мой бесконечно дорогой человек

      До конца ноября оставалось чуть меньше двух недель, и, если верить прогнозам, зима в этом году будет ранней и снежной. Не прогретый солнцем осенний воздух пробирался под полы свободного полупальто. Поежившись, Тэхен сильнее затянул пояс и ускорил шаг в сторону ближайшего кафе. Несмотря на ранее утро, здесь, в кафе, Тэхен не был единственным посетителем. У окна, где можно было расположиться за высокими барными стульями у стойки, слипшись, сидели совсем юные альфа и омега, и, наверняка, прогуливали школьные занятия. Взгляд Тэхена упал на настенные часы, и его предположение только подтвердилось.       — Что будете заказывать?       Тэхен взглядом забегал по строкам меню над головой омеги в форменной одежде кофейни.       — Американо и… Нет, больше ничего. Спасибо.       От одного вида пышных слоек у него во рту собралась слюна. Тэхен сделал глубокий вдох, отметив про себя, что давно было пора заканчивать с непонятным обжорством. Ожидая кофе, он вновь вернул свое внимание парочке за стойкой. Альфа был крупнее и выглядел старше, чем омега. Возможно, так оно и было. Старшеклассники часто приударяли за кем-нибудь помладше, считая их более легкой целью из-за отсутствия опыта в подобных связях. Но пара выглядела гармонично. Они сидели, прижавшись плечом к плечу, и что-то тихо обсуждали. Слова альфы вызывали у омеги робкий смех.       В старшей школе Тэхена мало интересовали отношения. Оказывая знаки внимания, альфы получали вежливый, но холодный отказ. Тэхен не хотел размениваться на то, что не было важным для его будущего. Папа и отец никогда не настаивали на том, чтобы он гнался за достижениями в учебе. Как от омеги из состоятельной семьи от него многого не ждали и не требовали. Папа присматривался к сыновьям друзей и хотел лишь того, чтобы Тэхен не отставал. Сын господина Пака поступил в академию, и папа был намерен всеми возможными способами выбить там место и для Тэхена. Только когда младший омега в семье папиного двоюродного брата залетел на первом свидании от альфы старше его на целых десять лет, папа успокоился и попросил Тэхена думать головой, прежде чем влезать с кем-то в отношения. «Альфа — это инвестиция в будущее», — повторял папа при каждой встрече. А Тэхен удалялся от этой темы все дальше и дальше, потому что инвестировать в свое будущее он хотел другим способом. В отличие от папы, отец разделял его желание открыть собственное дело. Конечно, ему льстило то, что среди его круга общения не многие могли похвастаться сыном-омегой, который не спешил осесть дома в кругу детей, а наравне с альфами пытался выбить себе место под солнцем. Удивляло только то, что Чонгук понравился отцу, но не пришелся по вкусу папе. Хотя, казалось бы, какая «инвестиция» могла бы быть лучше, чем такой альфа, как Чонгук? На протяжении месяца со дня их знакомства, папа зудел о том, что Тэхен поторопился, приняв предложении альфы.       — Вы почти ничего не знаете друг о друге, Тэ, — повторял папа. — Нужно повстречаться годик-другой, потом можно и о браке подумать.       Тэхен слышал все, о чем говорил папа, и даже, к собственному удивлению, видел здравый смысл в его словах. Но ничего не мог с собой поделать. Его будто примагнитило к Чонгуку. Тэхен не глотал каждое слово альфы и не заглядывал ему в рот с трепетом, но честно признавал, что просто так отказаться от него уже не сможет. А может это именно она и была, та редкая любовь с первого взгляда?       Впрочем, позже папа развеял все мысли Тэхена одним своим предложением. Советовал он не торопиться, только лишь потому что среди людей их круга разводы были не приемлемы. Отсутствие чувств и измены никому не мешали сохранять брак на протяжении четверти века, а то и намного дольше. Тэхен знал, что между родителями не было любви в том самом понимании, в котором он себе ее представлял. Но, несмотря на абсолютно противоположные взгляды на жизнь, они ладили друг с другом. Возможно отец и не любил папу, но среди других омег замечал только его. Правда, по большей мере смотрел он на него, как на какую-то диковинку, не свойственную его миру. Сам папа видел в отце стабильность и ту самую выгодную инвестицию в свое будущее. Квартира, большой загородный дом, двое сыновей. Все шло строго по плану идеальной жизни в тех кругах, где обитал папа. Единственное, в чем он промахнулся, это то, что оба его сына были полными неудачниками в отношениях. В свои тридцать два Сокджин был еще менее опытен, чем Тэхен. За всю жизнь у брата были только одни серьезные отношения, которые закончились полным провалом. В то, что у них с Чимином что-то выгорит, Тэхен не верил, хоть и своему чутью тоже предпочитал до конца не доверять. Да и как было известно, судьба та еще шутница.       Из мыслей Тэхена вырвала вибрация телефона. «Ну надо же», — отозвалось его сознание. После того, как Тэхен сбежал из машины Чонгука, они не пересекались всю неделю. Альфа возвращался домой поздно, а Тэхен делал вид, что уже спит, хотя никогда и не засыпал раньше полуночи. Об этом, конечно, Чонгуку было известно. Один раз Тэхен слышал, как приоткрылась дверь в его комнату. Он лежал неподвижно, стараясь ничем себя не выдать, и с облегчением выдохнул, когда дверь закрылась. Игнорировать и избегать друг друга все равно долго не получилось бы, поэтому Тэхен, поблагодарив работника за кофе, последовал к выходу из кафе.       — Я тебя слушаю, Чонгук.       Голос должен был звучать отстраненно и безразлично, но Тэхен и сам заметил то, как, затаив дыхание, получилось сказать такие простые слова обреченно и безнадежно тоскливо. Будто он вот-вот собирался расплакаться.       — Где ты?       — Не дома.       — Я понял это. Я дома. Поэтому и спрашиваю.       — Ты позвонил мне для того, чтобы узнать где я?       — Тэхен, — альфа шумно выдохнул. — Я хотел поговорить с тобой, но тебя нет дома.       — У меня… — Тэхен едва не столкнулся с пожилым альфой, которой шел навстречу по улице. — У меня сегодня был прием в больнице.       На другом конце было слышно только дыхание Чонгука. Молчание угнетало, и лицо Тэхена в ожидании исказила гримаса.       — Почему ты мне не сказал?       — О чем?       — О приеме, Тэхен.       — Вот сейчас говорю.       — Если бы ты сказал раньше, я бы поехал с тобой.       Чонгук ведь был вместе с ним в понедельник, и врач не утаивал время следующего приема. «Если бы по-настоящему хотел, то поехал бы», — откликнулся разум на слова альфы. Но Тэхен умел вовремя прикусывать язык. Выяснять отношения по телефону было дурным тоном.       — Зачем? Твое присутствие и в прошлый раз было не обязательным.       Никаких обвинений. Тэхен не собирался ни во что тыкать альфу носом. Для него это была простоя констатация факта. Тэхен всегда мог справиться со всем сам.       — Что сказал врач? — голос Чонгука стал звучать тише, будто этот разговор стоил ему огромных усилий.       — Что я буду жить, — хмыкнув, ответил Тэхен.       — Будь серьезным, пожалуйста, — попросил альфа.       — Все хорошо, Чонгук. Он разрешил мне работать, но рабочее время следует сократить на пару-тройку часов, и продолжать соблюдать режим.       — Но ты не соблюдаешь никакого режима.       — Эй, я пытаюсь, — наигранно возмутился Тэхен. — Ты не представляешь насколько это сложно ложиться спать в одно время и придерживаться правильного питания. Я до сих пор не могу понять, почему выпечка и шоколад для меня стали настолько соблазнительными, что я не могу пройти мимо ни одной пекарни или кофейни. И не смейся, — строго сказал он, услышав легкий смех Чонгука. — Я боюсь, что в понедельник не смогу влезть ни в одни брюки, и мне придется ехать в офис в потрепанных джинсах, которые я не доставал из шкафа еще с той поры, когда в моде была мешковатая одежда.       — Ты всегда и во всем прекрасно выглядишь, — сказал альфа.       В его голосе все еще слышалась улыбка. Между ними вновь повисла тишина. Думал ли Чонгук о том, что сказал лишнее?       — Чонгук?       — М? — альфа отозвался тихим мычанием.       — Зачем ты позвонил?       — Папа сказал, что хочет собраться в эти выходные. Я хотел тебя предупредить.       — Эти выходные уже завтра, — нахмурившись, заметил Тэхен.       Теперь стало понятно, почему папа затаился и не звонил.       — Я сказал, что мы приедем в десять.       — Почему так рано?       — Будут партнеры отца. Но никаких рабочих вопросов. Только отдых и барбекю. Папа хотел, чтобы мы приехали сегодня, но я смог убедить его, что ты до вечера занят, а ехать два часа по темной трассе — не лучшая идея.       — Суббота и воскресенье?       Тэхен замер в ожидании ответа.       — Суббота и воскресение, — подтвердил Чонгук.       — Черт! — выругался Тэхен.       Стаканчик с недопитым кофе полетел в урну. Хорошо, что он не взял никакой выпечки, иначе ее постигла бы та же участь. Хорошее настроение ушло вмиг, как и аппетит. Тэхен осмотрелся. Полупустая улица выглядела незнакомой. Во время разговора он настолько увлекся, что даже не смотрел, куда шел. Конечно, уйти далеко от больницы и кофейни Тэхен не мог, и наверняка сейчас крутился где-то поблизости. Он посмотрел на время, которое отсчитывало минуты от начала разговора. Почти пятнадцать минут. За последние месяцы это был их личный рекорд.       — Ты так резко затих. Что-то случилось? — голос альфы зазвучал обеспокоено.       — Я… Кажется, я потерялся, — Тэхен растерянно пробормотал в трубку.       — Потерялся? Где?       — После приема я зашел в кафе у больницы, а потом ты позвонил, и я отвлекся на звонок. Шел по улице и не думал, куда иду.       — Посмотри на указателях на какой улице ты находишься, — сказал Чонгук. — Я заберу тебя на машине.                    — Нет, не нужно, — быстро ответил Тэхен. — Я точно видел где-то здесь знак метро. А, вот! — воскликнул он. — Я был прав. Метро здесь рядом, только улицу нужно перейти. На светофоре зеленый! — Тэхен побежал вперед и шумного задышал в трубку. — Увидимся дома, Чонгук! Целую!       Пробежав еще несколько метров, Тэхен остановился. Никакого метро рядом и в помине не было. Тэхен хоть и потерял ориентацию, но точно осознавал, что шел в другую сторону от больницы, и ближайшая станция метро оставалась далеко позади. «Целую», — поддразнило сознание. Какого черта он это ляпнул?       — Целую, — повторил Тэхен, хмыкнув.       Боже, в глазах прохожих он точно был настоящим сумасшедшим. Покрутившись вокруг себя, Тэхен побрел в обратную сторону. Когда знакомое кафе засверкало бледно-желтой вывеской спустя почти двадцатиминутной прогулки, он смог вздохнуть с облегчением. Метро действительно было рядом. В паре десятков шагов от центрального входа в больницу.       Всю дорогу до дома, а это целых восемь станций, Тэхен был занят тем, что дразнил себя за глупую привычку, от которой, казалось, удалось избавиться почти сразу, как только отношения дали трещину. И вот на тебе, стоило отвлечься, и снова всплыло это «целую». Разум закидывал его сознание вопросами, и самое обидное, что не скупился на колкие замечания о том, что никакие поцелуи с Чонгуком ему больше не светили.       Большинство считало памятным первый поцелуй, а Тэхен — последний. В прошлое рождество папа Чонгука выпил лишний бокал шампанского и остаток вечера потратил на соблюдение всех Рождественских традиций. В том числе и на праздничные поцелуи под омелой. Тэхен не настаивал на том, что подобная традиция не была свойственна корейцам, и с легкой улыбкой принимал все целомудренные поцелуи своего альфы. В глазах Чонгука искрилось от невозможности ответить в полную меру как на выпады папы Тэхена, так и на бесконечные нравоучения собственного отца. Раздражение копилось, и Тэхен принял весь удар на себя. Подхватив под локоть, чтобы в преддверии назревающей ссоры успеть спрятаться за дверью спальни, Чонгук потащил Тэхена к лестнице на второй этаж, где их и застал папа.       — Омела, Чонгук-и! Что поделать, видимо, у влюбленных такая судьба, постоянно попадать под нее. Поцелуй, — подначил папа, обведя в воздухе рукой их силуэты.       — Пап, сейчас не подходящее время, — Чонгук шумно выдохнул и собирался пройти вперед, но наткнулся на преграду из выставленной вперед папиной руки.       — Разве для того, чтобы поцеловать любимого, может быть не подходящее время?       Тэхену показалось, что он услышал, как с губ Чонгука сорвалось рычание. Он дернул его в сторону, как тряпичную куклу, и, оказавшись лицом к лицу, поцеловал. Грубо, дерзко, рвано. Будто собирался отхватить от Тэхена кусочек, или сожрать целиком. Он даже осознать ничего толком не успел, когда все прекратилось, а хватка на его руке ослабла, но не достаточно, для того чтобы с легкостью освободиться.       — Доволен? — тяжело дыша, спросил альфа.       Было непонятно, кому предназначался вопрос, папе или Тэхену? Да и нужен ли был на него ответ? Определенно, нет. Губы Тэхена болезненно пульсировали, а лицо, вне всяких сомнений, пестрило красными пятнами от выпитого шампанского и чувства неловкости.       Чонгук первым поднялся наверх, пока Тэхен, натянуто улыбаясь, извинялся за свое плохое самочувствие и желание подняться в комнату, чтобы немного отдохнуть. Никаких выяснений отношений в спальне уже не было. Всю ярость Чонгук оставил внизу в том последнем поцелуе. Тэхен не помнил о чем они говорили тогда, но домой оба возвращались с одной мыслью — это конец. Так больше не могло продолжаться, и, наверно, лучшее, что они могли сделать друг для друга, это разойтись без выяснения отношения и громких скандалов. Только спустя две недели вместо развода Чонгук предложил иной выход — стать союзниками. Тэхен, хоть и насытился этой любовью по самое горло, ухватился за возможность остаться рядом с альфой. Сейчас не стыдно было себе признаваться в том, что он верил, что все вернется на свое место. Они ведь и раньше ссорились, говорили обидные вещи, но никогда не остывали по-настоящему. Проходили долгие часы и они вновь принадлежали друг другу.       — Возьми с собой теплые вещи, — сказал Чонгук, когда Тэхен открыл входную дверь, и добавил, заметив его растерянный вид: — Днем у костра не холодно, но вечера уже не теплые, а ты еще не восстановился после… Я собрал свои вещи, — он махнул рукой в сторону своей комнаты. — Выезжаем в восемь. Будь, пожалуйста, готов к этому времени.       — Ты куда-то уходишь?       Тэхен окинул его быстрым взглядом. На альфе был костюм, но не из тех, которые он обычно носил в офис.       — Деловой ужин, — коротко ответил Чонгук. — Я буду поздно, поэтому не жди меня.       — Ладно, — Тэхен согласно кивнул.       У него и в мыслях не было ждать. Тэхен даже не знал, зачем спросил о том, куда он уходит. Скорее вопрос вырвался сам собой из праздного любопытства. «Деловой ужин вечером в пятницу? Ага, как же!» — ядовито отреагировало сознание. Весь остаток вечера Тэхен вел со своим разумом колкие диалоги, поэтому в чемодан сгружал вещи не глядя. И к концу получасового собирательства честно пообещал самому себе не прислушиваться к тишине за дверью комнаты. Никакого делового ужина и в помине не было. Для того, чтобы поверить в это, нужно быть полным идиотом. Чонгук ведь не принимал Тэхена за такого? Тогда почему не сказал правды? Они никогда не лгали друг другу. Да и какой в этом был смысл? Ублажал Чонгук сейчас омегу или своих партнеров, Тэхену было одинаково все равно.       Чонгук вернулся после полуночи. Тэхен еще не спал, но в комнате погасил свет. Альфа передвигался почти бесшумно, и в полной тишине можно было легко различить звук шагов. Когда глухие шаги замерли у двери в комнату Тэхена, омега невольно сжался на постели. Неужели альфа снова хотел зайти к нему? Тэхен затаил дыхание, ругая собственное сердце за то, что оно так громко стучало и, казалось, выдавало с потрохами. Когда бесконечно долгие секунды стали перерастать в минуты, Тэхен невольно подумал о том, что мог принять желаемое за действительное. Вдруг альфа уже был в постели, пока Тэхен здесь, в своей, задыхался?       «Не показалось», — отозвалось сознание, когда за дверью вновь послышались шаги, а затем и щелчок, который издавала ручка в комнату Чонгука. Тэхен шумно выдохнул, не испытав ни грамма облегчения. Что ему нужно было? Это ведь не первый раз, когда он подходил к комнате Тэхена. По привычке подошел не к той двери? Но прежде почти целый год альфа не путал двери. Или же сейчас его сбили столку эти несколько дней, проведенные в постели Тэхена?       Утром они с Чонгуком пересеклись у кухонного островка. Выбраться из теплой постели Тэхена заставил ощутимый аромат кофе. Часы показывали половину седьмого. Чонгук бодро орудовал чашками возле кофемашины. Похоже, что встал он гораздо раньше, потому что уже успел одеться для выхода. Погруженный в свои мысли, альфа не сразу обратил внимание на Тэхена.       — Доброе утро, — Тэхен потянул руку к чашке рядом с кофемашиной.       Определенно не ожидая того, что рядом с ним кто-то окажется в эту самую минуту, Чонгук дернулся и опрокинул чашку с кофе, в которую только хотел добавить порцию холодных сливок. Чертыхнувшись, он отошел на шаг и с тяжелым вздохом посмотрел на растекшееся по джинсам кофейное пятно. Смахнув капли, которые продолжали напитывать ткань, он направился к себе в комнату, не удостоив Тэхена ни взглядом, ни ответным приветствием.       Заданное альфой настроение на двухчасовую поездку не предвещало ничего хорошего. Жаль отказываться уже было поздно. Вероятность того, что папа поверит во внезапно прихвативший живот или накатившую усталость после недели безделия была равна нулю. Папа был фанатиком, когда дело касалось таких вещей, как семейные уикенды и репутация всех, кто так или иначе относился к их семье. Не было никакого сомнения, что мысли о новом бойфренде Сокджина зудели в его голове, словно назойливые мухи. Но на недостатки омеги можно было закрыть глаза до тех пор, пока он не был вхож в их дом. Сегодняшний вечер это изменит, и, возможно, папа станет к нему более требовательным. Сокджину придется держать ухо востро и не оставлять Чимина надолго с папой наедине, если он хочет сохранить отношения на более долгий срок. Папа умел бить по болевым точкам, и, вне всяких сомнений, у него было достаточно времени для того, чтобы нащупать их и у Чимина.       В машине они почти не разговаривали. Чонгук сосредоточенно смотрел на дорогу перед собой, а Тэхен не стал отвлекать беседами, которые никому из них не были нужны. Пробки только собирались, и Чонгук старался проскакивать на светофорах, чтобы успеть выехать из города до того, как затор на дороге станет непробиваемым. Тэхен достал наушники.       — Ты не против?       Альфа перевел на него взгляд и покачал головой. Выражение его лица говорило о том, что, по большому счету, ему было плевать есть ли рядом кто-нибудь. Тэхен расслабленно откинулся на сидении и прикрыл глаза. Музыка меняла обстановку, и напряжение, сдавливающее грудную клетку, медленно, но отступало. Спустя полчаса Чонгук потряс его за плечо, сбивая сонливость, и спросил, будет ли он кофе. Тэхен покачал головой. Когда альфа покинул салон, он посмотрел в окно. У входа в небольшой магазинчик при заправке стоял альфа. На вид ему было не больше сорока. Судя по костюму и небольшому портфелю в руке, здесь альфа остановился по той же причине, что и все остальные, подзаправиться и перекусить. Правда производил он впечатление, как человек, который не стал бы есть на ходу, даже если будет умирать от голода. Тэхен изучающим взглядом уставился на вычищенные до блеска туфли альфы. Не сложно было представить, как их по утрам начищал какой-нибудь омега, потом поправлял альфе галстук и оставлял на его губах трепетный поцелуй. Хотя вероятнее всего человек в костюме, который точно нельзя было достать в масс-маркете, пользовался услугами химчистки и домработника. И его омега наверняка по утрам предпочитал залеживаться в постели, чем стоять у двери. Тэхен невольно поймал себя на мысли, что никогда не делал ничего подобного и никогда не думал о том, кто чистил туфли Чонгука. Их рабочие графики не совпадали, как и время, когда они покидали постель. Тэхен не помогал альфе выбирать костюм и не готовил завтраки. Конечно, за это себя нисколько не корил, зная, что Чонгук отдавал предпочтение совместным ужинам. Тэхен усмехнулся своим мыслям. Получалось, что в привычном понимании для общества они были скорее любовниками, чем супругами.       Тэхен не сразу заметил, что за ним точно также внимательно наблюдали. Их взгляды встретились и, вне всяких сомнений, поднятый уголок губ в улыбке значил, что альфа ошибочно принял внимание омеги за интерес. Тэхена оценивали. Навряд ли, конечно, их мысли совпадали, и альфа точно также, как и он пару минутами ранее, интересовался его костюмом, или же тем, кто бы мог быть владельцем машины, в которой сидел омега. Альфа оценивал внешность. Интересно, как много очков заработали большие глаза Тэхена, его почти идеальная линия челюсти, необычная форма губ? Стоило только увести взгляд в сторону, как глаза поймали до боли под ребрами узнаваемый хмурый взгляд. Чонгук стоял рядом с незнакомым альфой. И черт бы побрал эту Вселенную за ее неуместные шутки, ведь в этот самый момент незнакомец поднял руку и помахал ему. Тэхен окаменел. В игривом и безобидном жесте альфы не было ничего, что порочило бы честь омеги, но на лице Чонгука промелькнула мрачная тень недовольства. Твердым шагом он подошел к машине и занял свое место. Тэхен не спешил затыкать уши музыкой. Альфа заговорил с ним спустя полчаса.       — Кто это был?       — Ты о ком?       Смятение Тэхена было искреннем, хотя по выражению лица Чонгука можно было понять, что он так не считал.       — О том пижоне с заправки. Откуда ты его знаешь?       Вот оно что. Тэхен качнул головой.       — Я его не знаю.       — Он тебе помахал, — уголок губ Чонгука вытянулся в усмешке.       — Я не отвечаю за его действия, — с толикой раздражения ответил Тэхен.       Альфа замолчал. Но не было похоже на то, что ему этого разговора было достаточно. Чутье Тэхен не подвело.       — Его не смутило даже то, что ты явно был не один. А если бы рядом с тобой был ненормальный ревнивец или собственник? Своим глупым поведением он мог бы доставить тебе кучу проблем.       — У него явно не было таких намерений.       — Он повел себя слишком беспечно. Всегда следует думать, прежде чем…       — Господи, ты хочешь свести меня с ума? К чему ты вообще завел этот разговор? — Тэхен повернулся к Чонгуку настолько, насколько позволял ремень безопасности. — За все утро ты не сказал мне и пяти слов. Тебя настолько задело его поведение, или то, что он помахал именно мне? Я что, неприкосновенный, или ко мне пришита табличка, где написано, что я кому-то принадлежу?       — Тэхен.       — Что? — огрызнулся омега. — Ну что? Что?       — Тебя заносит, — предупреждающе строго произнес Чонгук.       — Ты это начал! — возмутился Тэхен, всплеснув руками. — Да, я понравился ему. И я уверен, что не появись ты, он бы подошел к машине и попробовал познакомиться. Я постоянно становлюсь молчаливым свидетелем звонков омеги, который, черт возьми, спит с моим мужем. Полагаю, что у меня есть право, если не на подобное, то хотя бы на невинный флирт, который позволит мне чувствовать себя притягательным и желанным.       — В последнее время с тобой непонятно что творится! Ты постоянно на эмоциях и несешь какую-то чушь, — руки альфы крепче сжались на руле. — Во всем виновата эта чертова беременность. Ты не был таким до того, как… — Чонгук осекся и бросил взгляд на побелевшего Тэхена. — Черт, Тэ, я не это хотел сказать. Просто ты в последнее время… Блядь, — выругался альфа и глубоко вздохнул. — Не понимаю, что на меня нашло. Я не должен был говорить с тобой в таком тоне. И упрекать тебя не имею права. Просто он так смотрел на тебя, что я… Прости меня, Тэ.       Извинения Чонгука ничего не изменили. Тэхен по-прежнему чувствовал раздражение и совершенно необъяснимое чувство тревоги, которое после слов альфы, только усилилось. «Просто он так смотрел на тебя», — крутилось в сознании Тэхена, словно заевшая пластинка. «Как? Как он, черт возьми, на меня смотрел? С желанием! Так, как альфа должен смотреть на своего омегу. Так, как ты, черт тебя подери, давно не смотришь на меня».       Тэхен прикусил до боли губу и впился пальцами в ладони. Неприятно чувство дискомфорта и едва ощутимой болезненной пульсации вернули рассудку способность соображать.       — Все нормально. Тебе не стоит извиняться, — монотонно произнес он, будто диктор, который вещал о переменах погоды.       Альфа напряженно сжимал руль, время от времени сменяя руки. Тэхен чувствовал на себе его тяжелый взгляд, но упорно делал вид, что примелькавшиеся за несколько лет пейзажи за окном интересовали его куда больше, чем состояние Чонгука и диалог, который загнал их в еще больший тупик.       Дом, который принадлежал семье Чон на протяжении нескольких поколений, казалось, каждый раз увеличивался в размерах. Невозможно было не заметить развалившийся сбоку от основного здания грязно-желтый брезент, прятавший под собой недострой. Папа Чонгука постоянно был чем-то недоволен и часами мог обсуждать обивку для дивана. Тэхен уставал от пустых разговоров, но умело отыгрывал живой интерес. Завоевать симпатию родителей Чонгука было достаточно просто. С папой Тэхен оставался вежливым и внимательным слушателем, а с его отцом — интересным собеседником.       — Не обращайте внимания, — папа Чонгука махнул рукой рукой в сторону замершей постройки. — Мы решили расширить кухню и перенести столовую на солнечную сторону. Не знаю, кто занимался планировкой этого дома изначально, но в том месте, где расположен стол сейчас, есть невозможно. У меня пропадает аппетит, как только я туда захожу, — омега приобнял Тэхена. — Здравствуй, дорогой! Ты замечательно выглядишь. Румянец тебе к лицу. Мне кажется, или ты немного поднабрал? Но тебе так гораздо лучше, — заверил он. — Раньше ты всегда выглядел таким уставшим.       — Папа, — одернул его Чонгук.       — Чонгук-и, — альфа с тяжелым вздохом поддался крепким объятиям родителя. — А вот тебе бы не помешало заняться собой. Ты совсем не отдыхаешь? Можешь не отвечать. Как бы ты ни старался их замазывать, твои синяки под глазами все равно выдают тебя.       — Я отдыхаю, пап, — Чонгук выпутался из цепких рук папы и бросил быстрый взгляд на Тэхена.       Проверял, не задели ли его слова папы про то, что он поправился? Тэхен ведь уже давно был не в том возрасте, чтобы его могли расстроить замечания о внешнем виде. Тем более, что папа Чонгука был прав. Он и правда немного поднабрал, но врач заверил, что все придет в норму, как только Тэхен вернется к прежнему образу жизни.       — Мои родители еще не приехали? — спросил Тэхен, хотя и так знал ответ.       Среди припаркованных иномарок не было машины отца.       — Я звонил твоему папе. Они задержатся, — омега придвинулся ближе к Тэхену и понизил тон. — Твой папа был довольно груб со мной. Не понимаю, что на него нашло. Я не хотел говорить, но подумал, вдруг ты знаешь в чем причина. На прошлой неделе мы с ним обсуждали, что следовало бы приготовить на обед, но вчера он целый день не поднимал трубку, а сегодня был неразговорчив и груб. Милый, он тебе ничего не говорил?       — Не говорил, — немного растеряно ответил Тэхен.       Папа был резок в высказываниях, но никогда в открытую не грубил. А еще никогда не опаздывал. Телефон показывал без пары минут десять. Отец мог позволить себе задержаться или вовсе избежать семейных уикендов, но папа — никогда.       — Знаешь, Тэ, мне показалось, что…       — Папа, не сейчас.       Чонгук положил ладони на плечи омеги и мягко повернул его в другую от Тэхена сторону. Определенно после неприятного разговора в машине, альфа беспокоился о том, чтобы папа не ляпнул лишнего.       Их папы были похожи, как в общем-то были похожи между собой омеги их круга. В детстве Джин любил подшучивать над Тэхеном, заявляя, что пройдет пару десятков лет, и он превратится в папину копию. Подобное даже в ночных кошмарах ему снилось, но, к счастью, сейчас рассматривая папу, он видел сходство, но едва различимое внешне, и почти незаметное — внутреннее. С папой они похожи тем, что готовы были пойти на все ради счастья дорогих сердцу людей.       Папа Чонгука был из тех людей, общение с которыми Тэхен избегал. Впрочем, общение с омегами у Тэхена вообще никогда не вязалось. То ли потому что ему были чужды пустые разговоры, то ли потому что в его окружении у омег были цели, к которым Тэхен не проявлял никакого интереса. Конечно, общение с папой своего альфы он не избегал намеренно, но, если у него был шанс спрятаться где-нибудь в отдаленной части дома и провести вечер в тишине, Тэхен им пользовался без зазрения совести.       Из дверей им навстречу выпорхнул Сокджин. Щеки альфы зарумянились, а губы приобрели яркий алый оттенок. Наверняка он уже успел приложиться к коллекции вин господина Чона.       — Папа еще не приехал? А вы как всегда опаздываете, — без горечи упрекнул Сокджин.       Альфа протянул руку Чонгуку и слегка поклонился, Тэхену же достались крепкие объятия. От него пахло карамельной сладостью и терпкой пряностью. Тэхен ошибался насчет вина. Скорее всего гостей угощали настоящим глинтвейном. Отличный выбор для такой погоды.       — Вы можете пройти на террасу, там уже во всю кипит работа у мангала, а мы с Тэхеном прогуляемся по саду, — предложил папа Чонгука. — Захватим с собой сына господина Кана? Кажется, его зовут Минхек. Отец притащил парня туда, где он никого не знает, поэтому малыш зажат и потерян. Мы ведь можем помочь ему немного расслабиться, правда, Тэ?       Тэхен согласно кивнул. А был ли у него вообще выбор?       — Ты не взял с собой Чимина? — понизив голос, спросил Тэхен у брата, пока они шли через просторную гостиную к выходу на террасу.       — Я подумал, что лучше дождусь рождественской встречи. Возможно праздничная обстановка отобьет у папы желание вывернуть моего омегу наизнанку.       — Ты правда в это веришь? — Тэхен усмехнулся.       Сокджин покачал головой.       — Надежда умирает последней. Но папе все равно придется смириться с моим выбором.       Малышом оказался двадцати трехлетний омега. Прозвище, которым по случайности наделил его папа Чонгука, подходило омеге как никакое другое. Макушкой он едва дотягивался до плеча Тэхена. Впрочем это нисколько не мешало ему засматриваться на Чонгука. Похоже, что их встреча не была первой. Минхек покраснел и смущенно опустил взгляд, стоило альфе поприветствовать его. Такая реакция только забавляла Тэхена. Почему он никогда таким не был перед альфой? Возможно, будь он хотя бы на десятую долю похожим на Минхека, таким же мягким и застенчивым, у них бы ничего не разладилось? Но ответ напрашивался сам собой.       — У вас красивый дом, господин Чон, — так и не подняв взгляда, произнес Минхек.       — Это дом моих родителей, — ответил Чонгук. — Прошу извинить меня, я подойду к отцу, узнаю, нужна ли помощь.       — Да-да, конечно, — Минхек несколько раз кивнул.       Альфа клюнул поцелуем Тэхена в губы и, не дав даже и шанса их взглядам встретиться, направился к мангалу, возле которого кружил его отец. Сокджин последовал за ним. Тэхен несколько секунд стоял неподвижно, словно приколоченная к полу статуя. Зачем альфа это сделал? Не осознавая того, что он делает, Тэхен поднял руку и пальцами коснулся своих губ. Поцелуй был быстрым, по-юношески легким. Чонгук это сделал с таким видом, будто подобные вещи были для них обыденностью. Но ведь не были. Через месяц состоится годовщина их большого секрета, который они делили всего с несколькими людьми. Невольно всплыло в памяти собственное «целую», неосторожно брошенное при телефонном разговоре. Возможно, альфа находился под влиянием той же силы, что и Тэхен тогда, и все было сделано по привычке. Тэхен не собирался его судить, ведь с некоторыми привычками люди не могли расстаться годами. Да и чем привычка целовать близкого человека отличалась от зависимости заедать сладким утренний кофе? Они с Чонгуком созависимы, и это не стало таким уж большим открытием.       Папа появился один как раз к тому времени, когда горячие стейки заняли свое законное место в центре стола. Как и всегда улыбчивый и легкий в общении, он не изменил своей привычке быть в центре внимания, но что-то в его выражении лица настораживало Тэхена. После полуторачасового опоздания это и вовсе вгоняло в смятение. У отца появились неотложные дела, которые он не успел завершить к намеченному времени, и папа решил его больше не ждать.       — Может уже пора начинать ревновать к работе. Порой мне кажется, что за время нашего брака ей он уделял гораздо больше времени, чем мне и детям, — отшутился папа.       Шутку оценили все. И не мудрено, ведь за столом собрались такие же зависимые от работы трудоголики, которые готовы были променять свои семьи на еще одну ступень карьерной лестницы. Хотя, скорее всего, собравшимся здесь, уже никуда подниматься и не нужно было. Компаньоны отца Чонгука наверняка были из той самой верхушки, место в которой передавалось только по наследству. Разговор шел оживленный, но только на рабочие темы, как только переходили на личные — все затухало. Тэхен не был готов обсуждать планы на будущее с людьми, которых видел впервые, да и перед папой не хотелось ни о чем говорить вообще. Он раз за разом одаривал его странным взглядом и пучил глаза, будто выброшенная на морской берег рыбешка. И чтобы это могло значить?       — Кажется, у тебя из-под носа пытаются увести твоего альфу, — со смешком раздалось у самого уха.       Тэхен поморщился, наблюдая за тем, как Минхек с тарелкой в руках крутился возле Чонгука. До них с Сокджином долетали лишь обрывки фраз: какая-то нелепица об ужине, компании и погоде. Но выражение лица Чонгука оставалось безразличным к болтовне парня.       — Думаешь, мне стоит начать волноваться?       Джин вновь прыснул смехом.       — Чонгук на него даже не смотрит. У него на лице скука. Ставлю двадцать тысяч вон на то, что он сейчас в голове повторяет условия последнего контракта или решает какие-нибудь кроссворды из утренней газеты.       Тэхен кивнул. Он был согласен с Джином. По лицу альфы было заметно, что ни омега, ни его лепет нисколько не интересовали альфу.       — Чонгук не читает газеты и ненавидит кроссворды, — отстраненно произнес Тэхен.       Сокджин только пожал плечами, мол суть его слов была совсем не в этом. Весь этот разговор был аперитивом к тому, о чем Джин хотел поговорить по-настоящему.       — Вы избегаете друг друга.       — С чего ты взял?       Конечно, брат не был глупым и слепым, чтобы не заметить очевидного. За весь день они ни разу не оставались наедине, и как только оказывались в ближайшем радиусе друг друга — кто-нибудь из них пускался в бегство. Не буквально, конечно. С появлением папы сбегать пришлось уже от двоих. Не хотелось пополнить этот список еще одним человеком.       — Ты торчишь здесь, а твоего альфу весь день окучивает другой омега. Да и за столом вы более охотно говорили с кем угодно, только не между собой.       — Мы только и делали, что вели разговоры, пока я торчал дома. Нам нужен отдых друг от друга.       Тэхен повернул голову и чертыхнулся. Папа направлялся в их сторону. Укороченный пуховик молочного цвета неимоверно ему шел, как и румянец от долгого пребывания на свежем воздухе.       — Нужно поговорить, — прошептал папа, озираясь по сторонам.       — Вот, пожалуйста, еще один любитель вести разговоры, — раздраженно проворчал Тэхен.       — Это важно, Тэ, — папа вновь выпучил глаза.       — Что-то случилось? — обеспокоенно спросил Джин. — Я все не могу понять, почему отец передумал в последний момент? Я с ним разговаривал и…       — Джин-и, давай мы с тобой это потом обсудим, хорошо? Мне нужно поговорить с Тэ с глазу на глаз.       От природного шарма папы не осталось и следа. Он натянуто улыбнулся, словно его душу тяготила одна мысль от того, о чем придется вести разговор. Тэхен умоляюще посмотрел брату в глаза и покачал головой, предупреждая, чтобы он не смел двигаться с места.       — Ладно, — пробормотал растерянно Джин, и указал рукой на мангал: — Пойду спасать твоего супруга. А то еще пара минут, и он начнет зеленеть от скуки.       — Джин, — шикнул Тэхен, но брат ускользнул в считанные секунды.       Папа не стал терять времени зря. Сделав шаг, он вцепился в плечи Тэхена ладонями и заглянул в глаза.       — У меня есть доказательства.       — Ты делаешь мне больно, — Тэхен попытался увернуться от крепкой хватки, но папа дернул его с неприсущей ему силой. — Ну что такое? — он нахмурился, всматриваясь в затянутое мрачной тенью лицо родителя.       — Я был прав! И у меня есть доказательства! — зашептал папа. — Я с самого начала был прав, а ты мне не верил!       — О чем ты? — без особого интереса спросил Тэхен, не оставляя попыток отцепить его пальцы.       На них стали обращать внимание, и это волновало куда больше, чем то, что собирался сказать папа.       — Господин Пак позвонил мне и сказал, что он приехал с омегой. Опять! Это не первый раз, Тэ. Я не находил себе места и решил действовать. Вызвал такси и поехал в ресторан. А там… Я знал! Знал, Тэ, что ты мне опять не поверишь, — папа убрал руки и закрутился на месте, пытаясь забраться в карман своего объемного пуховика. — Я их сфотографировал, Тэ! — он вытащил телефон и выставил экраном прямо перед лицом Тэхена. — Вот! Чонгук и его любовник!