Бронза

ЧЕТВЁРТАЯ. ОПЯТЬ. Что ж такое?! Мир взорвался, а ты сидишь и думаешь: «Как не показать эмоций?». Через раз, но получается. Улыбаешься, а внутри, как град по помидорам, бьет, пока до конца он тебя не убьёт. А ты сиди и улыбайся. Маши, воздушные поцелуи посылай. Как будто тебе глубоко плевать на слова людей. На будущие заголовки. «Александра Трусова призовое место, в отличие от Анны Щербаковой и Камиллы Валиевой, не получила» Иногда бывает приятно забегать в ванную комнату, включать горячую воду, чтоб аж зеркала запотели, и реветь. А потом смотреть на лезвие бритвы и думать о том, что больно ли резать себя. В итоге собираешь последние частички гордости глубоко внутри и позволяешь им размножаться, точно как бактерии. Выходишь из душа и вновь испускаешь слёзы в полотенце. Но главное правило - не попасться никому. Потому что тебя считают человеком смелым и гордым, а такой слезы на публике бы себе не позволил.

***

В холл зашли все вместе. Договорились встретиться после позднего ужина, чтобы, так сказать, отпраздновать маленькую победу девушек. Победа. Какое вкусное слово, не считаете? Не каждому удаётся ее достичь. Сама не понаслышке знаю. Часто бывает только раз, если повезёт два. Ну, а если ты человек-клевер четырёхлистный, то побед у тебя много. А может работаешь ты просто много, кто ж тебя знает? Многих, правда засуживают, но не о судействе сейчас речь. Поднялись на свой этаж, открыли номер, зашли. Коротко, ясно и понятно. Девочки почти не разговаривали, они были очень усталые. Их пытались разговорить, но, к сожалению, безуспешно. Камилла хотела начать разговор, но что-то в глазах Саши остановило ее от этой затеи. Аня тоже обратила внимание на это, но решила мудро не влезать. Может даже Трусовой и хотелось поговорить, но не с ними. Она прекрасно понимала, что у девочек сейчас какая никакая, а всё-таки радость есть. И она ни в коем случае не хотела портить этот момент Ане и Камилле. Она максимально пыталась скрыть все, что чувствовала. Видимо зря. — Саш, ты там? — два коротких стука в дверь. Скрежет дверной ручки. Валиева. — Извини, я хотела сказать, что мы с Аней через минут 10 идём вниз. Если хочешь с нами не опаздывай! В ответ молчание. — Саша, ты нас слышишь? — уже Щербакова. Голос настойчивее. Удары в дверь сильнее. Появилось желание задержать дыхание и умереть. Хотя много и других разных способов. Например поскользнуться и удариться головой о кафель. Крови будет много. — Трусова!!! Александра выключила воду. Решила, что девочки уже переволновались. Не хватало ещё Этери Георгиевны здесь. А как эпично бы было.. — Успокойтесь, я выхожу, — голос немного дрожал, но никто не заметит. Спишут на волнение или адреналин после выступления. — Пять минут и я с вами. Недостаточно пять минут. Подкрасить ресницы, одеться. Но не для того, чтобы показать себя на максимум. Просидит она возле толчка эти пять минут, и никто и не заметит. А она заметит. Родным насрать, а ненужным нет. Что за херня? Выходишь из душа, застегиваешь молнией на лице улыбку. Потому что, блять, всем насрать, кроме журналистов, которым только и надо вытянуть все сокровенное. Ну бывают и хорошие, но я обобщаю. Идут по коридору. Все красиво, как будто мир улыбается яркими красками. Ане, потому что она мягкая, как прикосновение материнское. Камилле, потому что она победитель и маленький ребёнок. Но не Саше. А не за что ей, не правда ли? «ПРАВДА» «ЛОЖЬ» «ПРАВДА» «ЛОЖЬ» И не поймёшь кто прав.

***

Вот и время позднее. Спать пора. Интересно, а больно ли во сне умирать? Умру, спрошу у кого нибудь, потом вам расскажу. А Трусова лежит. На полу. У окна. Ей плохо. Сама не понимает, почему так четвёртому месту не радуется. Вроде у всех вон как плохо. У тебя ещё все хорошо! Да, нет. Саша может лучше. Для всех все равно она молодец. Герой! Страну хорошо защищает! А для себя понимает, что может и лучше. Подводит только всех. На этом все. Поддержки, конечно, хочется. Пробовали ли вы когда нибудь весь день быть на стороне других людей, поддерживать их, целовать в щеки и подтирать их слёзы, а ночью пытаться хоть немного пожалеть себя. Только гордости много. И ты, как никак, Россию представляешь. Времени на «поплачь для себя» нет. Это ведь прерогатива слабых, а ты, что же, слабая? Вдруг чьи-то руки поднимают ее. Мужские, тёплые, приятные. РОДНЫЕ. Берет на руки, как маленького ребёнка. Укачивает, шепчет, как сильно она ошибается. Целует в лоб: — Тихо, я все понимаю. Ты справишься. Мы справимся. Впереди произвольная. Я в тебя верю, — в ответ единственный всхлип.— У тебя все получится! — Уверен? — Сомневаешься? — Да —А я нет, Саш, — ответил Марк. — У тебя, я уверен, все получится!