Я очень скучаю

      Чанбин слышит, как вибрирует его телефон, и игнорирует его дольше, чем изначально планировал. Но теперь он смотрит на него и хмыкает.       Минхо не изменил свой номер телефона, и, несмотря на то, что Чанбин удалил его, он помнит последовательность цифр.       Он не ожидал, что Минхо свяжется с ним, и вообще когда-нибудь напишет, поэтому это большой сюрприз.       Сейчас слишком поздно, но Чанбин до сих пор не спит: он очень долго работал над песней и потерял счёт времени.       Уже больше двух часов ночи.       Чанбин помнит, что раньше он допоздна разговаривал с Минхо, они вместе слушали музыку во время видеозвонка, и даже занимались секстингом , когда не могли уснуть.       Что изменилось между ними и привело к тому, что они оказались в такой ситуации?       Чанбин очень хотел бы знать. Особенно сейчас, посреди ночи, когда его телефон жужжит несколько раз после пары отправленных Минхо сообщений, от которых Чанбин должен испытывать чувство вины, но не испытывает. Он чувствует себя прекрасно, сообщения посылают мурашки по телу. Они одновременно вызывают и желание отбросить песню в сторону, и желание работать над ней с двойным усердием, чтобы закончить её для Минхо (и только для него).       Чанбин не перестал заботиться о Минхо, несмотря на то, как быстро летит время, а они даже не обмениваются взглядами. Сегодняшний день ощущался и по-новому, и в то же время как прежде. Словно старые привычки, подвергнутые новым открытиям. Например, лицо Минхо — всегда неизменно (даже если искажено ненавистью), а его слова слышатся иначе, потому что раньше Минхо говорил Чанбину только о любви.       Старое и новое. Чанбин чувствует, как оно сгорает внутри.       Минхо.       Минхо был любовью всей его жизни, и глубоко в душе ей же остаётся.       Никто не заботился о нём так, как Минхо, никто не целовал его так, как Минхо, никто не мог быть как Минхо.       Он был идеален.       И Минхо до сих пор такой.       Не для Чанбина, но старший наверняка всё ещё излучает совершенство в каждой сделанной им мелочи. Он всегда был сокровищем в жизни младшего. Порой Чанбин задумывался, смогут ли они увидеться спустя несколько недель после расставания, но этого никогда не случалось, и они отдалились. И в итоге всё стало настолько мучительно, что они едва могли видеть друг друга.       Минхо наверняка ненавидел его, и Чанбин не мог винить его в этом. На самом деле, он оправдывал старшего — Минхо никогда не делал ничего плохого в их отношениях.       Они работали, они отдалились, они решили, что им нужно положить этому конец. Но на самом деле всё стало чем-то более горьким, чем-то неправильным.       Чем-то, сделанным назло.       После случившегося они ни разу не поговорили и ни разу не высказали друг другу свои чувства по поводу расставания.       Так что, может, Минхо как раз собирается сделать это сейчас.       Чанбин берёт телефон в руки, крутится на стуле и смотрит на часы. Не лучшее время, чтобы бодрствовать.       Что если Минхо до сих пор не спит?       На него действительно повлияла их встреча?       Что на самом деле происходит между ними?       Чанбин пытается придумать ответ, старается не сделать так, чтобы казалось, будто он наслаждается страданием Минхо, потому что, разумеется, не может же старший отправлять подобные сообщения, если с ним всё в порядке. Наверняка он чувствует себя ужасно. И Чанбин не уверен, какую ответственность он должен за это нести.       Конечно же, Минхо всё ещё слушает его музыку; Чанбин работает с Чаном, и они по-прежнему очень близки.       И конечно же, она ему нравится; Минхо всегда его поддерживал. Это осталось неизменным, Чанбин уверен, но старший наверняка злится, и Чанбин абсолютно может его понять.       Песня почти завершена. Сынмин проделал отличную работу, помогая ему с гайдом. Ещё несколько деталей, и она будет безупречна.       Чанбин доволен, потому что из-за неё он лишился сна. Песня довольно грустная, но также вселяет надежду. Минхо она понравится. Благодаря ей Минхо почувствует себя в безопасности.       Чанбин хочет делать это снова — писать для него песни. Но вместо этого он разбил старшему сердце.       Он не знает даже, можно ли разделить вину за произошедшее между ними обоими, потому что младший всегда винил в этом только себя. И всё таки гордость говорит ему, что Минхо виноват ровно настолько же.       Они испортили свои отношения и бросили друг друга, и это до сих пор причиняет боль. Вероятно, Минхо больнее, чем ему. Потому что Чанбин с головой окунулся в работу. На самом деле, он нагружал себя делами до изнеможения, но это помогло ему найти баланс в жизни.       Не то чтобы Минхо был самой важной частью его существования — по крайней мере, Чанбин до сих пор пытается убедить себя в этом — но Минхо много раз мотивировал его.       Чанбин возвращается к работе, отбрасывая все мысли. Он хочет закончить трек, отправить его, и сказать, что ему вполне хорошо одному, что работа намного важнее.       И, возможно, именно это он всё время делал неправильно: он перестал включать Минхо в то, чем он занимался. Он начал избегать старшего, и они стали так часто ссориться, что решили, будто их разрыв — это к лучшему.       Но Чанбин знал, что это не так. Минхо всё ещё нуждается в нём.       Нет.       Это Чанбин хочет вернуть их отношения. Он хочет всё исправить.       Это не может быть настоящим концом.       Минхо не может быть только его бывшим. Он не должен им быть.       Чанбин знает, что он позволил этому случиться, он позволил Минхо разлюбить его, но так ли это до сих пор?       В тот день Чанбин согласился, что любви больше нет, но он солгал, и теперь стоит перед лицом жестокого поступка, который совершил.       Семь месяцев он таил ложь, словно какой-то секрет, который никто не заслуживает услышать, особенно Минхо.       И осознание обрушивается на него, словно карточный домик.       Будь проклят тот день, когда Чанбин решил, что он больше не интересен Минхо, понемногу отгородился от него и заставил уйти, когда на самом деле ему больше всего нужно было, чтобы старший остался.       Чанбин боялся — если говорить совсем честно, он боится до сих пор — что Минхо разочаруется, когда узнает, насколько Чанбин на самом деле неинтересный, и что он ничего не может предложить взамен.       Но он ни разу не говорил это старшему.       Это последствие, которого Чанбин ждал.       Минхо ненавидит его, а Чанбин никогда не переставал любить.       Дерьмо.       Чанбин закрывает окна с новой песней и ругается под нос.       Затем открывает снова.       Ради Минхо.       Чанбин не знает, почему мысли о старшем помогают ему сфокусироваться, но сейчас он может это сделать.       Ради Минхо.       Заставить его телефон звонить.       Ответить на сообщения Минхо.       Чанбин не знает, что сказать ему, но он что-нибудь придумает.       Отрывки соединяются воедино. Песня, которую Чанбин слушал недели напролёт, наконец приходит к логическому завершению, и к моменту, когда опустошается бутылка с водой, Чанбин заканчивает её написание.       03:00.       Песня дописана, но Чанбин только что нашёл другую незаконченную работу, и он знает, когда её начал.       Спустя месяц после того, как он солгал.       Чанбин кликает на файл, слушает сырую версию и некоторые гайды для мелодий. У него также есть несколько накиданных текстов, разбросанных по документам.       Чанбин может попробовать закончить её, так ведь?       Чёрт возьми, Минхо.       Он ведь всё ещё не спит?       Чанбин берёт телефон, подключает наушники к ноутбуку и звонит старшему.       Если Минхо спит, то его телефон стоит на беззвучном — по крайней мере, так было раньше.       В трубке продолжают раздаваться гудки, но теперь Чанбин уверен, что Минхо спит, и уже больше трёх часов утра.       Но вместо отключения экран загорается.       - Ты, блять, позвонил мне?       Да. Он определённо спит.       Ну, спал.       - Если ты хотел спать, надо было проигнорировать звонок, - Чанбин заставляет себя рассмеяться.       - Что, если я его закончу? - голос Минхо такой мягкий, он такой очаровательный, когда сонный. Он, наверное, сейчас под одеялом со своими пушистыми волосами и опухшим ото сна лицом... Чанбин скучает по нему.       - Ты ответил, поэтому можешь хотя бы выслушать меня.       - Наверное...       Чанбин слышит, как Минхо перемещается; он на своей большой кровати с беспорядочной кучей подушек и мягких игрушек, Чанбин уверен в этом.       - Ты пьяный? - Чанбин немного сомневается, прежде чем спросить, но он знает этот тон старшего, как свои пять пальцев.       - Я выпил немного вина... - Минхо кажется немного расстроенным, но Чанбин решает проигнорировать это. - Зачем ты позвонил?       - Что ты слушаешь? - сразу спрашивает младший, нажимая на некоторые записи, проигрывая кое-какие части, которые он почти закончил, чтобы понять, как он может улучшить их.       Одно ухо, чтобы слушать Минхо, второе — свои ошибки.       - Сейчас... альбом Чана, - выдыхает Минхо. У Чанбина складывается впечатление, что старший включил громкую связь, потому что он слышит тихую музыку, доносящуюся из телефона.       - А когда отправил мне сообщения?       Минхо хмыкает.       Бинго.       - Так что? - настаивает Чанбин.       - Я не помню. Это была одна из твоих песен, я засыпал.       Мило.       - Тогда извини, ложись обратно спать, если ты устал.       "Я всё равно должен это закончить".       - Нет, я должен помучить тебя за то, что ты меня разбудил.       Чанбин уверен, что Минхо сейчас ухмыляется, по-дьявольски, что младший на самом деле обожает.       Очевидно, песне придётся подождать. Чанбин быстро закрывает вкладки, вместо этого открывая разбросанные тексты.       - Тебе снился хороший сон? - спрашивает младший, прокручивая в голове напечатанные слова, которые звучат так резко, что Чанбин вообще не помнит, как он их писал.       Неудивительно, что он спрятал их в папке под названием "Кого это волнует".       - Я спал... без снов.       - Грустно.       - Это тебе грустно, что ты позвонил мне... и дал свой номер.       - Это правда, - признаёт Чанбин. Он не знает, почему, но с Минхо ему так трудно притворяться глупым.       И это, наверное, плохо.       - Ха, заслуженно.       - Согласен, - смеётся младший.       - Ты такой странный.       Они оба странные, потому что разговаривают, как обычно, словно ничего не случилось.       - Я знаю.       - Зачем ты позвонил, Чанбин? - теперь голос Минхо звучит немного напряжённо.       Он вымотан, и Чанбин испытывает свою удачу.       Но он хочет продолжать.       - Я работал над песней и вот закончил.       - И что? - в голосе Минхо звучит растерянность. И как будто отвращение.       - Я думал о тебе, пока писал её, - Чанбин смотрит на слова на экране, и ему вдруг становится очень тоскливо.       Он уже какое-то время чувствовал себя ужасно, вспоминая Минхо.       - Надеюсь, она о том, как ты потерял лучшего человека, которого тебе когда-либо доводилось любить, - очередной смешок, и он снова убирает телефон, вероятно, подключая наушники.       Для этого у Чанбина есть другая песня, текст которой сейчас перед его глазами.       - Она о том, как сильно я хочу защитить кого-то, - шепчет младший и в глубине души надеется, что Минхо не слышит его, но Минхо слышит.       Конечно же слышит.       - Надеюсь, песня окажется лучше, чем твой вклад в наши отношения.       Это больно, но Чанбин это заслужил.       - Подожди два месяца и узнаешь.       - Обязательно, я никогда не пропускаю релизы, я люблю твою музыку.       Раньше Минхо любил и Чанбина тоже, а не только его музыку.       Чанбин закрывает документ, добавляя пару слов в конце, и громко выдыхает.       - Ты так поздно работаешь? - внезапно спрашивает Минхо, и младший выпрямляется на своём стуле.       - Ага...       - Ты ел?       Чанбину хочется плакать.       Он не заслужил этого.       - Ел.       - Не засиживайся допоздна, это всегда портит твоё настроение, - Минхо шуршит постельным; его голос становится спокойнее и нежнее, и Чанбин надеется, что он не чувствует себя неловко.       Да, это портит его настроение, но он ничего не может поделать, это...       - Мне легче справиться, когда я работаю, - слова вырываются необдуманно, но теперь, когда сказал это, Чанбин испытывает облегчение.       - Я знаю, ты не любил говорить со мной, ты не доверяешь мне...       Дерьмо.       Нет.       Всё, что угодно, только не это слово.       Доверие.       В тот день Минхо обвинил Чанбина в том, что младший не доверяет ему, но это было не так.       - Не знаю, что я сделал, чтобы заставить тебя так сильно сомневаться во мне, чёрт возьми, - горько смеётся Минхо. - Зачем я вообще вспоминаю всё это?       Потому что...       - Потому что мы никогда не обсуждали ту ложь, которую говорили друг другу, чтобы избежать конфликтов, - растягивает слова Чанбин, проводя рукой по лицу.       - Чанбин.       Господи.       - Ты делал вид, что всё в порядке, а я был не в том настроении, чтобы помочь тебе. Я знаю, что я сделал, но мне кажется, я больше не знаю, что сделал ты, - голос Минхо теперь звучит так отчётливо, что он, наверное, приблизил микрофон, но Чанбину кажется, будто старший рядом с ним, в его комнате.       - Я... соврал тебе, я... - Чанбин понятия не имеет, должен ли он говорить это сейчас. - Я никогда не хотел, чтобы всё закончилось, я потерял уверенность в себе, потому что...       - Ты подвергся стрессу и ни разу не поговорил со мной об этом, - затыкает его Минхо, - и вместо того, чтобы оспорить моё разочарование, ведь ты отталкивал меня, ты решил, что лучше просто согласиться и покончить с этим.       Минхо знает?       - Как ты вообще... - Чанбин пытается найти слова.       - Просто догадался, - вновь говорит старший. - Я размышлял обо всём, но выбросил это из головы, потому что хотел забыть тебя. Я думал... ты хотел того же.       - Это не так... но я понял, что это к лучшему, - согласился Чанбин.       - Бросить друг друга, Чанбин? - чужой голос звучит выше, и Минхо снова расстраивается.       - Так не могло больше продолжаться... - пытается донести младший, но он знает, что это не оправдание. Он сам не верит собственным словам.       - Разговоры могут творить чудеса, знаешь, просьба о помощи... пауза. Всё, что угодно, но не это.       Теперь Минхо звучит так, будто ему больно. Чанбин действительно думает, что поступил ужасно.       - Я хочу... ещё раз поговорить с тобой обо всём этом, но сейчас уже поздно, Минхо.       Пытается ли он сбежать?       Наверняка, но старший определённо не в том состоянии, чтобы сейчас обсуждать это, как и Чанбин.       - Минхо, - снова зовёт Чанбин, но слышит лишь шорох одеяла. Минхо не отвечает.       Тогда Чанбин зовёт снова.       - Мм, - мычит старший, но это звучит странно.       - Ложись спать.       - Не указывай мне, что делать.       Он в порядке?       - Минхо, пожалуйста, ты устал. Обещаю, я отправлю тебе кое-что на этой неделе. Это только для тебя, - Чанбин замолкает, щёлкая парой клавиш и закрывая ноутбук. - Я хочу снова поговорить с тобой завтра. Пожалуйста, спи.       - Завтра я встречаюсь с Джисоном.       - Я тоже, - спешит с ответом младший.       - Я надеру тебе зад, если увижу завтра, - возражает Минхо другим, отличным от обычного, голосом.       - Ты не сможешь победить, если не ляжешь спать, - дразнит Чанбин, наконец вставая со стула.       - Я смогу победить тебя в любое время.       - И всё равно... спи.       - Ты опять оставляешь меня одного.       Если Минхо давит на больное специально, хотя он не способен на такое, у него прекрасно получается, потому что Чанбин чувствует себя несчастным. И он знает, что заслуживает этого.       - Послушай мою музыку, чтобы уснуть.       - Раньше я так и делал, когда ты игнорировал меня из-за работы, - вздыхает старший. - Лучшее и худшее в тебе то, что ты пишешь музыку.       Чанбин это понял.       - Подерись со мной за это завтра. Я уверен, ты победишь, если выспишься.       - Не смей легко сдаваться, это совсем не интересно.       Чанбин смеётся, садясь на кровать и падая спиной на матрас.       - Я позволю тебе победить, если сейчас ты не ляжешь спать, - он всё ещё пытается вывести старшего из себя, ослабить напряжение.       - Зануда.       Чанбин не может дождаться момента, чтобы начать плакать в подушку, пока не отключится.       - Спи, - повторяет он.       Минхо делает глубокий вдох, и дрожащий голос выдаёт его с головой; Чанбин знает, что старший плачет, он плакал уже какое-то время.       Чанбин хочет обнять его, но, может, завтра будет лучше.       - Ты тоже спи, - вторит Минхо.       И целует его в лоб.       - Буду, - вздыхает Чанбин.       - Обещаешь?       Чанбин мычит.       Сейчас они совсем не в порядке, но стало лучше.       - Не врёшь?       Сердце Чанбина разрывается, когда он слышит, как Минхо всхлипывает на этих словах.       - Больше нет... Умоляю, иди спать.       - Теперь пойду.       Минхо быстро заканчивает разговор, и Чанбин не может по-настоящему разозлиться на него за это.       Но он не может также удержаться от того, чтобы послать пару сообщений.       "Прости".       "Я скучаю по тебе".       Чанбин должен лечь спать, и он надеется, что не слишком перестарался.       Настоящие слова, которые хотел бы сказать, он, скорее всего, произнесёт завтра.