heart shaker

Уже наступил конец недели, и Чонсон практически достиг конца своего терпения. Он совершенно не выспался из-за того, что болтал с Джейком и Хисыном прошлой ночью до часа. Чонсон может и дальше продолжать придумывать оправдания тому, что произошло с его эмоциональным и психическим состоянием за последнее время, но в прекрасное пятничное утро он наконец задаёт вопрос, который преследовал его последние пару дней. Его рука покоилась на плече Чонвона, и все вокруг улыбаются, когда он говорит: — Что ты думаешь о Кан Минхи? Чонвон мычит, размышляя вслух. — Он милый. Без него, наверное, мой шарф был бы катастрофой, — он подталкивает Чонсона. — Подожди, как твои дела? Они уходят от темы. Чонсон вздыхает: — Э-э, могло быть и лучше. — У тебя настолько плохо получается, не так ли? — Чонвон улыбается ему, и в его глазах блестит веселье. — Как и ожидалось, хён. Ты должен попросить его о помощи. — Забудь о шарфе, — выдавливает Чонсон, но ему всё ещё очень любопытно, и он не может оставить ту тему, которая его интересует, поэтому он продолжает. — Просто милый? И всё? — Что ты имеешь в виду? Ты ожидал чего-то еще? Чонсон колеблется, пытаясь придумать лучший способ допросить Чонвона, не делая это так открыто. — Я имею в виду, — начинает Чонсон. — Не пойми меня неправильно, но тебе не кажется, что Минхи довольно вроде как… красив? И чтобы у Чонвона не возникло и мысли, что Пак запал на Минхи, Чонсон добавляет, немного нервничая: — Так много девушек в него влюблены, это же кошмар. Я немного завидую. — Ага, — Чонвон хмурится, недовольно сводя брови. — Можем… мы можем перестать говорить об этом? Он выглядит более подавленным, чем ожидал Чонсон. Вероятно, это из-за того, что Яну приходится вслух признавать симпатию к Минхи. Влюбленные такие, однако, неловкие. Остаток пути до школы Чонвон с ним не разговаривает. Он, кажется, задумался, глядя на улицу или близлежащие здания вместо того, чтобы смотреть на Чонсона. Но, как только они достигают школьных ворот, Чонвон говорит последнюю вещь. Он шепчет ему на ухо так быстро, что всё происходящее Чонсону кажется плодом его воображения. Но такого Чонсон никогда бы не смог придумать у себя в голове самостоятельно. — Хён, ты тоже милый, ты же знаешь это, да? Нет, это не фантазии, а необъяснимый ум Ян Чонвона.

***

Чонсон любит считать себя человеком, который всегда найдет решение проблемы. Его семья обычно называет его «немного странным» со всеми негативными и позитивными смыслами. Но его друзья считают наоборот. Тэхён, которого принимают за самого лаконичного и красноречивого из всех, часто говорит, что Чонсон «хронически слишком много думает». И, возможно, так оно и есть. Поэтому Чонсону приходит блестящая идея посоветоваться с одним своим другом, который реже всего использует свой мозг. @jjpark Привет, хён @beomgyu Привет, Чонсон-и Давно тебя не было слышно! @jjpark Можем ли мы встретиться в эти выходные? @beomgyu Наверное @jjpark Я должен поговорить с тобой кое о чем @beomgyu О чем это? @jjpark Эм-м-м О Чонвоне Вроде как @beomgyu … Поговори с Хисыном Не могу поверить, я думал, что ты на самом деле соскучился по мне @jjpark Прости @beomgyu Ты должен подумать над своими поступками @jjpark ПРОСТИ! @beomgyu Ха-ха-ха Ну, а если серьёзно Удачи с Чонвоном)

***

Если подумать, то Хисын — хорошая замена. Чонсон считает, что сам хорошо очень знает Чонвона, но у Хисына совершенно другое понимание Яна — нечто более глубокое и фундаментальное как результат проведенных вместе детских лет. Чонсон же в эти времена рос как Джей Пак в Сиэтле. Вот почему в субботу днем ​​он сидит напротив Хисына в Gongcha*. Они приходят сюда каждый раз, когда Хисын хочет поделиться «старческой мудростью». Но не то, чтобы Хисын когда-либо был лучшим в этом, просто Чонсон никогда не видел, чтобы кто-то еще так вел себя, будто постоянно находится на грани катастрофы. Большую часть времени Чонсон помогает Хисыну с его кризисом. И он уверен, что заслуживает по крайней мере одну треть заслуг в том, что Бомгю и Хисын начали встречаться. Сонхун и Хисын — оба довольно тихие, но в то же время такие разные, насколько это вообще возможно. Но, тем менее, Хисын точно так же растерянно реагирует, когда Чонсон выкладывает всю сложившуюся ситуацию. Но Чонсон продолжает настаивать. — Так, Чонвону кто-то нравится? — прямо спрашивает Чонсон. Хисын делает намеренно долгий глоток напитка. Чонсон считает количество шариков тапиока, проходящих через соломинку Хисына: одна, две, три… — Ты не можешь просто уйти от ответа на мой вопрос. Хисын пожимает плечами: — Я просто хочу сказать, что ты знаешь его не хуже меня. Это звучало в очень уклончивой манере Хисына, что могло значить лишь одно: он всё знает. Чонсон не может не почувствовать прилив гордости от слов Хисына: — Значит, я прав. Хисын вздрагивает. — Я имел в виду…эм, ну… — он смотрит в свой стакан и продолжает немного печально. — Можем мы поговорить о чем-нибудь другом?

***

Так что да. Разговор с Хисыном прошел не так хорошо, как надеялся Чонсон. И это уже третий раз. Прелесть, правда? Следующая попытка Чонсона выяснить всю ситуацию с Чонвон-Минхи предпринята в образе Нишимуры Рики, одного из учеников средней школы, с которым Чонвон подружился при запутанных обстоятельствах, связанных с Хисыном и местной танцевальной академией. Серьезно, Чонсон уверен, что у Яна больше друзей вне его класса, чем среди него. На самом деле он довольно хорошо ладит с Рики. Рики беззастенчиво говорит о своей любви к к-попу и танцам, а Чонсон был не таким уж тайным фанатом One Direction и BTS. Так что, Рики, по сути, единственный человек, который может подробно поговорить с ним о песнях BTS. Бомгю пытался как-то, но фанат из него, если честно, так себе. Кто, черт возьми, думает, что Love Yourself: Her лучше, чем альбом Wings? Даже несмотря на то, что Чонсон действительно думал, что хорошо сблизился с Рики, оказалось, что тот не особо горел желанием разговаривать с ним об этом той ночью. Наверное, это его самый неловкий звонок в Дискорд в его жизни. — Итак, хён, — медленно говорит Рики. — Ты думаешь, что Чонвон влюблён в этого Минхи, и ты об этом так беспокоишься… но почему? Чонсон колеблется. Наверное, это будет звучать слишком драматично и немного опрометчиво, если он скажет, что боится, что сердце Чонвона снова разобьют. — Разве не было бы хорошо, если Чонвон встречался бы с ним? — продолжает Рики. — С ним что-то не так, — решает сказать Чонсон. Он сидит на своей кровати, а его гитара висит напротив на стене, и у него возникает желание поиграть на ней. Просто как-нибудь занять руки. — Разве? Я сейчас листаю его Инстаграм, — на другом конце слышится какой-то шум, — Ой. Вау. Тут есть фотка, где он стоит возле ангельских крыльев. Он идеален, правда? Чонсон стискивает зубы. Рики будто пытается его разозлить. — Я просто не хочу, чтобы Чонвон снова страдал. Со стороны Рики наступает недолгое молчание, прежде чем он говорит: — Думаешь, Минхи не захочет встречаться с Чонвоном? — Нет, конечно нет, — говорит Чонсон, чувствуя себя немного обиженным. — Зачем ты вообще это сказал? Он даже не знает, нравятся ли Минхи парни. Но в тоже время Пак уверен, что любой, у кого есть глаза, найдёт Чонвона достаточно красивым и очаровательным, поэтому добавляет: — Я знаю, что Ян довольно милый, но… — Подожди, позволь мне кое-что прояснить, — перебивает Рики. — Ты только что назвал Чонвона милым. Чонсон откидывается на спинку кровати, подложив под голову подушки. — А кто так не считает? — И тебе не нравится идея, что Чонвон будет встречаться с Минхи? — Ну, я не совсем это имел в виду… — Хён, могу я сказать кое-что напоследок? — Рики прерывает. Чонсон вздыхает. В этот момент разговор кажется совершенно безнадежным: — Ага? — Ты такой тупой, — с этими словами Рики отключается от вызова. После этого Чонсон переживает небольшой экзистенциальный кризис. А именно, он смотрит какое-то время в потолок и пытается понять, почему его только что обозвал какой-то шестнадцатилетний парень. Это далеко от тех оскорблений в его детстве, но он до сих пор уверен, что над ним довольно легко посмеяться. Этим как раз обычно Хисын и Чонвон занимаются в свободное время. И что, черт возьми, имел в виду Рики, назвав его тупым ни с того ни с сего? Может, он сам виноват, что обратился за помощью к этому шестнадцатилетнему парнишке. Или, что более вероятно, у Рики просто перепады настроения. Половое созревание у всех тяжело проходит. Поэтому Чонсон очень великодушно решает простить Рики за его грубость. Даже несмотря на то, что сейчас он чувствует себя ещё более растерянным.

***

В те выходные Чонвон появляется как раз вовремя. Чонсон уверен, что это просто совпадение, ведь откуда Яну знать о том, что Пак медленно начинает терять свой рассудок, но есть что-то в этом полученном сообщении, что заставляет Чонсона забыть о нынешних заботах. «Ты свободен сегодня днём? Пошли по магазинам)». Он никогда раньше не замечал, чтобы Чонвон проявлял интерес к шоппингу, но это же хорошо, что он начал хотя бы сейчас. Чонсон заставляет себя не думать о том, почему Ян позвал именно его. В любом случае, все их друзья знают, что Чонсон — лучший человек, к которому можно обратиться за советом по моде, и именно поэтому, наверное, Чонвон позвал его. Все магазины украшены к праздникам, проводятся рождественские распродажи и везде висят вывески, призывающие покупателей покупать подарки для близких. — Ах, капитализм, — вздыхает Чонсон, указывая на один из самых ярких плакатов, висящих на витрине магазина, и он не может не заметить слоняющихся парочек по торговому центру, что вызывает у него какое-то горькое чувство. — Ссылаться на романтику, чтобы люди покупали их товар. — Не будь таким циничным, — говорит Чонвон, пытаясь сдержать улыбку, и разворачивается, чтобы войти в очередной магазин, — мы оба прекрасно знаем, что происходит каждый раз, когда ты смотришь романтические фильмы. — Эй! — Чонсон протестует, следуя за Чонвоном. — Я пришел сюда не для того, чтобы терпеть твою клевету. — Конечно, хён. Даже несмотря на то, что Ян раннее сам настаивал в KakaoTalk, что ему нужен совет от самого мастера «рок-шика», кажется, что он и без помощи знает, что хочет. А именно, всё те же объемные толстовки и простые кардиганы. Не то, чтобы Чонсон как-то осуждал, просто, кажется, что стиль Чонвона или полное его отсутствие идеально подходит ему. Но Пак не уверен, помогает ли он сейчас с шоппингом. Но самое захватывающее решение, которое было в жизни Пака, произошло, когда его попросили выбрать между футболкой слоновой кости и чисто белой. Чонвон — довольно хороший слушатель, но даже Чонсон замечает, как глаза Яна слегка стекленеют, когда Пак рассказывает разницу между этими двумя оттенками. Прежде чем уйти, они оказываются в фуд-корте, и делят тарелку патбинсу*, сидя за одним из дерьмовых маленьких столиков. — Мне понравилось, — комментирует Чонвон, улыбаясь своей ложке с десертом. — Мне кажется, я тебе ничем не помог, — отмечает Чонсон, немного смеясь. Чонвон пожимает плечами.: — Честно говоря, я не особо забочусь об одежде. Ни хрена. Он смотрит прямо на Чонсона, пристально заглядывая в его глаза, и говорит: — Я просто был рад видеть тебя здесь. Чонсон настолько застигнут врасплох, что даже не отвечает. Он просто моргает, глядя на свою ложку, и снова откусывает немного от патбинсу. Если быть честным, то, конечно, есть несколько причин почему ему нравится дружить с Чонвоном. Ян не просто заботится о нем, но и постоянно понимает всё. Ему хватает лишь одного взгляда, чтобы понять, о чем говорит Чонсон.

***

Днём в понедельник Чонсон становится свидетелем того, чего он и ожидать не мог. И именно тогда всё начинает разваливаться.

***

— Ладно-ладно, давай начнём с самого начала, — говорит Сону. Чонсон решил зайти в класс Сону, после того как увидел Минхи и кого-то из второго класса старшей школы под его рукой. Они просто гуляли вдвоём, всё было достаточно невинно, но что-то во взгляде Минхи было очень пугающим. Это что-то заставило Чонсона почувствовать себя так, будто он только что вторгся в их личное пространство. Минхи смотрел на этого паренька так пристально, что Паку показалось, что он вот-вот прожжёт его насквозь. Но этот паренёк, которого Чонсон видел раньше сидящим с друзьями Сону, явно не возражал. Чонсон, если честно, намерено не разговаривал с Сону со средней школы, но, как сказать, отчаянные обстоятельства требуют отчаянных мер. — Ты видел… ? — подсказывает Сону. — Я видел Кан Минхи с одним из твоих друзей, — продолжает Чонсон. — Ну, такой короткий, писклявый и даже наполовину не такой милый как Чонвон. Сону прищуривается: — Не хорошо так говорить о Сонмине. Вот как его зовут. И тут Чонсон начинает вспоминать, почему обычно избегает Сону, как простуды. У Сону есть прекрасная способность говорить такое, что отключает минимальный фильтр слов Чонсона, и результаты обычно плачевны. — Ты еще скажи, что я его описал не так. — Ты когда-нибудь задумывался, почему твои вкусы на парней субъективны? — спрашивает Сону. Он говорит это так громко, что Ким Тэён, сидящий через пару столиков от них, смотрит на него, изогнув бровь. Чонсон хмыкает. Вкус на парней? Он не хочет ничего такого, спасибо большое. — Мне не нравятся парни. — Ага, конечно, мы все тебе верим, — перебивает Сону, и ему каждый раз удается перевернуть всю ситуацию с ног на голову, что довольно раздражает Пака, — Ну, я даже не знаю, почему ты так об этом беспокоишься. Только если у тебя нет никаких проблем с Минхи, который гуляет со своим парнем. — Парнем? — повторяет Чонсон. Ему нужно время, чтобы обработать информацию. Потому что Чонсону приходится перебирать мысленно каждое воспоминание о Кан Минхи, подмечая все детали, чтобы теперь они соответствовали новым знаниям о нём. Кан Минхи встречается с кем-то, и этот кто-то не Ян Чонвон. После этого Чонсон думает только об одном. Надо убедиться, что Чонвон в порядке.

***

Клуб вязания стал его регулярным местом времяпровождения, и сейчас у Чонсона нет никакой возможности поговорить с Яном. В свою очередь Чонвон подходит к Минхи и проводит большую часть времени с ним, кивая полученным от него инструкциям, все еще с выражением хмурости на лице, которая даёт Чонсону понять, что Ян внимательно следит за процессом. Честно говоря, удивительно, сколько усилий Чонвон вкладывает в этот шарф, и, наверное, оно того стоит. Не в первый раз он задается вопросом, кому именно Чонвон захочет его подарить. Чонсон не может вспомнить никого, кому бы нравились эти цвета: пурпурный и розовый, плавно переходящие в синий. Сонхун тоже уже работает над завершением своего собственного шарфа. — Как закончу, отдам ему это, — объясняет он. Конечно, он имел в виду свою загадочную любовь из танцевальной команды, а Чонсон так до сих пор и не знает, кто именно нравится Сонхуну. — Удачи, чувак, — говорит Чонсон. По крайней мере, у Сонхуна есть шанс на романтические отношения в этом году. Чонсону, как обычно, придется включить какой-нибудь из любимых фильмов Чонвона, чтобы испытать такие эмоции. — Скажи, Сонхун-а, если ты все-таки начнешь с ним встречаться, ты же скажешь мне, кто это? — Конечно, — отвечает Сонхун, протирая рот тыльной стороной ладони. — Честно говоря, я, наверное, не смогу об этом промолчать. — Держи меня в курсе, — говорит Чонсон, кладя ладонь на плечо Сонхуна. — И не игнорь мои сообщения, как всегда.

***

На самом деле Чонсон не получает никакого ответа от Сонхуна, до тех пор, как мир вокруг Чонсона не начинает рушиться. К этому моменту он уже настолько будет угрюм, что даже не ответит на сообщение Сонхуна. Конец света (дата кончины Чонсона) также известен как самый неловкий разговор между Пак Чонсоном и Ян Чонвоном за все время их дружбы, за исключением того случая, когда Чонвон спросил Пака, нравится ли ему тоже Хисын. И начинается сейчас он именно со слов Чонсона. — Я сожалею о Минхи, — говорит Пак. На улице уже темно, и наступил настоящий зимний холод. На Чонвоне его огромное пальто, из-за которого он похож на теплый, черный и бесформенный комок. Чонвон попросил его о встрече в ближайшем парке. Чонсон подумал, что это могло быть знаком вселенной, поэтому затронул тему отношений Чонвон-Минхи. Однако Чонвон кажется сбитым с толку: — А что с Минхи-хёном? Они сидят на скамейке, и уличные фонари освещают лицо Чонвона. Свет делает тени темнее, а блики на его лице ярче. Теперь все вокруг кажется ярче, несмотря на поздний час. Чонсон делает паузу, пытаясь понять, как лучше сформулировать мысль. Он решает быть как всегда прямолинейным. — Минхи встречается с Ан Сонмином, — говорит Чонсон. — И? — Чонвон наклоняет голову набок, хмурясь. — Какое это имеет отношение ко мне? — Тебе больше не нужно скрывать это от меня, Чонвон-а, — мягко говорит Чонсон. — Я знаю, почему ты вступил в клуб вязания. — Ой, — Чонвон быстро моргает, явно взволнованный, что говорит о том, что он явно беспокоится. Чонсон смотрит на него, а сердце в груди сжимается от того, как видно, что щеки Чонвона розовеют даже под резким искусственным светом над головами. — Кто тебе рассказал? Это был Рики? Я знал, что мне не следовало… — Нет, это был не Рики, — успокаивает его Чонсон. — Честно говоря, я сам догадался. Это было довольно очевидно. Чонвон прикусывает нижнюю губу. — Я не то, чтобы пытался это скрыть, но все же, — он смотрит в землю, по-видимому, находясь в противоречии. — Я и не знал, что ты уже понял, что я влюбился… И вот, этот момент, когда все события идут не по плану. Пока Чонсон выпаливает: «в Минхи?» Чонвон говорит «в тебя» в то же время. Всё вокруг как будто останавливается на секунду. Они смотрят друг на друга, застыв в тишине. Чонсон крутит в памяти слова Чонвона «я влюбился в тебя» и безуспешно пытается обработать их. Это фраза не укладывалась в его голове настолько, будто Чонвон только что говорил на иностранном языке. Чонвон первым оправляется от шока. Он всегда был более стойким. — Минхи? — повторяет Чонвон. — Почему ты думаешь, что мы не просто друзья? Я имею в виду, у него есть парень, и… Чонсон сглатывает: — А как же шарф? На этом сосредоточиться намного легче, чем на том, что из всех людей Чонвону нравится именно он. — Я уже собирался сказать об этом, хён, — спокойно говорит Чонвон. Он засовывает руку внутрь своего пальто, такого большого и объемного, что ему удалось засунуть туда что-то, и вытаскивает шарф. Розовый, фиолетовый, синий. Краски заката. — Я сделал это для тебя, — продолжает Чонвон. Он будто бы собирался обернуть шарф вокруг шеи Чонсона, но резко передумывает, вместо этого просто кладя его в руки Пака. — Я подумал… ты и так можешь купить, что хочешь, поэтому я решил сделать что-то значимое для тебя своими руками. Чонсон смотрит на шарф, и его пальцы упираются в то место, где фиолетовый встречается с синим. «Он мягкий на ощупь», — думает он отстраненно. Сейчас он находится рядом с Чонвоном, но чувствует себя так, будто застрял между двумя реальностями, в одной из которых он просто наблюдает за происходящим откуда-то издалека. — Но да. Ты мне нравишься, хён, — Чонвон смотрит на него в ожидании. Он ждет ответа, а Чонсон не знает, сможет ли дать его. Чонсон открывает рот, затем снова его закрывает. — Но это не… но ты не можешь. Чонсон думает о том, что нравится Чонвону, и том, что он никогда не задумывался, что однажды попадет в этот список. Он смотрит на парня перед собой, такого спокойного и собранного даже в такой момент, и не понимает толком совершено ничего. Чонвон и его застенчивое «зависит от обстоятельств, хён», то как Ян пригласил его сходить вместе по магазинам, и то, как Чонвон трудился над этим шарфом. Он не может понять, как все это могло быть сделано лишь ради него. Чонвон хмурится: — Что значит, я не могу? Это правда. Его обыденный сейчас тон голоса совершенно не поддаётся логике. — Нет, это не так. Я не могу тебе нравиться, — Чонсон сейчас едва узнаёт свой голос в таком резком тоне. Чонвон вздрагивает, будто его ударили. — Хён, — Чонвон протягивает руку, кладя её на плечо Чонсона, а Паку становится трудно видеть его, и только когда зрение расплывается, Чонсон понимает, что он плачет. — Может, поговорим позже? Ты явно сейчас не в себе. — Как я могу быть спокоен? — протестует Чонсон, поспешно вытирая слезы. — Дело в тебе. Он никогда не был спокоен, когда дело доходило до Чонвона. Он до сих пор не понимает, как Чонвон, который его самый близкий друг, мог посмотреть на Пака с такой стороны. — Однако ты воспринял это намного хуже, чем я ожидал. Чонвон отворачивается, а его лицо непроницаемо. Чонсону требуется пара секунд, чтобы понять, что происходит. А именно, Чонвон в своем необъятном пальто, дрожащий от зимнего ветра и не только от холода. Чонсон начинает: — Чонвон-а… — Я напишу тебе, хорошо? — Чонвон продолжает, слегка задыхаясь. Чонсон слышит в его голосе слезы, которые Чонвон отказывается проливать перед ним. Ян встает и начинает уходить, даже не оглядываясь. И вот тогда Чонсон понимает, что сделал то, чего всегда боялся. Он оставил Чонвона с разбитым сердцем.