Бронза

— Трусова, собери ноги! Как жаль, что Саша вспомнила об этом слишком поздно. Точнее ей напомнили. Она почти восстановилась после той злосчастной ночи. Было безумно плохо. Слёзы скатывались по ее лицу. Но как говорила одна очень умная женщина: «Ты должна под страхом потери подняться. Нет и не должно быть никого сильнее тебя». Яркая боль пронзила бедро. Глаза застелила пелена, но, судя по опыту, это не надолго. Вставай, поднимайся, только слёзы держи в себе. И Трусова поднялась. Тройной аксель опять не получился, хотя смысла гонять его сейчас не было, ведь короткая программа прошла вчера. Лезвия коньков рассекали лёд. В моменты прыжков своих четверных Саша была великолепна. Грациозна. Быстра. Красива. Немного зла. Но это не мешает ей быть чертовски очаровательной. Она катает, как в последний раз. На произвольную Трусовой нужно смотреть, не моргая. Иначе пропустишь что-нибудь завораживающее. — Закатываемся, — голос Этери Георгиевны. Она сегодня слишком довольна усердием своих девочек. Конечно, она прекрасно понимает, что происходит с Сашей. «Пока все ещё поправимо она должна помочь ей!!!» — скажет кто-то. Видимо сама Тутберидзе так не считает. Но нет, она ни в коем случае не собирается отказываться от Трусовой из-за четвёртого места. Быстро надев защиту, Трусова вышла под ручку с Валиевой и Щербаковой: — И в какой мы сегодня мир попадаем? — поинтересовалась Аня. В последнее время ее стал интересовать Женя. Саша и Камила пытались ее подтолкнуть к нему, но пока безрезультатно. — Может «обсуждение тебя и Семененко»?? — А может «тебя и Кондратюка»? — Так ладно, — Камилла берет инициативу в свои руки. — Ваши мальчики уже уехали. Нечего их обсуждать. Будете нагнетать атмосферу и завтра выступите плохо. Вам это нужно? Не думаю. К тому времени девочки дошли до раздевалки. Как обычно здесь пахло какими-то непонятными моющими средствами. Девочки ещё минут 15 сидели там, а потом пошли к себе.

***

Марк сидел в аэропорту вместе с остальными. Было ужасно жарко. Никакие кондиционеры не спасали. На коленях у парня лежал Семененко. Он что-то бормотал о том, как там девочки и не пора ли спросить их. Марк же в руках прокручивал телефон. Он вон скучал и думал о вчерашней панической атаке Саши. Он не мог забыть зареванные глаза Трусовой. Как она была на грани истерики вчера после оглашения результатов, как она была в истерике вечером. Как она позволила взять ее на руки. Успокоить. Обнять. Он мог бы попробовать поцеловать ее, но не хотел, чтобы она подумала, что он воспользовался ей. После того, как Марк уложил ее, он ещё минут тридцать сидел и смотрел на Сашу. Следил за тем, чтобы никто и не смел рушить ее покой. При малейшем всхлипе подходил к ней, проверял, как она. Он беспокоился за неё. Хотел ее охранять. Но он не хотел разбивать ее сердце лишними надеждами, ей было достаточно. Она была очень сильно. Не надо было доказывать это ещё раз. Марк прекрасно понимал, что он ей нравится, но не все так просто. — Как говориться, мы все люди, и это нас оправдывает, правда Жень? — Ты головой ударился? — По всей видимости, да

***

В ванной комнате о кафель ударилась одна капля крови. За ней другая. Третья. Четвёртая. Пятая. Она моргнула. Сбилась со счету. Жжёт. Больно. Морально больно. Она устала морально. Никого больше нет. Колени отказали, и она осела на пол. Кровь текла ручьём. Раз, два, три. Раз, два, три. Стоп. Глаза резко открылись, но никого не было. Она усмехнулась. Не впервой. Его нет. Больше нет и не будет. Смысл ждать? И его нет. Ногти впились в бёдра. Останутся некрасивые следы, хотя девушке совсем насрать на это. Слёзы катятся вместе с кровью на кафель. Хорошее сочетание, не правда ли? Для любителей солёненького. В тот раз было также, но гордость всё-таки собралась. В этот раз что-то не собирается. «Гордость, ты где? В уголках сознания потерялась? Я тебя найду! А может и нет!» Она усмехнулась. Опять. Где же все. Истерика подступает к горлу. Непонимание стучится в сознание. Пытаешься никого не пустить. Но поздно. Становиться холодно. Перед глазами темнеет. «А умирать больно?» Время спастись ещё есть. Но понимание того, что ты не нужна. Тебя продолжат со всеми сравнивать. Ты заменима. Таких, как ты много. Ты не единственная. Ты никто. Давит на плечи, качает головой. Встать не разрешает. Девушка мычит, ревет, бьет кулаками по полу. Результата нет. В конце концов девушка успокаивается. Пытаешься думать, что все хорошо. Ведь все хорошо? Для неё уже все хорошо.

***

«А умирать больно?» «Тебе будет не больно»