему казалось, оставил бокал, но наткнулся на руку Чонгука. Тэхен вздрогнул, но руки не убрал. Касание оказалось мимолетным. Альфа, так же как и он, наощупь искал свой бокал.       — И что он хочет в ней отыскать?       — Этот вопрос тебе следует задать ему.       Он думал над тем, рассказывать ли Чонгуку о том, что папа следил за ним. Как альфа это воспримет? К поведению папы Чонгук всегда относился снисходительно. Раздражался и обиженно пыхтел на колкости, но никогда не принимал их близко к сердцу. Пересекались они не слишком часто, и ради Тэхена альфа был готов немного потерпеть.       Второй бокал на вкус был приятнее. С собой он принес непреодолимое желание откинуть голову назад и закрыть глаза. И Тэхен не стал себе в нем отказывать.       — Тэ, — мягко и ласково позвал альфа.       — М? — Тэхен отозвался слабым мычанием.       Он почувствовал на своей щеке горячее дыхание, которое заставляло биться сердце гораздо быстрее, чем пара выпитых бокалов.       — Это безумие какое-то… — на грани слышимости, произнес альфа, но добавил громче: — Я могу тебя поцеловать?       — Раньше тебе для этого не требовалось разрешение.       — Раньше у меня на это было право.       Язык прилипал к небу, и слова давались Тэхену с трудом.       — Тогда не следует этого делать.       «Потому что я буду хотеть большего, и это меня окончательно сломает».       Альфа шумно втянул в себя запах его кожи и отпрянул.       — Хорошо, — рвано произнес он. — Как скажешь.       Чонгук поднялся, и Тэхену стало холодно. Казалось, что его обдало порывом ледяного ветра. Внутренности стянуло в тугой узел. Тэхен почти был уверен в том, что ночью его будет тошнить.       — Черт, Тэ, — Чонгук вновь шумно вздохнул. — Не знаю, что на меня нашло. Я не должен был. Такая обстановка и ты рядом… Мне на миг показалось, что я… мы… Тэ, прости. Не стоило мне к тебе…       — Чонгук, — Тэхен открыл глаза и выпрямился. — Все в порядке. Я все понимаю, правда. И ты прав, обстановка располагала.       «К сближению», — хотел сказать Тэхен, но не смог.       — Я пойду, — альфа открыв дверь, обернулся. — Ты еще спустишься вниз? Твой папа наверняка будет спрашивать о тебе. Я должен знать, что ему ответить.       — Спущусь, — пообещал Тэхен.       Но свое обещание не сдержал. Еще несколько минут он просидел в темноте, когда альфа ушел. Тэхен думал, что вернется на террасу к родителям и гостям, но понимал, что навряд ли действительно сможет это сделать. Любая мысль о том, что придется вернуться к разговору, который затеял папа, вызывала в нем рвотные позывы.        Утром, открыв глаза, он обнаружил себя на кровати. Похоже, что виски и темнота подействовали на него самым примитивным способом — помогли отключиться едва ли не до комы. Тэхен не помнил, как перебрался с дивана на кровать, но, похоже, что потратил на это последние силы, потому что спал он в одежде и поверх покрывала. Чонгук, судя по тому, что покрывало было смято только с одной стороны, в комнату до утра не возвращался.       — Прекрасно, — произнес хрипло Тэхен.       В глазах пекло, будто в них насыпали песка. Выглядел он явно не презентабельно, еще и умудрился валяться в постели в одежде. К счастью, предчувствуя нечто подобное, он взял с собой еще одну кофту и пару темных джинс. Телефон, который Тэхен так и оставил на столике перед диваном, показывал половину девятого.       В отражении в зеркале ванной комнаты его встретил незнакомый омега. Тэхен удрученно потер лицо руками. Похоже, что в его возрасте пора было завязывать с выпивкой. Максимум — это бокал вина. Он почти ничего не ел за вчерашний день, но все равно ощущался себя так, словно вновь набрал вес. С этим нужно было что-то делать. Казалось, он распухал только от мыслей о еде. Хотя Тэхен был не до конца с собой откровенен, умалчивая о странной тяге к сладкому и выпечке.       Душ на скорую руку пошел ему на пользу, а чистая одежда и вовсе сотворила чудо. Он чувствовал себя гораздо лучше и легче. И даже почти был готов ко встрече с папой и Чонгуком. Но в просторной столовой Тэхен застал только Джина, который с удовольствием расправлялся со своим завтраком.       — Ты плохо выглядишь, — без всякого сочувствия, произнес Джин. — Попросить для тебя сделать кофе? Завтрак?       — И тебе доброе утро, — Тэхен натянуто улыбнулся и покачал головой.       В горло и кусочек бы не полез. Даже выпечка не вызывала никакого аппетита. Джин только понимающе кивнул, когда Тэхен налил себе полный стакан воды из графина.       — Я был прав, — намазывая на кусочек булочки масло, как бы между прочим, произнес Джин.       — В чем? — Тэхен выпил воду и собирался покинуть столовую.       — Между тобой и Чонгуком что-то происходит.       Они по-прежнему не смотрели друг на друга. Джин был занят завтраком, а Тэхен — поиском пути к отступлению.       — Тебе передалось папино безумие?       — Чонгук провел ночь на диване в кабинете отца. И по тому, как он покидал кабинет в пять утра, было очевидно — он не хотел, чтобы это было замечено.       — Раз ты понял, что он не хотел, чтобы его заметили, то и сделал бы вид, что не заметил, — с толикой раздражений бросил Тэхен и опустил со звоном стакан на стол.       — Сбегаешь? — подначил брат, когда Тэхен стремительно зашагал к выходу на террасу.       — С чего бы мне сбегать? Я хочу подышать свежим воздухом, перед тем как мы поедем домой.       — Все-таки сбегаешь, — усмехнулся Джин. — Ты всегда так делаешь, когда разговор тебя загоняет в тупик. Ты поэтому и с папой не общаешься. Он ведь прав, а ты бежишь от правды.       Тэхен резко развернулся и подлетел к столу. Он подхватил чашку с кофе, который пил Джин и поднес к носу.       — Ты чего?       — Хотел убедиться, что здесь кофе, а не алкоголь, потому что ты несешь полный бред, — Тэхен скривил губы в подобие улыбки.       — Папа уверен, что Чонгук тебе изменяет, — припечатал брат. — И я ему верю.       — Тогда ты идиот, — Тэхен расслабленно пожал плечами, но его ладонь с чашкой дрогнула. — У папы одержимость идеей поймать Чонгука на измене.       — Согласен, что иногда он перегибает палку, но делает это лишь из добрых побуждений.       — Держи это в голове, когда он начнет цепляться к Чимину. Постой-ка, кажется, он уже начал. Ведь именно поэтому Чимин не здесь. Слушай, Джин, папа часто преувеличивает. Я более чем уверен, если бы отец уделял ему больше внимания, то папе бы не мерещились повсюду измены. Да и вообще, почему все думают, что Чонгук мне изменяет, но никто не допускает и мысли о том, что изменять могу я?       Сокджин вытаращился на него, а затем громко рассмеялся.       — Ты и измена? Ты же не замечаешь альф вокруг себя, а конкуренцию Чонгуку составляет только твоя работа.       — Я не настолько повернут на работе.       — Настолько, Тэ. Папа был прав, когда говорил, что ты похож на отца. Вы уходите с головой в любимое дело и не замечаете никого вокруг. Черт, — Джин усмехнулся. — Это даже может оправдывать измену Чонгука. Ты же ледышка, а он, как альфа, истосковался по теплому омежьему…       — Придурок, — без злобы кинул Тэхен, покидая столовую.       Несмотря на конец осени, даже ранним утром на траве не было привычной морозной корки. Синоптики обещали раннюю зиму, но если так и дальше пойдет, то она может задержаться, претендуя на полноправные весенние календарные дни. За городом все ощущалось иначе. С утра на улице было не больше пяти градусов. С губ срывались маленькие клубки пара. Тэхен дышал глубоко, чувствуя, как с плеч сходила усталость. Он любил уединение, но здесь, за городом, никогда не смог бы жить. Дом родителей тоже находился за чертой города, но был окружен такими же домами. Папа поименно знал всех соседей, и почти никогда не проводил дни в одиночестве. Дом родителей Чонгука был окружен лесом, а до ближайших соседей пришлось бы ехать на машине не меньше десяти минут. Казалось, здесь замирала сама жизнь. Возможно, именно поэтому папа Чонгука все свое время тратил на переделку дома и нескончаемые ремонты.       — Тэ, постой!       Тэхен замер и обернулся. Вслед за ним по дорожке быстрым шагом шел папа Чонгука. На омеге был длинный вязаный кардиган, а сверху накинута короткая шубка из искусственного меха. Похоже, он надел первое, что ему попалось под руку.       — Я увидел в окно, что ты идешь в сад, и захотел составить тебе компанию, — омега подтвердил его догадки. — Чонгук-и повез Минхека в город. Его отец уехал еще вчера вечером, а Минхеку настолько понравилось здесь, что решил остаться на ночь, но утром ему срочно нужно было вернуться. Он попросил Чонгука подкинуть его до черты города, чтобы оттуда уже взять такси.       Хороший ход, чтобы остаться с альфой наедине. Но теперь было понятно, почему нигде не было видно Чонгука.       — Вчерашний день пролетел незаметно, — с тоской в голосе произнес папа Чонгука. — Я бы с удовольствием проводил так каждые выходные.       По спине пробежал холодок только об одной мысли о таком. Тэхен был терпеливым, но подобное он навряд ли смог бы выдержать. Видеть папу через каждые пять дней? Он сошел бы с ума раньше, чем достиг бы первой седины.       — Рождественские праздники мы проведем только семьей, — взяв его под руку, доверительно произнес омега. — Никаких гостей и посторонних людей. Надеюсь, что твой отец тоже сможет вырваться.       Тэхен бездумно кивнул. Он не хотел думать о Рождестве. Любимый праздник больше не приносил никакой радости.       — Я надеюсь, что тебя не задело внимание Минхека.       — Что? — Тэхен нахмурился.       — Не сложно было заметить, что ему понравился Чонгук, — на губах омеги появилась тень улыбки. — Ох уж эта юность! В этом возрасте так легко влюбиться и потерять голову.       Себя в этом возрасте Тэхен помнил очень хорошо, как и помнил то, что точно никогда не терял головы из-за любви.       — Все нормально. Я уверен в Чонгуке и не ревную.       — Это правильно, — омега деловито закивал. — Он очень сильно любит тебя.       — Я знаю.       Сознание кричало «ложь, это ложь». С собственным разумом было невозможно договориться. Он почувствовал, как к щекам прилило тепло. Тэхен бросил взгляд на омегу. Папа Чонгука расслабленно вышагивал рядом и, казалось, увлеченно рассматривал собственный сад, будто оказался здесь впервые. Он на самом деле верил, что Чонгук любит Тэхена? Или же настолько искусно притворялся? Потому что даже не вооруженным взглядом было заметно, что они отдалилась друг от друга. Папа хоть и любил нагнетать, но был проницательным и подмечал даже самые незначительные изменения в его настроении. Правда, ему не всегда удавалось правильно их обозначить.       — Я хотел приехать к тебе, когда это случилось, но решил, что лучше не мешать и позволить вам пройти через это самим, — тихим голосом признался папа Чонгука, продолжив смотреть в сторону, туда, где весной, как помнил Тэхен, цвели пионы.       Тэхен не сразу понял, о чем говорил омега.       — В тот день он позвонил мне. Был сильно взвинчен, я бы даже сказал, что напуган. Я не сразу понял, что произошло. Он говорил что-то о потере сознания, о том, что тебе понадобится операция, о ребенке, — омега ненадолго замолчал. — Я знаю, что такое не проходит бесследно, потому что сам прошел через это. После Чонгука у меня так и не получилось больше выносить детей. Но у вас, Тэ, обязательно будут дети. Столько, сколько вы сами захотите. Веришь? — он повернулся и, остановившись, заглянул Тэхену в глаза. — Всему свое время. И если так случилось, значит это зачем-то было нужно. Вам нужно через это пройти, и жизнь обязательно вас вознаградит. За большой потерей следует большое счастье. Все соизмеримо. Главное, мальчик мой, набраться терпения. И научиться благодарить жизнь даже за подобное.       — Спасибо, — выдавил из себя Тэхен.       У него не было прав принимать сочувствие от родителя Чонгука, но Тэхен не мог оставаться молчаливым и глухим к подобным словам.       — Он очень переживал за тебя, Тэ. Звонил и спрашивал, как следует вести себя, как тебя правильно поддержать. И я посоветовал ему просто быть рядом. Омеги куда более остро воспринимают потерю детей, потому что она их касается напрямую. Но альфы не бездушные создания. Особенно, когда речь идет об их омегах, — папа Чонгука улыбнулся и мягко коснулся ладонью щеки Тэхена. — Возможно я не самый умный и многого в этой жизни не знаю, но в одном я точно уверен — мой сын без ума от тебя. И он любит тебя так, как не любил никого и никогда.       Папа Чонгука провел его возле крытой оранжереи. Он говорил о цветах и больше не возвращался к теме, которая, похоже, бередила старые, так и не зажившие раны. Тэхен не слышал от Чонгука о том, что его родители хотели еще детей. Болтливый папа казался беззаботным омегой, которому был интересен только дом. Но теперь Тэхен осознал, что все было притворством, или же удачной маской. Папа альфы прятался за образом, который создал, чтобы обезопасить себя от лишней боли. Пугало то, что в этом поступке Тэхен смог рассмотреть себя. Он бы тоже так поступил. И кто же знает, возможно в будущем, он тоже будет прятаться за чем-то, чтобы никто не увидел его настоящего и не смог задеть больное место. А у него их было не мало.       Чонгук вернулся только через полтора часа. Все это время Тэхен старательно боролся с желанием позвонить ему. Почему-то после разговора с его папой захотелось услышать голос альфы. Он правда настолько сильно переживал за него? Почему тогда не сказал? Тэхен помнил, как вел себя Чонгук в больнице: холодно, отстраненно. Только сейчас его образу подошло бы другое слово — «надломлено». Точно. Альфа выглядел так, будто в нем тоже что-то сломалось, но Тэхен этого рассмотреть сразу не смог.       — Поедем домой? — спросил альфа.       Тэхен несколько раз согласно кивнул.       — Ты завтракал?       — Нет, не успел. Выпил на обратной дороге кофе, — ответил Чонгук.       — Тогда давай сначала вместе позавтракаем, — с улыбкой предложил Тэхен.       Папе Чонгука удалось зародить в нем какое-то новое и до этой минуты незнакомое чувство. Он прав. Ничего не случалось просто так, а значит, все, через что они сейчас с Чонгуком проходили, было для чего-то нужно.