Посмотри, как я любуюсь тобой

      Ренаведд часто проводит время со своей бандой. Бесконечное планирование, подготовка и всё прочее, до чего Детлаффу не было никакого дела. Потом их не бывает от нескольких часов до нескольких дней. В такие моменты обсуждения, он отмечал, какими живыми были её движения, всегда оставаясь спокойно-весёлой — Рена, которая всё реже бывала весёлой в их сумрачной домашней комнатке на верхнем этаже хлипкой, прогнившей таверны.       У Детлаффа нет желания лезть в их людские разборки, но дела его возлюбленной другое. Каждый раз после такого очередного собрания, она объяснялась перед ним, где и что собираются делать. Если звучало не опасно, он оставался, а если бы в течение отведённого времени она не вернулась, Детлафф хотя бы знал, где искать и кому мстить.       В один из таких вечеров, опираясь на Цинтрийца, Рена вернулась с серьезной раной на боку.       — Рена! Что случилось? — Детлафф моментально подлетел к ним, подхватывая любимую под спину и укладывая на кровать, принялся спешно освобождать её от верхней одежды, пока Цинтриец бегал за аптечкой. Единственное, что ему оставалось сейчас наблюдать, как на её белой рубашке красным бутоном расцветало пятно.       — Что случилось, Рена? — она не ответила, лишь стала громче кряхтеть, материться и биться крупной судорожной дрожью.       Вместе с вбежавшим Цинтрийцем вдвоём они оказали ей помощь, обработав и зашив колотую рану.       После того как жизни Ренаведд опасность более не угрожала, Детлафф повернулся к Цинтрийцу, бросив короткое, — кто?       Все прочие слова были излишне. В ту же ночь он вспомнил вампирские забавы, сполна утолив свою жажду.       На следующие утро, когда он вернулся в таверну, прямо с входа на него обратили внимание все находившиеся внутри члены банды и, притихнув, поспешили либо отвернуться, либо отойти с пути. Слухи расползлись по городу быстрее катрионовой чумы. Каждый барыга, вор, жулик и щипач теперь знал, что случается с теми, кто переходит дорогу Ренаведд. Возлюбленной вампира.       Рена пришла в сознание, когда солнце уже полностью залило улицы провинции Нильфгаарда, и первым делом попросила позвать Цитрийца. Он материализовался как по волшебству, вбежав в комнату словно почуяв, что нужен здесь и сейчас. Увидев желанного посетителя, она попыталась приподняться. Лицо её тут же исказилось болью, и она обхватила себя одной рукой, второй опиралась на так любезно подставленное плечо вампира. Детлафф помог ей принять сидячее положение.       — Этот крысёныш Четырёхпалый предал нас! — без вступлений начала она. — Убил моих людей. Меня саму чуть не убил! Я хочу его голову! — шипела Ренаведд не то от боли не то от злобы.       — Если его голову ещё не обгрызли трупоеды, могу слетать поискать, — спокойно ответил ей вампир.       — Что? О чём это ты? — обратила на него, наконец, внимание Рен, недоверчиво подняв бровь.       Цинтриец виновато переминался с ноги на ногу в ожидании неладного.       — Тебе больше не зачем о них беспокоиться. Вчера, когда он, — мотнул вампир головой в сторону мужчины, — принёс тебя и рассказал о случившемся, я выследил их и убил. Всех. — Детлафф злорадно хмыкнул, показывая клыки, — они хотели укрыться в заброшенной крепости Рунвель.       — Что ты сделал? Ты перебил всех в крепости... В одиночку? — на лице Рен явно читалось удивление и замешательство.       Вампир пытался понять, что её так удивило. Она же его девушка как-никак.       — Каждый, кто посмеет поднять на тебя руку, мертвец. Ты моя девушка, Рена, я обязан защищать тебя.       — Ты их… — не решилась закончить вопрос. Боится услышать ответ.       Зависимости у Детлаффа не было, но как же порой хочется побаловать себя хорошей выпивкой. Тем более, когда эта самая выпивка начинает так активно отбиваться и защищаться. Адреналин делает кровь слаще, гуще, всё как он любит.       — Да. — такой простой, лаконичный, расставляющий всё и всех на свои места короткий утвердительный звук.       Следующий день оказался не таким спокойным, на какой рассчитывал вампир.       — Никогда! Никогда больше не действуй без моего ведома! — кричала Ренаведд, спешно натягивая свою одежду, хватаясь за раненый бок.       От предложенной помощи она отказалась в весьма грубой форме. Кажется, его вчерашняя выходка привлекла лишнее внимание. Целый день, подручные бегали по разным поручениям, подмазывая где надо и запугивая излишне любопытных. Нижний этаж корчмы заполнили бесконечные подпевалы Ренаведд, которые по возвращению немедленно получали новый приказ и снова исчезали на неопределенный срок.       Покончив с первостепенными задачами, Ренаведд по своему обыкновению стояла перед окном с бокалом вина, наслаждаясь тишиной и прохладой ночного воздуха. И в целом мире не было вида прекрасней. Подойдя сзади, Детлафф обнял её за талию, целуя шею.       — Прекрати, — рычит она под стать фледеру.       — Ты всё ещё злишься на меня из-за тех людишек? — не получив ответа, прижал такое хрупкое тело покрепче.       Она резко толкает его локтём, вырываясь из объятий.       — Прости. Я просто…       — Что просто? — не дала тому договорить.       — Хотел как лучше, — перейдя на пугающий рык, закончил Детлафф. Он начинал терять терпение.       Она в бешенстве. Глаза налились кровью.       — Как же ты меня бесишь! Ты такой... — она оборвала свою злобную тираду беспомощным рычанием. — Неважно.       Детлафф совершенно не понимал, что он сделал не так. Зачем злиться из-за парочки предателей и потраченных денег. Их всегда можно украсть снова. Кулаки гневно сжались.       Вампиры и без того представляли собой грозных собеседников, а уж в разгар скандала опасность возрастает многократно.       — Рена, закончи свою мысль. Какой я, по-твоему?       — Хочешь правду? Ты этого хочешь? — сорвалась на крик девушка. — Неуправляемый, прилипчивый, надоедливый. Вечно суешь нос не в своё дело. А ещё лжец. Ага. Говорил, что не пьёшь кровь, а сам то, стоило только оказаться вдали от посторонних и всё. Понеслась душа в пляс.       Вампир слушал, отказываясь слышать. Он молча стоял, пока она выплёвывала ему в лицо оскорбления, наблюдая за её рваными, хаотичными движениями. Спустя несколько минут и крепких слов они уже сверлили друг друга ненавистью, перейдя на взаимные оскорбления. Эта их первая по-настоящему серьезная ссора.       В порыве ярости, Рен хватает первое попавшееся в руку. Этим первым оказывается недопитая бутылка и швыряет в него. Он с лёгкостью отбивает, та летит в стену, стекая бурыми пятнами. Трансформируется в истинную форму и кидается в её сторону. Крепко хватает замахнувшуюся на него руку и горло почти одновременно, вжимая в стену. Она трепыхается, словно бабочка, которую пришпилили булавкой за крыло. Делает короткие вдохи в тщетных попытках наполнить лёгкие кислородом. Детлафф смотрит на её побледневшее лицо, и, в конце концов, отпускает горло, ставит свои острые руки на стену по бокам от её головы. Не смотрит на неё, не хочет показывать ей своей морды. Сгибает руки в локтях, приближаясь ближе, зарывая свою морду в её трясущееся плечо, аккуратно проводя звериными зубами по оголённому плечу как бы извиняясь. Хотелось бы поцеловать, только сейчас, с такой пастью, это невозможно. Он обидел её, сделал больно, чего поклялся не делать. Его Рена всё ещё тяжело дышит, проводит своими ручками по торсу, отчего живот скручивает волнующими спазмами. Простила. С усилием он возвращает себе привычный для неё человеческий вид, проводит губами по шее, поднимаясь к щекам, скулам, заводит за ухо, цепляет мочку. Помнит, что ей это нравится.       — Я люблю тебя, Рена.       — Чудовище моё, я тоже тебя люблю.       — Не называй меня так. Слышишь?       Вместо ответа лишь показала язык.       Чертовка.       Всегда любила дразнить его внутреннее дикое животное. Впивается в него своими когтями, разрывая внутренности.       В такие моменты он готов разорвать её в клочья, однако стоит ей положить свою маленькую ручку на его щеку, поглаживая, а позже зарываясь в волосы, пропуская пряди сквозь пальцы, как его гнев тут же уступает, тает под нежными ласками. Её ласки ободрили, и он сам стал ласкаться к ней. Накрыв сверху своей ладонью, он нежно целует запястье, пальцы. Прощает. Приятно щекочут вороные прядки, вечно спадающие на молочную бледную кожу. Рена навсегда останется с ним. Вся. От её птичьих лодыжек до острых лопаток, от грубых дорожных сапог, в которых всегда припрятан нож, до ажурного кружева коим отделан камзол. С наступившей ночью они тихонько помирились. * * *       Её ритмичные крики оглушали, опьяняли, дарили ни с чем несравнимое ощущение обладания. В сексе она была агрессивна с ним, и это нравилось ему до безумия. Как она царапается и кусается, как порой берёт инициативу и грубо скачет на нём, словно одуревшая от крови экимма. Ему то плевать, заживёт быстрее, чем на... Да на ком угодно. Старую присказку давно пора бы поменять, так как нет существа на свете, кто бы мог похвастаться регенерацией подобной вампирской. Единственная ложка дегтя в их страстных играх была его вампирская форма. В большей степени когти.       Так в один из дождливых дней, когда разразилась летняя гроза, за окном молнии сверкали почти беспрерывно, ливень шумно бил по карнизу и крыше, а они вдвоем делили одну кровать, облокотившись на противоположные изголовья, болтали о всяких глупостях. Накрытые одним на двоих зудящим пледом. Ренаведд играла с ножом, царапая на одной из спинок замысловатые узоры.       — Ты прекрасна, Рена.       — Ну почему ты всегда такой, — ухмыляясь, исподлобья прошептала она.       — Какой такой? — с вызовом спросил Детлафф.       Вместо ответа она лишь повернулась к нему, вертя в руках небольшим ножиком, подползла и провела лезвием по его лицу, груди, без нажима. Так, дразнила. Перехватив кисть, отвёл лезвие от себя.       — Хочешь проверить мою регенерацию?       Вместо ответа она потянулась к губам. Они целовались долго, самозабвенно. Детлафф слегка прикусил её нижнюю губу, отчего девушка тут же его осадила.       — Эй, мы же договорились, без зубов.       — Прости. Просто ты так сладко пахнешь, трудно устоять, — скалясь, ответил он.       Когда Рена вернулась на другую сторону кровати, отложив нож на тумбу, Детлафф, повинуясь внутреннему инстинкту, отшвырнул плед в сторону и, схватив за лодыжку, подтянул к себе, усаживая на колени. Придерживая за бедра, накрыл её губы своими и многозначительно потёрся о промежность.       С неопределенной периодичностью наружу вырывалась его звериная, истинно-вампирская форма, что заметно пугало его девушку. Нет в повседневной жизни Рена спокойно смотрела на него, прикасалась и спрашивала "технические нюансы", но в постели, будучи в крайне уязвимом положении, прятала взгляд от появившейся морды, а если была сверху, то всегда держала его руки подальше от себя.       Всего раз он не успел вовремя убрать руки с её тела, когда показались когти. Пространство вокруг наполнил хрустящий звук разрывающейся кожи, когда он слишком сильно царапает ей спину, кровь заливает его руки, ноздри раздувает приятный сладкий аромат. Сносит крышу, застилает алой пеленой. Она надрывно вскрикивает, но до него не сразу доходит что происходит. Мотает головой, словно силиться сбросить наваждение. Не прекращая движения в ней, сжал её ещё сильней, оставляя кровавые разводы на простыне и сине-желтые пятна на теле. Он рычит, вбиваясь всё сильнее, показывает зубы. Почти болезненное желание впиться в неё зубами, вкусить сладкого красного.       Прорычав и открыв пасть, провел рядом острых зубов по шее, плечам, задерживаясь, слизывая выступившие капельки смешанные с потом. Сквозь кроваво-одуряющее забытье он слышит её истошный крик:       — Детлафф! Прекрати! — чувствует, как в него упираются слабые ручки, пытаясь оттолкнуть, но не могут. Не хватает сил. Слишком хрупкие косточки обтянутые тонкой кожей. — Мне больно! — крик сменился на болезненное хныканье.       Что он натворил!       Жажда продолжить, дойти до вершины удовольствия была практически неутолимой. Надо прекращать это немедленно! Он вышел из неё слишком резко, что отразилось на её лице мучительной гримасой. Откатившись на другую сторону кровати, он сидел, приходя в нормальное состояние. Руки сложены на коленях, морда запрокинута наверх, его дыхание сопровождалось журчащим порыкиванием. Пряный вкус Рены всё ещё витал в воздухе. Она свернулась клубком, обхватив себя руками, заливаясь кровью и слезами. Надо ей помочь, перевязать, но сейчас он был не в состоянии подойти к ней, даже взглянуть. Он рискует снова потерять контроль. Спустя непозволительно долгое время, его состояние вернулось в норму, и ему предстала ужасающая картина. Он мгновенно вскочил с кровати, попутно натягивая штаны, и кинулся к аптечке.       — Рена! Прости меня, пожалуйста, — как только он коснулся её спины, она начала шипеть на него, обзывать. Проклинала на чём свет стоит.       — Убирайся прочь! Чёртов упырь, оставь меня! — это она от шока, утешал себя Детлафф.       — Прости. Я не хотел. Позволь мне обработать твои раны, — она всё ещё лежала, свернувшись калачиком, практически не двигаясь.       Конечно, теперь она боится его. Идиот. Он положил свою руку на её плечо, поглаживая и успокаивая. Она всхлипывает, дрожит, силится откатиться подальше, но кровать слишком мала. Некуда сбежать. Жгучая горечь разрывала его изнутри. Она больше никогда не захочет его видеть.       — Рена... — не зная, что сказать он просто начал смачивать специальным раствором ткань, вытирая спину от крови.       — Ты чуть не сожрал меня, скотина! — сквозь всхлипы продолжала чертыхаться девушка.       Он молча выслушивал её гнев, продолжая процедуру, обвиняя в случившемся себя.       — Мне очень жаль. Я никогда не хотел причинять тебе боль. Я просто потерял контроль.       Закончив обрабатывать, попросил принять сидячее положение, чтобы можно было перебинтовать. Когда она села, её лицо вновь исказилось болезненной гримасой.       — Ещё болит? — виновато анализируя выражение её лица, спросил Детлафф.       — А ты как думаешь? Придурок, — злобно зыркнула на него, скалясь и отворачиваясь в сторону, чтобы не смотреть на него.       Она обхватила себя, словно стараясь защититься, спрятаться от нежеланного внимания. Сделав глубокий вдох, он попросил поднять её руки. Грудь Рены была всё ещё обнажена, часто и рвано вздымалась от его прикосновений, но он больше не мог смотреть на неё как раньше. От охватившего чувства стыда, даже не касался обнаженной кожи лишний раз. Закончив, он попытался ещё раз извиниться, хоть и прекрасно понимал, что это бесполезно. Она грубо выгнала его и велела больше никогда к ней не приближаться. Одевшись, Детлафф обратился туманом и исчез. * * *       Детлафф наблюдал за Реной через окно, та сидела за столом и чертила что-то на бумагах. Он не показывался около недели, понимал, что необходимо время. Так просто не простит, необходимо будет потрудиться, чтобы вновь завоевать её доверие. Влетев внутрь в форме тумана, он обернулся и встал позади. В руках он держал дорогой букет синих роз.       — Рена, это тебе, — протягивая сказал он. Та молчала, резко прекратив писать. — Прости меня за случившееся, я обещаю, такого никогда больше не повторится.       Она слушала не поворачиваясь. Детлафф заметил, как она сжимала в пальцах карандаш с такой силой, что костяшки побелели. Всё ещё злится. Когда она вновь не ответила, вампир продолжил.       — Позволь мне загладить вину. Скажи, что ты хочешь, я всё сделаю для тебя.       — Всё? Тогда исчезни отсюда, — не поворачиваясь к нему, постепенно переходила со спокойного тона на повышенный. — Вот что я хочу. Чтобы ты исчез из моей жизни навсегда!       — Я понимаю, что ты злишься на меня. Я и сам зол на себя, но...       — Ты слышишь, что я тебе говорю? Я не хочу тебя видеть! Никогда!       — Возьми, — Детлафф положил этот несчастный букет рядом с ней на стол и начал мерить шагами комнату. Он должен был защищать её, а вместо этого сам стал опасностью. Всё ещё недостаточно приспособлен для сосуществования с людьми.       — Понимаю. Кровь можно смыть лишь кровью, — злобно прошипел он и, выпустив когти, отсёк себе руку.       — Ты что творишь? — она повернулась на звук и с ужасом уставилась на кисть, из которой лилась кровь и на культю, которая лежала под ногами, изредка дёргая пальцами.       — Я виноват перед тобой и должен загладить свою вину. Это начало.       Она слушала его с широко распахнутыми глазами, переводя взгляд то на него, то на всё ещё трепыхающуюся руку. Часто моргала, мотала головой, видимо собиралась с мыслями.       — Надо перетянуть, — в конце концов, выдала она.       Схватив первую попавшуюся тряпку, подошла к нему. Он перехватил её кисть.       — Оставь. Отрастёт.       — Что? — она испуганно покосилась на него. Мялась, переступала с ноги на ногу. — Ты, правда, хочешь загладить вину? Чтож, в таком случае у меня есть задание как раз для тебя.       Отныне Детлафф будет её личным наёмным убийцей. * * *       Гроза за окном освещала их тёмное логово. Прошел почти год с момента их встречи, полный любви и наслаждения. Детлафф лежал в постели любуясь ее горделивым профилем. Ему нравилось, как после ночи с ним его Рена валилась без сил, позволяя ему наслаждаться её прекрасным видом и бархатной кожей. Он услышал, как она начала просыпаться и ворочаться. Переведя на неё свои влюбленные бледные глаза, придвинулся ближе, нежно обнимая.       — Тебе было хорошо?       — Да, милый, — вяло пробормотала она, поглаживая и пропуская пряди его волос сквозь пальцы. — Я устала, принеси мне вина.       Его атаманша.       Лишь ей позволено командовать, ради неё он готов принести хоть этот чёртов Сангреаль, о котором она постоянно говорит.       Да они ссорились, и временами Рена вела себя излишне гадко и своевольно, всегда тонко чувствовала куда надавить, чтобы было больнее. И куда, чтобы унять животную ярость. Но, невзирая на её гримасы, невзирая на грубость жизни, нескончаемые опасные вылазки он был счастлив на глубине избранного им рая. Вернувшись с пустым бокалом и бутылкой Сансретур, единственным вином которому она дала самую высокую оценку "приемлемо", он застал её обнаженной перед большим зеркалом. Ах, как жаль, что он не мог увидеть их совместного отражения. Запомнить их сейчас, в этот момент полного упоительного счастья.       — Ты прекрасна! — заворожённо проговорил он, наливая вино.       Не спеша подошёл к ней, протянул ей бокал, касаясь пальцами пальцев его прекрасной Рены. Положил свои руки на её острые плечи, слегка поглаживая. Сделав несколько глотков, она, хлёстко, без пауз, сказала:       — Мы уезжаем из Назаира. Дела.       Подобное решение ошарашило Детлаффа. Бессмертные существа не очень любят перемены.       — Ты не говорила, что собираешься уехать. Куда? — С опаской вглядываясь в её отражавшиеся в зеркале кубики льда, спросил вампир.       — Детлафф... Я говорю тебе это сейчас, — со вздохом ответила Рена. — Появилась наводка в Метине. Это ненадолго. — она повернулась и на последней фразе легко коснулась его щеки.       — Прости.       Отвернувшись назад к зеркалу, Ренаведд продолжила блуждать своими ледяными глазами по отражению. Её хмуро сдвинутые брови не понравились вампиру. Привычным жестом она завела руку за спину, сжав в кулак. Верный признак того, что его Рена злится. Нет, не так, она в ярости.       — Тебе было больно, — не вопрос даже, констатация факта. Как бы он не старался сдерживать себя, люди слишком хрупкие в сравнение с вампирами.       Ренаведд начала блуждать по зеркалу, там, где должно быть лицо вампира. Криво хмыкнув, осушила бокал до дна.       — Мне всегда больно, милый. Я ведь женщина, — она поставила бокал на стол, и с той же привычной грациозностью подошла к шкафу. — Оставь меня, пожалуйста. Я хочу привести себя в порядок. День будет долгим.       Прошлый заказ Ренаведд прошёл не очень гладко. Покончив с неугодным должником, Детлафф оставил свидетеля. Маленький ребенок, случайно оказавшийся не в том месте и не в то время. Разум и инстинкты, впервые оказались согласны хоть в чём-то и упорно твердили зачистить место. Полностью. Двигаясь в его направлении, какой-то другой внутренний механизм отказывался выполнять команду мозга убить его. Неизвестно, что это было за вмешательство, быть может, то самое пресловутое предназначение, в которое верят все смертные. А верит ли в него Детлафф? Трудно ответить однозначно, но факт есть факт. В городе объявился ведьмак.       Эта новость прошлась как обухом по голове, угрожая всему его пребыванию здесь. Угрожала их едва устаканившимся отношениям, их сладкой рутине. Он узнал о нём, когда эта ищейка пришла в их укромное логово и начала допрашивать Ренаведд, подручных, трактирщика, официантов и всех до кого смог дотянуться в тот момент. Категорично пообещав ещё вернуться.       — А ты разве не можешь его просто убить как всех остальных?       Детлафф неодобрительно промычал, качая головой. Не стоило тогда так откровенно следить. Он мог просто разорвать всех, а кусочки разбросать по округе на радость трупоедам, но, увы, что сделано то сделано.       — Я знаю, что за высших вампиров они берутся с неохотой, потому что это верная смерть. Для них. Если им, конечно, не заплатили неприлично много. Очень интересно, кто мог оплатить ведьмаку такой заказ? — задумавшись, он предложил самое простое решение. Не вмешиваться. Он не вычислит его, если сам вампир не будет лезть на рожон.       Рена села к нему на колени, обнимая за шею, и заглядывая в самую душу.       — Если ведьмаку заплатили за тебя, он не отступится. Найдет, убьёт, отберёт тебя у меня, — чеканя каждое своё слово быстрым поцелуем, полушёпотом вдыхала ему в губы эту простую истину. — Завтра мы отправимся в путь. Меня не будет в городе, он ничем не сможет тебе угрожать и у тебя появится отличная возможность разобраться с ним. И тогда нас никто не разлучит. — В конце она запечатала эти мысли в его голове глубоким, влажным поцелуем. Прижимаясь и лаская спину, обжигая и вызывая сладострастный спазм в животе.       — Я знаю, где он будет ждать тебя.       В самом центре поляны, полной различных ромашек и одуванчиков, виднелась одинокая фигура. Ведьмак. Кажется, медитирует. Стоило бы кинуться сейчас, пока он беззащитен. Нет, Детлафф не настолько вероломный, предпочитает честный бой. Не скрываясь, он подошёл ближе, отчего сидевший на коленях ведьмак открыл свои кошачьи глаза.       — Не ожидал, что ты и вправду придёшь сюда, вампир. Надо же, как интересно, — хмыкнув, громко проговорил ведьмак, вставая с колен. На его шее позвякивал медальон в форме кота.       Детлафф оставался на безопасной дистанции. Не было никакого желания драться с ним.       — Я тебе не делал зла. Отступи и тогда останешься жив.       — Какое великодушие от кровососущей твари. Прости, но вот кто-кто, а ты точно не похож на безобидного, — сказал ведьмак и обнажил меч. — Даже не будь это моей работой, ты всё равно монстр. Таких нужно уничтожать.       — Ты считаешь меня монстром за то, что я убил тех людишек, которые, к слову, были бандитами. Однако порой у монстров нет выбора. Тем более, когда надо защищать близких.       — И кого же ты можешь защищать? Только такого же упыря как сам.       Ведьмак потянулся к арбалету, который висел на поясе, и принял боевую стойку, готовясь к атаке. Вампир трансформировался в боевую форму. Дальнейший разговор они проведут на языке кулаков.       Детлафф яростно взревел. Серебро! Бомба с кучей серебряных опилок! Всё тело начало жечь адским огнем, и ко всем прочим неприятностям, он не мог обернуться туманом или нетопырём. Лязг когтей друг об друга рассыпался искрами вокруг. Они стояли напротив, ведьмак и чудовище. Охотник и трофей. И сейчас они узнают, кто из них кто.       Ведьмак стоял в обороне. Этот бой затянулся, и была потрачена последняя бомба, а это чудовище всё ещё живо. Он стоял вполоборота, прикрываясь мечом, распухшие от эликсиров вены начинали пульсировать всё тише.       Детлафф смерил расстояние. При достаточной скорости он сможет обойти его защиту слева и перерезать глотку этому надоедливому мутанту. Еще мгновение они оценивали своего противника.       Пора!       Вампир кинулся к нему, прыгнул, атакуя ведьмака сверху. Ему чудом удалось увернуться от сверкнувшего лезвия. Ведьмак не растерялся, и сделав обманный выпад рубанул того по корпусу. Детлафф успел в последний момент сбить с намеченной траектории меч когтями. Рана для него не слишком глубокая, но смазанный маслом серебряный меч ужасно обжигал, не позволяя ране тут же затянуться. Чудовище с рёвом отскочило и снова бросилось в атаку. На этот раз удача отвернулась от ведьмака. Вампир предупредил удар, сбил своего врага с ног и пронзил когтями руки чуть выше локтей, прижимая того к холодной земле. Монстр обнажил клыки.       Детлафф замер глядя на лицо ведьмака. Это так просто, подчиниться своей природе, но в голове зазвучал этот чопорный менторский голос.       Регис. Снова поучает его, наставляет. Спасает его от самого себя. Однажды они с Регисом уже оказались в подобной ситуации. Тогда они тоже бились с ведьмаком и Регис пощадил его. Пощадил того, кто так долго преследовал их с целью убить. Какой же глупостью это тогда казалось Детлаффу. Теперь понял. Работа ведьмаков – убивать чудовищ. А он не чудовище. Больше нет.       Лицо Детлаффа смягчилось, клыки спрятались, когти, затягиваясь обратно, вышли из мяса ведьмака. Он поднялся, отойдя на некоторое расстояние, и глядя в его недоумевающие глаза, сказал.       — Я не чудовище.       Детлафф оставил ведьмака лежать на земле зализывать раны, а сам поплелся домой, одной рукой держась за раненый живот. Серебро и чёртово масло.       В этот раз он зашёл в корчму с черного хода предназначенного только для работников и приспешников Рены. Поднимается в их почти семейное гнёздышко. Скрипучая, затхлая, с видом на задний двор комнатушка роднее всех домов и замков, в которых ему посчастливилось жить. Рена вернётся дня через три. Он дождется её здесь. А пока нужно очистить рану от масла.       Прошла почти неделя. Тяжёлые мысли не оставляли его разум, заставляя лихорадочно перебирать всевозможные варианты столь долгого отсутствия. Ни она, ни её банда не появились в нужный срок. Нехорошее предчувствие пожирало его изнутри. Во-первых, и это бросилось в глаза сразу, когда он вернулся после битвы, в их комнате было на удивление чище обычного. Пыль, засохшие пятна, даже постель была заправлена. Позже он заметил, что не хватает не только самой девушки, но многих других вещей. Вещей, которые обычно она не брала на дело. Неужели… нет, невозможно.       Она послала его к ведьмаку, а сама сбежала? Нет! Не может такого быть! С ней определенно что-то случилось. Она не могла просто взять и уйти. Детлафф ощутил удушающее чувство отчаяния, собственную слабость. Сейчас, когда он бессилен. Когда не в состоянии обернуться туманом или нетопырем и кинуться на помощь. Придётся ждать либо когда вернётся, либо когда рана затянется. И тогда он отправится вслед за ней в Метину, отыщет, и они снова будут жить вместе.       Пусть недолго, но очень счастливо.