heart shaker

Чонвон больше не ходит с ним домой днём. Чонсон прекрасно понимает, что сунын* и так уже достаточно нарушил обычный распорядок. В последний месяц перед экзаменом он слишком измотан, пытаясь выучить всё, что может, вместо того, чтобы должным образом заботиться о Чонвоне. Возможно, ему не стоит так серьезно к этому относиться, но сейчас у них последний шанс насладиться дружбой, пока она длится, прежде чем Чонсон присоединится к Хисыну и Бомгю в университете. Может быть, он слишком сентиментален, но такое бывает лишь иногда. И вообще, говорят, надо контролировать свои эмоции. Но никто не знает о слезах, которые он пролил, когда Хисын уезжал в университет. Все эти мысли вертятся в голове Чонсона утром, прежде чем он спрашивает Чонвона: — Куда ты всю неделю ходишь после школы? Если бы это произошло единожды, то не так уж и важно. Если бы два дня подряд, то, возможно, у Чонвона снова проблемы с химией, поэтому он попросил помощи у учителя. Но последние три дня Чонсону пришлось идти домой в полном одиночестве по холодному зимнему воздуху, желая о теплом присутствии Чонвона рядом с ним. Чонсон даже не уверен, какой ответ ожидает услышать. Возможно, признание Чонвона о том, что тот наконец-то нашёл себе других друзей или одноклассников, с которыми намного интереснее и с которыми он мог бы разделить свои трудности, а не какого-то старшеклассника, который уже давно забыл все проблемы первого года в старшей школе. Но, что бы он не придумывал, это явно было не: — Просто клуб вязания, хён, — отвечает Чонвон, пожимая плечами, как обычно. Как будто это совершенно нормальное и респектабельное времяпровождение, которым мечтал бы заняться любой мальчик-подросток. — Почему именно клуб вязания? — недоверчиво спрашивает Чонсон. Но они уже подошли к школьным воротам, в спешке направляясь внутрь, и Чонвон так и не дал ему надлежащего ответа. Чонсон размышляет над этим за своей партой, пока достает карандаши и тетрадь по английскому. Должен же быть какой-то скрытый мотив этого внезапного интереса к вязанию. Он видел листовки, расклеенные по коридорам школы: «Вступай в клуб вязания! Шарф станет отличным подарком на Новый Год!» Но неудачные результаты поделок начальной школы Чонвона говорят сами за себя. Проще говоря, Чонвон не умеет делать ничего даже отдаленно похожего на творчество. Рисовать? Ужасно. Делать брелоки? Он разбросает бусы по всему полу. Варить мыло? Даже не спрашивайте об этом. Чонсон считал, что вселенная таким образом решила уравновесить ситуацию. Ведь было бы несправедливо, если Чонвон был бы не только очаровательным и довольно спортивным, так еще и отличным певцом, и художественным гением. Чонсон поднимает взгляд на дверной проём, в то время как Сонхун входит в класс. Сонхун оборачивается, чтобы помахать Минхи на прощание, прежде чем сесть рядом с Паком. И тут Чонсон вспоминает. Кан Минхи.

***

Оглядываясь назад, это становится очевидным. Видите ли, вселенная всегда работает ради равновесия. Несовершенства каждого человека прекрасно уравновешивают их сильные стороны. Очевидно, тот, кто распределял недостатки, решил пропустить Кан Минхи. Скорее всего, Джейк назвал бы его кощунственным за такие слова, но с неоспоримыми фактами всё же не поспоришь: Кан Минхи, президент вязального клуба и ведущий баритон в избранном школьном хоре, относится к тому типу парней, которых девочки в его классе называют идеальным типом. Это даже намного хуже, чем бредовые фанатки, которые орут в комментариях под выступлениями Сонхуна в фигурном катании на Facebook. И теперь, когда Чонсон начинает думать об этом, то понимает, что Минхи определенно принадлежит к типу Чонвона: выше 180 сантиметров, на пару лет старше и безрассудно красивый. Чонсон старается не беспокоиться о том, как сам едва достигает отметки в 180 сантиметров. И можно даже начать с того, что он не похож на мальчика-цветочка. — Чонсон. Чонсон, — громко говорит Сонхун, махая рукой перед лицом Чонсона. — Привет? Чонсон вздрагивает от своих мыслей, локтями сбивая карандаши, усердно разложенные раннее на парте: — Хм? Сонхун хмурится и, судя по тому, что ему пришлось несколько раз повторить имя Чонсона, решает спросить: — Ты в порядке, чувак? Что с тобой? Прежде чем Чонсон успевает что-либо сказать, их учитель английского входит в класс, начиная урок. — Я расскажу тебе позже, — шепчет в ответ Чонсон. Чонсон большую часть урока проводит в своих раздумьях, радуясь, что после переезда из Америки ему не приходится заботиться о школьных уроках английского. Последние пару лет он наблюдал за прогрессом невинных увлечений Чонвона. Он был тем, кто утешил Чонвона после его первой подростковой влюбленности в Хисына, а также именно он заверил Чонвона, что Сонхун не заслуживает никаких его чувств год спустя. Но даже после этого всего, Сонхун и Хисын остаются надежными и добрыми друзьями Чонсона. Всё, что Чонсон знает о Кан Минхи сводится к анонимным постам с признаниями в их школьной группе в Facebook, в которых говорится, какой же он джентельмен. Джентельмен, черт возьми. Если все такие заявления принимать за чистую монету, то можно с уверенностью говорить, что Пак Сонхун — главный плейбой школы. Немного новостей: Сонхун не такой. Он чертовский неуклюжий. На самом деле, Сонхун последние пару месяцев безнадежно тоскует по какой-то девушке из танцевальной команды, но каждый раз отказывается рассказывать, кто она. Оказывается, вот к чему приводит красивая внешность. Чонсону нужно самому выяснить, что происходит у Чонвона с Минхи, чтобы убедиться, что вкус Чонвона на парней не испортился, и защитить его, если он вдруг снова останется с разбитым сердцем. После часа откровенного игнорирования происходящего на занятиях, Чонсон наконец придумывает план. Во время обеда он поворачивается к своим друзьям и говорит: — Кто хочет со мной вступить в клуб вязания? Тэхён бросает на него взгляд, полный крайнего отвращения: — Клуб вязания? Он звучит еще более недоверчиво, чем Чонсон с этой же фразой, болтая этим утром с Чонвоном. Но в свою очередь у Чонсона нет такой же миловидности, которая бы помогала сглаживать подобные причудливые высказывания постоянно. — Разве туда ходят не только те девушки, которые хотят связать шарфик для своего парня? — смущённо спрашивает Джейк, но, когда Кай толкает его локтём, поправляется. — Э-э, я имею в виду людей, которые хотят вязать шарфы для своих, эм… близких людей? Для контекста, возможно, самым важным фактом станет то, что Пак Чонсон на протяжении всех своих восемнадцати лет был одинок. Иногда, Чонсон чувствует себя намного лучше, выставляя этот факт в положительном свете: по крайней мере, он никогда не вляпывался в эту хрень с перекрестными свиданиями между Тэхёном, Каем, Бомгю и Хисыном, в которых Чонсон до сих пор не может до конца разобраться. Он даже никогда не унижался перед всей школой, как это произошло с Джейком, когда Пак Соын безжалостно отвергла его в прошлом году. А что касается писем, которые Чонсон получает в «Белый день», то их не так много, по сравнению с некоторыми другими, но он никогда не считал, что влюбленность других — это повод для гордости. Он никогда не интересовался девушкой настолько, чтобы из этого что-нибудь выходило. Не поймите его неправильно. Девушки прекрасны. Красивые и горячие, и в основном просто очень пугающие. Он до сих пор не знает, как смотреть Соын в глаза. Но это уже другая история. Чонсон сейчас полностью уверен, что его друзья теперь считают его немного сумасшедшим, пытаясь затащить их в клуб вязания. Кай кажется самым веселым и невозмутимым из всех, но это мало, о чём говорит, ведь в это же время Тэхён смотрит на него, будто он задачка по физике без правильного решения. Чонсон сначала пытается ответить на вопрос Джейка: — Я имел в виду, что вы можете просто связать шарф для друга, — говорит он, пытаясь звучать хоть капельку разумно, но из этого мало что выходит. — Поэтому я и решил пойти туда. Тэхён поднимает брови: — Скажи, пожалуйста, а этого друга случайно не Ян Чонвон зовут? Кудрявые волосы, миленький такой, всегда рядом? Джейк вздыхает: — О, это ставит всё на свои места. — Почему ты сразу не сказал об этом? — спрашивает Кай. Чонсон чувствует, как загорелись его щеки, и ему едва удаётся вставить слово: — Что… Сонхун закатывает глаза: — Что и требовалось ожидать от Чонсона. На этот раз Чонсон решает промолчать. Пусть они думают, что он вяжет шарф для Чонвона, чем расскажет им о возможной влюбленности Яна в президента вязального клуба. В любом случае, это вышло бы немного глупо, ведь все знают, что у Чонвона черный пояс по тхэквондо, и он сам вполне способен постоять за себя. Но никто не знает, как Чонвон лил слёзы из-за Хисына, и как быстро оправился после этого. Никто, кроме Чонсона, не слышал звук разбивающегося сердца Чонвона, и Пак полон решимости оставить всё как было. Выглядя теперь гораздо более спокойным, Джейк говорит: — Ну, у нас с Тэхёном математический кружок, но я всё ещё на твоей стороне. Он встает, чтобы отнести поднос с обедом, а Тэхён уходит вместе с ним. Кай похлопывает Чонсона по плечу: — Я собираюсь потревожить Субин-хёна после школы, но я всегда тебя поддержу, — торжественно говорит он, прежде чем последовать за Тэхёном. Сейчас за столом остались только Сонхун и он. Сонхун всегда ест также, как и говорит — медленно и с остановками. — Что? — спрашивает Сонхун, проглотив кусочек риса, и протирает губы салфеткой. — Давай, Чонсон-а. Не смотри на меня так. Чонсон наклоняется ближе к Сонхуну: — Пошли со мной в кружок вязания. Сонхун даже не колеблется. — Нет. Чонсон не перестает смотреть в глаза Сонхуна: — Там можно шарфик связать. — Нет. — Пожалуйста. — Нет, — твердо повторяет Сонхун. Чонсон, наконец, идёт на убийство, собираясь попасть прямо в ахиллесову пяту Ледяного принца Пак Сонхуна. — Но, Сонхун-а, — льстит он. — Разве ты не хочешь, чтобы твоя милашка из танцевальной команды влюбилась в Рождество? — Пак Чонсон, — хмурится Сонхун. — Пак Сонхун, — так же легко отвечает Чонсон. Сонхун вздыхает с неимоверной усталостью.

***

Он уже некоторое время ищет один из классов естественных наук вместе с Сонхуном, чтобы присоединиться к клубу вязания после обеда. Его, оказалось, довольно легко обнаружить, хоть он далеко не такой популярный как, скажем, танцевальный клуб, но по комнате разбросано значительное количество девочек и немного парней, окруженных мотками пряжи. Кан Минхи стоит у двери, с улыбкой встречая студентов. Чонсон бросает взгляд на него, рассматривая его глупо очаровательную отросшую челку и широкую улыбку. Да, это определенно тип Чонвона. Кошмар. — О, Сонхун! — Минхи улыбается им. — А ты Чонсон, верно? — Ага, — отвечает Чонсон, переглядываясь с Сонхуном. Честно говоря, он не совсем уверен, откуда Минхи и Сонхун вообще знают друг друга. Может быть, они обмениваются советами, как вежливо и с добрыми чувствами отказывать девушкам. — Приятно видеть, что вы, ребята, присоединитесь к вязальному клубу, — продолжает Минхи. — Проходите внутрь и располагайтесь удобнее. Чонсон едва замечает Чонвона боковым зрением, сидящим в одном из дальних углов класса, прежде чем его подталкивают к знакомству с клубом. Оказывается, вязание — занятие довольно интенсивное. Один из членов клуба, Ким Тэён — ученик второго класса старшей школы, чьё лицо Чонсон видит в Tiktok чаще, чем в реальной жизни, решает дать ему и Сонхуну краткий курс основ ремесла. — Во что, чёрт возьми, ты меня только что втянул, — ошеломлённо говорит Сонхун. Они провожают взглядом уходящего Тэёна, явно довольного проведённым уроком. Чонсон уверен, что идея Тэёна о «базовом введении» в чудеса вязания похожа на уроки квантовой физики в школе. Сложно. Чонсон мрачно улыбается: — Мы справимся с этим. Несмотря на все высказанные и нет жалобы, Сонхуну действительно удалось усвоить большую часть торопливой лекции Тэёна. Сейчас он уже плетёт третий ряд петель, и ярко-розовая пряжа уютно устроилась у него на коленях. Чонсон, с другой стороны, всё ещё борется с держанием спиц в руках. Не то, чтобы он уделял особое внимание вязанию шарфа, учитывая, что его главная цель — наблюдать за взаимодействиями Минхи и Чонвона. Снова оторвавшись от войны со спицами, Чонсон замечает, что Ян больше не сидит в противоположном углу комнаты. Вместо этого он направляется к ним, держа в одной руке вязальные спицы, а в другой — клубок пряжи. А то, что свисало со спиц Чонвона, скорее всего, зовётся попыткой связать шарф. Акцент на попытке, потому что Чонсон уверен, что шарф больше похож на какую-нибудь сетку. Не то, чтобы он имел право судить, учитывая плачевное состояние его собственного шарфа. — А я и не знал, что вы тоже вступите в клуб, — прокомментировал Чонвон. — Хён, ты даже не упомянул об этом сегодня утром! Сонхун говорит что-то тихое себе под нос, что подозрительно похоже на «я тоже не знал, что собираюсь вступить сюда». Чонсон толкает его локтем в бок. — Это будет очень хорошим подарком на праздники, — бредит Чонсон, будто у него уже практически готов шарф, а не просто куча пряжи с узлами. — Так ведь? — Да, определенно, — соглашается Чонвон, а его глаза скользят по спицам Чонсона, и, хотя он явно вздрагивает, он, к счастью, не комментирует отвратительный шарф Чонсона. — Итак, для кого вы вяжете? — Мы можем спросить тебя о том же, — ровно отвечает Сонхун. Он выпрямляется, закончив ряд стежков, и проводит пальцами по маленькому прогрессу, которого добился. Чонвон продолжает, будто не слышал, что сказал Сонхун. — Это для той танцовщицы? — спрашивает он, указывая на шарф Сонхуна. Сонхун не отвечает, но его щёки достаточно сильно краснеют, и Чонвон удовлетворенно кивает, прежде чем снова поворачивается к Чонсону. Чонсон мысленно готовит ответы на такой же вопрос, придумывая что-то по типу «Это для моей мамы». Не так плохо, не так ли? Он ненавидит лгать Чонвону, но Ян ни о чем его не спрашивает. Вместо этого Чонвон смотрит на темно-синюю пряжу, разбросанную по рукам Чонсона, и прикасается к ней пальцами: — Красивый цвет. Он смотрит на Чонсона таким взглядом, который Пак не может прочесть. Чонсон сглатывает: — Спасибо. Синий всегда был любимым цветом Чонвона. Затем Ян прерывает зрительный контакт: — Ну, мне, наверное, надо обсудить с Минхи-хёном некоторые стежки. Он разворачивается и уходит. Чонсон смотрит, как Ян подходит к Минхи со своим творением в руке. Трудно смотреть на этих двоих, не испытывая никаких эмоций. Хотя какие могут быть эмоции, он понятия не имеет. — Мне кажется, или это было как-то странно, — говорит Сонхун через мгновение. Чонсон кивает, все еще не сводя глаз со своей цели. Минхи возвышается над Чонвоном, и ему приходится наклоняться, чтобы показать техники вязании, а его руки лежат на пальцах Чонвона, когда он пытается залатать конец шарфа. — Да, с Чонвоном определенно что-то не так, — говорит Чонсон. И он примерно на девяносто девять процентов уверен, что знает причину этого.

***

Но есть одна маленькая проблема. Чонвон уже далеко не четырнадцатилетний мальчишка, который легко и с невинностью рассказывал Чонсону о своем увлечении Хисыном. Чонсон не может сейчас понять лишь одно: не является ли то, что Чонвон не рассказывает ему о своей новой любви фактом того, что они начинают отдаляться друг от друга. Или, что чуть менее ужасно, не вырос ли Чонвон, решив больше не полагаться на поддержку хёна. Поэтому Пак решает быть прямолинейным во всём. Сейчас это единственный способ всё разрешить. На следующее утро, когда они вместе идут в школу, Чонсон дожидается, когда Ян окончательно проснётся, прежде чем спросить: — Чонвон, тебе кто-нибудь нравится? Прямолинейно. Чонвон останавливается как вкопанный и медленно поворачивается лицом к Чонсону: — Почему ты спрашиваешь об этом? Чонсон заставляет себя пожать плечами. Он уверен, что Чонвон в любом случае увидит его притворство. — Просто интересуюсь. Чонвон склоняет голову набок, раздумывая. Уголки его рта приподнимаются в улыбке: — Ну, это зависит от обстоятельств, хён. Во всей этой беседе есть что-то такое, что заставляет Чонсона чувствовать себя, будто ему не хватает важной части информации: слишком яркое утреннее солнце, холод, превращающий их дыхание в облачко белого воздуха, и то, как Чонвон смотрит на него. — От каких обстоятельств? — спрашивает Чонсон. Чонвон пожимает плечами и продолжает идти. — Тебе кто-нибудь нравится, хён? — спрашивает он уже в паре шагов впереди. Чонсон громко смеется, ускоряя шаг, чтобы догнать Чонвона: — Нет, конечно нет. Чонвон поднимает брови: — Просто ждешь идеального человека? — Эй! Ты же знаешь, что это не так, — возражает Чонсон, уже отвлеченный от их предыдущей темы. Среди их друзей постоянно проходит шутка о том, что он в никого не влюбляется, потому что его стандарты слишком высоки. Не то, чтобы он не чувствовал влечения к девушкам из своего класса, просто он никогда не испытывал такого же ошеломляющего чувства, которое он испытывает к тому, кто плачет всякий раз, когда смотрит вместе с Паком романтические фильмы, тот, кто питает особую любовь к самым драматичным саундтрекам среди всех треков SMTM и американского хип-хопа в своем аккаунте Melon. Чонсону так и не удавалось найти подобное. Ему всего девятнадцать. Он думает, что в конце концов когда-нибудь доберется до этого.

***

Однако Чонсон не думает, что сможет забыть выражение лица Чонвона, когда тот сказал, что это зависит от обстоятельств. Чонвону определенно кто-то нравится. Чонсон уверен в этом, даже если сейчас признаки кажутся менее заметными, чем раньше. С Хисыном это было так же очевидно, как солнце светит в небе. С Сонхуном Чонвон вращался вокруг него, как миниатюрная луна. Чонвон стал лучше скрывать свои чувства, когда повзрослел, но не настолько, чтобы Чонсон не мог это понять. Жаль, что на этот раз Чонсону понадобилось слишком много времени, чтобы это заметить.

***

— Ты что-нибудь знаешь о Кан Минхи? — спрашивает Чонсон у Сонхуна, стараясь понизить голос. Они сидят на том же месте, что и вчера. Оно служит идеальной площадкой для наблюдения за Минхи и его неисправимым флиртом в действии. Они слишком далеко, чтобы что-то услышать, но Чонсон не уверен, захочет ли вообще слушать. Даже вид Чонвона, смотрящего на Минхи и улыбающегося своими ямочками на щеках, достаточно невыносим. Вместе они выглядят как кадры из сопливой дорамы. Сонхун мычит: — Не так много, если честно. Он уже добился больших успехов в вязании своего шарфа, и Чонсон с завистью смотрит на аккуратную полоску связанной пряжи, прежде чем вернуться к обсуждаемой теме. — Разве его брови не жуткие? Чонсон продолжает, еще тише, чем раньше. Сонхун наконец отрывается от вязания: — Какого черта? Чонсон никогда особо не задумывался о внешности Минхи, но теперь, начиная думать об этом всерьёз, понимает, что в его бровях есть что-то явно отталкивающее. Да, определенно что-то не так. Отвратительно красивый. Чонсон начинает презирать свою способность видеть. Может быть, ему не стоило сегодня надевать очки в школу. В любом случае, Чонсон больше не продолжает эту тему.

***

Он решает снова забрать Яна с собой, когда они с Сонхуном выходят из кабинета клуба. Чонсон надеялся дождаться Чонвона, но тот был слишком занят разговорами с Минхи, даже махая Чонсону, чтобы тот шёл без него. Сонхун тащит его в ближайший магазин и настаивает на том, чтобы поделиться пачкой печенья с Паком. Чонсон осторожно грызет сладость, когда Сонхун хмуро поворачивается к нему. — Какие у тебя отношения с Кан Минхи? — спрашивает Сонхун. — Типа, без обид, но что он тебе сделал? Чонсон думает рассказать Сонхуну о своих подозрениях. Несмотря на распространенное мнение, что Чонсон потерял всякую способность чувствовать смущение после всей «рок-шикарной» фиаско юности, в нем все еще осталось немного стыда. Вот почему он блефует: — Ну, тогда скажи мне, в какую же девушку из танцевальной команды ты втюрился? Сонхун закатывает глаза: — Хочешь подсказку? — говорит он. — Это не девушка. — Ой, — Чонсон моргает. — Блять. Прости, я виноват. После паузы он добавляет: — Подожди, ты только что тут каминг-аут что ли совершил? Может быть, это уже не должно удивлять. На данный момент Джейк, вероятно, единственный натурал, с которым он близко дружит. Сонхун пожимает плечами. — Вроде? — он отвечает. — На самом деле я не… я не особо задумывался об этом. Это не так просто. Он мне просто нравится. Чонсон кивает в ответ. — Он… ты не знаешь, нравятся ли ему парни? — спрашивает он, уже ожидая, что ответ будет определенно «да». Чонсон мысленно пролистывает список знакомых парней из танцевальной команды: Унги, Донпё, Хёнджун из его класса, а также Сону и Кёнмин из классов младше. Все знают, что танцевальная команда на самом деле, за неимением лучшего слова, гейская, по сравнению с другими клубами в школе. Не то, чтобы это какое-то соревнование, но если бы оно было, то танцевальная команда определенно победила бы клубы математики или вязания. Извини, Тэхён. Все изменилось с тех пор, как Ёнхи, известный математический ботаник с двумя бойфрендами, выпустился. Сонхун качает головой. — Нет, мы никогда не говорили об этом, — говорит он. — Я имею в виду… я предполагаю, что да, но Кай говорит, что никогда не стоит предполагать в таких случаях. — Правильно, — соглашается Чонсон, начиная испытывать жгучее чувство стыда за все предположения, которые он выдвигал. Сонхун и его ориентация, Чонвон и его любовь. Что ж, дело с Чонвоном — это не столько предположение, сколько научная гипотеза, верность которой практически гарантирована. Чонсон всегда гордился тем, что может хорошо читать Чонвона. — Хорошо, теперь твоя очередь, — Сонхун выжидающе замолкает. — Почему ты так странно относишься к Минхи? Чонсон вздыхает, вглядываясь в окно, и тянет время. Солнце уже начинает садиться, и на небе расплывается мешанина ярких цветов. Чонсон привык идти домой с Чонвоном, наблюдая, как день заканчивается рядом с ним, но теперь ему приходится столкнуться с этой новой реальностью. — Я думаю, что Чонвон влюблен в Минхи. Сонхун хмурится:  — Что? Ни за что. — Я вроде как уверен? — Чонсон рад, что Сонхун тоже не верит в это. Чонсон провел добрых тридцать минут, просматривая страницу Минхи в Instagram, пытаясь понять, можно ли считать ответы в его разделе комментариев флиртом. Какое заключение? Кан Минхи — чертов плейбой. — Нет, я имею в виду, — Сонхун колеблется. — Ах. Почему ты так уверен, что Чонвону нравится именно Минхи? — Ну, ему определенно кто-то нравится, — возражает Чонсон, и он до сих пор не может забыть, как Чонвон сказал ему, что это зависит от обстоятельств. — Иначе он бы не стал вязать этот чертов шарфик, верно? Сонхун кивает: — Да, но зачем ему делать это для Минхи? — Думаю, было бы странно просить Минхи о помощи в создании собственного подарка, — размышляет Чонсон. — Да, точно. Сонхун, кажется, расслабился. — Если только это не просто прикрытие для Чонвона, чтобы сблизиться с ним, — Чонсон хмурится. Ян довольно умён в таких вещах. Например, когда-то он попросил Хисына помочь ему с вокальной техникой или однажды сумел заставить Сонхуна привести его на каток. Сонхун закрывает лицо руками и приглушает крик. — Ты безнадежен, — бормочет он. — Я сдаюсь. Чонсон был свидетелем более странного поведения Сонхуна, когда они вместе играли в League of Legends. Он лишь кажется таким крутым и собранным, но в глубине души Сонхун — большой придурок. Чонсон, с другой стороны, любит, чтобы всё было по-настоящему. Он носит свою неприязнь близко к поверхности, поэтому продолжает, не останавливаясь: — Ты думаешь, это кто-то одного возраста с Чонвоном? Сонхун игнорирует его и встает с лавочки, взяв с собой полупустой пакет печенья. — Мне нужно идти на фигурное катание. И прежде чем до Чонсона доходит, Сонхуна уже больше нет. Чонсон даже понятия не имеет, чем он так разозлил Сонхуна. — У тебя даже нет тренировок по четвергам! Чонсон кричит ему вслед.