Я очень скучаю

      Минхо просыпается с мыслями о прошлой ночи.       Чанбин позвонил ему, и Минхо ответил. И каким-то образом всё привело к тому, что он говорил с ним, о чём хотел младший.       Теперь он лежит в своей постели, думая о Чанбине и только о нём.       Минхо сбит с толку, но теперь он уверен в одном: Чанбин не хотел, чтобы их отношения заканчивались, и Минхо этого достаточно, чтобы переосмыслить произошедшее за последние месяцы.       Также сообщения, которые прислал младший, заставляют его испытывать нечто совершенно новое. Чанбин скучает по нему, Чанбин сожалеет, всё это время Чанбин тосковал.       Минхо не знает, чего ожидать от сегодняшнего дня. Он даже не уверен, что Чанбин будет вместе с Джисоном — может быть, он сказал это просто потому что — но если он будет там, Минхо уже вовсе не думает, что поругается с ним.       Он вдруг ощущает готовность обняться, возможно, даже поговорить спокойно, что совершенно отличается от вчерашних планов.       Сейчас десять утра. Минхо спал дольше, чем нужно, но кого это волнует. Всё равно у него выходной, и он довольно голодный, чтобы умять большой завтрак и что-нибудь сладкое, поэтому оставляет прочие мысли в пределах спальни. Он вернётся к тому, чтобы помучить себя из-за Чанбина, позже.       Чанбин не помнит, как уснул, но он всё ещё держит телефон в руке, когда просыпается. Он ждал, что Минхо скажет что-нибудь в ответ, но тот не ответил.       Старший увидел сообщения, он посмеялся над ними. Или нет. Чанбин не знает наверняка.       Минхо странный. Он был будто сам по себе, даже когда они встречались, но Чанбин скучает и по этому тоже. Он скучает по всему, что связано с Минхо, и по тому, насколько Чанбин был уверен, что выйдет замуж за старшего.       Есть ещё хоть какой-то шанс надеяться на это?       Чанбин ненавидит себя за то, что он держал некоторые вещи внутри, когда они могли бы просто поговорить. Они почти не обсуждали, почему расстались, и мысль о том, что они могли бы всё исправить, мучает его.       Забавно, что Чанбин совершенно не знает, как реагировать, когда Минхо делит с ним одно пространство после столь долгого времени.       Джисону неловко, что оба парня рядом с ним одновременно, но, если говорить честно, они оба ведут себя достойно. Минхо практически не смотрит на Чанбина, но всё таки бросает пару взглядов, и день, кажется, протекает не так уж и плохо.       Минхо не вспоминает разговор прошлой ночи, он даже не пытается, и на самом деле, младшему от этого только хуже.       Они впервые за долгие месяцы оказываются вместе, близкое присутствие старшего ранит и дарит Чанбину головную боль. Ему не странно быть рядом с остальными, но возможность поговорить с Минхо поселяет в его голове слишком много мыслей.        - Ты всё время пялишься на него, - задиристо говорит Джисон, когда Минхо отлучается в туалет, видео-игра ставится на паузу, а тарелка с закусками оказывается пустой.       Чанбин не может отрицать это. Он всегда будет смотреть на Минхо, что бы ни случилось. Он хочет держать его в своих руках, хочет касаться. Он хочет больше, чем есть сейчас.       Он хочет слишком много.       Чанбин хочет второй шанс.       - Разве это не странно? Что ты отвечаешь на мои вопросы?       Минхо вздыхает в трубку. Он не может поверить, что говорил с Чанбином всю последнюю неделю. Но он скучал по этому. Всё в порядке, кажется. Можно с уверенностью сказать, что Чанбин поспособствовал: они ведут себя так, будто довольно близки и могут снова стать друзьями.       Но часть Минхо не хочет быть друзьями. Это странно, это неловко. И всё же он ходит по супермаркету с включёнными наушниками, говорит с Чанбином и отвечает на тупые вопросы о своей жизни.       - Разве не странно, что ты продолжаешь звонить мне, как будто у тебя нет работы? - парирует Минхо, беря в руки пачку бисквитов в виде кошек и изучая ингредиенты.       - Я работаю и разговариваю.       Минхо просматривает пачки с печеньем на полке и мычит, словно поддразнивая Чанбина. Почему Минхо поверил ему, когда младший так хорошо игнорировал его, слишком сосредоточившись на музыке?       Но опять же, это то, в чём они оба ошиблись. Минхо требует к себе повышенного внимания, Чанбин быстро взвинчивается. Он поддался стрессу, и Минхо тоже начал испытывать стресс из-за этого. Старший уже даже не злится на него, но злиться хочет слишком сильно.       Минхо привык проклинать младшего, не разговаривать с ним, всё ради идиотского образа самого себя в своём воображении — очень смелого и сильного, образа человека, который не хочет становиться уязвимым.       Но он уязвимый. Чанбин всегда был его безопасным островком: в конце концов, он единственный, кто позволяет Минхо чувствовать себя самим собой. Ну, последние месяцы перед тем, как их отношения закончились, были не такими уж радужными, но всё же Минхо скучает по ним.       По крайней мере, они ужинали вдвоём, ходили вместе по магазинам. Они, по крайне мере, изо всех сил пытались держать разбитые осколки вместе.       Стоит ли вообще попытаться снова?       Минхо стоит этого?       - Что ты планируешь сегодня съесть? - спрашивает Чанбин мягким тоном. Минхо почти слышит, что щелчки клавиш звучат громче его голоса.       - Скорее всего, сделаю пасту.       Глупо отвечать на каждый незначительный вопрос о повседневной рутине, о еде, о его делах, пока старший решает, миндальное или соевое молоко он хочет купить.       - Завтра я отправлю тебе кое-что, как и обещал, ладно?       У Чанбина милый голос, почти сладкий, и у старшего сжимаются внутренности.       - Только для меня? - усмехается Минхо, и он слышит, что Чанбин двигается; наверное, он сидит на том огромном стуле, что стоит в его студии.       Минхо скучает и по этому месту тоже, полному разных эмоций, и воспоминания о том, как они целовались в ней, обрушиваются, словно торнадо. Минхо они сейчас совсем не нужны. Но больше всего он скучает по квартире Чанбина, и хоть обе эти мысли вертятся у старшего на языке, он не озвучивает ни одну из них.       - Раз музыка помогает... - мычит Чанбин ему в ухо, - и я давненько не обновлял свой Soundcloud.       Минхо знает это, он проверял.       Младший не обновлял свои социальные сети. Прошло много месяцев с последнего раза. И Минхо не обновлял тоже. Они оба застряли во времени; последними загруженными фото были фотографии друг друга. Какая ирония, но больше, конечно, трагедия. Сейчас это совсем не кажется смешным, но раньше Минхо считал, что это весьма драматично.       Встреча с Чанбином немного изменила его взгляды, ему вдвойне грустно, но он чувствует покой.       - Лучше бы тебе сдержать это обещание.       - Я сдержу все последующие, это я тоже обещаю, - смех Чанбина, льющийся Минхо в уши, дарит комфорт, что несколько странно, потому что он всё ещё немного расстроен.       Уже 03:00, Минхо не хочет что-либо делать. Он настолько полон энергии, что не может спать, но также ждёт чего-то.       Звонка, песни, оправдания.       Ждёт всего и сразу, пока обновляет страницу Чанбина на Soundcloud.       Младший сказал, что завтра отправит ему что-то, но Минхо не знает, когда именно для Чанбина настанет это завтра, и он очень волнуется.       Чанбин — потрясающий музыкант. Минхо всё ещё слушает его музыку, это осталось неизменным. Парень Чанбин расстроил Минхо, а певец Чанбин собрал его воедино.       И только сейчас он учится связывать их в одного человека. В этого парня, его бывшего.       Минхо смотрит на экран так, будто ждёт, что он загорится, но ничего не происходит. Он готов поговорить, он в настроении начать всё сначала, хоть и не ожидал этого от себя. Он хочет услышать Чанбина.       Неделя.       Чёртова неделя изменила буквально всё, включая его перевёрнутые с ног на голову внутренности.       Телефон вибрирует, и Минхо едва не выкидывает гаджет из рук, прежде чем снимает блокировку экрана. Это действительно Чанбин. И он отправил старшему файл.       "Технически уже завтра".       Минхо не собирается ругаться. На самом деле, ему даже немного интересно.       Он не ожидал этого, он ждал звонка. Или сообщения. Но не песни.       Песни для него.       Минхо берёт наушники и позволяет музыке заполнить слух.       Она начинается медленно, как обычно делает Чанбин, словно шёпот.       И она милая, немного грубоватая. Это из-за того, что голос младшего звучит хрипло, когда он поёт о потере, о желании вернуть это, об эгоизме.       И это также признание, рассказывающее о том, что младший сделал неправильно, и оно звучит более искренне, чем его голос в телефонном звонке несколько дней назад.       Немного отчаянная, немного неопределённая, но слушать пока что приятно. Минхо вроде тронут мелодией, но музыка Чанбина обычно так и действует на него — трогает его изнутри — так что неудивительно, что и новая песня тоже.       Чанбин думал о нём, когда писал её?       Минхо не хочет, чтобы песня заканчивалась, но она постепенно замолкает, и прежде, чем старший успевает включить её снова, телефон вибрирует во второй раз, и на этот раз Чанбин действительно звонит.       Он не дал ему возможности послушать трек второй раз. Он хочет услышать первое впечатление?       Минхо тянется за бутылкой воды в надежде, что жидкость смоет его дрожащий голос, потому что он определённо не в состоянии связно сформулировать мысли.       Старший отвечает на звонок, но ничего не говорит, слишком занятой питьём, пока держит бутылку возле рта, и ждёт, что Чанбин сам нарушит тишину.       - Мне стоит понести ответственность за твои слёзы?       Слишком, мать его, гордый. Минхо едва не давится стекающей по горлу водой. Он шумит бутылкой, надеясь, что младший не будет спрашивать, но Чанбин хихикает в трубку.       Смех звучит так звонко, что Минхо невольно задаётся вопросом, почему он вообще слушал песню на такой громкости.       - Мин, ты в порядке?       Минхо ставит бутылку, с трудом сглатывая, будто в горле застряла лампа.       - Я пил.       Прекрасно, теперь голос звучит ещё хуже.       - Ты послушал или...       Это его шанс сказать "нет", послушать её снова и взять ситуацию в свои руки, но Чанбин по-прежнему остаётся его безопасным местом.       - Послушал.       - Хорошо.       Чанбин не спрашивает, понравился ли Минхо его трек, хочет ли он поделиться мыслями по этому поводу, не просит обратной связи или чего-то ещё. Он и так всё знает.       - Ты позвонил, чтобы спросить об этом? - спрашивает Минхо и падает на кучу подушек под головой.       - Я позвонил, чтобы услышать твой голос.       Чанбину невероятно повезло, что Минхо устал спорить, потому что ему так много хочется сказать об этом способе поддразнить старшего, и ему приходится забрать свои слова обратно, как будто он совершил самую ужасную вещь в мире.       - Почему ты не спишь?       - А ты? - отвечает Минхо вопросом.       - Я в бешенстве, - выдыхает Чанбин. Минхо слышит, как он быстро кликает по клавиатуре, и он определённо может сказать, что младший не в лучшем настроении.       - Из-за чего?       - Кто-то скинул мне не тот трек, и я потрачу больше времени, чтобы закончить его.       Конечно, он злится из-за работы, но Минхо теперь другой, так что он не будет зацикливаться на этом. Теперь он лучше понимает некоторые вещи.       - Хочешь поговорить? - пытается старший.       - А ты?       Это так странно.       - О чём?       - Почему ты не спишь, Минхо? - снова спрашивает младший, и Минхо вздыхает. Парень продолжит спрашивать, так что лучше всего просто ответить.       У него нет особой причины: он не спит, потому что не может уснуть, потому что ему нужна компания, потому что...       - Я думал о тебе.       Это, наверное, очень неожиданно, и наверняка застало Чанбина врасплох.       - Что-нибудь ещё? - бормочет младший и снова задаёт прямолинейный вопрос.       Минхо ненавидит всё это. Слёзы уже наворачиваются на глаза.       - Я не знаю...       - Ты злой или грустный?       - Я не знаю... - повторяет старший, и Чанбин перестаёт печатать. Минхо не представляет, что он сейчас делает.       - Расстроен из-за чего-то? - шепчет младший. - Из-за меня?       - Я не уверен.       Блять, дрожащий голос предаёт его.       - Тебе одиноко?       Да.       Вот оно.       Вот слово, описывающее, как он сейчас себя чувствует.       Одиночество.       Он жаждет, он скучает. Почему Чанбин вернулся в его жизнь, но он всё ещё так далеко?       Минхо хочет обнять его, хочет поцеловать его, хочет лю...       - Минхо.       - Да, я пиздец как устал от этого.       - Это причиняет боль, Мин?       Причиняет?       - Ещё как, - соглашается старший, с губ срывается всхлип, и, вот дерьмо, Чанбин слышал его, верно?       - Ты же дома, да? - кажется, Чанбин снова двигается; Минхо слышит, как что-то захлопнулось, наверное, его ноутбук, и затем странный звук.       Минхо мычит и жёстко вытирает слёзы, прежде чем провести ладонью по шее.       - Минхо, хочешь прогуляться?       Господи!       Минхо не хочет сдвигаться с кровати, сейчас ему никто не нужен. Кроме одного единственного человека.       - Ты можешь... приехать?       Он пожалеет об этом?       Минхо не знает.       04:00.       Минхо попросил Чанбина приехать, и даже знает, что младший уже в пути, но он не может перестать плакать. Чего он хочет на самом деле?       Он хочет простить Чанбина, сказать ему об этом. Но этого недостаточно. Такое завершение едва ли утешит его, это не должно быть концом.       Минхо прячет лицо в подушке, надеясь задохнуться, но понимание, что Чанбин едет к нему, подбрасывает парня с кровати.       Он пытается умыться, проходит мимо гостиной, где спокойно спят коты, и он хочет рыдать, зарывшись в шерсть Суни, пока не отключится.       Минхо слышит, как кто-то стучит в дверь, и сердце пропускает удар от внезапного осознания, что младший уже здесь.       Минхо открывает дверь, смотрит на человека перед собой большими опухшими глазами, и Чанбин кажется шокированным, но всё же заходит внутрь, глядя вниз.       Он не в порядке, как и Минхо.       И Чанбин делает шаг, чтобы обнять старшего; руки Минхо притягивают его ближе за шею в удушающем захвате. Чанбин выдыхает в чужую кожу возле воротника — это милый свитер, который так идёт старшему и делает его в два раза более обнимательным.       Если бы он только мог это сказать...       - Ты правда пришёл...       - Ну конечно, - Чанбин держит Минхо неподвижно, обвив вокруг него обе руки. - Я же сказал, что приду, если буду тебе нужен.       Если он будет ему нужен... Он нужен Минхо навсегда.       - Дай я закрою дверь, чтобы коты не выбежали.       Чанбин кивает, отпускает старшего и снимает куртку, чтобы затем положить её на стул возле входа.       - У них всё хорошо?       Минхо хочет посмеяться над попыткой завести светскую беседу, но решает вести себя непринуждённо.       - Они избалованы, как и всегда, - пожимает плечами старший и зовёт Чанбина следовать за ним внутрь квартиры.       В гостиной так красиво, в ней пахнет Минхо и цветами.       Два кота спят на диване, пока другой — на милой крепости, которую старший купил перед их расставанием.       Чанбин тянется, чтобы почесать последнего; кот медленно открывает глаза и моргает, прежде чем позволить младшему погладить себя по голове.       - Привет, Суни.       Кот льнёт к прикосновению, а потом отстраняется и отворачивается к стене.       Минхо смотрит на парня и хмурится, садясь на диван и поглаживая голову Дуни.       - Жуть.       - Что? - спрашивает Чанбин, глядя на него.       - Ты их больше не путаешь... Это странно.       - Верно, - усмехается младший, - думаю, теперь я смогу их запомнить.       Минхо бормочет что-то, что Чанбину не удаётся расслышать, поэтому он подходит ближе и смотрит на старшего свысока. Минхо отпускает шёрстку Дуни и протягивает руку Чанбину, который принимает её и поднимает парня на ноги.       - Хочешь выпить чего-нибудь? - спрашивает Минхо, но Чанбин отрицательно машет головой.       - Ты в порядке? - он осторожно держит руки старшего в своих.       - Пытался пореветь, пока не засну. Не сработало, - Минхо тянет Чанбина, ведя его за руку в другую комнату, и тот следует за ним, не говоря ни слова.       Минхо открывает дверь в спальню, в которой все стены украшены огоньками, есть фото котов и цветы, а также старые плакаты с концертов, на которые они ходили вместе.       Это возвращает Чанбину воспоминания, но также заставляет чувствовать себя одиноко, несмотря на то, что чужая ладонь не выпускает его собственную.       - Если я попрошу тебя обнять меня, ты это сделаешь?       Чанбин кивает, позволяя Минхо подвести себя к кровати.       Сейчас четыре утра, и они не должны принимать решения в такой час. И всё же Чанбин хочет этого.       Минхо садится на кровать, но Чанбин не решается повторить за старшим. Вместо этого он опускается на колени. Он снял ботинки возле двери, но всё равно не хочет прикасаться ни к чему, что принадлежит Минхо. Он уже сделал достаточно.       Минхо смотрит на него так, будто ждёт чего-то, и Чанбин хочет получить так много ответов, поэтому, может, сейчас самое время всё отпустить.       Абсолютно всё.       - Мы не можем быть друзьями, - начинает младший, беря обе руки Минхо в свои ладони.       Минхо трясёт головой.       - Мы не можем быть возлюбленными.       - Песня отличная, милая... - Минхо закрывает глаза, - немного резкая.       - Ты улыбаешься, Минхо.       Упс, со стороны Минхо было немного грубо, но Чанбин, похоже, не обращает на это внимания.       Минхо смотрит в сторону и смеётся.       Чанбин сдвигается на коленях, подползая ближе, и затем кладёт ладони старшего себе на шею.       - Ты не против?       Минхо мычит, вновь глядя в глаза напротив.       - Ты в порядке?       Минхо снова кивает. Его пальцы прочёсывают волосы Чанбина, и он вздыхает от контакта.       Он так сильно скучает по этому.       И затем Минхо медленно подтягивает его, чтобы усадить на свои бёдра. Чанбин медлит, но в итоге не может устоять.       Минхо бесценный, Минхо — его самый любимый человек, Минхо до сих пор значит для него всё.       - Что мы делаем, Мин?       - Понятия не имею. Я просто хочу, чтобы ты был рядом, - мягко отвечает старший. - А ты?       Чанбин кивает, пока его руки неспешно ложатся на чужие плечи, чтобы не упасть назад, хотя хватка Минхо не позволила бы этому случиться.       - Это глупо... - начинает Минхо с горькой улыбкой, - но мне интересно, что будет, если ты скажешь мне "я выйду за тебя" в последний раз...       Ох.       - Я не скажу.       - Я уже понял, но, если честно, я бы хотел услышать это снова. Я думал об этом.       Чанбин наклоняется ближе. Это действительно начало или конец чего-то?       Возможно, он запутался в чувствах, но сердце бешено бьётся в груди, потому что сейчас он перед бывшим парнем, человеком, которого он так сильно любил.       Человеком, которого он всё ещё любит, несмотря ни на что.       - Ты этого не хочешь? - Минхо прижимается своим лбом к чужому.       Чанбин закрывает глаза, ничего не отвечая.       - Скажи это, пусть даже мимолётно.       Минхо может видеть его насквозь, Чанбин никогда не мог. Чего Минхо не знает, так это того, что Чанбин никогда не переставал мечтать о дне, когда он снова сможет задать старшему этот вопрос.       Это действительно глупо.       - Я не могу сделать это с тобой, - качает головой младший. - Только не снова.       - Я понимаю...       Минхо смотрит на него с такой болью и желанием одновременно, что это ломает и мгновенно собирает Чанбина по кусочкам.       - Я не поступлю с тобой так в очередной раз.       - Но ты всё ещё хочешь этого? - пытается Минхо. - Чтобы я был твоим... Мне кажется, я хочу услышать это снова... Мне страшно, но я хочу, потому что уже простил тебя.       Чанбин смотрит на него и шмыгает носом, он хочет плакать от мягкости в чужих глазах. Какая-то частичка в нём уверена, что он не заслуживает такого взгляда.       - Ты гораздо больше, чем просто бывший... Для меня ты значишь больше.       - Скажи, чего ты хочешь, Чанбин.       - Я не могу, - трясёт головой младший. - Я не заслужил этого, ты достоин лучшего.       - Пожалуйста, Чанбин... - трясущиеся руки Минхо тёплые, слегка влажные, когда он пытается обхватить щёки младшего, мучительно медленно ведя ладонями от талии к его лицу.       Ему больно от того, как сильно старший хочет простить его, хотя сам Чанбин простить себя не может.       - Я всегда хотел этого, - шепчет младший. - Я никогда не мечтал ни о ком другом, я всегда был твоим, но не хочу, чтобы ты чувствовал, будто должен принадлежать мне.       - Не отдавайся мне вот так, прошу тебя, - Минхо обнимает его крепче.       - Я всегда был только для тебя.       - Чанбин, пожалуйста, - настаивает старший. Это больше не глупо, это больно, потому что Чанбин так сильно нуждается в нём, и Минхо он тоже нужен, но Чанбин просто не может, - скажи, чего ты от меня хочешь.       Чанбин не может этого сделать, он не был лучшим выбором для Минхо.       Почему Минхо до сих пор желает его?       - Это не покажется тебе моим очередным глупым, но очень верным желанием, чтобы я был твоим? - спрашивает Чанбин, и в ушах старшего чужой голос звучит как дуновение ветра, что заставляет Минхо резко втянуть воздух.       - Не спрашивай, - старший смотрит на него, и их носы касаются друг друга. - Скажи это. Ты здесь, на моих коленях, тебя отделяет лишь поцелуй, - Минхо звучит так отчаянно, что это разбивает сердце. - Чанбин, скажи это, скажи мне, что хочешь...       - Выходи за меня, - выдыхает младший, руками хватаясь за свитер. - Я хотел бы, чтобы ты снова был моим, потому что я хочу принадлежать тебе.       Минхо крепко целует его, их губы сочетаются идеально.       Это такое невероятное ощущение, что кажется почти нечестным.       - Я люблю тебя.       - Я люблю тебя.       Они произносят слова одновременно, нисколько не удивляясь тому, что другой говорит то же самое.       Потому что это правда. Они любят друг друга. Ничего не изменилось, ничто не прогнило окончательно, всё до сих пор живо.       Минхо оставляет мимолётный поцелуй в уголке чужих губ, и Чанбин шмыгает носом.       - Пожалуйста, давай не будем спешить, прошу тебя.       - Да, - бормочет Минхо, целуя парня в лоб и откидывая чужие волосы. - Давай никогда больше не оставлять друг друга, когда такое случится снова.       Чанбин хочет пообещать это, он хочет сделать всё возможное, чтобы они были вместе. Они найдут лучший способ делиться друг с другом.       Минхо падает на матрас, утягивая Чанбина за собой, и младший вновь соединяет их губы, на этот раз более жадно. И Минхо отвечает ему с той же энергией, когда их груди соприкасаются.       Руки блуждают по телам друг друга, поцелуи превращаются в беспорядок из слюны и сплетённых языков, и это кажется таким нереальным.       Только когда Минхо начинает ощупывать чужие руки, Чанбин полностью теряет контроль. Так старший трогал его, чтобы заставить утратить терпение, и он хочет навсегда принадлежать Минхо, всегда быть в его власти.       - Прикоснись ко мне, если хочешь, - Чанбин ведёт ладони Минхо к своему торсу, поощряя ощутить его под футболкой.       - Ты можешь делать то же самое, - улыбается Минхо, немного выгибая спину.       - Что ты хочешь, чтобы я сделал? - рука Чанбина медленно приподнимает свитер, обнажая чужой живот, и ему так сильно хочется поцеловать старшего там, потому что он прекрасно осознаёт, что это заставит Минхо извиваться.       - Всё, что только пожелаешь, - пыхтит Минхо, пока мягкие губы выцеловывают линию его челюсти и спускаются по шее. - Если нет, то ничего страшного. Я просто хочу, чтобы ты был рядом со мной.       Чанбин оставляет быстрый поцелуй на лбу, пальцы пробираются под свитер и обхватывают грудь, заставляя слегка скулить, когда касаются сосков.       Минхо приподнимает таз и стягивает спортивки, и Чанбин, наконец, замечает две вещи: на старшем нет нижнего белья, и он уже возбуждён.       И Чанбин скучал по такому Минхо. Он прикасается к нему, беря член в ладонь, и Минхо удовлетворённо вздыхает, обеими руками отчаянно цепляясь за чанбинову футболку.       Он такой очаровательный, когда стонет имя младшего, пока Чанбин проводит большим пальцем под головкой, капли предэякулята уже сочатся через кончик, и младший распределяет смазку по эрекции.       - Блять, пожалуйста, не останавливайся.       Как будто Чанбин вообще мог. Он полностью загипнотизирован блаженным выражением лица старшего.       - Могу я взять тебя в рот или ты предпочитаешь...       - Пожалуйста, да, да, чёрт.       Минхо дрожит, то ли от предвкушения, то ли от чего-то ещё, Чанбин не может сказать точно, но его это так возбуждает. Минхо всегда был стоящим зрелищем.       Чанбин скользит вниз, оставляя за собой дорожку из жгучих поцелуев, и Минхо продолжает повторять одно и то же слово, словно заезженная пластинка, пока Чанбин не прижимается к нему губами.       Если раньше Минхо стонал недостаточно громко, то теперь его определённо хорошо слышно, когда младший водит языком по чувствительной коже, слегка посасывает головку и начинает покачивать головой.       Рука Минхо запутывается в чужих волосах, и младшему нравится чувствовать, как ногти царапают кожу головы. Он никогда в жизни не тосковал по чему-то так сильно, как по пальцам Минхо.       - Я скучал по тебе, никогда больше не оставляй меня, никогда не соглашайся на подобное, я хочу, чтобы ты... блять... - бормочет Минхо, раскаляясь от прикосновений, и его ноги дрожат, когда Чанбин сильнее втягивает щёки.       Грудь тяжело вздымается, он уже так близко к разрядке, и Чанбин уверен, что ничего больше не может сделать, когда ему в голову приходит идея.       - Я могу вылизать тебя?       Дыхание Минхо резко обрывается, когда он быстро кивает, вновь притягивая лицо Чанбина, и младший хихикает, обеими руками подтягивая Минхо к краю кровати, вставая на колени и устраиваясь рядом.       Старший стонет его имя, когда Чанбин ведёт длинную влажную полоску у основания, а затем возвращается к своему плану. Минхо насаживается на язык, протяжный звук срывается с его губ, когда он пытается заключить младшего между своих ног, пока тот кружит языком вокруг входа, но не проникает внутрь и дразнит его, дополняя движения рукой, что водит по возбуждению в уверенном темпе. И Минхо начинает повторять чужое имя снова и снова.       Чанбин фыркает; он знает, что старший вот-вот кончит, и он хочет почувствовать, как тело Минхо дрожит возле его лица, глубоко зарывается между упругих бёдер и размашисто ведёт языком по входу.       - Бин... Чанбин, блять, малыш, не останавливайся.       Чанбин слегка посасывает, прекрасно зная, что это заставляет старшего рассыпаться, и он чувствует, как Минхо, не жалея ругательств, изливается в его кулак горячим и липким.       Чанбин вылизывает его дочиста, заставляя вздрогнуть от чрезмерной чувствительности, полуприкрывая глаза и сосредотачиваясь на собственных действиях.       - Я люблю тебя.       Чанбину никогда не надоест слышать, как Минхо произносит эти слова.       Он наспех вытирает рот, заползает обратно на кровать, и Минхо притягивает его к себе для смачного поцелуя.       - Я тоже люблю тебя, Мин, - Чанбин целует чужие веки, пока из глаз Минхо всё ещё текут слёзы по множеству причин. - Я никогда тебя не оставлю.       Минхо улыбается. Это широкая ухмылка, которую младший хочет сцеловать с его лица, но не заставить её исчезнуть насовсем. Затем он ощущает, как рука старшего медленно оглаживает его живот, и Чанбин ластится к прикосновению.       - Хочешь, чтобы я...       - Я в порядке, - Чанбин перехватывает ладонь и вместо этого целует её.       - Ты уверен? - Минхо дует губы. Он ведёт себя так, будто бы считает, что сделал что-то неправильно, и Чанбин уверяет его, что всё хорошо.       - Я вырубаюсь, Мин, прости, - Чанбин ложится на Минхо, и старший кладёт чанбинову голову себе на грудь.       - Глупый, тогда ты не должен был соглашаться на всё это, - усмехается Минхо, осторожно поглаживая волосы.       - Но я хотел, очень сильно.       Минхо так прекрасен, когда томные стоны и секс сводят их вместе. Кроме того, Чанбин слаб перед ним, и тот факт, что Минхо до сих пор желает его, заставляет окончательно терять рассудок.       Он хотел бы испытать оргазм, но два часа сна начинают давать о себе знать.       - Я тоже, - Минхо целует его в макушку, и Чанбин ощущает небывалую лёгкость.       Вновь наступает тишина, и Чанбин хочет просто заснуть, слушая чужое биение сердца.       - Чанбин.       Младший мычит в ответ, кладя голову на плечо Минхо, закрывает глаза и вдыхает аромат одеколона — того самого, который Чан по совету Чанбина подарил ему на день рождения — и ненавидит то, как много одежды сейчас разделяет их тела.       - Бинни.       Чанбин слегка улыбается, выдыхая на чужую кожу.       - Любимый.       Он снова может плакать, пока не заснёт.       - Да?       - Женись на мне, глупый, - Минхо внезапно помогает ему сесть, кладя руки на подол чёрной футболки, и Чанбин инстинктивно поднимает руки. - Я не собираюсь позволять тебе скрывать от меня любое дерьмо.       - Вряд ли ты чего-то не знаешь, - смеётся Чанбин в ткань одежды, поднятой к его лицу, затем снова встречается с мягким взглядом Минхо и наклоняется, чтобы коротко чмокнуть.       - Я хочу вечно любить тебя, - слова Минхо такие сладкие на его губах.       - Я буду вечно любить тебя.       И это истинная правда.       Чанбин об этом позаботится.